Семь кругов Ада

Вся твоя жизнь наполнена постоянно нарастающей и разъедающей душу ненавистью к этому человеку. Беззаботное детство заканчивается, не успев начаться, когда мама сообщает, что мужчина, которого ты привык называть отцом, им не является. Сперва ты даже чувствуешь облегчение: он никогда не проявлял к тебе теплоты. Поэтому он тебя не любит? Потому что вы не родня? Или есть что-то еще? Есть, но узнать тебе это предстоит еще нескоро. Жаль, ты не успеваешь морально подготовиться к столь разрушительному потрясению. Правда всплывает случайно. Мама возвращается с рабочей вечеринки. Она никогда не умела пить, потому еле стоит на ногах. Блузка ее задралась, юбка помята, на голове черт-те что. Она подзывает тебя к себе, хватает за ворот футболки и безжалостно обрушивает на тебя правду. — Я не хотела тебя, — шепчет она заплетающимся языком. — И не хотела быть с ним. Ты — плод насилия. Ты — напоминание о том, как меня истязали. Ты — доказательство его безнаказанности и моей беспомощности. Всё это — ты, — шепчет она тебе в губы, схватив тебя за волосы с такой силой, что тебе хочется кричать. От нее пахнет алкоголем и сладкими духами. По губам размазана алая помада. — Он разрушил мою жизнь, а затем заставил оставить тебя, чтобы дальше ее разрушал уже ты, — сыплет она одним признанием за другим. Ты замираешь и задерживаешь дыхание. От запаха духов и алкоголя тебя мутит. Хочется отойти от мамы, чтобы больше не вдыхать эту ядовитую смесь ароматов, но ты не смеешь пошевелить и пальцем. Тебе страшно и стыдно. Ты чувствуешь себя отвратительным и грязным. Но мама говорит, что ты не должен винить себя. Вся та неприглядная правда, которой она делится, не для того чтобы уничтожить тебя. Она звучит для того, чтобы тебя уберечь. — У него не вышло, — заявляет она, обнимая тебя за шею. — Как бы он ни старался, я не смогла возненавидеть его ребенка, ведь он остается и моим, — шепчет она тебе на самое ухо. — Вопреки его желаниям и его генам, ты стал моим маленьким чудом. Но ему об этом знать нельзя. Лишь он поймет, что у него не получилось причинить боль, и он вернется. Он сделает все, чтобы мы страдали. — Кто это «он»? — набравшись смелости, спрашиваешь ты. Тебе необходимо имя. И мама его оглашает, взяв с тебя слово, что ты никогда не возьмешься искать с ним встреч. — Обещаю. Наутро мама не помнит вашего разговора. Может, это и к лучшему. Все идет своим чередом, но имя отца не выходит у тебя из головы. Личность он известная. Ты и подумать не мог, что вы можете быть близкими родственниками. Пьяной мама возвращается домой еще несколько раз. И каждое ее алкогольное отравление развязывает ей язык. Ты узнаешь, что она хотела сделать аборт. И что во время беременности она трижды резала себе вены. Ты узнаешь, что она до сих пор мечтает убить его и несколько раз ходила к гадалкам, чтобы наслать на него проклятье. Ты узнаешь, что он самый страшный человек Тосама и что он продал душу Дьяволу. А еще, что несмотря на все перипетии, тебя она любит всей душой. Это радует. Но недолго. К четырнадцати ты начинаешь замечать, что мама ведет себя с тобой все сдержанней. Она избегает твоего взгляда и старается не смотреть на твое лицо. — Это потому что ты — его копия, — признается мама, стыдливо пряча глаза. — Я понимаю, что ты не виноват, но… не могу смотреть на тебя. Не могу смотреть на него… Ничего страшного. Вопрос решаемый. Разбиваешь свою копилку и шагаешь прямиком в парикмахерскую. — В какой цвет красим? — вопрошает немолодой мужчина с шевелюрой, правая сторона которой выкрашена в снежно-белый, а левая — в нежно-розовый. Ты взираешь на мастера и хочешь что-то такое же яркое. — А можно в зеленый? — спрашиваешь ты робко. — Нужно! — соглашается с твоим выбором мастер. — Будет отлично сочетаться с твоими глазами! Вообще-то тебе не очень нравятся яркие образы, которыми пестрят твои ровесники. Они кажутся тебе нелепыми. Тем