Семь кругов Ада

Горьковатый аромат натурального кофе давно въелся в каждый предмет мебели в этом светлом помещении. Да что в мебель, сама комната будто бы давно превратилась в огромный флакон, полный кофейного благовония. Ощущение, будто бы ты оказался внутри стеклянного пузырька, усиливал зеркальный потолок, прозрачные стены и тёмно-бордовый махровый ковёр. За стеклом толщиной в палец разворачивался необъятный Тосам. С высоты птичьего полёта он был виден практически весь как на ладони. Складывалось впечатление, будто если стекло треснет, кофейный аромат вырвется наружу и накроет собой город, мгновенно превратив его в кофейную столицу. Но пока аромат оставался закупорен, ему приходилось блуждать по комнатам с высокими потолками, оседать невидимой дымкой на любых плоских поверхностях и пытаться впитаться в восемнадцать мониторов, пусть те и являлись голографическими, а значит, неосязаемыми. Мониторы образовывали полукруг. В симбиозе с креслом на колёсах они превращались в весьма удобный гаджет. Кресло тоже пахло кофе, как и любой случайный посетитель, который хотя бы раз ступал на бордовый ковёр. Он любил запах кофе, но не сам напиток. Лишь горькая жидкость попадала на кончик языка, и всё очарование кофе превращалось в пшик. Парню не хотелось разрушать магию, потому он наполнял напитком десятки кружек, выставлял их в полукруг под мониторами и не хуже наркомана вдыхал полюбившийся запах снова и снова. После дня в кофейном убежище, воздух за его стенами казался либо слишком пресным, либо дурнопахнущим. Когда содержимое чашек остывало и переставало распространять вокруг аромат жареных зёрен, напиток благополучно выливался в раковину. Любой, кто наблюдал это зрелище хоть раз, дарил хозяину этих комнат осуждающий взгляд. «Как это — любить аромат, но не напиток?» — не мог зевака взять в толк. Парень не обращал внимания, не кидался в объяснения и не оправдывался. Он предпочитал жить как пожелает, чувствовать что пожелает, и использовать предметы, напитки, явления, как сам того пожелает. Что же касается мнения людей… да пропади оно пропадом вместе с теми, кто его генерирует. Пока миллионы считали, будто имеют право на своё мнение, кофейный нарком полагал, что право на мнение следует заслужить. Потому как если любой невежа будет распахивать рот с причиной или без, мир погрязнет в глупости. Прежде чем слушать человека, следует узнать, а способен ли он на мышление как таковое. И почему такие тесты всё ещё не ввели в общий обиход? Ах да, они способны оскорбить кого-то или и того хуже: заклеймить. Можно подумать, с тестом IQs ситуация обстояла иначе, ха! — Мне безумно любопытно узнать, что ты чувствуешь в данный момент? — протянул парень, чуть ли не окуная нос в чашку со свежим кофе. — Кофейную вонищу. — Не говори: «вонищу»! Говори: «божественный аромат»! — Божественным он был первые пару минут. А я им дышу которую неделю. Серьёзно, меня от сраного кофе блевать тянет. Обладательница очаровательного голоса и крайне тонкого обоняния обошла комнату с чувствительным детектором в руках и остановилась у тяжёлой двери. Это являлось частью её работы — осматривать периметр на предмет появления жучков или иных следов возможного взлома. Парень знал, что в какой бы тени он ни оставался, рано или поздно его обнаружат. И лучше бы ему знать об этом заранее. — Ты страшная грубиянка, — вздохнул он. — Но именно это мне в тебе и нравится! Сочетание нежной внешности и склочнического характера напоминают мне розу с острыми шипами. — Ой, всё, заканчивай с этой хернёй. — Клянусь, я тобой восхищаюсь! — Клянусь, ты меня заколебал. Ещё слово, и я потребую двойной оклад. — Зачем тебе удвоенный гонорар, когда ты можешь получить намного больше? Тебе всего-то и нужно, что принять моё предложение руки и сердца! Ах, Аш… Ты выйдешь за меня? — Я вот-вот выйду из себя, — пообещала телохранительница, тряхнув коротко остриженными светло-голубыми волосами. — Не