Семь кругов Ада

— Босс, мы нашли необходимую запись, — сообщил Инфу грузный мужчина в серебристой мантии и с бородой, доходившей ему до самого пояса. Информатор прищурился в попытке вспомнить настоящее имя работника, но память, как всегда, разбилась о пришедшую в голову ассоциацию. Именно из-за неё мужчина с бородой уже некоторое время помимо данного при рождении имени, владел ещё и позывным. Чтобы соответствовать ему, мужчине приходилось ходить в мантии. Если босс называет тебя Мерлином, будь добр, с душой отыгрывай роль придворного чародея! Инф поглубже погрузился в своё мягкое тёмно-зелёное кресло и взялся ждать желанную запись. По натуре будучи страшно любопытным, он всегда испытывал зудящее предвкушение перед тем, как получить ответ на один из тысяч хранившихся у него в голове вопросов. Инф не любил спешку и мог годами медленно и планомерно распутывать клубок из загадочных происшествий, чтобы, в конце концов, узнать очередной секрет, в нынешние времена не стоивший и выеденного яйца. Зато как же хорошо становилось на душе! Если бы на информацию было можно подсесть, как на героин, Инф давно прослыл бы и главным барыгой, и прожжённым наркоманом. А ведь сидеть на дряни, которую продаёшь, воспрещается. Эх, Инф, как же ты так оступился? Информационная ломка проявила себя, не прошло и минуты. Инф взялся нервно постукивать пальцем по подлокотнику кресла. Затем забарабанил по столу. А после взялся дёргать ногой. — Файл загружен! — сообщил Мерлин. — Наконец-то! — взбудоражено всплеснул Инф руками, притягивая к себе сенсорную клавиатуру и безошибочно находя в общем облачном хранилище необходимое видео. Парень развернул файл на голографическом экране и нажал на кнопку воспроизведения. Некоторое время он молча смотрел на происходящее на экране. — Хм… — подал он голос минут через пять, при этом не прекращая барабанить пальцами по столу. Этот жест мог как указывать на возбуждение босса, так и на его раздражение. Работавшие на Инфа люди его дурное настроение предпочитали обходить стороной, потому жест интерпретировали однозначно и тут же напряглись. — Что-то не так? — осторожно поинтересовался Мерлин. — Подойди-ка, — вместо ответа поманил Инф мужчину пальцем. Тот шумно сглотнул. Остальные эксперты по выявлению фейковой информации мысленно пожелали Мерлину удачи, но вслух высказываться не рискнули. Все они глубоко уважали Инфа и самую малость побаивались. За цветастыми шляпками, любовью к детским песенкам и наигранной манерностью скрывался непростой человек. Как-то он вычислил предателя и закопал его на заднем дворе этого милого домика. Живьём. Точнее, он заставил закапывать предателя своих работников, а сам наблюдал за происходящим со стороны. «Вот что с вами будет, если вы посмеете пойти против меня», — легко читалось между строк. Лишь Мерлин подошёл к столу, Инф выскользнул из объятий своего мягкого кресла и жестом пригласил мужчину занять насиженное место. Мерлин замялся, но в кресло опустился. — Глянь-ка вот сюда, — Инф перемотал запись до нужного момента и нажал на Play. На свежей видеозаписи появилось семь фигур, из которых только две являлись людьми. Инф хотел посмотреть на произошедшее с точки зрения жаждущего зрелищ зрителя и очень сожалел, что удовольствие ему испортило некое чувство долга. Или это было сочувствием? Дружбой? Симпатией? Инф тяжело вздохнул, напоминая себе, что человеческие чувства — вещь непредсказуемая, а главное, безрассудная. Такие недостатки своего разума следовало держать при себе. И всё же… — Вот здесь, — Инф кивнул на одну из фигур, — ему выворачивают руку… но… Это ведь неопасно, верно? Вообще-то, Мерлин не являлся экспертом в выворачивании рук, так что он должен был сыграть роль стороннего лица, мнение которого успокоило бы Инфа. — Выворачивают? Нет, это не вывих. Перелом, — уверенно заявил мужчина. — Будь это перелом, разве смог бы он вести мотоцикл? А тащить на себе парнишку? Нет-нет, это должен быть вывих! — заверил Инф мужчину, ожидая, когда тот переметнётся на его сторону. Но сотрудники информатора, к их чести, не любили предоставлять намеренно недостоверную информацию. Их работа заключалась в поиске правды. Любая ложь, даже случайная, выводила их из себя. — Маловероятно, — согласился мужчина. — Но лишь при условии, что он не употребил какой-нибудь стимулятор. В этом случае… — Мерлин споткнулся, остановленный жестом Инфа. — Он бы не стал, — заявил парень мрачно. — Мы с ним это уже проходили! Никаких стимуляторов! Ну-ка согласись со мной, что это нереально! — потребовал Инф, топнув ногой. Мерлин сглотнул. Перед его глазами внезапно возник бедолага, которого они закапывали живьём. Мерлин участвовал в этом, как и все остальные. «Пожалуйста! — умолял он. — Простите меня! Дайте мне ещё один шанс!» Сомнительный тимбилдинг. «Дадут ли второй шанс мне?» — нервно подумал мужчина с бородой, но не посмел соврать своему боссу. Да, иногда Инф начинал путать реальность с вымыслом, задача же таких, как Мерлин состояла в том, чтобы не позволять ему захлебнуться в информации. — Но это реально, — мягко возразил Мерлин. Инф помрачнел. — Иди-ка работай, — кивнул парень на распахнутую дверь из своего кабинета. — Любишь ты потратить моё время зря! — заявил он, сгоняя мужчину со своего кресла. Мерлин посеменил к своему рабочему месту, радуясь тому, что избежал линчевания. Информатор же вновь утоп в кресле и нервно забарабанил пальцами по столу. «Этот придурок снова за своё!» — Инф постарался совладать со рвущимися из него эмоциями, но они всё равно нашли выход. Простой карандаш, волшебным образом появившийся в руке парня, переломился на две половинки. Инф сделал глубокий вдох и на выдохе нажал кнопку вызова. — Ну что ещё? — послышался недовольный голос Нэйс. — Ты мне нужна. — Расскажи