лучше. Если мама видит в тебе биологического отца, пусть и он будет таким же нелепым, как твои одноклассники. Через несколько часов ты выходишь из парикмахерской преображенным. Взираешь на свое отражение в ветринах магазина и не узнаешь себя. Казалось бы, всего лишь цвет волос, но меняет он тебя кардинально. Ты не просто выглядишь по-другому, ты еще и чувствуешь себя совсем иначе. Так и должно быть? Или ты не в порядке? Да какая к черту разница? С яркой шевелюрой плохо сочетаются неказистые черные джинсы и выцветшая футболка. Следует менять гардероб. Немедленно. На оставшиеся деньги ты скупаешь дешевые тряпки, которые еще днем ранее не натянул бы на себя и под прицелом пистолета. Фиолетовые джинсы, голубая футболка, рубашка в зеленую клетку. Все это выглядит инородно для тебя, но идеально на человеке по ту сторону зазеркалья. Твой вид шокирует родителей. Мама молча хватается за сердце, а отец… он, кажется, впервые искренне тебе улыбается. — Теперь я похож меньше? — на всякий случай уточняешь ты. — Теперь ты похож больше, — парирует отец, — на Вайски, — добавляет он, имея в виду свою фамилию. В тот вечер он впервые берет тебя в цифровой фотоальбом, размещенный на просторах виртуалии. Оказывается, в юности он и сам любил эпатажные образы. И волосы, какое совпадение, красил в зеленый. — Я был пэрротом, — признается он с улыбкой. Тот вечер ты считаешь одним из самых счастливых в своей жизни. Тогда у тебя возникло ощущение, что еще не все потеряно. Отец был пэрротом, им становишься и ты, еще не подозревая, что, примыкая к какой-либо субкультуре, ты берешь не только ее блага, но и ее проблемы. В отцовскую юность это направление было жутко популярным, но прямо сейчас оно больше напоминает сборище мальчиков и девочек для битья. И вскоре ты становишься очередной целью для школьных хулиганов. — Куда ты так спешишь, Джонни-и-и… — раздается за твоей спиной голос, который в последние месяцы становится тебе слишком противен. До дома остается всего ничего. Следует прибавить шагу. Ты срываешься с места, но обладатель голоса хватает тебя сзади за рюкзак и останавливает твою жалкую попытку бегства. Этого детину зовут Бади. Он выше тебя на голову и сильнее втрое. Говорят, его отец — пьяница, который, выпив, любит стегать сына металлическим прутом. А затем Бади приходит в школу и свою злость на папочку сливает на других учеников. Он способен на что угодно. Ему нечего терять. — Отпусти! — вскрикиваешь ты, пытаясь вырваться из крепкой хватки. Колени предательски дрожат. Бади уже несколько раз избивал тебя, и повторения ты не желаешь. Тебе страшно. — Твои предки дома или как обычно торчат на своих вонючих работах? — спрашивает Бади, и не думая отпускать тебя. Откуда он знает про родителей? И какая ему разница, дома они или нет. У тебя возникает нехорошее предчувствие. Когда-то вы дружили с Бади. Рассорились в средней школе. Тебе казалось, что он тогда питал к тебе чувства, иначе не объяснить вспышек жуткой ревности. Уже тогда отец начинал поколачивать его, но тебе он об этом не рассказывал. Ты не знал, в каком он положении, и предпочел просто перестать с ним общаться. Может, он до сих пор считает тебя предателем, бросившим его на растерзание жуткой реальности? Позже Бади попал в плохую компанию и превратился в то, во что превратился. Теперь он гроза школьных коридоров, которая через пару лет кончит в тюрьме, психиатрической больнице или на панели. — Какая тебе разница? — выдыхаешь ты нервно. Тебе все же удается освободить рюкзак от захвата Бади. Теперь ты медленно пятишься от него, боясь вновь повернуться к нему спиной. — Давно не заглядывал к тебе в гости, — заявляет он нагло. — В твоей комнате все еще висит плакат той тупой инди-группы? — спрашивает Бади, при этом смотря на тебя, как волк на кролика. Он однозначно что-то задумал. Тебе следует бежать! — Мы больше не друзья. Отвали от меня, — выдыхаешь ты, шумно сглатывая, а