Семь кругов Ада

— Раздевайся… Меня прошиб холодный пот, а по спине пробежали мурашки. Картинка, моментально нарисовавшаяся у меня в голове, показалась мне пугающей до усрачки. — Эм… Постой-ка… — пробормотал я, нервно облизнув резко пересохшие губы. Но ситуация выходила из-под контроля стремительней, чем мне бы того хотелось. Я всего лишь моргнул, а мои джинсы вместе с нижним бельём уже перекочевали к коленям. Как Шаркис настолько ловко орудовал единственной здоровой рукой, чёрт его знает! И всё бы ничего, но я страшно разнервничался. А вдруг у меня на жопе вылез прыщ, а я его не заметил? Шаркис увидит его и такой: «Фу, ты мне омерзителен!» И все мои мечты о прекрасном будущем с Зуо разрушит один-единственный треклятый прыщ на жопе! Допустить этого я никак не могу! — Зуо, притормози! — вскрикнул я вслух, пытаясь как бы незаметно проверить свой зад на различные несанкционированные выпуклости. А что, если это окажется не прыщик, а рак кожи? Или ещё хуже, вдруг у меня глисты?! Шаркис больше ни в жизни со мной не переспит! Так, всё, я убедился, что мне требуется проверка всех входных и выходных отверстий. Срочно. Желательно, прямо сейчас! Вбив себе в голову параноидальные мысли про прыщи и паразитов, я попробовал оттолкнуть от себя Зуо, но Шаркис, не подозревавший, какой ад прямо сейчас творится у меня в голове, мою просьбу остановиться не оценил. Поймав меня за запястья, сэмпай заломил мне обе руки за спину. Оу, красавчик, ты типа из этих… из брутальных, да? А я из тех, которые ради прикола могут завести в себе гельминтов. Так что ещё вопрос, кто в этой постели будет доминировать. Помню очень старый японский хоррор, где в завершающей битве героини дрались на торчащих у них из задницы огромных глистах, как на мечах. Выглядело эпично, но даже я при всей своей гибкости мышления в такой херне участвовать бы не стал. — Зуо, я серьёзно, — заверил я сэмпая, пытаясь вырваться из его захвата. — Я, блядь, тебя не понимаю, — прорычал Шаркис, страшно злясь. — То ты… — он недоговорил, так как дверь в комнату резко распахнулась. Инф вломился в помещение с широкой улыбкой, которая мгновенно увяла, лишь он уставился на нас с Зуо. Хотя, по-моему, он уставился исключительно на мой тощий бледный зад. Судя по выражению лица информатора, на моих ягодицах был не один прыщ, а целая армия. Вот настолько лютый ужас отразился у него на лице. — А-а-а… э-э-э… Обычно я стараюсь всё запоминать, но конкретно этот момент предпочёл бы забыть, — выдохнул он, пятясь к двери. — Стой, — сухо выдохнул Зуо, ослабляя хватку на моих руках. — В чём дело? — нахмурился он. — Ни в чём, — поспешно заверил его Инф. — Я всего лишь хотел пригласить вас на открытие нового казино на Улице Красного Тумана. Решил, что после такого нервного дня вам не помешает развеяться. Но, как погляжу, вы с этим справляетесь и без меня! — затараторил Инф, ощущая явную неловкость из-за того, что ему приходится вести диалог с Зуо и (как бонус) моей жопой. — Так что оставлю вас наеди… — Я пойду, — холодно кинул Шаркис, сталкивая меня с себя и давая возможность натянуть-таки штаны. То есть как это ты пойдёшь? Мы же собирались… Ну это… Я попросил притормозить, но лишь для того, чтобы проверить себя на наличие посторонних гнойников и паразитов! Мне на это потребуется минут десять. Максимум сорок. Неужели нельзя чуть-чуть подождать?! — Уверен? — Инф, кажется, не понял пассажа Шаркиса. Я же понял, но не поддержал! Он решил, что я отталкиваю его в принципе, а не в конкретные эти пару минут. Люди такие сложные, кошмар! — Уверен, — бросил Зуо, выползая из-под покрывала и протягивая руку к своей одежде, что висела на спинке стула. — О нет, — остановил его Инф. — В казино строгий дресс-код. Восточный стиль. Но не беспокойся. Я позволил себе наглость подобрать подходящие костюмы для вас обоих. По несколько штук вам на выбор! Они в соседней комнате, — заявил Инф, уже топчась у порога. Было видно, что ему одновременно хотелось и уйти, и остаться. Шаркис встал с кровати и зашлёпал за Инфом в соседнюю комнату, намереваясь выбрать себе наряд. — П-погоди! — воскликнул я с запинкой. — Ты уйдёшь? Вот так просто? — возмутился я. Зуо остановился у дверей и медленно повернулся ко мне. — Эй, дебил! Как насчёт того, чтобы сперва понять, чего ты хочешь, а потом уже доебывать меня? М? Как тебе идея? Неплохая… — Я тоже хочу в казино, — заявил я вместо прямого ответа. — Нет, насекомое. Ты не хочешь в казино. Ты хочешь заняться самоанализом и постичь собственные желания, — рыкнул в ответ Зуо. Я не совсем понял смысл этой фразы, но почему-то между строк различил нечто вроде: «Настраивайся на трах, чтобы не ебать мне мозги, когда я вернусь». Возможно, моя интерпретация мыслей Шаркиса слишком вольная. Своё заявление сэмпай подчеркнул громким хлопком двери. В комнате я остался один, обиженный, взволнованный, и с возможными прыщами и гельминтами. Но я решил не сильно унывать. Ещё не вечер! Я догоню Шаркиса и собью его с ног своей страстью, вот увидите, но сперва!.. …Через десять минут я вышел из туалета счастливый и успокоившийся. Мои страхи не оправдались. Я всё ещё идеален и готов поражать своей персоной самого Шаркиса! Ну хорошо. Не совсем идеален. Кроме гельминтов и прыщей, меня волновало ещё кое-что. Да-да, вы уже догадались. Меня беспокоило, что Зуо посчитает уродством отсутствие на моём теле волос. Ну типа… Это стрёмно. Ни волоска. Фу. Но с этой чертой я ничего поделать не могу, так что сэмпаю придётся с ней смириться! Помяните моё слово, этой ночью я затащу Зуо в постель во что бы то ни стало! Я сделаю это! Но уже после того, как позвоню маме… — Привет, — послышалось по ту сторону телефонной связи. — Как проходит Отбор? — весело поинтересовалась мама. Ох, если бы она знала, какими насыщенными оказались последние дни, она заперла бы меня в квартире до конца жизни. — Всё хорошо! — заверил я её. — Звоню предупредить, что сегодня вновь не приду домой. Переночую у Зуо. Мы с ним собираемся… эм… играть в настолки! Секс на столе можно же так называть? Стол в комнате имеется, секса я намерен добиться, выходит, почти не вру! — Настолки? — тон мамы изменился. Он как бы говорил: «Кому ты вешаешь лапшу на уши?! Какие к чертям собачьим настолки?!» — Угу. — Ты ведь не достаёшь своего сэмпая? — Конечно, нет! — И не приносишь ему проблем? — Ни единой! — Поклянись, — потребовала мама. — Целостностью своего компьютера! Я замялся. Вроде бы я не очень верю во все эти штуки, но… это же компьютер! Стоит ли так рисковать? — Я не приношу ему больше проблем, чем он приносит их мне! — выпалил я. — Ну хорошо… — вздохнула мама. — Но сильно Зуо не доставай. Такой приятный молодой человек не должен страдать от таких, как ты! Приятного в Шаркисе меньше, чем волос у меня на паху (а у меня их там вообще нет). — И никаких шур-мур! — добавила мама. — Шуры-муры — это что? — не понял я. — Любовные похождения, — перевела мама. — Между кем и кем? — В данном случае между тобой… Ну и кем-нибудь ещё! Конечно же, не между тобой и Зуо! — Конечно же! — поддакнул я, в глубине души обидевшись. Почему это мама не верит в наши с Зуо шуры-муры?! Очень даже хорошие шуры-муры получатся, я гарантирую! Мы перекинулись ещё парой сухих фраз, и я с большим удовольствием положил трубку. Неприятно осознавать, что твоя собственная мама считает тебя недостойным красавчика школы, но её неверие лишь сильнее разожгло во мне пламя страсти. Зуо не посмеет мне отказать! И я ещё всем докажу, что достоин всего самого лучшего! Наплевав на приказ Шаркиса остаться в комнате, я выскользнул в коридор и прошёл к соседней комнате, где по словам Инфа лежали костюмы и для меня в том числе. Я прильнул к двери, убедился, что Шаркис уже переоделся и ушёл, и заглянул в комнату. Она оказалась куда меньше той, в которую определили Зуо, и больше походила на просторную гардеробную. Скорее всего, ею она и являлась. Дальняя стена оказалась огромным зеркалом, рядом с которым стоял небольшой диванчик и кофейный столик с вазой, полной фруктов. По левую руку висели кимоно спокойных тонов. По правую — более ярких и нежных. Как понимаю, мне предназначался второй вариант. Потому что кимоно спокойных оттенков по размеру напоминали палатки или парашюты. На щуплом мне таковыми они и выглядели бы. А я не готов переезжать в собственную одежду или прыгать в ней из самолёта. Кимоно поменьше были светлыми и украшались цветочками и бабочками, что навело меня на мысль, что они женские. Либо Инф издевался надо мной, либо… ратовал за наши с Зуо отношения! Сэмпай ведь больше по девочкам, верно? Значит, если я хочу его соблазнить, мне стоит больше походить на девушку! Но как? Обладай я смазливым личиком, план бы сработал. Но с моей жуткой рожей… Мне однозначно не помешает помощь. Я выглянул из комнаты в надежде узреть особь женского пола и, как ни удивительно, сразу же наткнулся на неё. Как по заказу по коридору шагала жгучая брюнетка среднего роста. Её густые волосы