что пооригинальнее. — Я серьёзен! Прямо сейчас! — К чему такая спешка? — Нэйс выразительно зевнула, давая понять, что с места не сдвинется, пока друг ей всё не объяснит. — Ты осмотрела Шаркиса? — Бегло. Зафиксировала его вывих. Вручила мазь от синяков. Он сказал, что с ним всё в порядке. — А это точно был вывих? — Ты сомневаешься в моей компетенции? — Нет-нет, что ты, — стушевался Инф. — Лишь переживаю, что этот придурок мог съесть что-то не то, — выдохнул он, резко понижая громкость своего голоса. — В прошлом месяце какой-то дурак пожарил слизняков из канализации и заболел мутировавшей бубонной чумой. Я так смеялась! — поделилась Нэйс. — Думаешь, у Шаркиса бубонная чума? — Типун тебе на язык! — Какая жалкая угроза. С воспалением языка я справлюсь на раз-два! — заверила друга Пух. — Я переживаю о том, что Шаркис употребил что-то из арсенала Серебра, — поделился Инф своими подозрениями. Нэйс по ту сторону разговора помолчала. — В таком случае требуется повторный осмотр, — медленно выговорила она. — И чем быстрее, тем лучше. Кстати, как думаешь, он любит сладкое? — Нэйс, нет, — выдохнул Инф, прекрасно зная, к чему ведёт его подруга. — Нэйс, да! — радостно воскликнула она в ответ. — Как ты предлагаешь мне совершенствоваться без новой аудитории? — Прямо сейчас дегустация твоих шедевров кажется мне неуместной! — Жизнь сама по себе неуместна. И что с того? — возразила Пух. — Сегодня я экспериментирую с синтетической ежевикой. По-моему, весьма неплохо! Первые три минуты даже десна не кровоточат! — Слушай, ты великолепный врач. Неужели, тебе этого недостаточно? — вздохнул Инф, искренне не понимая увлечения подруги. — Недостаточно, — подтвердила Нэйс с аппетитным чавканьем. — Зачем довольствоваться одним достижением, когда можно заполучить сразу несколько? — Я бы не сказал, что твою тягу к вареньеварению можно считать достижением. — Как грубо! — Зато правда. Увы, варенье исчезло со столов обывателей сразу после того, как девяносто процентов всех деревьев мира превратились в пепел. Для создания древнего лакомства требовались ягоды и сахар. И то и другое на данный момент являлось страшным дефицитом. У Нэйс на фоне её безумного хобби имелась маленькая теплица, в которой росли разнообразные ягоды. Девушка была склонна утверждать, что они абсолютно натуральны, что, конечно же, не могло быть правдой, ибо в условиях Улицы Красного Тумана самостоятельно не росло ничего, кроме сорняков. Инф не сомневался, что кустики Пух выросли из настоящих семян или саженцев. Но то, с какой скоростью и в каких количествах они плодоносили, намекало на лукавство Нэйс. Наверное, потому варенье на вкус оставалось отвратительным независимо от того, из каких ягод его варили. Малина, смородина, клубника, вишня — всё превращалось в приторный сироп, после пробы которого с нёба слезала кожа. Сотрудники Инфа за спиной Пух величали её варево «сладким поцелуем смерти». Нэйс утверждала, что рецепты довоенных времён на данный момент повторить было почти невозможно из-за примесей в почве, в воде, в воздухе, да где угодно. Сахар теперь был синтетическим, ягоды — «улучшенными», вода — «отфильтрованной», и каждый продукт по отдельности мог совсем не отличаться от своих праотцов. Но их комбинация, смешивание и взбалтывание показывали их истинную, испорченную натуру. И потому то, что планировалось быть угощением, превращалось в гастрономическую пытку. Но Нэйс не теряла надежд и продолжала экспериментировать над вкусами, добавками и количеством ингредиентов. Её упрямство восхищало бы, не заставляй она половину Улицы давиться её экспериментами. — Нэйс, прошу тебя, сперва осмотри Шаркиса, а затем делай, что тебе вздумается, — взмолился Инф. — Ладно, паникёр. Сейчас буду, — вздохнула девушка и бросила трубку. Квартира Нэйс располагалась в паре сотен метров от дома Инфа. Девушка снимала первые три этажа старой восьмиэтажки, жить в которой в связи с аварийным состоянием здания запретила межведомственная комиссия местного самоуправления ещё лет двадцать назад. На первом этаже размещался миниатюрный госпиталь Нэйс: в нём она в компании коллег бесплатно лечила жителей Улицы, и платно, всех остальных. Вторую категорию людей Пух по большей части лечила от пагубного влияния денег. На втором этаже девушка обустроила небольшую фармацевтическую лабораторию и уже упомянутую теплицу, на третьем она предпочитала хранить личные вещи, спать и принимать пищу. Полноценной квартирой это затхлое жилище Инф бы ни за что не назвал, но Пух всё устраивало. Нэйс таила в себе множество характерных черт, но самой бесящей Инф считал её манеру сперва жать на звонок или стучать, чтобы уже через секунду бесцеремонно выбивать дверь ногой. — Сколько молитв мне следует произнести, чтобы ты, наконец, поменял звонок? Меня от этой песни тошнит! — как-то поделилась девушка с Инфом, своим возмущением пытаясь оправдать желание вламываться в чужое личное пространство. Пришлось информатору выдать подруге запасную связку ключей, что спровоцировало десятки слухов об их с Нэйс страстном романе. На самом деле взаимоотношения между ними скорее тянули на родственные. — Любовнички всё в той же комнате? — деловито осведомилась Нэйс, через десять минут нагло вломившись в кабинет Инфа. — В ней самой. Я пойду с тобой, а то Шаркис иногда проявляет чудеса упрямства. И… извини, что дёргаю тебя уже во второй раз за последний час. — Я бы в любом случае вернулась минут через сорок, дабы проверить состояние Фелини, — пожала Нэйс плечами. — Ты упомянул, что Шаркис мог что-то употребить. Может, у тебя найдутся и предположения относительно препарата? — Предположения имеются, — кивнул Инф, надеясь оказаться неправым. Серебро — группировка, которая создавала не только смерть, по большей части воплощённую