затем срываешься с места. Дом уже близко. Если чуть-чуть поднажать, то… Дрожащими руками вставляешь ключ в дверь, когда Бади ударяет тебя кулаком в ухо. Оглушительный звон заполняет все твое сознание. Во рту появляется странная горечь. Мир перед глазами кружится. Бади сам открывает дверь в квартиру и затаскивает тебя внутрь. — Как я и думал, — раздается голос Бади. — Ты один! Он хватает тебя сзади за ворот футболки и тащит через коридор в гостиную. Ворот так сильно впивается в шею, что ты начинаешь задыхаться. — Отпусти! — вскрикиваешь ты, но Бади неумолим. Он швыряет тебя на диван и придавливает голову к мягким подушкам. — Знаешь, Джонни-и-и… А мне нравится новый цвет твоих волос. С ним ты выглядишь возбуждающе-шлюховато, — заявляет Бади, наваливаясь на тебя сверху и начиная тереться об тебя. Твое предчувствие тебя не подводит. Он желает не просто избить тебя. Он хочет разрушить тебя, как когда-то твой биологический отец разрушал твою мать. Страх становится настолько пронзительным, что ты чувствуешь его вкус и запах. — Не трогай меня! — то ли требуешь, то ли умоляешь ты. Бади плевать на твои всхлипы, угрозы и просьбы. Он сдергивает с тебя джинсы, не обращая внимания на твои попытки вырваться. Он тяжелый. От него пахнет потом и сигаретами. Его пальцы трогают тебя, причиняя боль и взращивая в тебе стыд. — Не надо… пожалуйста! — обессиленно шепчешь ты, но вселенная к твоим просьбам как всегда глуха. Резкая боль заставляет тебя кричать в голос, но Бади зажимает твой рот ладонью. Ты чувствуешь омерзение от его тяжёлого дыхания, клокочущих стонов и грубых движений. Он захлёбывается удовольствием, с каждым толчком вгоняя тебя в ад, из которого ты уже никогда не выберешься. Мир трещит по швам вместе с лопающейся кожей. В воздухе распространяется запах крови и насилия. Все происходит быстро, но тебе от этого не легче. Эти минуты абсолютной беспомощности ломают тебя изнутри. Бади уходит как ни в чем не бывало. Ты остаешься лежать на диване еще целую вечность. Глотаешь слезы, надеясь, что произошедшее — лишь дурной сон. Если так, пора бы уже проснуться. Проснись, черт тебя подери! Ты поднимаешься с дивана и ковыляешь в ванную комнату. Долго стоишь под дымящимся кипятком, почему-то надеясь, что он вместе с мылом смоет ужас этого дня, хотя в глубине души ты знаешь, что это дерьмо теперь с тобой до конца твоей чёртовой жизни. Ты держишь в руке бритву и примериваешься, как бы поудобнее перерезаться ей, когда квартиру наполняет мелодия звонка. Кто бы это мог быть? Сперва ты пугаешься, что вернулся Бади, но тут же себя успокаиваешь, что сквозь закрытую дверь он не пройдет… Если только он не забрал твои ключи. Мелодия повторяется. Кто-то упрямо жмет на звонок. Лихорадочно натягиваешь на себя чистую одежду, хватаешь с кухни нож и подкрадываешься к двери. Заглядываешь в глазок. Это не Бади. Отпираешь дверь и взираешь на высокого парня в кепке, на которой указано название известной перевозочной компании. — Джон Вайски? — интересуется парень, взирая на тебя. — Вам письмо, — протягивает он тебе конверт. Ты забираешь послание, чувствуя себя окончательно спятившим. Какое, на хер, письмо в XXIII-то веке?! Запираешь дверь и взираешь на имя отправителя. На конверте значится имя этого человека. Что? Как он тебя нашел? И зачем написал? Открываешь конверт и вытаскиваешь из него сложенный вдвое лист бумаги. Послание короткое и непонятное. «Напиши мне, если захочешь изменить свою жизнь». Из тебя вырывается нервный смешок. Сперва над тобой надругается местный хулиган, а затем биологический отец внезапно вспоминает о твоем существовании? Разве все это не странно? Ну а если странно, что с того? Ты сломан. Травмирован. Убит. И тебе больше не хочется обращаться к критическому мышлению. Ты устал бороться. Ты устал от жизни. Пусть этот сраный мир катится прямиком в ад. Тебе больше нечего терять, поэтому ты забываешь о когда-то данном матери обещании. 