доходили девушке до самой задницы. Глаза скрывали солнечные очки. Но мой взгляд первым делом упёрся в невероятно интересную большую грудь. Вы знали, что, смотря на красивую женскую грудь, вы оздоравливаетесь? Камни в почках рассасываются сами собой, переломы срастаются в три раза быстрее, а мышцы таза приходят в тонус. Я вам гарантирую! — Прошу прощения, — привлёк я к себе внимание девушки. — Не могли бы вы мне помочь? — попросил я, скромно тупя взгляд в пол, чтобы скромно не тупить его в грудь собеседницы. Та обернулась на меня, приподняла очки, окинула оценивающим взглядом и кивнула. — Моя просьба может показаться странной… — предупредил я. — Извращенец? — спросила она деловито. — Нет, — качнул я головой, но почему-то занервничал под прицелом её взгляда и добавил, — наверное. — Внимательно вас слушаю, — вздохнула девушка, при этом скрещивая руки на груди. Точнее, она скрестила руки под грудью. Я сглотнул слюну, чтобы она не взялась капать с моих губ на пол. Люблю сэмпая страшной любовью, но груди такой шикарной у него нет, хоть ты тресни. — Мне нужна помощь в выборе наряда, — заявил я, распахивая дверь в гардеробную и зазывая девушку внутрь. Я думал, что она поколеблется, но, видимо, я не производил впечатление человека, который мог бы на неё напасть. Это одновременно и польстило мне, и нет. — Понимаете, парень, который мне очень нравится, больше по девушкам, поэтому я подумал, что… — взялся я вяло оправдываться. — Что лучше притвориться тем, кем не являешься? — закончила за меня девушка. На губах её появилась усмешка. — Знаю, это глупо, но… — Но другого выхода вы не видите? — провернула она такой фокус во второй раз. — Меня зовут Тери, — представился я, чтобы скрыть нарастающую неловкость. Девушка почему-то замешкалась, но всё же ответила: — Я А… Арианна, — выдавила она, натянуто улыбнувшись. — И давай на «ты», — поспешно добавила она. Я кивнул. — Я не стану помогать тебе преображаться в девушку. Давай лучше подчеркнём твои достоинства, — предложила она, осматривая оставленную Инфом одежду. Ха… прежде чем достоинства подчёркивать, их необходимо найти. Удачи в этом бессмысленном деле. Арианна минут десять прикладывала ко мне то одно кимоно, то другое, пытаясь понять, какой из оттенков мне будет к лицу. В конце концов, она остановилась на светло-голубом кимоно и тёмно-синем поясе к нему. — Выглядит неплохо, — согласился я, взглянув в зеркало и действительно заметив, что будто бы выгляжу свежее. Не смущаясь наличия в комнате дамы, я быстренько скинул с себя лишнюю одежду и нарядился в кимоно. Одежда оказалась куда удобнее, чем выглядела со стороны. Ткань мягкая, струящаяся и очень приятная к коже окутала меня, будто мягкое покрывало. Единственный минус — кимоно оказалось мне великовато, но Арианна решила эту проблему, завязав пояс потуже. Она прошлась взглядом по ткани и сделала мне несколько красивых складок по бокам и ближе к груди. Вышло симпатично, но вид абсолютно плоской грудной клетки меня немного опечалил. Бьюсь об заклад, Шаркис любит сочные сиськи! И сегодня я должен обладать такими, чтобы добиться своего! Благо решение этой проблемы попало мне на глаза само собой. Я уставился на вазу с фруктами и приметил в ней две небольшие дыньки. Идеальный вариант! Уже через мгновение фрукты оказались под складками кимоно, превратив мою грудную клетку из степи в весьма холмистую местность. — Классно? — поинтересовался я у Арианны, при этом вертясь у зеркала и сам поражаясь, насколько натурально дыньки выглядят в роли грудей. Моя помощница посмотрела на меня с едва скрываемым скепсисом. Да уж, на фоне её шикарной природной красоты мои дыньки казались жалкими и невзрачными… Зато любимыми! — Убери, — посоветовала мне Арианна. — Почему? По-моему, выглядит секси! — не согласился я. — Выглядит так, будто ты под одежду запихнул дыню. Собственно, это ты и сделал. Это ужасно нелепо. Ты с такой грудью скорее напугаешь парня, нежели соблазнишь его, — заверила меня Арианна. — А мне нравится, — заупрямился я. — Легко тебе осуждать, тебе-то дыни подсовывать не надо, — заворчал я. — И слава богу, — вздохнула Арианна. — Чем издеваться над фруктами, может, сделаем тебе красивый макияж? Несколько штрихов, и ты превратишься в милашку, которой и дыни не нужны! — пообещала она. — Правда? — обрадовался я. — Правда! — заверила меня Арианна. Неправда. Арианна колдовала над моим лицом минут тридцать. При этом она то что-то рисовала на нём, то стирала. В маленькой сумочке, с которой девушка не расставалась, оказалось не так уж и много косметики. Тем не менее моя покраска заняла вопиюще много времени. Догадываюсь, что дело не в Арианне и не в её скромном косметическом арсенале. Просто не так-то просто сделать из крокодила королеву красоты. — Ну… предположим, — пробормотала девушка себе под нос, давая мне понять, что закончила. Я развернулся к зеркалу и уставился на своё обновлённое отражение. Изменился ли я? Естественно. Стал ли менее уродливым? Вопрос непростой, а ответ на него неоднозначный. То есть, не поймите меня неправильно, я выглядел весьма симпатично, но всё ещё оставался уродцем. Симпатичным уродцем. Впрочем, макияж действительно придал мне нотку женственности, так что я вполне потянул бы не на уродца, а на уродину. Меня это обрадовало. В любое другое время сравнение с девушкой выводило меня из себя, но не сегодня, когда я собирался использовать любые методы для соблазнения Шаркиса. Даже те, за которые позже мне обязательно будет стыдно. — Тебе нравится? — с определённой опаской поинтересовалась Арианна. — Шутишь? Ещё как! Я же красив как бог! Ну а что? Мы же не знаем, насколько боженька красив и красив ли вообще. Я, между прочим, создан по его образу и подобию, как и любой другой. Верно? Если так, значит, моя фраза может считаться правдивой. — Не преувеличивай, — не разрешила мне Арианна стать жертвой собственных заблуждений. — Но я ведь миленький? — уставился я на неё несчастным взглядом, требуя от неё комплимента из жалости. — Вполне, — пожала Арианна плечами. — Внешность — очень преувеличенный фактор в любовных делах, — чуть подумав, добавила она. Да-да. Все красивые люди так говорят. А богачи любят распинаться на тему того, что не в деньгах счастье. Мы, страшные и нищие, слушаем вас и верим каждому сраному слову. — Сказала девушка с такой грудью, при которой вниманием она будет обделена лишь на необитаемом острове, — закатил я глаза. — Кстати, всё хотел спросить: она настоящая? — ткнул я пальцем Ариане в грудь. Девушка сперва уставилась на мой палец, а затем медленно перевела взгляд на мою разукрашенную рожу. — Сломать тебе руку? — сделала она мне неожиданно щедрое предложение. Вот соблазнительница! — Спасибо, не надо, — нахмурился я, убирая палец и от греха подальше прижимая руку теперь уже к своей дынной груди. — У меня уже есть тот, кто будет ломать мне руки! — заявил я с гордостью. Арианна приподняла брови, не впечатлившись таким заявлением. — Что у вас за отношения?.. — нахмурилась она, поглядывая на часы. — Чёрт. Я потратила слишком много времени. Извини, но мне пора! — ринулась она к выходу из гардеробной, но уже у двери остановилась и обернулась на меня. — Слушай, а ты, часом, не знаешь, где располагается кабинет Инфа? — Знаю, — кивнул я. — На первом этаже. — Значит, когда я выйду отсюда, мне нужна дверь слева или справа? — уточнила Арианна. Я растерялся. — Когда выйдешь отсюда, тебе нужна лестница вниз, потому что сейчас-то мы на третьем этаже, — заметил я. Девушка поморщилась. — Как же так… Я опять заблудилась, — пробормотала она сконфуженно. Заблудилась? В этом-то доме? Проще заблудиться в трёх соснах, нежели здесь. — Мне тебя проводить? — предложил я. В конце концов, я перед Арианной в долгу. Она мне помогла, теперь моя очередь! — Буду тебе безмерно благодарна! — обрадовалась она. — Сейчас только разберусь, как ходить на этих штуках, — просипел я, поверх белых носков пытаясь натянуть японскую обувь. Если не ошибаюсь, называлась она гэта. На вид туфли больше походили на две маленькие скамеечки, каждую из которых собрали из трёх дощечек. Сверху имелись ремешки, чтобы гэта хорошо держались на ногах. Натянув их на себя, я выпрямился и попробовал сделать несколько шагов. Ничего более неудобного в жизни на ноги не надевал! Понимаю, что здесь скорее дело привычки, и тем не менее! Оставалось загадкой, как я собираюсь на этих ходулях добираться до упомянутого казино и соблазнять Шаркиса. Вновь теряя уверенность в себе, я оглянулся на своё отражение. Кимоно, гэта, косметика. Я выглядел бы ещё милее, если бы шею мою не покрывали синяки и ссадины. Хорошо хоть бинт, ранее украшавший мою голову, был убран Нэйс, иначе я бы выглядел совсем странно. Для завершения идеального образа я зачесал чёлку набок, а Арианна нашла в своей маленькой, но страшно вместительной сумочке заколки, которыми и закрепила мне волосы. Ну всё, Шаркис. Берегись. Я иду завоёвывать твоё сердце! И либо этой ночью ты окажешься во мне, либо моя левая гэта окажется в тебе, помяни моё слово. 