в наркотиках, но и жизнь, представленную экспериментальными лекарствами и крайне сложными операциями. Нэйс Пух, как и любой другой подпольный врач Тосама, так или иначе, была вынуждена работать с Серебром, потому что именно у них она закупала большую часть требующихся ей медикаментов. Так что девушка, как никто, была осведомлена о медицинском «волшебстве», которым Серебро торговали не меньше, чем увеселительными препаратами. Речь шла о лекарствах, способных за несколько часов зарастить самые страшные раны. Обычно работали они таким образом, что, вылечивая одну рану, при этом били по всему остальному организму. Тот, кто баловался такими препаратами на постоянной основе, мог не сомневаться, что до старости он не доживёт. Ресурсы его организма сгорят намного раньше. — Думаю, он принял «шарики смерти», — выдохнул Инф. — Не самое мудрое решение. — Это уж точно. Сленговое название «шарики смерти» звучало несерьёзно, но Инф подозревал, что Серебро на это и рассчитывали. За дурацким наименованием они скрывали такой список пробочек при употреблении этой дряни, какой не мог присниться даже в самых жутких кошмарах. Обычно «шариками» баловались бойцы рингов без правил. Чтобы соответствовать развлечениям Кровавых Амуров, хорошему бойцу была нужна сильная техника боя, высокая выносливость и великолепный врач. Первым и вторым обладал каждый (потому что остальные погибали), а вот врача себе мог позволить далеко не каждый. К тому же Амуры редко давали своим игрушкам время на восстановление. То есть бойцам следовало не просто вылечиться, но сделать это быстро. И тут на сцену выходили барыги Серебра. «Пс, приятель! Хочешь быстро восстановиться? У меня есть вариантик. Он в два раза дешевле, чем если ты обратишься к врачу! А эффект тот же! В таком случае, зачем же платить больше?» Затем, что эта дрянь лечила одно, а калечила другое? «Шарики смерти» били по печени, почкам, лёгким, сердцу и селезёнке, не жалели сосуды, а кости делали хрупкими, как стекло. Конечно, не сразу. Всё зависело от количества употреблённой дряни. От пары раз последствия были бы минимальными. Но если ты получаешь травмы каждый божий день, разве ты парой раз ограничишься? Вряд ли… «Шарики смерти» не убирали полностью, но снижали болевой синдром. И в параллель с этим они ускоряли регенерацию тканей. Всё бы ничего, но ускоренная регенерация без контроля лечащего врача — так себе идея. Особенно если речь шла о сломанных костях, которые грозили срастись криво и оставить человека калекой. О том, как «шарики смерти» неаккуратно штопали нервы, лучше даже не упоминать. Казалось бы, ни один разумный человек никогда бы не стал принимать подобную дрянь. Шаркис доказывал обратное. Да, когда он употреблял «шарики смерти», как конфеты, он всего лишь был ещё одним запутавшимся подростком, и всё же даже в ранние годы Зуо обладал нетривиальным умом. Инф ни за что бы ни поверил, что мальчишка ни разу не задумался о возможных последствиях. В конце концов, чуть позже хватило же подростку ума прийти не куда-нибудь, а на Улицу Красного Тумана. — Эй, коротышка, — первое, что Инф услышал в свой адрес от будущего босса Тени. В их первую встречу Шаркис был младше, но уже неприятным. Наглый ребёнок со взглядом озлобленной шавки. — Это ты мне? — помнится, у Инфа от такой наглости разве что челюсть не отвисла. Да что этот ребёнок себе позволяет?! Он что, не знает, кто я такой. Но Шаркис точно знал, к кому обращается. — Мне нужна помощь, — заявил он хмуро. — А мне — уважение, — помнится, съязвил Инф. — Уважение нужно заслужить, — парировал подросток. — Чтобы твоё уважение пытался кто-то заслужить, сперва хорошо бы перестать быть пустым местом, — не остался в долгу Инф. Он был уверен, что мальчишка возьмётся огрызаться, но он лишь нахмурился, переваривая слова информатора. — Ты прав, — наконец, кивнул он. Резкая перемена в настроении дала Инфу понять, что этот ребёнок далеко пойдёт. Он обучаем. Он мыслит. Он не боится ошибаться. А когда Шаркис озвучил свою проблему, информатор в своём утверждении убедился. Зуо пришёл к Инфу, чтобы узнать, как вывести остатки препарата под названием «шарики смерти» из его организма. Ту часть медикаментов, которая сама из тела пациента не уходила до самой его смерти. Собственно, эти осадки человека зачастую и убивали. — Мне нужна чистка, — так он сказал. — Это будет стоить денег, — заметил Инф. — Не проблема. — А ещё ты можешь умереть в процессе. Чистка — весьма болезненная процедура. — Я не умру. Мальчишка настолько был уверен в этом, что у Инфа ненароком на затылке встали дыбом волоски. Поведение ребёнка внушало уважение, но его хладнокровие в столь юные годы казалось жутким. Чистка длилась неделю. После того кошмара нормальный человек больше никогда не прикоснулся бы к «шарикам смерти». Очередное доказательство того, что Шаркис очень далёк от нормальности. — Как думаешь, он решил вновь обратиться к этому дерьму из-за своего спутника? — взялась рассуждать Нэйс. — Надеюсь, что нет, — буркнул Инф. — Почему? По-моему, они весьма милая пара, — заметила девушка, улыбнувшись. — Так-то оно так. Но лично мне кажется, что опаснее конченого психопата только влюблённый конченый психопат, — фыркнул он, поднимаясь на третий этаж и тут же улавливая уже знакомую ругань. Он когда-нибудь угомонится или нет? — Правило №0569 гласит: «Кохай и сэмпай должны проявлять уважение к окружающим, включая Леди Магни». Данное нарушение будет занесено в протокол. — Засунь этот протокол в свою цифровую задницу! — Правило №1306 гласит: «Запрещены любые посторонние предметы в каких-либо отверстиях одного или нескольких участников Отбора». Данное нарушение будет занесено в протокол. — Блядь, ты прикалываешься?! — Правило №6472… — Повторяешься! — прорычал Шаркис, со