понимаю, почему ты продолжаешь отказываться? Я ведь мужчина твоей мечты! — Ты мужчина моих кошмаров. Близкие взаимоотношения с клиентом — это дилетантство. А я, напоминаю, профессионал. — Если дело только в этом, я уволю тебя прямо сейчас, — с готовностью пообещал парень. Аш на это поморщила нос. — Не мели чепухи. Сейчас не лучшее время для замены телохранителя. Ты и так ходишь по лезвию ножа. И это, безусловно, являлось чистой правдой. Он тяжело вздохнул, поняв, что в очередной раз в споре с Аш потерпел разгромное поражение. Но, несмотря на свою любовь побеждать, проигрывать конкретно этой девушке ему было поразительно приятно. Парень расположился в мягком кресле и вновь уставился на суровую телохранительницу. — А каких мужчин ты предпочитаешь? — поинтересовался он. Аш так выразительно закатила глаза, что на мгновение он испугался, что уже никогда не увидит её радужки. — Сильных, — рыкнула она. — То есть, таких как я? — То есть, таких, как Шаркис, — усмехнулась Аш, прекрасно зная, что его это разозлит. Вряд ли она взаправду испытывала хоть что-то к человеку, которого видела исключительно на фотографиях. — Особь, безусловно, любопытная, — кивнул парень, сохраняя самообладание. — Но не то чтобы экстраординарная. То ли дело я! — Зато он справился с четырьмя андроидами А-класса! — Тоже мне достижение. — Вообще-то, они обладают охренительной силой и скоростью, — заметила Аш. — И какой в этом толк, пока их черепушки остаются хрупкими, как яичная скорлупа? — пожал он плечами. Ну серьёзно… Пока не найдётся способ обезопасить внутреннюю систему робота, он остаётся слаб перед человеческой хитростью. — Толк в том, что далеко не каждый успеет до этой черепушки добраться. Тебя бы, например, эти девочки разорвали на куски и даже маникюра не испортили, — протянула Аш, взирая на свои короткие, выкрашенные в голубой ноготочки. — Ты меня расстраиваешь, — качнул парень головой. — Плебей Шаркис в твоём вкусе? Он — типичный психически нестабильный мужлан с комплексом героя. Скука, да и только. На кого действительно стоит положить глаз, так это Фелини. Вот уж с кем не заскучаешь. — Лучший выбор — положить глаз на подростка? — Аш скривилась. — Шаркис, между прочим, тоже несовершеннолетний, — усмехнулся парень. Девушка вздёрнула правую бровь. — Серьёзно? — Серьёзней некуда. Ему всего двадцать два. — Че-е-ерт, теперь я зауважала его ещё больше! — Не глупи! Неужели она совсем его не слушала?! — Фелини — вот тот, за кем действительно стоит понаблюдать! Годы его тела в данном случае значения не имеют! Высокий интеллект обнуляет значение биологического возраста. — Спорим, органы опеки оспорят данное утверждение? — не согласилась Аш с работодателем. Тот в ответ лишь раздражённо отмахнулся. — Ты не понимаешь, — заявил он. — Подожди, я покажу! — парень коснулся подушечками пальцев холодной глади стола, сделанного в виде полумесяца. Прозрачный сенсор тут же вспыхнул синим и покрылся разноцветными кнопками, как темнеющее небо покрывалось звёздами. Тонкие бледные пальцы забегали по клавиатуре со скоростью, обычному человеку недоступной. Восемнадцать мониторов, как один, пошли рябью, а затем на них появилось фото сероглазого подростка. Невзрачный парень дарил зрителям скромную улыбку, плохо сочетавшуюся с пустым, ничего не выражающим взглядом. — Теперь видишь? — спросил он, оборачиваясь обратно на Аш. — Вижу, что? — нахмурилась девушка. Ей платили за защиту, а не за выслушивание всякой чепухи! — Ну… Что-то видишь точно, — он прищурился, даря Аш хитрую улыбку. Не плати он телохранительнице такие большие деньги, и она бы однозначно давно бы уже его придушила. Эта мысль парня веселила. — Опиши, — попросил он, и не думая отставать от девушки так просто. — Описать, что вижу? Господи… — рыкнула она. — Мальчишка лет восемнадцати. Совершенно обычный. Серая масса. Ни единой привлекающей внимания черты. — Ты так думаешь? — протянул парень. — Да. Именно