🦊 🦊 🦊 🦊 За женственностью и напускной хрупкостью Аш ловко скрывала свою смертоносность. А большинство мужчин (да и женщин) превращались в идиотов, завидев её роскошную грудь. Другая бы дама на её месте могла оскорбиться, посчитать своё положение унизительным и иже с ним. Но не Аш. С самого детства она знала одну простую истину: если кто-то считает тебя слабым, значит, не придётся напрягаться при попытке его убить. Чем меньше угрозы в тебе видит жертва, тем лучше. Это знание пригодилось и в момент, когда девушка решила переквалифицироваться в телохранителя. На маленькую девочку с конфетой в руках она смотрела с тем же подозрением, что и на бугая с пушкой за поясом. Пройдя жестокую школу смерти, где людей готовили убивать, она осознала, что убийцей может стать кто угодно. Это только кажется, будто на такое бесчеловечное дело способны лишь люди с определённым мышлением. Аш не единожды слышала, как люди, обсуждая сюжеты про убийц, увещевали, якобы они бы НИКОГДА не смогли совершить нечто подобное. Можешь врать себе сколько душе угодно. Вот только все мы на самом деле дикие животные. На убийство способен каждый. Отличны лишь причины. Кто-то убьёт за шоколадный батончик. Кто-то за отравленную собаку. Кто-то за избитую дочь. Аш пошла по дороге смерти не удовольствия ради. Она не считала убийство чем-то возвышенным, как многие её коллеги. Она не получала от этого действа удовольствие и не пыталась в чужой крови утопить собственные комплексы. Её интерес оставался сугубо меркантильным. Потому, лишь Аш представилась возможность зарабатывать необходимые суммы более беззубым способом, она тут же уцепилась за такую возможность. Аш была действительно хороша и в своей прошлой профессии, и в нынешней. У девушки имелся лишь один незначительный недостаток: клинический топографический кретинизм. Причём распространялась эта проблема лишь на помещения домов. Между улицами Аш курсировала легко и непринуждённо, но когда оказывалась в офисном здании, торговом центре или квартирном доме, что-то у неё в голове будто бы перещелкивало. Она переставала понимать, где право, а где лево, где верх, а где низ. Комнаты казались однообразными, коридоры и лестницы виделись ей бесконечными лабиринтами, из которых не найти выхода, а двери сливались в единый вход и выход. — Какая уникальная черта! — не переставал поражаться работодатель. — Ты столько раз была в моём кабинете, но всё равно каждый раз блуждаешь, прежде чем до него добираешься. Ты правда не можешь найти дорогу? Или просто не хочешь меня видеть, милая Аш? — восклицал он, изображая обиду. Работодатель прекрасно знал правильный ответ. Аш блуждала между коридорами, как слепой щенок. — А что сразу я? — пыталась Аш за возмущением скрыть смущение. — Во всём виноваты архитекторы! Куда они смотрели, проектируя однотипные коробки? — Интуиция мне подсказывает, что ты будешь блуждать даже в здании, где ни одна комната не похожа на другую. Увы, работодатель был прав. К примеру, прямо сейчас Аш требовалось проникнуть в дом Инфа и застать его врасплох. И всё бы ничего, но лишь девушка попала в дом, как всё вокруг смешалось в единую кашу. Каким-то чудом она забрела на третий этаж, хотя не помнила, чтобы поднималась по лестнице. А дальше ситуация стала ещё хуже, ведь девушка умудрилась наткнуться на парня, фотографию которого успела разглядеть под различными ракурсами в кабинете работодателя. Сперва Аш запаниковала, но быстро взяла себя в руки. Сколько бы од восхваления работодатель ни пел этому мальчишке, он оставался наивным подростком, едва ли увидевшим в Аш угрозу. Хорошая возможность вживую понаблюдать за легендарным чудиком, который, по мнению работодателя, заслуживал нечеловеческих страданий. Любопытство и осторожность заставили Аш слегка задержаться на третьем этаже, зато после этого мальчишка сам провёл её к нужной двери. Телохранительница за недолгое время в его компании поняла, что экземпляр он любопытный. Но и только. Работодатель явно преувеличивал его возможности. Или прямо сейчас я недооцениваю этого мальчика так же, как обычно мои противники недооценивают меня? Сложный вопрос. Аш пообещала себе поразмышлять об этом, но уже после того, как она завершит задание. Прежде чем войти в кабинет, Аш уже привычно кинула взгляд на циферблат часов и тяжело вздохнула. Значит, ей не показалось. Мальчишка забрал у неё сорок минут. Сорок? Невозможно. Аш считала себя максимально пунктуальным человеком, хорошо чувствующим течение времени. Получалось, мальчишка это её внутреннее чувство времени словно бы отключил. Но как? И сделал ли он это специально? Нет, он не знал Аш и её целей. Тогда как же так вышло? Аш одёрнула себя, заметив, что вновь тратит время на незначительные мысли. Пусть и с опозданием, но она не без помощи мальчишки добралась до кабинета Инфа и выдохнула. Наконец-то. Убедившись, что спутник с дынями под кимоно и натянутым на лицо респиратором покинул дом, Аш бесцеремонно вломилась в кабинет информатора. Инф при виде наёмницы вздрогнул и чуть не подавился отпитым до того чаем. К его чести, он быстро взял себя в руки и напустил на себя правдоподобный скучающий вид. — Добрый вечер, — поприветствовал парень Аш, приподнимая чашку с чаем. — Не хотите ли угоститься? — кивнул он на заварочный чайник. — Спасибо, откажусь, — в тон ему ответила девушка, приближаясь к его столу. — Чем обязан чести вновь лицезреть ваши прекрасные… глаза? — осклабился Инф, стараясь за язвительностью скрыть страх. Он знал, что Аш может убить его в любую секунду. Никакая охрана не успеет его спасти. Неприятное ощущение безысходности Инф старался залить чаем с ароматом лаванды. — Ты снова суёшь свой нос, куда не следует, — сообщила Аш, останавливаясь напротив Инфа, разворачивая его на кресле к себе и упираясь ногой в мягкое сиденье аккурат между ног информатора. — В прошлый раз я оказалась недостаточно убедительной? — выдохнула она, выуживая из-за пояса охотничий нож. — Более чем, — заверил её Инф, шумно сглатывая. — Но, понимаете, моя работа заключается в том, чтобы повсюду совать свой нос. Если я внезапно прекращу это дело, подозрений не избежать! — выдохнул он, не отрывая взгляда от блестящего лезвия заточенного ножа. — Думаете, так просто заработать репутацию лучшего информатора во всём Тосаме? — Только этот статус тебя и спасает, — сухо бросила Аш, убирая нож. С этого пугливого кролика более чем достаточно. — Ты и сама пришла вовсе не угрожать, верно? Тебе что-то нужно? — быстрее, чем хотелось бы Аш, разгадал её истинные намеренья Инф. — Верно, — не стала она спорить. — Мне нужен доступ к аккаунтам виртуалии, принадлежащим близким родственникам Териала Фелини, — ответила она и, заметив, как напрягся Инф, добавила. — Расслабься. Я знаю, что мальчишка сейчас на Улице Красного Тумана. С ним я ничего не сделаю. Пока что. А вот родня его мне нужна в ближайшее время. Так что поторопись. Мы ждём результатов к утру. — Я ещё не согласился взять заказ, — выговорил Инф тихо, но зло. — Мне вновь вытащить нож? — сузила Аш глаза. — Не надо. — Значит, договорились. — Виртуалию защищают лучшие программисты Мирового Правительства. Если бы чужие аккаунты было так легко взломать, то… — Я не желаю слышать оправданий. Ты же сам сказал, что являешься лучшим информатором в Тосаме. Докажи, — с этими словами Аш зашагала к выходу. — Мне понадобится больше времени… — продолжал Инф вести себя жалко. Наёмница остановилась у двери, прицелилась и метнула в Инфа нож. Лезвие вспороло кожу и вошло в спинку кресла по самую рукоять всего в миллиметре от уха информатора. — Утром, — повторила она тихо и захлопнула за собой дверь. 