злости ударяя браслетом об стену. — Как посмотрю, рук своих ты сегодня не жалеешь, — ехидно присвистнул Инф. — Уже пора менять капельницу? — встрепенулся парень, заметив Нэйс. — Не. Я к тебе. — Ты уже осматривала меня. — Да. Но делала я это до того, как узнала о твоей любви к «шарикам смерти», — хмыкнула девушка, натягивая на голову рентгеновские очки. — Кстати, твой мальчишка должен был прийти в себя ещё полчаса назад. И судя по показателям, — Нэйс глянула на свои часы, которые являлись далеко не только ими, — так он и сделал. Шаркис метнул взгляд на Фелини. Тот в ответ моментально распахнул глаза и подарил присутствующим глупую улыбку. — Упс, — брякнул он. — Ты что, на хер, издеваешься надо мной?! — взревел Шаркис взбешённее прежнего. Схватив с постели подушку, он метнул её в глупое лицо Фелини, а тот, попытавшись увернуться от мягкого снаряда, слетел с постели и потянул за собой капельницу. Раздался тихий вскрик. 🦊 🦊 🦊 🦊 — Совсем необязательно так орать. Ну и что, что я пришёл в себя чуточку раньше? Мне по-прежнему плохо! Я почти умираю! Когда человек при смерти, он имеет право полежать на коленочках любимого! — заявил я, боясь, как бы одна из упомянутых коленочек любимого не сломала мне челюсть. Дабы обезопасить себя, пришлось заползти под кровать. Голова моя нещадно трещала, к горлу подкатил ком, но я так просто отступать не собирался. Я обязан отстоять своё право лежать на коленях сэмпая! Иначе я не Тери Фелини! — Когда ты очнулся? Отвечай! — сэмпай неистово орал, пытаясь запульнуть в меня что-нибудь мягкое. Мой ответ тебе не понравится. Я был в сознании, когда ты держал руку у меня на лбу. И когда гладил меня по голове. И когда поцеловал в висок. Да, я запечатлел всё это в памяти, чтобы через много лет рассказывать об этом нашим внукам! — Вылезай немедленно! — продолжал бесноваться Шаркис. Сам он забраться под кровать не мог, так как слишком раскачал свои опупенные сиськи. — Вы можете отложить скандал на потом? — раздался женский голос. — Сперва дай-ка мне повнимательнее осмотреть тебя. Снимай штаны. — Это моя фраза! — возмутился я из-под кровати. То, что мы с Шаркисом сремся, ещё не значит, что он может снимать штаны перед кем-то другим! — Я врач, — заявила девушка. — Меня зовут Нэйс Пух, — представилась она, заглядывая под кровать. — И я бы посоветовала тебе принять вертикальное положение. Капельница и так на последнем издыхании. Вылезай, — потребовала она. Я неуклюже выбрался из своего убежища, чтобы пронаблюдать, как девушка лапает раздевшегося до трусов Шаркиса. — Этот перелом свежий, — бормотала она себе под нос, прощупывая рёбра сэмпая. — И этот. Вот этот придётся в будущем переломать, потому что так никуда не годится. Но это не горит. А вот рука в ужасном состоянии, — заявила она будничным тоном. Я слушал её вполуха, предпочитая большую часть внимания перекидывать на то, как её тонкие пальцы порхают по телу сэмпая. Я всё никак не мог определиться, какие эмоции от этого зрелища у меня сильнее: ревность или возбуждение? Наверное, всё-таки возбуждение. Хорошо, что голова моя раскалывается так, будто ей забили все гвозди мира, а иначе у меня бы мог и привстать. И как бы я тогда объяснил это Зуо? А Нэйс? А Инфу, которого до сегодняшнего дня я видел исключительно на фотографиях? Почему мой мозг представляет нашу оргию?! Фу! Это так мерзко! И так прикольно! Чёрт, а я реально сильно ударился головой… — И что делать? — пока я тонул в странных мыслях, подал голос Инф. — Что-что… Ломать. Причём незамедлительно, — заявила Нэйс Пух. После этих слов присмотрелся к руке Зуо и я. Любого рода возбуждение мгновенно испарилось. Я только теперь заметил, что правая рука сэмпая была какой-то… странной. Она казалась бледнее остального тела и выглядела более угловатой, как если бы принадлежала манекену в магазине одежды, а не человеку. Вперив взгляд в конечность Зуо, я с опозданием осознал смысл сказанных Нэйс слов. Ломать? Они собираются ломать Зуо руку? Прямо сейчас?! — Но прежде не мог бы ты мне показать, какие именно «шарики смерти» принял, если они у тебя остались? — А они отличаются? — удивился Инф. — О, ещё как. В каждой партии свой состав. На оздоровительный эффект это почти не влияет, а вот на список побочек… Шаркис вытащил из кармана куртки прозрачный пакетик с серыми шариками, больше похожими на бусины из колье, и протянул их Нэйс. — М-м-м, я так и думала, — закивала девушка, осматривая шарики сквозь какие-то странные очки. В отличие от вирту-очков они выглядели более громоздкими и делали Нэйс похожей на инопланетянку с несоразмерно большой головой. — Как давно ты их принял? — продолжила девушка бомбардировать сэмпая вопросами. Шаркис наморщил лоб, прикидывая время. — Около трёх часов назад. — Плохо, — озвучила Нэйс вердикт, при этом почему-то улыбаясь. — Кость, скорее всего, уже полностью срослась. Ломать её по стыку перелома будет очень сложно. — Но не невозможно? — выдохнул Инф с надеждой. Так, а мне кто-нибудь объяснит, откуда Зуо знает этого типа? Он же владелец Улицы Красного Тумана, информационный воротила, вхожий в мафиозные круги. Не лучшая компания для школьника! Впрочем, Зуо не лучшая компания вообще ни для кого, так что ещё вопрос, кто на кого хуже влияет. — «Невозможно» моё нелюбимое слово, — поморщилась Нэйс, давая понять, что всё ещё способна помочь Шаркису. Девушка начала рыться в здоровенной докторской сумке, которую она приволокла с собой. — Знаешь, что такое «направленный магнитный перелом»? — обратилась она к сэмпаю. Зуо заметно побледнел и кивнул. Судя по его виду, он не просто знал, но и успел прочувствовать такой вид перелома на собственной шкуре. Как же скучно я живу… Девушка выудила из сумки две очень тонкие металлические перчатки и натянула их на руки. От меня