так я и думаю, — процедила Аш сквозь зубы. — А разве высокий интеллект — это не привлекающая внимание черта? — Высокий интеллект или низкий — по фотографии этого не определить, — фыркнула девушка. — Но раз фотографии не дают возможности оценить объект наблюдения с разных сторон, выходит, любые выводы окажутся поспешными, не так ли? — Слушай, я не собираюсь участвовать в твоих играх разума. Ты мне страшно осточертел. Я в шаге от увольнения! — сообщила Аш. Тон её звучал убедительно. — Не вини меня за собственный поверхностный подход, — пожурил он девушку. — Если бы ты попробовала оценить Фелини глубже, ты бы поняла, что «совершенно обычный» — это однозначно не про него. А «серая масса» и вовсе пробивает на смех. Не масса, к нашей большой удаче, ибо, окажись таких, как он, больше одного, и нам несдобровать. И, безусловно, не серая, ибо красок в нём больше, чем в ком-либо ещё. Самый разноцветный, непредсказуемый и потому отталкивающий экземпляр. Знаешь ли ты, какой получится цвет, если смешать все цвета из стандартной палитры красок? — Чёрный? — процедила Аш сквозь зубы, подчёркивая своё нежелание участвовать в разговоре. — Коричневый или серый. А знаешь почему? При работе с пигментами происходит субтрактивное смешение — они поглощают большую часть световых волн. Чем больше красок мы смешиваем, тем меньше света отражается, что делает смесь темнее. А вот чистый чёрный цвет получить смешением красок сложно, поскольку каждый пигмент имеет примеси и поглощает свет не идеально. Вот почему результат выходит серым, будучи таким разноцветным: потому что далёк от идеала. — С каждой секундой твоя речь всё больше походит на бред, — заявила Аш. — Может быть, — пожал парень плечами. — Уверен, после бракосочетания ты крепко займёшься моим оздоровлением! — Даже не мечтай. — Когда я говорю о разноцветности, я выражаюсь метафорично, — продолжил он, не обращая внимания на недовольство телохранительницы. Ей так хотелось, чтобы он наконец-то заткнулся. А ему хотелось, чтобы она хотя бы на секунду разделила его восхищение этим человеком и трепетный страх перед ним. — Конечно, дело не во внешних данных или выборе одежды. Меня интересует то, что творится у него в голове. Поверь, с этой точки зрения он… поразительный. — Так может тебе предложить руку и сердце ему, а не мне? — фыркнула Аш. — О нет, ты не поняла, — рассмеялся парень. — Я им восхищаюсь так же сильно, как и ненавижу. Я хочу, чтобы он страдал. Хочу видеть его слёзы. Хочу сломать его, вывернуть наизнанку и вывесить на всеобщее обозрение. Интереснее Фелини только его падение! — Ну вот, говорю же, сыграйте свадьбу. Пока всё, что ты описываешь, напоминает среднестатистический брачный союз. — Тебе бы шутить, — отмахнулся он, покачав головой. — А я абсолютно серьёзен. — Как и я. Кружка с кофе полетела в девушку, но Аш легко уклонилась от неё, не поведя даже бровью. Была у её работодателя дурная привычка кидаться посудой в людей, которые не желали его слушать. Правда, Аш оставалась единственной, кто никак не реагировал на эту дурную черту. Парень предполагал, что дело крылось в том, что при желании Аш могла бы свернуть своему работодателю шею. Оттого его лёгкие приступы истерики воспринимались ею как капризы пятилетнего ребёнка. — Я не люблю, когда меня не воспринимают всерьёз, — предупредил он, нахмурившись. — Так уволь меня, — пожала девушка острыми плечами, скрещивая руки на внушительном бюсте. Даже утягивающая куртка не могла в полной мере скрыть природной красоты Аш. — Я не могу уволить свою будущую жену. — Зато можешь кидаться в неё чашками? — Ага! — воскликнул он. — Ты не оспорила статус супруги! Аш на это лишь презрительно фыркнула. — Ты права, — кивнул парень. — Сперва закончим начатое. Он чудовище, — кивнул он на красующееся на экранах фото. — Миру станет лучше без него, поверь. И теми, кто избавится от него, станем мы. Ты и я. — Избавимся? Ещё вчера ты вещал о