🦊 🦊 🦊 🦊 Изначально я побаивался в одиночку идти искать какое-то там казино. Блуждая по узким переулкам Улицы Красного Тумана в сомнительном одеянии и не лучшем респираторе (я слышал, к ночи туман становится ядовитей, и решил перестраховаться), который я умыкнул у выхода из дома Инфа, чувствовал я себя не в своей тарелке. Вот только мои страхи не оправдались. Открытие казино знаменовали бесконечные фейерверки, окрашивавшие ночное небо во все цвета радуги. Я заметил их ещё у дома Инфа и сразу же ринулся на свет, как мотылёк на огонь. Передвигаться в кимоно оказалось поразительно неудобно. Что уж говорить о непривычной мне обуви. Несколько раз я видел девушек, наряженных в похожие на моё кимоно. Они плыли по улицам Тосама, как королевы изящества и красоты. Я не видел себя со стороны, но дал бы руку на отсечение, что выглядел в своём одеянии как корова на льду. С каждым шагом моё раздражение неумолимо нарастало. К моменту, когда я, задыхаясь и обливаясь потом, добрался-таки до казино, настроение моё успело благополучно смыться в унитаз. Перед казино толпилась прорва народу. И каждый без исключений желал проникнуть внутрь без очереди. За этими хитрецами внимательно наблюдала бравая охрана. Каждый, кто оказывался у входа без прохождения фейсконтроля, отправлялся прочь за красную ленту, окружавшую вход в казино со всех сторон. Также вокруг входа стояли огромные вентиляторы, которые отгоняли от казино красный туман, что позволяло стоящим рядом людям избавляться от респираторов (или не так уж и сильно они были нужны). Я тоже сразу же стянул с лица незапланированное украшение и лишь каким-то чудом сдержался и не взялся расчёсывать вспотевший нос. Ещё не хватало размазать косметику! Я окинул взглядом широкоплечих лысых мужчин и понял, что им не ровня, как ни крути. Но делать-то что-то надо. Нельзя сдаваться в начале пути! Минут двадцать я потратил на то, чтобы продраться сквозь толпу к самому входу. Мой путь оказался выстлан насилием и руганью, но я двигался вперёд, несмотря ни на что. Толпу я преодолел, но впереди тут же нарисовался охранник. — Привет! — махнул я рукой мужчине, смотрящему на меня сверху вниз. — Мне очень-очень нужно внутрь! — заявил я, хлопая глазками. Я ведь очаровашка, не забываем об этом. Он не сможет сопротивляться моей харизме! — Всем нужно, — кивнул охранник, от моей харизмы отмахнувшись, как от назойливой мухи. — Не будь букой, пропусти меня! Очень тебя прошу! — продолжил я строить охраннику глазки, при этом стараясь говорить более высоким голосом, чем имел. Грубо говоря, я пытался сойти за девушку, но судя по выражению лица охранника, получалось у меня ужасно. — Вали на хер, шалава с искусственными сиськами, — неожиданно пихнула меня в бок локтем какая-то шалава с искусственными сиськами. Она не хуже меня прорвалась сквозь толпу и начала отпихивать меня подальше от заградительной ленты, за которой вершилась магия казино. — На себя посмотри, прошмандовка потасканная! — очень натурально взвизгнул я в ответ. «Сопливые дрязги» научили меня ругани между персонажами с низкой социальной ответственностью, так что я собирался одержать в этой словесной борьбе неоспоримую победу. — Чё ты сейчас вякнула, уродливая трансвеститина? — заверещала моя оппонентка. Чёрт, а она хороша! Небось, «Сопливые дрязги» смотрела даже чаще меня! Вновь толкнув меня назад в кипящую толпу, девушка развернулась к охраннику, и тон её резко переменился с яростного вопля, на звонкое щебетание: — Котик, будь другом, пропусти меня! — попросила она, прилипая к охраннику и начиная водить пальчиком ему по груди. — Я в долгу не останусь, — с этими словами она поймала руку охранника и всунула её прямо в своё кимоно туда, где угнездилась её грудь. Охранник, до того суровый и непреклонный, неожиданно расплылся в идиотской улыбке. Моя соперница с торжествующим смешком прошмыгнула внутрь. — А как же я?! — возмутился я. Мои дыни я этому мужлану трогать не позволю! Они исключительно для Шаркиса! — Страшновата, — оценил меня охранник, жестом подзывая девушек, пыхтевших за моей спиной. Это я-то страшновата? Да краше меня никого не найти! — Ладно, — смиренно пожал я плечами, не давая подозванным охранником девушкам преодолеть преграду в моём лице. — Главное ведь не место, верно? Главное люди, которые нас окружают. Живое общение. Вот что действительно ценно! Поболтаем? — расплылся я в, как я надеялся, доброжелательной улыбке. — Мне за это не платят, — парировал охранник. — Мне тоже! — радостно признался я. — Видишь, как много у нас общего! — Парень, вали отсюда. Прошу по-хорошему, — предупредил меня охранник. — По-хорошему? Очень мило с твоей стороны! Спасибо тебе большое за такую сердечность! Не каждый день встретишь человека столь культурного и терпеливого! — всплеснул я руками. — Огромное тебе спасибо за по… НИМА… ние! — середину слова «нима» я проверещал с такой интонацией, будто из меня вылезают демоны. Вопль сопроводился нервным тиком глаз, ноздрей, губ, шеи и всех конечностей разом. Охранник напрягся. Люди, стоявшие за моей спиной, тоже. Они внезапно осознали, что я могу оказаться тяжелобольным человеком. А все, включая охранника, прекрасно знали, что с психически больными людьми лучше не связываться. Ну и что, что охранник выше меня на две головы. Рост и мускулатура не спасут его, если я пырну его заточкой, сделанной из кукольной ноги, верно же? Так что в Тосаме имелось негласное правило: видишь психа, убегай. Хорошее правило. Я его исключительно одобряю. — Если я могу вас как-то от… БЛАГО…дарить, только поп… РОС…ите! — продолжал я строить рожи и принимать странные позы, то вереща, то вновь возвращаясь к ровному голосу. Лишь охранник выдохнул, предположив, что я закончил, я взялся с новой силой восхвалять его, а заодно, и окружающих. Речь моя казалась бессвязной и непонятной из-за постоянных перепадов тона, а рожи с каждой минутой я строил всё более страшные. Я брызгал слюной, изображал судороги, хрипел, шипел, плевался, иногда брался петь, иногда шептать, но при этом сыпал и сыпал комплементами и только ими. Толпа взялась редеть. Во-первых, слушать меня было просто невозможно. Во-вторых, я производил жуткое впечатление. Охранник несколько раз пытался меня остановить, но тогда я брался шипеть и изображать из себя обезьяну. Моё безумие отпугивало даже мужчину, весившего раза в три больше меня. Психов никто не любит. И все боятся. Но несмотря на мою изворотливость и жутковатость, в какой-то момент охранник схватил меня за руку, притянул к себе и зашипел: — Убирайся отсюда, немедленно! Долбанный псих! К этому отчаянному шагу охраннику пришлось пойти, так как красивые цыпочки, благодаря моим усилиям, разбегались кто куда. Они больше не жаждали попасть в казино, как прежде. Я здорово портил репутацию новенького заведения. А вот впустил бы, и не было бы у тебя таких проблем! — Но я не уборщ… ИК! У меня нет соо… ТВЕТСТВ…ущих инструментов! Но если вы мне одо… ЛЖИ…те… — Убирайся, пока я не переломал тебе все ноги! — предупредил меня охранник в последний раз. — Нет, — улыбка резко сползла с моих губ, а тики закончились. — Я буду и дальше устраивать спектакль, который отвратит от вас всю Улицу Красного Тумана. Я обоссу новопришедших. Я буду орать и валяться по асфальту. Я буду делать такие неадекватные вещи, которые тебе и не снились. Думаешь, мне слабо? О, поверь, я пойду на что угодно, только бы подгадить тебе и этому заведению. Каждый день, пока казино не работает, я буду приходить с ведром дерьма и замазывать им ваши двери и окна. Я буду притаскивать сюда мусор и выпотрошенных собак. Я усрусь, но сделаю всё, чтобы вы загнулись уже через месяц, если… прямо сейчас ты не пропустишь меня, — закончил я свою тихую угрозу. Лицо охранника вытянулось. Кто может быть хуже психа? Нормальный человек, способный на девиантное поведение лишь для того, чтобы добиться своего. Хотя, наверное, раз я на всё это и правда способен (а я способен), нормальным меня называть всё-таки не стоит. Охранник в странной нерешительности поднял руку, явно собираясь меня ударить. — Не поможет, — покачал я головой. — Я приду завтра. И послезавтра. И через неделю. И через месяц. Бить меня бесполезно. Единственный вариант — убить. Убей меня, если сделать это действительно проще, чем впустить меня внутрь. Я смотрел охраннику прямо в глаза, стараясь всем своим видом подчеркнуть свою решимость. — Если внутри ты устроишь спектакль, обещаю, пристрелю, как собаку, — рыкнул охранник, толкая меня к входу. Так я и думал. Всё-таки это открытие. Нельзя первый же день нового казино знаменовать убийством или психом, или ещё какой-нибудь швалью. Всё это здорово ударит по репутации казино. Охранник принял мудрое решение. Я толкнул тяжёлую дверь и оказался в тёмном коридоре. Через него я попал в уютный холл, а оттуда ступил на мраморную лестницу, по которой поднялся верх на несколько этажей. Лишь я оказался в игровом зале, и на меня обрушился шквал музыкальных рингтонов, обозначавших игровые автоматы, галдёж людей и живая музыка, игравшая в дальней части широкого помещения. Я огляделся по сторонам, пытаясь обозреть всё, что вместило в себя новое казино. Здесь нашлись и покерные столы, и старая добрая рулетка, и десятки как старых, так и новых карточных игр. Имелись тут и фатальные игры, на которых люди вместо денег ставили жизнь. Например, к таким развлечениям относилась игра «La mort rouge», которая заключалась в том, что перед пятью игроками ставили пять бокалов с вином и тарелку с пилюлями. Каждый выбирал пилюлю и кидал её в бокал с вином. Затем делали ставки. Можно было поставить как на то, что вино отравлено, так и на то, что оно безвредно. После того как ставки заканчивались, игроки давали выпить напиток своим слугам. Прислугу для игр зачастую выдавало само казино. Они в основном состояли из здорово проигравшихся игроков или пытающихся подзаработать сирот. Помимо озвученных мной, имелись и другие людоедские правила, но, смею надеяться, суть я передал и той крупицей информации, которой обладал прямо сейчас. Думаю, мне бы не хотелось попадать в ситуацию, при которой пришлось бы учить все без исключения правила этой игры. Покрутив головой и позалипав на мигающие