🦊 🦊 🦊 🦊 — Я все сделал, — сообщил Бади высокому человеку в черном плаще. При этом он неуклюже поправил хозяйство у себя в штанах. Зачетная подработка. Может, им понадобится трахнуть кого-нибудь еще? В таком случае Бади к их услугам. — Гони деньги, — протянул он руку. Мужчина в плаще окинул его хмурым взглядом и положил на раскрытую ладонь несколько купюр высокого достоинства. Наличка в нынешние времена — большая редкость. Наверное, этот тип относится к крупной группировке. К Амурам? Это ведь они любят всякие секс-извращения. Но в этом случае разве им не пригодилась бы запись происходящего? Может, тогда Железо или Серебро? Наверное, тупая мамаша Джонни снова нажралась как скотина и перешла дорогу не тем людям. Ха-ха… А этому придурку приходится расплачиваться за грехи матери своей задницей. Бади было не жаль бывшего друга. Он и так живет слишком уж хорошо. А все, кто жил хорошо, по мнению Бади, заслуживали страданий. — Мало, — нагло заявил Бади, решив, что у этого типа в плаще бабла куры не клюют. Пусть накидывает побольше. — Это ровно та сумма, о которой мы с вами договаривались, — заметил хмурый заказчик. — Ага. Знаю. Но я передумал. Умножь-ка эту сумму в трое, иначе я пойду в полицию и расскажу о случившемся. Скажу, что ты меня траванул наркотой или зомбировал. Посадят, конечно. Да и похер. Легко отделаюсь. Я ж несовершеннолетний. А под вас начнут копать, — заявил Бади, считая себя невероятно хитрым. Хочешь жить, умей вертеться. Может, этот чувачок оценит его уверенность в себе и даже пригласит в группировку! Ну а хули нет? Мужчина тяжело вздохнул и сунул руку в карман. Отлично, Бади добился свое… Громкий хлопок пронесся по тихому переулку. Бади недоуменно уставился на свою грудь. По белой футболке стремительно расплывалось багровое пятно. В этот раз он взялся шантажировать не того. Невезуха. 🦊 🦊 🦊 🦊 На принятие решения тебе дается неделя, но на пороге дома, адрес которого указан на оборотной стороне послания, ты оказываешься тем же вечером. В этом районе ты чувствуешь себя не в своей тарелке. Тебе кажется, что вот-вот напротив тебя остановится полицейская машина, и офицеры потребуют объяснений, что такой нищий мусор, как ты, делает в этом месте. Многоэтажные особняки поражают сложностью своей архитектуры, от обширных территорий кружится голова, вооруженная до зубов охрана вызывает чувство тревоги. Ты и не знал, что в Тосаме существуют настолько роскошные районы и до недавнего времени полагал, что мэр города живет в одном из небоскребов в центре, а не в собственном имении пугающих размеров. Не успеваешь коснуться ворот, у которых остановился, как они мягко разъезжаются в стороны, пропуская тебя внутрь. В параллель с ними до ушей твоих доносится электронный голос, оповещающий, что ты долгожданный гость. Вот уж вряд ли. Шагаешь по подъездной дороге к роскошному особняку, желая в этот момент находиться где угодно, только ни здесь. Ты испуган и надломлен с легкой руки Бади, ты еле сдерживаешь слезы и дрожь в руках. Еще час назад приход сюда казался спасением, но теперь тебе кажется, что ты на пороге совершения очередной ошибки. Что я здесь делаю? Зачем? Останавливаешься у входной двери и шумно сглатываешь. Ты слишком явственно понимаешь, что тебе здесь не место, но у тебя не хватает духа ни уйти, ни пройти вперед. Рука ложится на прохладную ручку двери. Но в ней нет силы для того, чтобы нажать на нее. А что, если вся моя жизнь пройдет у этой ручки? Глупая мысль не успевает заполнить твой разум, когда дверь распахивается. Мальчик лет девяти выскакивает на улицу и натыкается на тебя. Он с нескрываемым удивлением вскидывает на тебя покрасневшие от слез, желто-зеленые глаза. — Простите, — бросает он торопливо, после чего захлопывает за собой дверь и бежит к декоративным кустам. Они для него играют роль убежища, догадываешься ты. — Ничего страшного, — бросаешь ты ребенку в