том, что он должен тебе принадлежать, — напомнила она с кривой ухмылкой. — Верно! Но я же не упоминал, что он при этом должен быть жив. — Фу! — Я вскрою его череп и буду изучать мозг столько, сколько потребуется. Я узнаю все его секреты! Все потаённые мысли! — Не уверена, что трепанация черепа подразумевает секреты и мысли, — никак не желала Аш угомониться. — Милая, ты просто не способна понять всех тонкостей, — парень подскочил с кресла и подошёл к девушке почти вплотную. — Я тебя не виню. Я тоже многого не понимаю. Например, как ты дерёшься с такой большой грудью? — вопросил он, при этом ткнув указательным пальцем в левую грудь Аш. Девушка сперва уставилась на палец, затем медленно перевела хмурый взгляд на работодателя. — Единственный человек, от которого я не смогу тебя защитить, это я сама, — выговорила она с неприкрытой угрозой в голосе. — Советую убрать руку, пока я тебе её не оторвала. Он резко отдёрнул руку, прекрасно зная о навыках Аш. — Всё, что тебе следует знать: Териал Фелини наш враг, — резко вернулся парень к предыдущей теме разговора. — И наша задача разгромить его! — он подхватил со стола новую чашку с кофе и метнул её в один из голографических экранов. Чашка пролетела сквозь фотографию подростка и врезалась в стеклянную стену. Осколки и кофейные брызги разлетелись во все стороны. — Столько лет я пытался забыть этот взгляд, — неожиданно выдохнул он. — Так вы знакомы? — встрепенулась Аш. — В некотором роде. Парень опустился обратно в кресло и уставился на изображение ненавистного ему человека. — Ты когда-нибудь задумывалась о том, как люди похожи на пластилин? — неожиданно спросил он. — Только не очередная псевдоинтеллектуальная беседа, молю, — простонала телохранительница, но работодатель предпочёл проигнорировать её муки. — Вот такими мы рождаемся, — сообщил он, вытаскивая из ящика стола брусок оранжевого пластилина и кладя его на стол. — Оранжевыми? — Простыми. Обыкновенная прямоугольная форма. Восемь углов. Двенадцать граней. С возрастом мы можем стать сложной фигурой вроде пентагондодекаэдра, а можем упроститься до сферы. Эти метаморфозы, увы, далеко не всегда зависят от нас. Зачастую форму мы меняем под давлением обстоятельств. Нас необходимо катать и сплющивать, — произнёс он, начиная мять задубевший брусок пластилина. — Рвать и соединять, валять и смешивать. И давить-давить-давить! — некоторое время он молча лепил что-то из пластилина. Аш не стала его отвлекаясь, надеясь, что работодатель отвлёкся настолько, чтобы не продолжать разговор. Увы, вскоре парень заговорил вновь. — …И тогда из нас получается толк, — тихо выговорил он, разворачиваясь на кресле к девушке и показывая ей получившийся шедевр. Им оказалась маленькая мультяшная лисья голова. — Большего всего мне нравится знаешь, что? — продолжил он, вертя лисью голову в руках. — То, что насколько бы сложной фигурой ни был человек, её всегда можно разрушить, — с этими словами парень резко сжал кулак. Оранжевый пластилин, только что бывший лисьей головой, полез сквозь пальцы тонкими червячками. — Вот что я собираюсь сделать с Фелини. Я его раздавлю, сломаю, уничтожу… Куски пластилина взялись падать на пол. Парень, заметив это, наступил на один из кусков и растёр его по полу. Аш проглотила язвительную реплику относительно излишнего пафоса. Может, её работодатель и не дружил с головой, но ссориться с ним не следовало. В конце концов, она охраняла не продавца драгоценных камней, не производителя конкурентного ПО и не перекупщика оружия. Она охраняла создателя ПКО-вируса. 