лампочки игровых автоматов, я ринулся на поиски Шаркиса. Его Психанутое Величество нашлось легко и просто. Зуо разместился на большом кожаном диване в компании толпы девушек, выряженных гейшами. Одна то и дело совала ему в руку бокал с алкогольным напитком, от которого Шаркис упрямо отказывался, вторая водила пальчиком ему по плечу, что-то активно рассказывая. Другие дамы также старательно оказывали Зуо знаки внимания. Понимаю, эти девушки — работницы казино. Но что-то мне подсказывало, что им следовало уделять внимание всем гостям казино, а не единственному ослепительно красивому посетителю. Я бы не сказал, что Шаркис пребывал в неописуемом восторге от такого внимания, но всё равно испытал жгучую ревность. Она вспыхнула глубоко внутри меня и взялась разгораться тем сильнее, чем чаще Шаркиса касались незнакомые особы. Вот если бы я тронул его таким же образом, то однозначно получил бы люлей, они же могли лапать сэмпая сколько душе угодно и в ответ максимум заработать недовольный рык. Так нечестно! Где справедливость?! Где, я вас спрашиваю? Будь я героем «Сопливых дрязг», что бы я сделал? По канонам гениального сериала мне следовало подойти к Шаркису и подарить ему такую пощёчину, чтобы у него онемела половина лица. Чуть поразмышляв, я решил, что идея отличная. Подтянув слегка съехавший пояс и поправив дыни, неравномерно растёкшиеся у меня под грудью, я с гордо поднятой головой прошествовал к Шаркису. На ходу я взялся поднимать руку, чтобы влепить сэмпаю пощёчину, которую он в жизни не забудет. Таковой бы она и вышла (с разбегу-то, однозначно), если бы Шаркис сидел смирно. Увы, в самый неподходящий момент сэмпаю приспичило поднять на меня глаза. Его колкий взгляд пригвоздил меня к полу. Пощёчина не получилась, потому что я замер как идиот с наполовину поднятой рукой. Пару секунд мы молча пялились друг на друга, а затем мне захотелось добавить в ситуацию щепотку драмы, потому я резко развернулся и побежал в противоположную от Шаркиса сторону. Честно говоря, за попытками создать искусственную драму я прятал драму настоящую. Мне отчего-то стало невыносимо обидно. Такое впечатление, что ко всем Шаркис относился лучше, чем ко мне. А я при этом, как последний идиот, бесповоротно втрескался в него. На полном серьёзе. Без шуток. Ужасно. Я старался заглушить обиду дурацкими шутками у себя в голове и кривляньями, за которыми зачастую прятал свои истинные чувства, но конкретно сейчас у меня выходила какая-то лажа. Я чувствовал, что мои истинные эмоции начинают просачиваться сквозь толстую стену равнодушия. Следовало срочно спрятаться от любопытных глаз, чтобы никто не… А, впрочем, по хер. Я иногда забываю о том, что всем вокруг на меня насрать и что мои слёзы абсолютно никого не заденут, не расстроят и не озаботят. Мир не рухнет, даже если я умру, а потому… Я убавил шаг, потому что выбился из сил. Не понимаю, куда это я так спешил. Будто Шаркис реально возьмёт, да и пойдёт за мной. Смешная шутка. Такое волшебство происходит только в крутых сериалах типа «Сопливых дрязг». Я подошёл к фуршетному столу, спрятался за многоэтажной тарелкой с закусками и очень глупо и неуместно разрыдался, упиваясь жалостью к себе. Иногда мне очень нужно немножко побыть в позиции жертвы и пострадать, не осуждайте. Не всегда же быть конченным. Через мгновение я понял, что рыдать за тарелкой с закусками — самая лучшая идея, которая могла прийти мне в голову. Я взялся заедать слёзы тарталетками с сыром и бутербродами с красной рыбой. Очень вкусно, когда на халяву! Я рыдал и ел, ел и рыдал. Мне казалось, что это состояние меня не отпустит, пока я не изничтожу всё, что оставалось съедобным на фуршетном столе. К сожалению, моё уединённое заедание плохого настроения вскоре испортила пьяная парочка гостей, подошедшая к столу и начавшая бурно обсуждать ореховые пирожные. Поняв, что страдать рядом с этими весельчаками мне совсем не улыбается, я забрал с собой тарелку с пирожными и ножом и скользнул за приоткрытую стеклянную дверь, которую приметил минутой ранее. Оказалось, что она вела на широкий балкон. Здесь, как и у входа в казино, работали сильные вентиляторы, отгонявшие красный туман от гостей, которые бы пожелали подышать свежим воздухом. (При условии, что кто-то всё ещё считает тосамский воздух свежим). К моей радости, балкон оказался абсолютно пуст. Я забился в дальний угол небольшой площадки и под аккомпанемент собственных рыданий уничтожил одно пирожное за другим. Причём из-за того, что я постоянно судорожно всхлипывал, крем пирожных измазал мне всё лицо и руки. Доев пирожные и обозвав себя свиньёй, я зарыдал с новой силой, подумав, что, а почему бы, собственно, и нет? — Ты окончательно ёбнулся? — неожиданно раздался вопрос со стороны двери. Шаркис запер за собой балконную дверь и уставился на меня, как на инопланетянина. Я громогласно втянул в себя сопли, стараясь сдержать улыбку. Он всё-таки пошёл за мной! — Я не ёбнулся, — буркнул я, стирая слёзы рукавами кимоно. — Если человек плачет, в этом нет ничего предосудительного. — Когда плачет обычный человек, согласен, ничего в этом нет. Но вот когда это делаешь ты, лично я жду подвоха, — заявил сэмпая, скрещивая руки на груди. — Нет никакого подвоха, — завыл я, чувствуя, как новая порция слёз катится у меня по щекам. Понимаете ли, меня уже прорвало. Теперь я мог рыдать до второго пришествия. Зуо пока ни единой своей фразой не успокоил меня, даже наоборот. — Какая тебе разница? Хочу плачу, хочу пирожные ем! — заявил я плаксиво. Серьёзно, если ты пришёл лишь для того, чтобы по десятому разу гундеть о том, какой я весь из себя неидеальный, то советую найти более благодарные уши. — Хуёжные, блядь, — беззлобно бросил Зуо, усаживаясь на пол напротив меня и упираясь спиной в балконные перила. Я всё ещё не мог понять, на кой чёрт он припёрся? Раздражать меня больше прежнего? Я так разнервничался, что ощутил новую волну голода. Жаль, пирожные закончились, но, к счастью, оставалось кое-что другое. Вспомнив про свой съедобный бюст, я без стеснения извлёк наружу одну из дынь и взялся резать её с помощью десертного ножа. Это оказалось не так-то просто, но в конечном счёте я добился своего. Я впился зубами в сладкую мякоть дыни, продолжая плакать и шмыгать носом. — Насекомое, — позвал меня Зуо, видимо, не выдержав моего громогласного чавканья. Если он попросит поделиться дыней, я вам обещаю, что пошлю его на хер! Эта дыня для грустных. Грустная дыня для грустных! Таких, как я. Ты со своей довольной рожей этой сочной дыньки недостоин! — Чево? — выдохнул я с набитым ртом, разворачиваясь к сэмпаю. — Твою ж… мать, — вздрогнул он, разглядев моё заплаканное лицо. — Ты не мог бы… вытереть своё лицо? — попросил он весьма сдержанно. — Не мог бы, — фыркнул я, с яростью впиваясь в дынную мякоть. Сок потёк у меня по подбородку и начал капать на кимоно. Зуо скривился хлеще прежнего. Его мой вид явно отвращал. Ну и ладно. Ну и плевать. Ну и катись ко всем чертям! У-у-у, мне так себя жалко! Я такой несчастный и с разбитым сердцем! У-у-у… дыня, ты одна меня понимаешь. — Что вообще за вид? — решил сэмпай докопаться до меня по новой теме. — На хрена ты так вырядился? Для тебя, придурок. — Захотел и вырядился. Тебя не спросил, — прошипел я, яростно жуя дыню. Шаркис, доиграешься, я и тебя сожру. — Тебе нравится, когда над тобой смеются? — А если и нравится, что с того? — Придурочный, блядь, — фыркнул сэмпай, закуривая. — От придурочного слышу, — не остался я в долгу, вытирая рукавом сопли, а затем возвращаясь к поглощению дыни. Некоторое время мы сидели в гробовой тишине. Я чавкал, Зуо курил. Когда первая сигарета догорела до фильтра, Зуо потянулся за второй, остановился и внезапно вновь уставился на меня. — Будешь? — кивнул он на сигареты. Шаркис впервые предлагал мне составить ему компанию в медленном никотиновом суициде. Это… мило. Спасибо. Вот только… — Не курю, — напомнил я сэмпаю. — Не хочу в пятьдесят взяться выкашливать собственные лёгкие. — А ты так уверен, что доживёшь до пятидесяти? — Зуо выказал искренне удивление, будто сам он в такое не верил ни на крупицу. — Я доживу до ста, — заверил я его со всей серьёзностью. — Мои сладкие дыньки мне в этом здорово помогут, — для убедительности, я взялся слизывать с пальцев дынный сок. — Сладкие дыньки? — Зуо невесело усмехнулся. — Вот эти-то? Генно-модифицированные фрукты, которыми предпочитают кормить рогатый скот и использовать как декор? — деловито осведомился он. Дыня предательски встала у меня в горле. — Честно говоря, не уверен, что мои сигареты смогут конкурировать по вредности с этой дрянью. Я с усилием, но проглотил кусок дыни, не желая признавать правоту Шаркиса. — Она очень сладкая, — решил я оправдать ядовитую дыню. — Но это всё ещё не повод травиться ею, — заметил Зуо. Сэмпай докурил вторую сигарету. Я доел первую дыню и вытянул из кимоно её подружку. — Хочешь мою сладкую дыньку? — кивнул я на фрукт. Хотя дыня — не совсем