спину. — С тобой все в порядке? — присев на корточки перед кустом, интересуешься ты. Мальчишка выскакивает из своего убежища и зажимает твой рот маленькой ладошкой. Пальцы его кажутся неестественно сильными. Запоздало замечаешь, что по открытым участкам его тела вьются многочисленные синяки и ссадины. Он прижимает указательный палец свободной руки к своим губам, этим жестом давая тебе понять, что следует помалкивать. — Господин Шаркис, не ведите себя как ребенок! — раздается за дверью женский голос. Ты недоуменно переводишь взгляд от двери обратно на мальчика. Но он ведь и есть ребенок. Мальчик испепеляет дверь взглядом. Он напряжен так сильно, будто готовится к драке. Благо обладательница голоса решает поискать ребенка в другом месте. Стук ее каблуков медленно угасает, пока она шагает в противоположную от тебя и ребенка сторону. Пока мальчик сверлит взглядом дверь, ты вглядываешься в его лицо. Слишком большое сходство… — Вы к нам в гости? — спрашивает у тебя мальчик, щурясь. — Да. Меня пригласил хозяин дома. — Ты друг отца? — продолжает он допрос. Если сперва тебе казалось, что глаза его красные от слез, то теперь у тебя почему-то складывается впечатление, что он скорее злится. — Кто угодно, но не друг, — поспешно качаешь ты головой. — Значит, ты мой друг! — заявляет мальчик, широко улыбаясь. — Ведь враг моего врага… — Ты считаешь своего отца врагом? — ты не удивляешься, просто хочешь узнать причину. — Естественно. — Нет, это не естественно, — поспешно заверяешь ты ребенка. — Естественно для того, кто хочет выжить, — парирует мальчик. Его взгляд слишком жесткий для ребенка. — Как тебя зовут? — спрашиваешь ты, стараясь избавиться от жуткого ощущения, которое в тебе вызывает этот мальчик. Не такое жуткое, как в компании с еще более маленькими Тери, но с этим ребенком однозначно тоже что-то не так. — Зуо Шаркис. Я будущий владелец всего, что ты видишь. — О как, — улыбаешься ты. Мальчишка в ответ хмурится, и ты невольно ловишь себя на мысли, будто бы смотришь на свою ожившую детскую фотографию. Вы пугающе похожи. Сильные гены. — Ага. Когда стану главным, первое, что сделаю, это уволю ту старуху. Она замучила пихать в меня варёную морковь. Сколько раз я должен повторить, что терпеть ее не могу, чтобы она от меня отвязалась? — всплескивает он руками, выражая крайнюю степень детского негодования. — Да, понимаю. Я тоже не люблю вареную морковь, — киваешь ты. Мальчик щурится, но кивает. — Свое имя я сказал. А как зовут тебя? — спрашивает он. — Джонни. — Дурацкое имя. — Думаешь? — Да. Какое-то несерьезное. Отец говорит, что имя очень важно. Как корабль назовешь, так он и поплывет. — Интересно знать, как бы поплыл корабль с названием «Джонни»? — Никак, — качает мальчик головой. — Такому кораблю суждено потонуть, — заявляет он уверенно. Ты понимаешь, что здесь работает сугубо детская логика, но все равно невольно сглатываешь. И все же тебе не следовало сюда приходить. Ты как раз намереваешься направиться обратно к воротам, когда дверь распахивается вновь. На этот раз к тебе выходит статный мужчина. Судя по его наряду, он дворецкий. — Сэр, — обращается он к тебе, Зуо будто и не видя. — Мистер Шаркис ждет вас. Пройдите за мной. Мужчина, не дожидаясь твоего ответа, скрывается в доме. — Еще увидимся? — спрашивает мальчик, неожиданно начиная выглядеть на свой возраст. — Может быть, — пожимаешь ты плечами. Главное, чтобы корабль по имени Джонни не пошел ко дну этим же вечером. 