не укрылись еле заметные отметки «Н-11», красовавшиеся на прямоугольных пластинках у кончиков пальцев. Такими отметками обозначали сильные магниты. К слову, магниты, встроенные в наши с Зуо браслеты, были слабее «Н-11» примерно в восемь целых и три десятых раза. — Такие перчатки используются на рудниках! С их помощью дробят скальную породу, — заметив мой заинтересованный взгляд, пояснила Нэйс. — Скальную породу и человеческие кости, — поправил я её с нервной улыбкой. Мне не очень нравилась идея применять эти штуковины на руке Зуо. Знаю, в этом вопросе всем плевать на моё мнение, и всё же я против! Нэйс вытянула из сумки деревянный брусок и протянула его сэмпаю, а сама откупорила бутылку, заполненную чем-то прозрачным. По комнате распространился запах спирта. Девушка полила им сперва правую руку Зуо, а затем и перчатки. Погодите, вы собираетесь ломать Шаркису кости прямо здесь у меня на глазах?! А можно, не надо?! Я почувствовал сильное головокружение то ли из-за резкого запаха спирта, то ли, потому что перепугался до усрачки. Сэмпай сжал брусок зубами и протянул криво сросшуюся руку девушке. Та аккуратно взяла Зуо за предплечье и начала еле заметно прощупывать его. — Нашла, — кинула она. — Скажи, когда будешь готов. Шаркис сделал глубокий вдох, а затем еле заметно кивнул. Этого оказалось достаточно для того, чтобы Нэйс активировала перчатки голосовой командой. Раздался смачный хруст, за которым последовал тихий, сдавленный стон, явно принадлежащий сэмпаю. Даже не знаю, кто в этот момент внушал больше жути: Пух, ломавшая чужую кость, или бледный как мел сэмпай с глазами цвета крови. Я невольно отвернулся, не в силах наблюдать это страшное зрелище. Леди Магни, которая всё это время бубнила на заднем фоне, видимо, решившая рассказать нам обо всех возможных правилах отбора, резко умолкла. Отвёл глаза я запоздало. К этому моменту кровь уже застучала по вискам, а правая рука болезненно запульсировала в знак солидарности к руке Зуо. Не в силах больше держать вертикальное положение, я плюхнулся на пол и упёрся лбом в колени. Руки мои задрожали, во рту пересохло, а из тела будто бы разом выкачали все силы. Слишком много впечатление за один день. Тихое шипение и стоны Зуо продолжались ещё какое-то время. Я вздрагивал от каждого нового вскрика Шаркиса, не в силах представить, насколько ужасающей должны быть боль, чтобы он издавал такие звуки. Я постарался сосредоточиться на собственном состоянии, но не успел я погрузиться в чертоги собственного разума, как меня грубо выдернули обратно в реальность. — Дадим ему немного времени на отдых, окей? — обратился ко мне Инф, похлопав меня по плечу. Я вздрогнул, рефлекторно поднялся на ноги и кинул взгляд в сторону Зуо. Он полулежал на постели. Нэйс тщательно перебинтовала его правую руку и теперь укладывала перчатки обратно в сумку. Сэмпай выглядел отстранённым. Пустой взгляд красных глаз здорово выделялся на белой как полотно коже. Единственное, что легко читалось на отрешённом лице — это смертельная усталость. — Я останусь с ним. Ему же так плохо! Я должен его поддержать. — Ты сам чуть не сдох, — выдохнул Инф неожиданно зло. У него ко мне какие-то претензии или что? — Но не сдох же, — возразил я. — Я остаНуСь, — рыкнул я, хмурясь. Инф стушевался и посмотрел на меня внимательней прежнего. — Как знаешь, — протянул он, поглядывая на меня с подозрением. Информатор кивнул Нэйс на дверь, и они оба покинули комнату, оставив меня наедине с мучащемся в агонии Зуо. Я присел на край кровати и уставился на сэмпая. Его взгляд остановился на мне. Некоторое время мы молча пялились друг на друга. Мне казалось, что следует что-то сказать, но в это же самое время я не знал, что из моих слов не вызвало бы у Шаркиса раздражение. В конце концов, я не придумал ничего лучше, чем брякнуть: — Я люблю тебя. Да, согласен, немножечко невпопад. С другой стороны, что, если не поддержка любовью, помогает пережить невзгоды? Вообще-то, много чего… Но у меня из длинного списка имелось лишь жалкое признание в любви. Сэмпай в ответ что-то тихо прошипел. — Что-что? Я не расслышал. — Это-ты-во-всём-виноват! — процедил Зуо сквозь зубы. — Неприятности-липнут-к-тебе-как-магнит. Я-рядом-с-тобой-становлюсь-слабым! Убирайся! — Интересное признание в чувствах: «я рядом с тобой становлюсь слабым». Мне нравится, — кивнул я. — Я сказал, убирайся! — взбешённо выдохнул сэмпай. Я понимал, что прямо сейчас Зуо испытывает невыносимую боль, на фоне которой способен вылить на меня целый ушат дерьма. Вы хоть раз слышали, как женщины при родах матерят своих мужей? Если не видели, обязательно погуглите. И тогда вы узнаете, насколько озлобленными нас делает боль. И всё-таки мне стало слегка обидно. Какого чёрта ты обвиняешь меня во всех грехах? Это я-то притягиваю неприятности? На себя посмотри! — Слушай, совсем необязательно… — забормотал я себе под нос. — Пошёл вон! — взревел Шаркис, заставив меня вздрогнуть. Мне ничего не оставалось, кроме как быстренько ретироваться. Не хватало только чтобы, у этого идиота ко всему прочему повысилось давление! — Не обращай внимания, — посоветовал мне Инф, которого я обнаружил в компании Нэйс за дверью пёстрой комнаты. — Сейчас он испытывает такую боль, что удивительно даже просто сохранение у него сознания, — заметила Пух. — А тот факт, что он ещё и находит силы орать, вынуждает меня причислять его к крайне крепким людям. Правда, конкретно в этом случае его стойкость — скорее минус, нежели плюс, — невесело усмехнулась девушка. — Неужели, его нельзя усыпить? — нахмурился я. — В крайнем случае погрузить в искусственную кому? — Нельзя, — покачала Нэйс головой. — Я ввела ему антидот от «шариков смерти». В Шаркисе и без того достаточно химии. И пока у него не завалялась запасная