🦊 🦊 🦊 🦊 Кажется, впервые прилипчивая песня про гномов и эльфов не звучит до конца. Дверь распахивается после первых же аккордов. На пороге появляется бледный Инф. Он смотрит на тебя полными ужаса глазами. — Дерьмово выглядишь, — сообщает он, будто ты без него не знаешь, в каком ты состоянии. Впрочем, состояние насекомого ещё хуже. Он укутан в твою куртку. И ты держишь его левой рукой, которая уже онемела от усталости. Правая рука сломана. От неё толку ноль. От тебя всего толку ноль. Ты измотан. Ты травмирован. Ты бесполезный кусок дерьма, мать вашу. — Врача, быстро! — рычишь ты, не задумываясь о том, как в будущем тебе аукнется излишнее проявление эмоций. Теперь ни одна собака на Улице Красного Тумана не усомнится в твоих чувствах к серому полудурку. — Ну ничего себе. Не знал, что ты способен беспокоиться о ком-то кроме себя! — будто подтверждая твои мысли, усмехается Инф. — Врача, мать твою! Инф отдаёт своим людям приказ исключительно жестами, не отрывая от тебя внимательного взгляда. Кажется, он пытается запомнить каждую чёрточку твоего лица, впервые за долгое время выражающего эмоцию, которой ты обычно сторонишься. Ты не сомневаешься, что прямо сейчас в твоём взгляде читается чистый ужас. Если мальчишка умрёт, то… То что? То я спалю весь Тосам, на хер! — Следуй за мной, — Инф манит тебя пальцем. Вы поднимаетесь на третий этаж и заходите в просторную комнату. Детский интерьер не вяжется с жуткими хрипами, вырывающимися из Фелини. Его тёплая кровь успела пропитать твою рубашку насквозь. Инф кивает на кровать в виде большой плитки шоколада. Вряд ли она предназначена для истекающего кровью человека. Фелини на ней выглядит инородным предметом, нечаянно попавшим из хоррор-реальности в детское фэнтези. — Потерпи ещё немного, — просишь ты, зная, что Фелини тебя не услышит. Протягиваешь здоровую руку к его лицу и убираешь упавшую ему на глаза испещрённую сединой чёлку. Инф без стеснения наблюдает за каждым твоим движением, и, ты не сомневаешься, запоминает их, чтобы позже при возможности продать описание этого момента особенно любопытным индивидам. — Как мило, — кидает Инф. Нервный тик левого века напоминает о себе резкими подёргиваниями. Ты медленно разворачиваешься к информатору и молча смотришь на него исподлобья. — Не смотри на меня так, — пожимает парень плечами. — Я и не представлял, что ты у нас можешь быть такой заботушкой! — Жить надоело? — спрашиваешь ты тихо. — …Что-то Нэйс не торопится. Пойду-ка, подгоню её, — берётся Инф суетиться. Он выскальзывает из комнаты, не постеснявшись бросить в твою сторону ещё один насмешливый взгляд. Ты в ответ кидаешь в его сторону первое, что попадается под руку. Подушка врезается в уже закрытую дверь. Вот же дерьмо… Дерьмо-дерьмо-дерьмо! Тебе хочется закричать, ударить кулаком по полу и любым другим способом выплеснуть наружу содрогающий тебя гнев. Кровь Фелини медленно сохнет у тебя на рубашке. Её запах будет мерещиться тебе в кошмарах ещё очень долгое время. Его бледное лицо всё больше походит на восковую маску. Сука, только не сдохни! Я прошу тебя… Пожалуйста… Испачканные в крови пальцы противно липнут к коричнево-розовому покрывалу. В горле уже некоторое время стоит ком. Сердце бьётся спокойно. После всплеска адреналина у него нет сил биться быстрее, даже если у тебя на руках прямо сейчас может умереть человек, к которому ты испытываешь далеко не двусмысленные чувства. Безысходность и беспомощность душат тебя с такой силой, что ты вот-вот потеряешь сознание из-за недостатка кислорода. Подарив себе ментальную оплеуху, вскакиваешь на ноги и начинаешь расхаживать из угла в угол не хуже льва, запертого в тесной клетке. Не время раскисать. Фелини выживет. Никуда, блядь, не денется. В конце концов, ты не припоминаешь, чтобы разрешал ему подыхать. Это я во всём виноват. И дальше что? Чувством вины я исправлю ситуацию? Нет. Так что хватит ныть. Возьми себя в руки, тряпка. Опускаешься на постель перед Фелини, проводишь пальцем в миллиметре от жуткой раны. — Не занеси инфекции, любовничек, — раздаётся со стороны двери женский голос. Ты поднимаешь глаза и сталкиваешься взглядом с хмурой девушкой. На плече её висит медицинская сумка внушительного размера. — Где твои манеры? — возникает за её спиной Инф. — Нэйс Пух — моя верная подруга и