🦊 🦊 🦊 🦊 Нелепые слабости найдутся у каждого, ты это прекрасно понимаешь. Кто-то не может пройти мимо кондитерской со свежей выпечкой, кто-то теряет голову при виде новых туфель, кто-то готов отвергнуть все человеческое за бутылку пива. Ты не умеешь проигрывать и легко ввязываешься в авантюры из-за болезненной гордыни. Эту свою слабость ты успел изучить вдоль и поперек. Теперь осталось понять, как ее уничтожить. Пока панацея тебе недоступна, потому на безобидное «Спорим?» ты реагируешь максимально эмоционально. Насекомое предлагает спор, кто ты такой, чтобы отказываться? Нет, ты примешь вызов и разотрешь противника в порошок! — Спорим, — соглашаешься ты. — Но у меня встречные условия, — добавляешь ты невозмутимо. — Внимательно тебя слушаю, — расплывается Фелини в улыбке. Он явно уверен в своей победе. Будет приятно окунуть его башкой в дерьмо. — Спорим, что ты не сможешь держать рот на замке все то время, пока я не обращаюсь к обсценной лексике? — озвучиваешь ты условие. — Спорим, — кивает насекомое не задумываясь. Маленький самоуверенный говнюк. Стрелки часов показывают ровно семь утра, когда вы пожимаете руки, соглашаясь с правилами спора. — Доброе утро! — приветствует вас Инф, когда вы проходите в общую столовую. Информатор облачен в очередной пестрый костюм, на который тебе больно смотреть. — Не сказал бы, — бросаешь ты на автомате. Фелини при этом подбегает к Инфу, широко ему улыбается, пожимает руку, кланяется, после чего падает перед информатором на колени и показывает ему большие пальцы рук. — Э-э-э… — выдыхает Инф, кидая на тебя полный паники взгляд. «Че за хуета?!» — легко читается вопрос на его лице. — Не обращай внимания, — советуешь ты информатору. — Этот ху… идиот любит вести себя еб… странно, — выговариваешь ты, спотыкаясь. Ого, ты и не заметил, когда обсценная лексика стала полноценной частью твоей речи. Следует на досуге поразмышлять об этом. Сквернословие никого не красит. С другой стороны, это хороший способ избавляться от лишних эмоций. Ругань, может, и портит образ человека, зато она снимает нервное напряжение. — Странно — ещё мягко сказано, — бормочет Инф. — Быть может, мне написать о таком странном поведении Нэйс? — А она хороша еще и в психиатрии? — присвистываешь ты. — Нет. Но здорово разбирается в сильных успокоительных, — заверяет тебя Инф. Фелини, наблюдая за вашей беседой, тихо бесится. Ты это видишь по тому, как дергаются мышцы его лица. — Полезная штука, — киваешь ты, делая вид, будто не замечаешь выжигающего взгляда насекомого. — Но давай повременим, — предлагаешь ты, усаживаясь за стол и вдыхая в себя запах яичницы, сыра и красной рыбы. Ты, оказывается, здорово проголодался. Вскоре к вам присоединяется Нэйс без успокоительного, зато с брусками мыла. Она с порога заставляет вас оторваться от еды, чтобы тщательно вымыть руки. Инф тихо шепчет, чтобы вы не сопротивлялись ее пожеланиям, если не хотите прослушать двадцатиминутную лекцию о гельминтах. — Поверь мне, ты не хочешь видеть, как Пух изображает размножение червей. Выглядит это настолько же потрясающе, сколько и отвратительно, — предостерегает он тебя. Ты бы предпочел спокойный завтрак без разговоров про червей, селящихся в человеческом теле. А вот Фелини эта тема кажется близкой. Он тут же берется придуряться, явно намеренный спровоцировать Нэйс на интереснейшую лекцию. Ты же напоминаешь себе, что тебе следует держать ухо востро. На кону желание. Ты проиграешь, если обратишься к ругани раньше, чем у мальчишки откроется словесный понос. Нет, такого допустить никак нельзя. Несмотря на придурь идиота, не желающего идти мыть руки, лекции не случается, из-за чего теперь Фелини сидит мрачный и без аппетита ковыряется в тарелке. Он пока еще не знает, с какой щепетильностью Инф относится к каждому приему пищи. Если гость садится за этот стол, он не может подняться и уйти, пока его тарелка не опустеет. В ином случае информатору будет нанесено страшное оскорбление. — Пока всё не съешь, из-за стола не выйдешь, — озвучивает твои мысли Инф, сверля Фелини взглядом. Парень запоздало осознает серьезность ситуации и берется запихивать в себя куски авокадо. — И ты доедай, — обращается Инф к тебе. — Я уже… — ты замолкаешь, хмуро смотря в свою тарелку. Мгновение назад она была пуста, но теперь на ней вновь красуется еда. Не надо быть гением, чтобы понять, кто тебе