печень, придётся ему сжать зубы и терпеть, — заявила она. — Сколько? — кинул я сухо. — Что «сколько»? — не поняла Пух. — Сколько времени ему придётся терпеть? — Час. Максимум, два. Зато, когда всё закончится, Шаркис будет как новенький. Глядишь, ещё приползёт к тебе с извинениями! — девушка несильно ударила меня кулаком в плечо, демонстрируя крайне неловкий жест подбадривания. Кажется, Пух была в таких вопросах не очень хороша. Инф, если честно, тоже. Оба они выглядели так, будто наша с Зуо стычка поставила их в неловкое положение. Боже мой, какие же люди хрупкие! — Шаркис не из тех, кто извиняется, — усмехнулся я. — И он скорее наестся стекла, чем возьмётся ползать. — Это правда, — поддакнул Инф. — Тогда в жопу его! — отмахнулась Нэйс. — Чем думать о всяких глупостях, попробуй-ка моего фирменного варенья! — внезапно предложила она. С этими словами девушка вытащила из сумки небольшую стеклянную баночку с красным содержимым. С лица Инфа схлынули все краски. Стараясь оставаться незамеченным для Нэйс, он взялся сигнализировать мне, чтобы я ни при каких обстоятельствах угощение не пробовал. Небось, завидует! Я невозмутимо взял из рук Нэйс баночку, открутил металлическую крышку и понюхал красное варево. Судя по запаху, мне предлагали полакомиться грязными носками в сахарном сиропе. Заманчиво. Я сунул палец в банку, постарался зачерпнуть как можно больше носочного угощения, после чего отправил его прямиком в рот. Мои вкусовые рецепторы впали от яркой сладости в экстаз, взявшийся мерно растекаться по всему моему телу. Сквозь сладость пробивались горечь, солёность и даже острота. Перца, на вскидку, было столько же, сколько и сахара. Всё это завершало послевкусие плесневелой мокрой одежды. От столь невероятной вкусовой смеси у меня на глазах выступили слёзы. — Как вкусно!!! — воскликнул я, напрочь позабыв про белку, нагрянувшую к Зуо. К чёрту его шизоидные психозы! У меня в руках божественная амброзия, истинное наслаждение, самый невероятный десерт, когда-либо попробованный мной! Инф уставился на меня так, будто мне оторвало голову. Пух же расплылась в искренней счастливой улыбке. — Тебе правда нравится? — Ещё как! — кивнул я, зачерпывая пальцем новую порцию непонятного варева. — А что это? — Ты уверена, что с ним всё в порядке? Может, сотрясение подействовало на его вкусовые рецепторы или типа того? — встревоженно зашептал Инф. — Или я, наконец-то, создала шедевр! — воскликнула Нэйс, сама ныряя пальцем в банку и пробуя своё кулинарное детище. Через секунду её лицо позеленело. — С ним определённо что-то не так, — прохрипела она, отплёвываясь. — С вареньем? Или с пацаном? — уточнил Инф. — И с тем и с другим, — вздохнула девушка. — Я всегда любил послаще, — не согласился я, продолжая уничтожать варенье палец за пальцем. Я уже потащил в рот новую порцию сладости, когда Пух схватила меня за руку: — Серьёзно нравится? — Серьёзно. А это странно? — мне всё ещё была не совсем понятна реакция на угощения Инфа и самой Нэйс. Неужели их смущает лёгкий флёр тухлятины? Что ж, они просто не пробовали стряпни Мифи. Вот человек, который с помощью муки и воды способен создать оружие массового поражения. После изысков подруги, блюда наподобие этого варенья — детский лепет, который я, будучи голодным, изничтожу и глазом не моргну! — Это ежевичное! — сообщила мне Нэйс вместо того, чтобы ответить на вопрос. — Ещё имеется малиновое и клубничное! Хочешь попробовать и их? — предложила она с нескрываемым нетерпением. — Я с вабастью! — с набитым вареньем ртом закивал я, в очередной раз облизывая липкие пальцы. — Как здорово! Тогда пойдём! Нэйс подхватила меня под руку и поволокла к лестнице. — Постой! На нём же браслет Отбора! Ему не следует… — попытался было Инф остановить нас. — Из-за моих перчаток их браслеты временно пришли в негодность. Разве ты не заметил, что их дурацкая подпрограмма замолчала? — ухмыльнулась Нэйс. — На восстановление потребуется время. Ну а пока… — она оглянулась на меня. — Я варю варенье по старому рецепту, за который мне пришлось биться не на жизнь, а на смерть в прямом смысле этого слова! Произошло это… — девушка ударилась в долгий рассказ. Её увлечённость импонировала мне, но слушал я её вполуха, продолжая на подсознательном уровне переживать о злобной заднице — Шаркисе. К счастью, я на небольшой промежуток времени позабыл о вреднючем сэмпае благодаря новым порциям различного варенья. Клубничное отдавало старой дохлой рыбой, а малиновое шло с послевкусием тухлых яиц. В общем, очень вкусно! За жалкий час я умудрился залить в себя три банки со сладким варевом. Я бы залил и больше, если бы не ощутил, что мне начинает плохеть от передозировки синтетического сахара. Благо Нэйс не оставила меня в беде и тут же дала мне пару волшебных таблеток. Состояние моё стабилизировалось, но желание и дальше поглощать варенье оказалось исчерпано. А без сладкой завесы я вновь взялся думать о Зуо. — Спасибо за угощение, но, думаю, мне пора возвращаться к Зуо, — пробормотал я себе под нос, размазывая по банке остатки варенья. — Уверен, что хочешь этого? — недоверчиво протянула Нэйс. — Шаркис — неприятный тип. Ты совсем не обязан… — Не обязан, — кивнул я. — Но я его неприятным типом не считаю. По крайней мере, эта неприятность не кажется мне преобладающей. Вообще-то, Зуо клёвый. Он мне очень нравится. Прям очень! — подчеркнул я своё признание интонационно. — Даже если кто-то тебе нравится, это ещё не значит, что тебе необходимо терпеть все его выходки, — парировала девушка. — А ты когда-нибудь любила? — полюбопытствовал я. Пух задумалась над моим вопросом: — Мы говорим о любви именно к человеку? — зачем-то уточнила она. — Естественно. — И ему необходимо быть живым? — О да. — Тогда не любила, — покачала Нэйс