фрукт. Вообще-то, это растение семейства Тыквенные, вид рода Огурец. Но мне не очень хочется называть дыню тыквой или огурцом. Прошу понять и простить. — Обойдусь, — рыкнул Зуо. — Почему? Смотри, какая она спелая. — И ядовитая, — парировал Зуо. — Не будь занудой, — надулся я. — Тебе ничего не нравится, что бы я ни предложил! — Да, потому что ты предлагаешь одно дерьмо! Справедливо. — Ну а если я предложу другое дерьмо, ситуация улучшится? — Какое ещё другое? — То, которое не одно. — Фелини. — Да? — Ты конченный? Зачем задавать вопрос, на который знаешь ответ? — А что не так? — Да всё! — вплеснул Зуо руками. — Что «всё»? — никак не желал я угомониться. — Ты. — Что «я»? — Ты синоним словосочетания «не так», — пояснил Шаркис. Ничего себе, как завернул! — Я синоним словосочетания «красавчик и обаяшка»! — Хуепяшка, блядь! — рыкнул Шаркис. — Хуепяшка? — удивился я неожиданной милости со стороны Зуо. — Вообще-то, мне нравится. — Так. Всё. Хватит, — прервал наш диалог сэмпай. — Я эту хуету слушать больше не намерен, — с этими словами он поднялся на ноги, схватил меня за локоть, одним рывком поставил меня на ноги и поволок прочь с балкона. — Мои дыньки! — заверещал я, теряя не только объеденные кожурки, но и уцелевшую вторую дыню. Шаркис и не подумал остановиться и позволить мне забрать мои дынные сокровища. Надо было видеть глаза зевак, наблюдавших за нашей парочкой со стороны. Зуо, весь из себя тёмный принц и мечта любой женщины, волочил за собой недоразумение, перепачканное кремом и липким соком. Жаль, никто не запечатлел эту нелепую картину на камеру для будущих поколений. Добрались до дома Инфа мы с такой скоростью, что под конец я начал задыхаться и спотыкаться на ровном месте. Совсем необязательно так бежать! У меня, между прочим, не такие длинные ноги! В процессе ужасающего марш-броска я умудрился не только растерять странную обувь, но и лишиться белых носков. Так и шлёпал босыми ступнями по грязному асфальту Улицы Красного Тумана. Шаркис протащил меня через входную дверь и лестницу и остановился, лишь когда мы оказались в его комнате. Я было выдохнул, но Зуо затолкал меня в ванную и взялся отмывать от моего лица остатки еды. Я сперва сопротивлялся, но затем устал и предпочёл смириться со своим незавидным положением. Шаркис не мыл, он драил моё лицо и руки до озлобленного посинения. Я удручённо вздыхал, принимая ужасающие пытки мылом и водой. При этом Зуо не упустил возможности раз двести сообщить мне, как я его бешу. Тем забавнее, что через жалкие пять минут мы каким-то магическим образом оказались в постели. …Нет, серьёзно. Я не понял, как это произошло! Только что я был в ванне и вот уже прижат к кровати, а Шаркис нависает надо мной с очень странным выражением лица. Если приспичило посрать, иди. Прошу, не пялься ты на меня так жутко. — Давай так: либо ты соглашаешься, либо отказываешься. Но если выбираешь второе, то ты отъёбываешься от меня и больше не трогаешь. Никогда! — прошипел Зуо, наклоняясь ко мне ближе. Я не очень понял общего смысла фразы, но могу со всей ответственностью заявить, что отъёбываться от сэмпая не собираюсь. — А если я выберу первое? — решил я разузнать обо всех возможных перспективах. — Если ты выберешь первое, то держи в голове факт того, что ты дал согласие. В этом случае не еби мне мозги и не ной. Чтобы я, да не ебал мозги… Это вообще зачем? — Ладно, — кивнул я. — А теперь поясни, о чём мы, собственно, говорим? — Мы говорим о сексе, — пояснил Зуо терпеливо. Лишь судорога бешенства едва скользнула по его красивому лицу. — О сексе, который секс? — сбивчиво уточнил я. Шаркис на это приподнял брови с легко читаемым вопросом: «А есть какой-то, блядь, другой?!» — Я вообще за любые сексы, — поспешно брякнул я, заметив, что Шаркис уже порывается слезть с постели. Мне очень хотелось стать к Зуо ближе, но при этом я слегка стеснялся перед ним оголяться и боялся, что сделаю что-нибудь не так. А ещё что-нибудь не так мог сделать Шаркис. Но учитывая нашу гремучую смесь, я почти не сомневался, что что-то не так сделаем мы оба. Плюс, проанализировав факты, я понял, что для меня этот сексуальный опыт будет непростым. Зуо неопытен — это раз. Зуо псих — это два. И у нас под рукой не имеется необходимых атрибутов для того, чтобы анальный секс прошёл… как по маслу — это три. Положение у меня незавидное, хотя я всё равно идиотски предвкушаю. Пока я бомбардировал себя разрозненными мыслями, Шаркис решил не терять время зря. Он подхватил меня за поясницу, заставив приподняться над постелью, и развязал пояс моего кимоно так ловко, будто делал нечто подобное годами. Не успел я окунуться в новый приступ ревности, как меня бросили обратно на постель. Шелковистая ткань кимоно поползла в разные стороны, оголяя мою бледную кожу и нелепо торчащие кости. Я взялся судорожно ловить концы моего одеяния, дабы хоть немного прикрыться, но учитывая моё положение, ни черта у меня не получилось. Зуо с минуту наблюдал за моими потугами, при этом уже успев вольготно устроиться между моих ног. Наверное, Шаркис рассчитывал, что я, в конце концов, отвяжусь от кимоно и перекину внимание на него. Что ж, мои комплексы оказались куда вожделеннее, потому Зуо пришлось отвлекать меня от них с помощью грубого, глубокого поцелуя. Я всё ещё нервничал, пока Шаркис облизывал моё нёбо, и слегка стыдился себя, пока его пальцы гуляли по моим торчащим рёбрам. Резко успокоился я лишь в момент, когда Шаркис подался ко мне ближе, и я ощутил своей задницей его стояк. Вообще-то, в этот момент мне следовало, напротив, занервничать, но в первую очередь я ощутил облегчение оттого, что не отпугнул его своим видом. Раньше то, если мы оказывались близки, я оставался в одежде. Она частично скрадывала моё уродство. Но сейчас я был ужасен во всей своей красе, если так можно выразиться. Или нельзя? Согласен, звучит странно, но при этом очень точно. Очухался я от радости из-за того, что даже моё неприглядное тело не убило либидо Шаркиса, когда Зуо с лёгкостью фокусника стянул с меня нижнее бельё. Вот мы и подошли к самому интересному и жуткому моменту одновременно. Ох, чёрт. Мне следует расслабиться, верно? Расслабься-расслабься-расслабься. Шаркис прервал поцелуй и сел на кровати. При этом его стояк легко ощущался сквозь тонкую ткань кимоно. Я судорожно выдохнул, уставившись в потолок и пытаясь заставить своё тело скинуть с себя лишнее напряжение. Тело сопротивлялось! Тело от моих попыток расслабиться напрягалось только больше! Или оно напрягалось из-за того, что упирающийся в меня член казался… ну… крупноват для моего бедного тощего тела. Я обещал себе не смотреть, чтобы не пугаться и не напрягаться больше прежнего, но любопытство взяло своё. В какой-то момент взгляд, устремлённый аккурат в потолок, медленно перекочевал на Зуо, как раз стягивающего с себя кимоно. На мгновение я переключился на правую руку сэмпая и убедился, что он орудует ей куда лучше, чем пару часов назад. Но радость мою быстро вытеснило иное чувство. Взгляд скользнул по рельефному прессу, широкой груди, сильным рукам… Помнится, неделю назад я мечтал о таком теле. Что ж, в некотором роде я его получил, только немного не в том смысле. Зуд ниже пояса, который начал разгораться ещё во время поцелуя, вспыхнул с новой силой и перешёл из разряда «терпимого» в разряд «невыносимого». Послышался тихий шелест. Я перевёл взгляд на лицо Зуо как раз в момент, когда он сжал зубы на упаковке презервативов и рванул её левой рукой, таким образом открывая. Я бы с удовольствием подметил, что он ведёт себя как актёр порно, если бы не понимал, что открывал Зуо презерватив именно так скорее всего потому, что к кончикам пальцев его правой руки ещё не вернулась чувствительность. Откровенно пялясь на Шаркиса, я как-то позабыл о своём обещании не смотреть ниже. И очень зря. Взгляд сам собой опустился на стояк Зуо, и я мгновенно напрягся. Я пронаблюдал, как бледные пальцы натягивают на возбуждённый член тонкий латекс презерватива, и шумно сглотнул, потому что… это чё за орудие пыток?! Пока он прятался в штанах сэмпая, я почему-то преуменьшал его размеры. Возможно, ради собственного психологического здоровья! И вот эта дубина должна в меня войти? Вы прикалываетесь? Зуо подался ко мне, и я почувствовал неожиданное давление в самом интересном, мать вашу, месте. Один-единственный толчок заставил меня тихо зашипеть сквозь плотно стиснутые зубы. Ну и кто из нас после этого ебанутый?! — Без смазки? Без подготовки? Психанутый! — рыкнул я, при этом чисто рефлекторно ударив Зуо в левое плечо. Пусть будет больно не только мне! Он, как ни странно, не стал мне отвечать. Ещё бы! Он и так нанизывает меня на свой хер, как сраный кебаб! — Ты меня порвёшь! — продолжил я вопить, буквально пригвождённый к постели болезненной тяжестью ниже пояса. Достаточно быстро я понял, что любое движение лишь усугубляет моё положение, и замер. — Разве кровь — не лучшая смазка? — съязвил Зуо, при этом