ее подложил. Вот гаденыш! Что за детский, мать вашу, сад?! Цепляешь на вилку сосиску и поворачиваешься к Фелини. — Эй, повернись-ка ко мне, гнилая су… — резко осекаешься. — Су? — переспрашивает Инф. — Су? — не понимает Нэйс. — Су? — одними губами произносит Фелини с ликующей улыбкой. — Су… сумка, — выпаливаешь ты нервно. — Гнилая сумка? — никак не желает отставать Инф. — Очень странное… оскорбление, — замечает Нэйс. Ты тихо дрожишь от стыда и гнева. Этот придурок заставляет тебя так унижаться! — Вас это не касается, — рявкаешь ты, не отрывая взгляда от лыбящегося Фелини. — Повернись-ка ко мне, — выдыхаешь ты тихо. Фелини делает вид, будто не слышит. Тогда ты хватаешь его за плечо и силой разворачиваешь его довольную рожу к себе. — А теперь будь добр съесть то, что принадлежит тебе, — киваешь ты на свою тарелку. Но Фелини был бы не Фелини, если бы не придурялся до последнего. Фразу «съесть то, что принадлежит тебе» он воспринимает слишком буквально и берется жевать рукав своей толстовки. Нэйс от такого зрелища хватается за сердце и падает на пол. Инф кидается к подруге. Из-под стола слышатся болезненные стоны о бактериях, вирусах и паразитах, проживающих на грязной одежде. Ты невольно чувствуешь себя героем театральной постановки. У мальчишки невероятный талант любую ситуацию превращать в балаган. — Я имел в виду это, — терпеливо тыкаешь ты пальцем на еду в своей тарелке. Фелини в ответ пожимает плечами. «Понятия не имею, о чем ты». Черт, да он совсем берегов не видит! Чрезмерная самоуверенность редко приводит к чему-то путному. Эту мысль ты собираешься донести до мальчишки самым простым способом из возможных. Пока Инф продолжает откачивать Нэйс, ты хватаешь свою тарелку и высыпаешь ее содержимое за шиворот насекомому. Тот взвизгивает, но не произносит ни слова. Лишь останавливает на тебе разгневанный взгляд. — Нам уже пора, — отвлекаешь ты Инфа от Нэйс. Информатор пробегает взглядом по вашим пустым тарелкам и удовлетворенно кивает. — Может быть, кофе? — не в меру гостеприимный Инф продолжает сыпать предложениями. Фелини начинает радостно кивать. — Мы вынуждены отказаться, — отвечаешь ты за вас обоих. — Боюсь, если задержимся еще на десять минут, то он опоздает на занятия, — киваешь ты на насекомое. Мальчишка в тихом бешенстве. Ты удовлетворен. Вы выходите из-за стола и шагаете к мотоциклу. Зря этот придурок решил помериться с тобой силами. Ты сделаешь все, чтобы он об этом пожалел. 🦊 🦊 🦊 🦊 — Я так и не поняла, что у них за отношения такие? — покачала Нэйс головой, взирая на пустые тарелки ушедших гостей. — Я тоже, — признался Инф. Он предпочитал разгадывать людей с первого взгляда, но эти двое… — Два дебила… — огласила в слух Нэйс то, что крутилось в голове её друга. — Это сила… — на автомате поддакнул Инф. — В данном случае не сила, — покачала головой девушка. — В данном случае сучий апокалипсис. 🦊 🦊 🦊 🦊 Опостылевший аромат кофе сегодня казался гуще обычного. Наверное, причина крылась в увеличившемся количестве полных кофе стаканов. Аш не впервые наблюдала увеличение числа кофейной посуды. Она не спрашивала нанимателя, с чем это связано, но подозревала, что ответ крылся в настроении мужчины. — Моя милая Аш… Ты потратила столько сил, чтобы добраться до этого идиота, и посмотри, чем он тебе отплатил, — выдохнул Создатель, чуть ли не макая кончик носа в горячий кофе. — Он так ничего и не прислал. — Инф сказал, что ему потребуется время, чтобы… — заговорила было Аш, но парень жестом попросил ее помолчать. Иногда он был тем еще козлом. — Меня не интересует, что он говорил. Меня интересует только то, что он проигнорировал мои условия. Если он не способен укладываться в поставленные сроки, будь добра, доступно объясни этой напичканной информацией заднице, что шутки с нами пло… — он осекся, взглянув на разгневанное лицо девушки. — Прошу меня извинить, — тут же изменил он тон. — Поверь, я ни в чем тебя