головой, ненароком заставляя меня задуматься, какой мертвец успел украсть её сердце и как он, чёрт его побери, провернул это?! — Смотря на парочки вроде тебя и Шаркиса, я только больше убеждаюсь, что отношения не для меня. Я бы поведение Шаркиса терпеть не смогла. — Что ж… Для того чтобы твои отношения не были похожи на наши с Зуо, от тебя многого не требуется. Во-первых, не выбирай в партнеры типа вроде Зуо. Во-вторых, не будь мной. Мне кажется, условия не так уж и сложны, — подмигнул я Нэйс. — О, ты завуалированно намекаешь мне на то, что каждые отношения уникальны, и судить о собственном будущем по чужому опыту глупо? — улыбнулась Пух. — Завуалированно? — протянул я с улыбкой. — По-моему, прямее некуда. Я уставился на Нэйс. Она ответила мне тем же, но почти сразу отвела взгляд. Я всегда чувствовал, когда собеседнику рядом со мной становится некомфортно, потому решил как можно скорее ретироваться. — Спасибо за угощение! Я пойду, — с этими словами я зашагал к выходу из лаборатории девушки. — Заглядывай ещё! Я подготовлю новые вкусы! — пообещала мне Нэйс. Я так и не понял, была ли она искренней или сказала это вежливости ради. Я вышел в объятья красного тумана и зашагал в сторону дома Инфа. В голове моей как заведённая крутилась одна и та же мысль: «…Мой Зуо. Мой Зуо. Мой Зу… нни. Мой Джонни…» К моменту, когда незнакомое имя пробилось сквозь толщу сознательного, я уже успел добраться до двери в жилище информатора и вслушивался в весёлую песенку звонка. Джонни? Где-то я уже слышал это имя. Но почему оно всплыло именно сейчас? При чём здесь он? Зуо упоминал его. Дело в том, что Шаркис ранен? И лежит в постели? Как будто мёртв? Как Джонни, веРно? Он тОже Лежал в сВоеЙ крОви с ТакиМ виДом, Будто бы Просто засНуЛ. И лицо бЫло такИм Же. ТаКиМ же? ТочнО. Они поХОЖи. Но ПочеМу? СтранНо, не правдА ли? БывАюТ лИ такИе соВпАдЕния? Дверь распахнулась, на пороге появился рыжий парень. — Серьёзно? Прошёл жалкий час. Ты без Шаркиса жить не можешь? — беззлобно фыркнул он. Я стоял перед ним, переживая странные ощущения. Я понимал, где я нахожусь, но в то же время не понимал. И вроде бы я знал человека, о котором он упоминал, но при этом… — Шаркис — это кто? — Что? — ответил рыжий незнакомец вопросом на вопрос. — Ты забыл фамилию Зуо? — Я не знаю никакого Зуо, — выдохнул я раздражённо. Мне не нравилось, когда я не понимал, что происходит. — Крыша поехала? — разозлился и мой собеседник. — Крыша… — выдохнул я тихо, поднимая глаза к небесам. Сквозь алый туман проступали контуры грязных облаков. Они походили на кляксы крови, растекающиеся по полу. — Рехнулся? Я вздрогнул и уставился на порядком разозлённого Инфа. Когда он успел открыть дверь? Мне почему-то вспомнились древние мультфильмы, которые рисовались методом традиционной анимации. Такой метод подразумевал покадровую отрисовку каждого движения персонажа. Когда мы с Эллити были помладше и ещё не хотели друг друга убить, мы часто баловались такими рисунками. Брали, предположим, человечка, и на первой странице рисовали его стоящим смирно, а на второй — развёдшим в стороны руки и ноги. Если первая и вторая страница быстро сменяли друг друга, казалось, что человечек подпрыгивает на месте и машет ручками. Но прямо сейчас мне чудилось, будто в моём личном покадровом мирке один рисунок где-то потерялся, потому переход от одной сцены к другой оказался слишком резким и неестественным. Только что дверь была заперта, и вот она уже нараспашку, а на пороге разгневанный Инф. Невольно подумается, будто я что-то пропустил. — Эм… нет, пока здоров, — ответил я, замявшись. — Просто хочу увидеть Зуо. — О, то есть теперь ты его знаешь? — ехидно протянул Инф. — Ну да. Мы же с ним вместе приехали. А потом болтали. Конечно, я его знаю, — ответил я, пытаясь понять, что происходит. Кажется, рехнулся тут далеко не я. — Но ведь только что… — Инф недоговорил. Точнее, я решил не тратить время на непонятный диалог с ним. Прошмыгнув мимо информатора, я одним махом преодолел по лестнице два этажа и остановился у двери, вёдшей во временную опочивальню Шаркиса. Я было потянулся к ручке, но вовремя себя остановил. А стоит ли продолжать мозолить Зуо глаза? Если он всё ещё мучается от жутких болей, он вновь возьмётся орать на меня и винить во всех грехах. Но даже если так, мне не хочется, чтобы он плавился в агонии, будучи в полном одиночестве. Я дал ему небольшую передышку. Её вполне достаточно. Я всё же повернул холодную ручку двери, приоткрыл дверь и заглянул в комнату. Зуо с момента моего ухода позы не поменял. Он всё также сидел на постели и, кажется, за это время не шевельнул даже пальцем. Единственным отличием оставались глаза. Разгневанный взгляд побагровевших радужек теперь скрывали сомкнутые веки. Я бесшумно зашёл в комнату, очень осторожно закрыл за собой дверь и как истинный хитрый лис подкрался к кровати сэмпая. — Сколько ни крадись, я всё равно слышу тебя, — зашипел Шаркис, заставим меня подпрыгнуть на месте. — Как себя чувствуешь? — поинтересовался я, по тону Зуо предполагая, что ему куда лучше. Из голоса его исчезла прежняя озлобленность. — Хреново. Но вот ты пришёл, и стало ещё хуже, — заявил он. Я невольно улыбнулся. У него появились силы шутить его неудачные шутки! Это радует. — Рад слышать! Я очень боялся, что тебе полегчает, — кивнул я, скромно усаживаясь на край кровати. На бледных губах Шаркиса расцвела вялая улыбка, заставившая меня окончательно вздохнуть с облегчением. Он в порядке! — Рука ещё болит? — поинтересовался я, медленно подползая к Зуо ближе. — Болит, — сообщил он мне будничным тоном. — Хочешь, подую? — Куда? — На руку. — Хорошо, что не в жопу. — Могу и в жопу, но ты ведь не дашься, — пожал я плечами. Зуо сощурился. Подобие улыбки исчезло с его губ. — На хуя дуть