великолепный врач, — представляет он высокую незнакомку. — Зуо Шаркис — мой союзник, — кивает он в твою сторону. Девушка предпочитает всё своё внимание перекинуть на Фелини. Она подходит к постели и жестом просит тебя отойти от мальчишки. — Мешаешь, — бросает она холодно. На секунду в тебе просыпается желание рассказать ей, кто здесь мешает на самом деле, но ты себя осекаешь. Нэйс просто делает свою работу. Она некоторое время осматривает Фелини, ты же пытаешься оценить её. Голубые глаза, собранные в хвост русые волосы, россыпь родинок, белый халат и руки, покрытые порезами свежими и давно зажившими от кончиков пальцев и до самых локтей. Работы девушке хватает. — Жить будет, — наконец-то подаёт она голос. И ты только сейчас замечаешь, что успел задержать дыхание, а теперь можешь медленно выдохнуть. — Я обработаю ему рану. Введу антибиотики, чтобы не началось заражение. И поставлю капельницу. Некоторое время его лучше не трогать. Ему необходим покой. Это ясно? — она переводит на тебя холодные глаза. — Ясно, — цедишь ты сквозь зубы. — Как долго следует сохранять постельный режим? — Недельки две проваляется точно, — заявляет девушка. Две недели? У вас нет столько времени. — Есть ли возможность ускорить процесс? Нэйс косится на тебя и усмехается. — Вопрос не в том, можно или нет. Вопрос в том, хватит ли тебе денег, — подмигивает она. Да, в ваше время возможно всё. Медицина развивается семимильными шагами. Ты не удивишься, если лет через двадцать раскроют секрет вечной жизни. Ну или около того. Несмотря на это, люди по-прежнему умирают и от рака, и от инсульта, а то и, чёрт побери, от обыкновенного гриппа. Пока одни путём пересадок органов разменивают третью сотню лет, другие не могут позволить себе пенициллин и едва доживают до шестнадцати. — Я заплачу столько, сколько потребуется, — отвечаешь ты сухо. Инф от этого заявления присвистывает. — Он вот настолько тебе нравится? — не может он поверить, наблюдая, как ты по голографической связи переводишь на счёт Нэйс воистину грабительскую сумму. — Дело не в симпатии, — качаешь ты головой. — Ты хотя бы себе не ври, — хмурится информатор. — А ты не суй свой нос, куда не просят, — огрызаешься ты в ответ. — Совать свой нос, куда не просят, — моя работа, — смеётся Инф. — Мальчишка придёт в себя через пару часов, — прерывает ваш спор Нэйс. — А что с твоей рукой? Дай-ка посмотрю. — Сперва закончи с ним, — киваешь ты на Фелини. — Я в порядке. — Нет, Зуо. Судя по тому, как ты печёшься об этом мальчишке, ни хрена ты не в порядке! — возражает Инф. Ты невольно морщишься. Неприятно это признавать, но он прав. Когда только Фелини успел так крепко засесть у тебя в башке, и что куда важнее, как теперь его оттуда выкинуть?! Почему-то тебе кажется, что уже никак. 🦊 🦊 🦊 🦊 — Тери, неужели ты забыл меня? Разве я не был твоей первой любовью? Щелчок затвора. Выстрел. — Кто ты? — Ты обещал, что мы всегда будем вместе. Щелчок затвора. Выстрел. — Можешь ответить на вопрос? — Ты так легко вычёркиваешь из своей жизни любимых. С Шаркисом ты сделаешь так же? Щелчок затвора. Выстрел. — Не смей приплетать его! — К чему? Ты ведь даже не знаешь, о чём мы говорим. Щелчок затвора. Выстрел. — Ты ведь не помнишь меня… Щелчок затвора. Выстрел. — …потому что выгнал из своей реальности. Щелчок затвора. Выстрел. — Бездушный, жалкий мальчишка! Щелчок затвора. Выстрел. — Признайся. Зуо — всего лишь ещё одна несчастная жертва? Щелчок затвора. Выстрел. — Чья? — Твоя, безусловно. Щелчок затвора. Выстрел. — Кто ты, чёрт тебя подери?! — Ты позволил себе забыть моё имя, но ничего страшного. Я напомню. Меня зовут Джонни. 