не виню. Дама моего сердца всегда и все делает в лучшем виде. Сраный льстец. — Инф не единственный информатор в городе. Если он не хочет с нами работать, почему бы не обратиться к другому? — задала Аш вопрос, который давно уже ее мучал. — Но что в таком случае делать с Инфом? — А что нам с ним делать? — не поняла Аш. — Он толком и не знает кто ты и чем занимаешься. Мы свалились на него как снег на голову и связали его по рукам и ногам шантажом. Я считаю, что мы и так сделали достаточно. — Если бы мы сделали достаточно, на моем столе прямо сейчас лежала бы вся нужная мне информация! — взревел наниматель, с силой ударив рукой по столу. Несколько чашек с кофе от прокатившейся по столешнице вибрации попадали на пол. Кофейные брызги разлетелись во все стороны. Запах стал сильнее прежнего. — Его поведение — это, в первую очередь, неуважение ко мне! Либо он будет подчиняться, либо сдохнет! — продолжал орать Создатель. — Это, моя милая Аш, касается и тебя, — рыкнул он, смотря на девушки незнакомым ей взглядом. — Возвращайся и заставь его передумать! — Как скажешь, — процедила Аш сквозь зубы, шагая к выходу из комнаты. — И не забывай, я люблю тебя! — вдогонку ей кинул наниматель. Нет. Ты не любишь никого, кроме себя самого. 🦊 🦊 🦊 🦊 Аш ушла, а парень продолжал гипнотизировать дверь, за которой она скрылась. Ему приходилось делать глубокие вдохи и медленные выдохи, чтобы угомонить неожиданный всплеск гнева. Он знал, что в такие моменты его губами завладевали старые комплексы и ужасная неуверенность в себе, которые, как казалось Создателю, он из себя искоренил. Нет. Где-то глубоко внутри него эти два монстра все еще выжидали подходящее время для того, чтобы нанести удар. — Она покинула здание, — раздался голос за спиной парня. Он оглянулся на говорившего и тут же успокоился. — Значит, она наконец-то запомнила дорогу. Это радует, — устало улыбнулся парень гостю. — Странный у тебя вкус… в телохранителях, — заметил неказистый подросток, усаживаясь на стол и подхватывая одну из чашек с кофе. — Обожаю этот напиток, — пробормотал он себе под нос и припал к чашке губами. В несколько глотков он осушил ее и тут же подхватил новую порцию горячего варева. — Аш весьма профессиональна, — выдохнул парень, слегка нервничая в присутствии гостя. Все чашки с кофе готовились для него как раз на случай его неожиданного появления. — Боже, да не трясись ты так. Ничего я ей не сделаю, — вздохнул мальчишка. — Можешь сколько угодно признаваться ей в любви, я ведь знаю, что принадлежишь ты исключительно мне. Да. Верно. Парень шумно выдохнул, испытывая к гостю массу противоречивых эмоций. В них затесались и страх, и благодарность, и раболепие, и страсть, и ненависть, и вопиющее презрение. Такой коктейль чувств мог вызвать в парне только кто-то поистине особенный. — Не смотри на меня так, — отмахнулся гость. — Иначе я решу, что теперь в любви ты начнешь признаваться еще и мне, — при этом на его лице появилось брезгливое выражение лица. — Нет, что ты. Любовь — это слишком мелко. Я бы предпочел признаваться в вечности, — ответил парень, приближаясь к гостю. Он знал, что этот мальчишка — его кукловод, беспощадно дергающий за ниточки в моменты, когда парень меньше всего этого ожидал. Он был жесток, но справедлив, безумен, но пленителен, беспощаден, но хрупок, как хрустальная ваза. Он был всем и ничем одновременно. В ответ на предложение Создателя парень надсадно рассмеялся и поцеловал его. Поцелуй оказался холодным и безэмоциональным, как если бы они оба его не хотели и терпели назло друг другу. Их связывало нечто большее, чем любовь или страсть. Они делили тайну. Тайну, о которой не подозревал ни Инф — лучший информатор Тосама, ни Аш — профессиональный киллер и телохранитель, ни боссы мафий — высокомерные ублюдки, ни мэр города — жадный до власти психопат. Кроме них двоих никто не знал, что инициализирующих работу ПКО-вируса было двое.