толкаясь в меня во второй раз. Я зашипел от боли. — Раз так, вскрой вены и полей сверху, — бросил я зло. Сука, презерватив ты где-то раздобыл, а о смазке, естественно, не подумал! — Хватит ныть, — фыркнул Шаркис, хватая меня за бёдра и притягивая ближе к себе. Я почувствовал, как он проникает глубже. Ощущения были неописуемыми. А, впрочем… — Блядь! — вскрикнул я, лягнув Зуо ногой в бок. — Я не шучу, ты можешь хоть на секунду подумать обо мне? Шаркис замер. — Окей, — протянул он напряжённо. — Поменяем позу. Да дело не в позе, конченный ты еблан! Я бы обязательно озвучил эту мысль, если бы ни сэмпай, который неожиданно схватил меня за плечи и резко перевернул на живот. Я оказался прижатым лицом к подушке. — Приподними-ка зад, — послышалось бормотание Зуо. Прежде чем я что-то сделал, Шаркис сам подхватил меня под бёдра и заставил встать на колени. Я невольно вздрогнул, почувствовав, как влажная подушечка пальца скользит по отверстию. Я уже было обрадовался, что Шаркис запоздало, но всё же вспомнил о необходимости сперва растянуть меня. Но хер там плавал. Точнее, хер долбился в меня. Но я забегаю вперёд. Мой вскрик заглушила подушка, в которой я спрятал лицо. Проникновение не удалось. Шаркис проехался членом между моих ягодиц. Если в первый раз я растерялся, то теперь мой сфинктер напрягся с такой силой, будто собирался останавливать собой ядерную ракету. Только представьте, если бы моя задница оказалась единственной преградой для смертоносной боеголовки. И я бы бегал по всему городу с голой жопой, пытаясь рассчитать траекторию полёта ядерного снаряда. Об этом было бы можно снять фильм. — Расслабься, — требовательно зашипел Зуо. — Легко сказать, — ощетинился я, но расслабиться всё же попробовал. Да, первый опыт анального секса через жопу… буквально… Но я, как ни удивительно, всё ещё возбуждён. Даже странно, почему я всё ещё возбуждён… Может, из-за прохладных рук Шаркиса, скользящих по моей обнажённой спине? Или из-за потяжелевшего дыхания сэмпая? Или из-за того, какой его член горячий даже сквозь презерватив? Я невольно выгнулся и зашипел, когда Шаркис всё же проник в меня. Из глаз моих разве что искры не посыпались. Да ебись оно всё конём! Хотя это я сейчас ебусь, блин, с конём! Что ты такое жрал, что у тебя отросло такое богатство?! Я считаю, что все парни с большими членами должны быть исключительно снизу! Для безопасности партнёра! Я невольно вспомнил, как в день знакомства утверждал, что у Зуо маленький хер, и якобы своим дерьмовым характером он эту маленькость пытается компенсировать. Теперь мне открылась ужасная правда: на самом деле хер был слишком большим! То есть дерьмовый характер Зуо вырос не из комплексов, а из-за высокомерия! Поплотнее уткнувшись в подушку, я вновь попробовал расслабиться. Мне не нужен секс, напоминающий пытки святой инквизиции! Сраный Шаркис, давай ты уже поумеришь свою ебанутую страсть! Увы, Зуо моих мыслей не читал. Он сосредоточился на покорении моей задницы. Той самой, от которой ядерные ракеты должны были отскакивать, как мячики для пинг-понга. Но то ядерные ракеты, а вот с детородным органом Шаркиса такие приколы не прокатили. С каждым толчком Зуо медленно, но верно проникал всё глубже, заставляя мои ноги дрожать, а меня самого издавать странные звуки. Ещё бы. Не к месту мне вспомнилась древняя смертная казнь, в которой человека сажали на горшок со змеёй внутри. Змея, не находя иного выхода, стремилась на свободу через единственное логичное отверстие. Человек, очевидно, умирал долгой и мучительной смертью. Возможно, вскоре я повторю судьбу тех бедолаг из древних времён. Я уже смирился с отбыванием в мир иной, когда Зуо резко остановился. Я почувствовал, как кожа его паха коснулась моих ягодиц. Означать это могло только одно: каким-то волшебным образом эта дубина полностью оказалась во мне. Ну что ж… земля мне пухом. Я с замиранием сердца ждал очередного толчка, который бы отправил меня к праотцам, но вместо него произошло нечто другое. Шаркис наклонился и поцеловал меня в затылок. Я невольно вздрогнул, не на шутку перепугавшись такой откровенной нежности. Но сэмпай на этом не остановился. Горячие губы Зуо от затылка перекочевали к моей шее и плечам. Руки сэмпая в это же самое время поползли по моим ляжкам вверх к паху. Я судорожно всхлипнул, понимая, что огонь возбуждения вновь нарастает. Но почему-то чем сильнее я возбуждался, тем отчётливей ощущал болезненную пульсацию внутри себя. Так вот каково это, когда тебе больно и приятно одновременно. Причём с нарастающим удовольствием обострялась и боль. Сочетание странное, но главное, парализующее. Я буквально не мог сдвинуться с места. Мне оставалось принимать от сэмпая всё, что он готов был мне дать. Левая рука сэмпая сомкнулась на моём члене. Из меня вырвался тихий стон, и при этом, сам не знаю почему, но я подался к Шаркису. От тупой боли я вздрогнул, но не отстранился. В конце концов, я же хотел стать к сэмпаю ближе. Ближе, чем сейчас, быть уже не получится, а значит, следовало из этого момента вытянуть максимум позитивных эмоций. Чёрт знает, захочет ли Зуо переспать со мной ещё разок. (Я подозреваю, что нет). В некоторой степени я уже начал привыкать к выбранной Шаркисом позе, но вот сэмпаю внезапно стукнуло в голову, что нам вновь следует поменять положение. Я и пикнуть не успел, как вновь оказался на спине. Грудь моя против воли вздымалась от тяжёлого дыхания, ниже пояса разворачивался ад из смеси боли и неудовлетворённого желания. Зуо грубо раздвинул мои ноги, и на этот раз я не стал сопротивляться. Было что-то мазохистски приятное в том, как Шаркис вёл себя со мной в постели. Он меня не жалел, а что может быть лучше этого? ТеРпеть не Могу, коГда Меня жАлеюТ. Очередное проникновение оказалось ничуть не легче предыдущих. Шаркис упёрся руками в подушку, на которой лежала моя голова, и уставился на меня в упор. Я заметил, что глаза его потемнели, но приобрели не привычный мне алый цвет. Сейчас они казались тёмно-бордовыми, почти чёрными. Сэмпай начал медленно двигаться внутри меня, при этом не отрывая от меня взгляда. Кажется, по моему выражению лица он пытался понять, всё ли делает правильно. На самом деле, правильного тут было ровно ни хера. Но такое внезапное внимание мне понравилось. Значит, ему не совсем всё равно на то, что я испытываю. Значит, на этой ночи ещё рановато ставить крест. С каждым новым толчком я потихоньку расслаблялся. Боль ослабла, но до конца так и не ушла. Я отвечал Шаркису таким же внимательным взглядом, так же как и он, пытаясь понять его чувства и мысли через плохо контролируемые мышцы лица. Мне казалось, что что-то ярче болевых спазмов я от секса с этим психом не получу, и ставил ставки на моральное удовлетворение, потому очень удивился, когда очередной медленный глубокий толчок заставил меня вздрогнуть и неосознанно застонать. 🦊 🦊 🦊 🦊 Ещё неделю назад ты считал, что физическое влечение как таковое тебе чуждо. Общее возбуждение имеет место, но оно связано с твоим юным возрастом и гормонами. Ничего кроме. Чтобы тебя, да возбуждал конкретный человек? Глупости. Но то было неделю назад, а сейчас правила игры изменились. Ты смотришь на него, запутавшегося в дурацком кимоно, и от силы возбуждения разве что не кричишь в голос. Сердце колотится, как бешеное, нещадно бьёт по вискам. В руках проявляется незнакомая тебе дрожь. Всё твоё естество концентрируется сугубо на тяжело дышащем мальчишке, его худых ногах и узком опухшем отверстии. Мысль о том, что ты можешь им обладать, подобна лаве, прожигающей кожу, мясо и кости. Эта мысль мешает тебе дышать, пока новая порция крови устремляется к твоему паху. Если так пойдёт и дальше, твой мозг заработает кислородное голодание. Ты кладёшь руку на его обнажённую грудь и чувствуешь, как бьётся его сердце. Не в унисон с твоим, но это и неважно. Чувствуешь, как тугая плоть сжимает тебя, превращая каждый толчок в борьбу за доминирование. Ты упрямо проникаешь в него снова и снова, пока он, наконец, не расслабляется. Это совсем не значит, что борьба закончена. Просто трахать его теперь станет чуточку проще. Понимаешь, что недостаток опыта заметен. Но он терпеливо ждёт, когда ты выправишься, изучишь его тело и поймёшь, что сможет доставить ему удовольствие… Или причинит ещё большую боль. Твоё возбуждение мешается со злостью. Тебя бесит мысль о том, что Фелини, так или иначе, добился своего. Бесит, что он манипулирует твоими чувствами и действиями. Бесит, что дальше будет только хуже. Наверное, поэтому сперва ты стремишься лишь к причинению боли. Дурацкая попытка оттолкнуть от себя человека, в котором ты увяз по самое горло. Но чувства берут верх над холодным разумом. И потому его болезненное шипение сменяют робкие стоны мимолётного блаженства. Нет. Ему должно быть исключительно плохо со мной! Но губы твои уже впиваются в его, язык требовательно проникает в рот и очередной сладострастный стон с его стороны ты проглатываешь вместе