🦊 🦊 🦊 🦊 Я вздрогнул и резко распахнул глаза, о чём пожалел уже через мгновение. Приглушённый красный свет резанул по глазам, вызвав у меня сильнейший приступ мигрени. Застонав сквозь плотно сжатые зубы, я попытался подняться, тем самым лишь усугубив своё положение. Головная боль будто бы перетекла на всё моё тело. Горели глаза, уши, скулы, шея, спина, руки, живот… Думаю, если бы я попал в Ад и меня бы закинули в котёл с кипящим маслом, я бы испытывал примерно это же. А вдруг я умер и действительно попал в ад? Можно поговорить с главным чёртом отделения? Я хочу написать жалобу! Пока я пытался поумнее сформулировать свою претензию, память сама собой подкинула мне парочку воспоминаний, дав понять, что смерть — далеко не единственное объяснение моего плачевного состояния. Дабы проверить новую теорию, я отложил на потом составление претензии и пригляделся. Красный свет лился прямиком из окна просторной комнаты. Я попытался сфокусировать на нём, за что поплатился новым приступом боли. С моих губ сорвался болезненный стон, а на лоб тут же легло что-то тёплое. Я очень медленно перевёл взгляд в сторону. Несмотря на красный свет, комната казалась болезненно-пёстрой. Вокруг красовались радужные завитушки и непонятные предметы кислотных цветов. Боже, как же мне больно! Я однозначно находился не в комнате Шаркиса. И на больничную палату помещение не тянуло. Я в плену? В тюрьме? В пыточной, где тебе в гениталии запихивают леденцы опасной формы? Я попытался поменять позу, но у меня ничего не вышло. Я по-прежнему лежал на левом боку и смотрел в окно. Подушка под головой показалась мне слишком твёрдой, зато очень тёплой. Я уткнулся в неё носом и сделал глубокий вдох. Знакомый запах. Очень знакомый. Погодите-ка… Я всё же заставил себя чуть повернуться. Оказалось, что все это время я лежал поперек кровати, а моя многострадальная голова покоилась у Шаркиса на коленях. Ничего себе прикол! Так все это время мне только и требовалось, что разбить голову? Если бы я только знал, взялся бы колотиться об стену куда раньше! Тем тёплым, что легло мне на лоб, оказалась ладонь сэмпая. Предположив, что лишь я подам признаки жизни, и телячьи нежности со стороны Шаркиса прекратятся, я решил притворяться спящим до победного. Буду наслаждаться этими прекрасными ощущениями столько, сколько возможно! — Правило №3452 гласит: «Кохай и сэмпай должны оставаться на почтительном друг от друга расстоянии». Данное нарушение будет занесено в протокол, — тишину внезапно прорезал электронный женский голос. Прозвучал он почти у моего уха, потому я невольно вздрогнул, выдав тот факт, что пришёл в себя. Мне померещилось, или проклятая Леди Магни только что разрушила мой шикарный план по впитыванию нежности Шаркиса?! Подобные противозаконные действия должны караться законом! — Сука, да когда же ты уже заткнёшься? — раздалось тихое шипение Шаркиса, давшее мне понять, что Леди Магни возникла за последние полчаса далеко не в первый раз. Забагованная программа сама решала, когда ей следует работать, и всегда выбирала наихудшее время. Шаркис всё ещё не заметил моего пробуждения, потому что всё психованней кликал по браслету. Видимо, уже какое-то время он пытался отключить Леди Магни. Как мы можем понять, безрезультатно. — Правило №6472 гласит: «Ненормативная лексика между сэмпаем и кохаем непозволительна». Данное нарушение будет занесено в протокол. — Завали ебало. — Правило №6834 гласит: «Участники Отбора не имею права игнорировать советы помощника». Данное нарушение будет занесено в протокол. — Себя в протокол занеси. — Правило №1847 гласит: «Провокационное поведение под запретом». Данное нарушение будет занесено в протокол, — настырно бубнил женский голос. — Как, блядь, тебя отключить?! — Правило №2376 гласит: «Участники Отбора не имею права отключать браслеты до окончания мероприятия». Данное нарушение будет занесено в протокол. Спасибо, Джон Поликарпович, за активацию подпрограммы «Советчик». Вы хотели получить от меня обратную связь по её работе? Что ж, обязательно вам её предоставлю, если останусь жив после эмоционального срыва сэмпая. Душевно вас благодарю за возможность стать сопутствующим ущербом в случае, если Леди Магни доведёт Шаркиса до истерики!