на руку? — спросил он, будто только теперь переварил моё предложение. — Чтобы меньше болела, — заявил я. — Что это за народные методики такие? — всё ещё не понимал сэмпай. — Разве ты в детстве так не делал? — недоумённо приподнял я брови. — Если резал палец или разбивал коленки? Я всегда дул на ранки. Все так делали. От холодного воздуха будто бы меньше болело. — Впервые слышу, — покачал Шаркис головой. — Если я получал травмы, я шёл к домашнему врачу. «Получал травмы» — странная характеристика падения с велосипеда или неудачного удара по мячику. Что это за детство такое, в котором ребёнок сугубо «получает травмы»? — Если не хочешь, чтобы я подул на больное место, быть может, я смогу сделать для тебя что-нибудь другое? — предложил я. Собственный голос показался мне неожиданно хриплым. К моменту, когда я произнёс последнюю фразу, я успел переместиться от самого края постели к её центру. Поняв, что Шаркис внимательно наблюдает за моими действиями, но не торопится меня останавливать, я проявил чудеса наглости и уселся Зуо на бёдра. Радужки сэмпая, успевшие очиститься от крови, вновь взялись багроветь, но Шаркис при этом не выглядел разозлённым. Мне внезапно захотелось узнать границы дозволенного. Если я могу сидеть у Зуо на ногах, что ещё мне разрешено делать? Когда проверять это, если не сейчас, пока Шаркис частично ограничен в движениях, а значит, не сможет сделать из меня отбивную котлету, даже если очень этого захочет? Я обнял Зуо за шею и, так и не дождавшись сопротивления, медленно наклонился к нему и прильнул к его губам. Я целовал его неторопливо и слегка настороженно, в любую секунду ожидая удара в челюсть. К счастью, Шаркис, кажется, начал потихоньку осознавать, что самый приятный тактильный контакт — это далеко не насилие. Есть вещи и поприятнее. Например, поцелуй, на который сэмпай удосужился-таки ответить. Правда, у меня сложилось впечатление, будто спровоцировала его моя попытка засунуть язык в его рот. Будто этим действом я пошатнул его главенство над ситуацией. Шаркис впился в мои губы с такой силой, словно через поцелуй пытался продемонстрировать реальную расстановку сил. Не обязательно так нервничать. Я абсолютно не претендую на лидирующую позицию. Во всяком случае, пока. Сквозь пелену взаимного поцелуя я почувствовал, как здоровая рука Зуо нырнула мне под одежду и поползла от поясницы вверх к лопаткам. Ткань футболки при этом задралась, так что мой уже оголённый живот вжался в торс Шаркиса. Ощущение голой кожи оказалась даже ярче, чем я рассчитывал. На спине моей тут же высыпали мурашки, а лёгкие сжались из-за резкого недостатка кислорода. Я невольно вжимался в Шаркиса тем сильнее, чем настойчивее и глубже становились поцелуи. Не в силах и дальше терпеть обволакивающий меня жар, я стянул с себя толстовку и бросил её на пол. Правда, это действо едва ли облегчило моё состояние. На мне всё ещё оставалось слишком много одежды. И может это и к лучшему, ибо я умудрился так филигранно усесться на Шаркиса, что теперь, когда у него возник стояк, упёрся он аккурат мне в задницу. Я бы даже нашёл в себе наглость подшутить над Зуо по поводу его возбуждения, если бы не находился ровно в таком же состоянии. Нарастающее вожделение на небольшой отрезок времени отключило меня от критического мышления, потому я просто наслаждался происходящим, не задумываясь о том, к чему всё ведёт. Когда же мои тревожные мысли всё же пробились сквозь убийственное желание трахаться, они оказались похуже холодного душа. В спальне мы одни. Дверь закрыта. Никто нам не помешает. А моя ширинка уже расстёгнута. Что это значит? В спальне мы одни. Дверь закрыта. Никто нам НЕ ПОМЕШАЕТ. Он не будет снизу, Тери! Очнись! В спальне мы одни. Дверь закрыта. НИКТО НАМ НЕ ПОМЕШАЕТ. И Шаркис явно не собирается останавливаться. Я резко отстранился от Зуо и уставился на него ошалелым взглядом. Воздух застрял в горле, а биение сердца резко ускорилось. Мне следовало возбудиться лишь сильнее, но я не испытал ничего, кроме паники. Паники, чёрт вас подери! — Что не так? — Шаркис прищурился, наблюдая за тем, как я пытаюсь проглотить рвущуюся наружу паническую атаку. — Я… э… ну… не слишком опытен, вот, — выпалил я, чувствуя, как начинаю краснеть. Ещё мне резко стало стыдно, но я отругал себя за эту эмоцию. Нет ничего ужасного в небогатом сексуальном опыте. И плевать, что там считают сторонние люди на сей счёт. — Я… тоже. Этот ответ стал для меня откровением. Честно говоря, Шаркис производил впечатление парня, который трахается на завтрак, обед и ужин. Впрочем, быть может, его опыт ограничивался девушками? На самом деле, это вообще не вдохновляет. Пассив без опыта — ещё куда ни шло. Актив без опыта — спасите-помогите, мне пиздец. — Так, может, притормозим? — трусливо проблеял я. — Ну уж нет. Ты сам залез ко мне в постель. Сам уселся на мой хер. А теперь собираешься дать заднюю? Не, фишка в том, что заднюю я давать, как раз таки, не очень хочу. Дело даже не в том, что не хочу, а в том, что побаиваюсь. Ты ж меня не пожалеешь, сраный ты садюга. — Я просто не уверен, что… Я ни в чём не уверен, — брякнул я. — Прости за откровенность, но ты не кажешься мне охренеть каким внимательным партнёром в постели. — Прости за откровенность, но, если ты в чём-то не уверен, не хер лезть на рожон. А если уж полез, неси за свои действия ответственность, — фыркнул Шаркис, намекая на свой стояк. — Я могу тебе вздрочнуть, — предложил я, не слишком веря, что Зуо, будучи настолько возбуждённым, согласится. — Вздрочнуть я могу и без твоего участия. — Вот и ладненько! — я попытался подняться с постели, но Шаркис мне не позволил. — Куда это ты? — Погуляю по округе, пока ты себя ублажаешь! — Нет. — Нет? — Нет, — повторил Зуо, буравя меня взглядом. — Раздевайся.