со сбившимся дыханием. Он становится мягче. Податливее. Покорнее. Ты заполняешь его всего без остатка, с каждым толчком выжимая из него новые медленно набирающие силу стоны. Внутри него горячо и узко. И ты испытываешь фантастические, до того неведомые тебе ощущения. Даже просто быть в нём — нереальное наслаждение. Но при каждом движении бёдрами это ощущение усиливается троекратно. Ты буквально захлёбываешься ощущениями, которых сторонился годами. Он протягивает к тебе руку. Упирается ладонью в живот. — По… медлен… ней, — просит он, задыхаясь. Но ты не хочешь помедленней. Ты хочешь быстрее. Сильнее. Резче. Ты и так сдерживал себя слишком долго. И вместо того, чтобы прислушаться к его просьбе, ты тянешь его на себя, заставляя сесть на свой член. Он стонет громче. Распахнутое кимоно сползает с плеч к его локтям. Всё это безумно заводит. Ты заставляешь его откинуться назад и впиваешься зубами в его сосок. Мальчишка дрожит в твоих объятьях, сжимая бёдра сильнее прежнего. Давление такое сильное, что тебе кажется, будто ты вот-вот кончишь. Ты знаешь, что ему больно. Сквозь сладкие стоны то и дело проскальзывают мучительные всхлипы. Но он всё равно запускает пальцы тебе в волосы и начинает медленно приподниматься и опускаться на твой член, даря тебе такие ощущения, от которых, кажется, ты вот-вот спятишь. Нет, ты здорово поспешил, отдав ему в постели столько власти. Мальчишка с твоей лёгкой руки вновь распластывается на постели. На этот раз ноги он раздвигает сам и выжидательно следит за тобой. Быстро же ты втянулся в процесс… Запах его тела дурманит, прохлада кожи провоцирует как можно скорее согреть её чередой новых, разогревающих ощущений. Ты заставляешь его извиваться под собой, кричать в голос и царапать твою спину и плечи. Иногда он пытается сделать что-нибудь в ответ, но ты успеваешь понять, что для тебя предпочтительнее полный контроль над партнёром в постели. Потому руки мальчишки через какое-то время ты фиксируешь у него над головой, лишая его последней возможности шевелиться. В его мутном взгляде легко читается досада, что возбуждает тебя только сильнее. Прямо сейчас ты полностью в моей власти. Увеличиваешь темп. Трахаешь его грубо и зло, будто пытаешься слить в него всё негодование, которое скопилось в тебе за последние дни. Он вновь начинает скулить о том, чтобы ты поубавил темп, но ты в ответ лишь сильнее вдавливаешь его в постель. На его шее и ключицах остаются следы от твоих зубов. Соски опухают от слишком частого прикосновения к ним. По его ляжкам ползут царапины, оставленные твоими ногтями. Тебе хочется истязать его удовольствием, потому, когда ты чувствуешь, что он вот-вот кончит, ты рефлекторно сжимаешь его член у основания, не позволяя ему постичь блаженство завершения. Из Фелини вырывается вскрик разочарования, на фоне которого кончаешь уже ты. Струйки пота ползут по спине и вискам. Ты пытаешься отдышаться, пока Фелини смотрит на тебя очумелыми глазами. Он настолько возмущён произошедшим, что то распахивает рот, то вновь его захлопывает, видимо, впервые в жизни не находя что сказать. Ты выдыхаешь, понимая, что тебе этого кошмарно мало. Очумелый взгляд Фелини с твоего лица переползает на пах. Ты так и не вышел из него, потому он чувствует не только твоё расслабление, но и новую волну возбуждения. — Ты спятил? — бормочет он себе под нос, пока ты, выйдя из него, меняешь презерватив на новый. — А что? Ты расхотел кончить? — Да если бы не ты… — он шумно сглатывает. — Ты же в курсе, что мой зад нерезиновый? Нерезиновый, конечно. Но для траха до утра сгодится. Возможно, впервые в жизни ты действительно хочешь секса, а потому своего не упустишь. Задираешь его правую ногу, заставляя Фелини неуклюже перевернуться набок — Погоди, дай мне хотя бы отдыш… — в последний момент вопит он, прежде чем ты вновь погружаешься в чистое блаженство. Теперь ты понимаешь, как до этого состояния довести и его. Своим знанием ты пользуешься за эту ночь многократно. Раз за разом ты доводишь его до пика экстаза, момента, когда все его внимание сконцентрировано исключительно на твоём члене внутри него, а затем вновь перекрываешь ему возможность кончить. Ты издеваешься над ним, желая в результате ублажить его так, чтобы он не забыл эту ночь до конца своей грёбаной жизни. Ты циклишься на угловатых изгибах его тела, на шероховатости кожи, на давлении ниже пояса и смазке, каплями сочащейся из его члена и капающей ему на живот. Ты похож на фанатика, добравшегося до своего бога. Опасные мысли: сравнивать Фелини с божеством. Когда твои истязания становятся невыносимыми, Фелини нагло тянется к своему члену, желая завершить свою пытку удовольствием. Добивается он лишь того, что ты связываешь его руки у него за спиной поясом от кимоно. Он стоит на коленях и пялится в потолок, пока ты продолжаешь познавать его тело, раскрывать все его тайны. — Пожалуйста, — стонет он, задыхаясь. А ты, оказавшись сзади, одной рукой сжимаешь его подбородок, второй — талию. Ты долбишься в него, как больной, ладонью, лежащей на его животе, ощущая каждое проникновение. Тебе кажется, что ты никогда им не насытишься. Презервативы приходится сменять ещё дважды. Твоё желание всё больше походит на лихорадку. Наверное, было не слишком разумно столь долгое время вести целомудренный образ жизни. Не в твоём возрасте, это уж точно. Накопившаяся неудовлетворённость обрушивается на Фелини подобно ледяному водопаду. Тебя захлёстывают настолько сильные эмоции, что в какой-то момент в голову приходит отвратительная мысль признаться ему в собственных чувствах. Слова о любви ты подавляешь, впиваясь губами в светлую кожу и оставляя на ней очередной яркий засос. Он срывает голос и теперь скорее хрипит, нежели стонет. Его ляжки мокрые от пота и твоей спермы. С губ слетает жалкая мольба. Именно этого ты всё это время и добивался. Набираешь темп, при этом прикасаясь к его налитому кровью члену. Он вздрагивает и вскрикивает, а затем обильно кончает на постель. От одного-единственного касания. С ума сойти. Ты продолжаешь трахать его, желая также добиться завершения. И при каждом толчке он продолжает извергаться на постель, содрогаясь всем телом, и выкрикивает твоё имя. 🦊 🦊 🦊 🦊 Честно говоря, в какой-то момент я решил, что из этой комнаты поеду прямиком в дурку. Вот на таких физических и эмоциональных качелях прокатил меня Шаркис. Ну и ещё на своём члене. С ветерком. Боюсь, как бы меня не продуло. Не знаю, откуда Шаркис взял этот прикол «не давать кончить своему партнёру», но под конец я уже начал подумывать о том, чтобы придушить его голыми руками. Да, признаю, концовка благодаря этому вышла фееричной, но я всё равно возмущён. И зад болит адски. Будто меня не трахали, а кочергу раскалённую внутрь пихали. После я ещё долго сидел без сил, пялился в одну точку и пытался прийти в себя. Вот уж потрахались так потрахались. Так сказать, с огоньком. После такого марафона всё, что я смог, это перейти из сидячего положения в лежачее. На меня обрушилась страшная сонливость, и я подумал, что засну за то время, пока Зуо будет курить у окна. Не тут-то было. Тело, отойдя от неги удовольствия, взялось болеть. Причём всё и сразу. Кроме того, мне неожиданно стало холодно. Я съёжился на постели, не в силах отыскать одеяло. К моему счастью и удивлению мне на помощь пришёл сэмпай. — Замёрз? — послышался вопрос со стороны Шаркиса. — Угу. — Одеяло на кресле. Накройся. — Не могу, — вяло качнул я головой. Прямо сейчас я бы не смог даже просто сесть на постели. Через мгновение Зуо накрыл меня пушистым одеялом, а сам сел рядом, упёршись спиной в спинку кровати. Я понадеялся, что уж теперь-то окунусь в блаженную негу грёз, но опять просчитался. Мозг продолжал генерировать слишком много мыслей, мешая мне отрубиться. — Спишь? — будто заметив мою проблему, подал голос Зуо минут через двадцать. — Нет, — сипло ответил я. — Почему? — Всё болит, — признался я меланхолично. Я не рассчитывал, что Зуо что-то сделает с моим состоянием, потому очень удивился, когда он закутал меня в одеяло и усадил к себе на колени. Что происходит? — Так болит меньше? — Конечно, нет, — не понял я прикола. — Мне нужны лекарства, мази, таблетки. Что-нибудь… — я запнулся, внезапно поняв, что мелю какую-то чушь. — Но так куда приятнее, — ответил я искренне, положив голову на плечо Зуо. Теперь-то я засну, надеюсь?! Нет. — Эй, Зуо, — позвал я сэмпая через какое-то время. — Я вот о чём подумал… — М? — Андроиды… Они же были А-класса, верно? По идее, такие модели могут развивать нечеловеческую скорость. А это значит, что… — Я знаю… — прервал мой шёпот Зуо, — так что не думай об этом. Спи, — посоветовал он, просовывая свои пальцы между пальцами моей левой руки. — Я засну, а ты меня обратно на постель положишь, — пробормотал я недовольно. — Не положу… — Так всю ночь держать и будешь? — Да-да… — Неубедительное «да-да»! — Спи уже. Я обиженно вздохнул, сжал его пальцы своими, закрыл глаза и постарался заснуть.