Семь кругов Ада

Ты показал мне, что значит любить В этом мире жестоком и сером. Ты доказал, что есть смысл мне жить, Пока занят любимым я делом. Мы могли с тобой вечность болтать До рассвета всю ночь напролёт. Мы стремились проблемы решать, Накопив на крутой огнемёт. Тараканами мир захватить Мы наметили к следующей осени. И соседям моим отомстить, Что пожарили тебя в противне. Ты всё знал обо мне, понимал, Направлял и стал лучшим наставником. Ты был рядом, когда я рыдал, Пусть являлся лишь стареньким пряником. © «Баллада о прянике», Териал Фелини Кто бы мог подумать, что еда за шиворотом ощущается настолько противно. Особенно если под едой подразумевается нечто жирное и влажное. Думаю, я бы испытал куда меньше отвращения, если бы мне за шиворот сыпанули сухие макароны, кукурузные палочки или нераспечатанные шоколадные батончики. Но мне за шиворот высыпали нечто, противно проскользившее по спине к пояснице и оставившее после себя маслянистые дорожки. Клянусь, я услышал недовольное противное чавканье, когда еда доскользила до пояса моих джинсов. Дальше кускам пищи ходу не было, чего нельзя сказать о масле. Оно оказалось страшно упрямым и взялось пропитывать собой грубую джинсовую ткань. Знаю, оно хотело добраться до моей задницы, чтобы смазать мои жалкие полупопки, а затем затребовать плату за предоставленные услуги. Даже не мечтай! Тебе не преодолеть джинсовую преграду! …Масло преодолело джинсовую преграду и поползло ниже к моим бёдрам. Впрочем, моим полупопкам оно внимание не уделило, решив сразу же пойти с козырей и взяться пропитывать джинсу в районе моей задницы. Уже через минуту я производил впечатление человека, не добежавшего до туалета. В таком амплуа есть свои плюсы: толпа тебе не страшна! Каждый внимательный человек посчитает своим долгом поспешно увеличить расстояние между вами. Так что для любителей сходить на концерт, рекомендую. Шоколадная паста на штанах обеспечит вам необходимый простор и возможность дышать полной грудью. Шоколад на штанах — беспроигрышный вариант! Прямо сейчас в просторе я не нуждался, но раз штаны уже испачканы, я буду держать в голове свои новые возможности. За шиворот мне забрасывали всякую дрянь ещё до того, как в мою жизнь ворвался Шаркис. Недолюбливающие меня одноклассники несколько раз отправляли мне под майку банановую кожуру, фантики от конфет, горсть земли, жуков, стекло, непотушенную сигарету, а как-то раз даже умудрились закинуть использованный презерватив. Вот вам очередная мудрость от великого Териала Фелини: если в вас кидают что-то омерзительное, всегда помните, что это что-то плохие эмоции вызывает не только у вас, но и у окружающих. Переборите своё омерзение, и тогда предмет, которым вас хотели задеть, станет вашим главным оружием. Слышали бы вы визги девчонок, за которыми я бегал с этой мерзопакостной штукой! Не знаю, где они раздобыли презерватив, но та девочка, которая с помощью палочки закинула мне его за шиворот, здорово блевала после того, как её же оружие каким-то чудесным образом оказался у неё во рту. А нечего доводить человека! Даже самый милый малый вроде меня может хорошенько ответить, если его достать! В тот день, кстати говоря, я осознал истинное всесилие человека, в руках у которого полный спермы презерватив. Поверьте мне, столько власти в моих руках ещё ни разу не концентрировалось. После того случая мои обидчики стали внимательней выбирать предметы, которым предстояло стать реквизитом для издевательств надо мной. И правильно! Даже издеваться над человеком следует с умом! Следующая мудрость великого мыслителя Териала Фелини: «Научитесь пердеть по своему желанию». Понимаю, тема табуированная, но по факту любой профессиональный пердун может многого добиться в жизни, просто зная, когда следует пустить газы, а когда их лучше бы оставить при себе. Я вот лишь в процессе освоения этого непростого навыка. Кишечник своеволен, и частенько я всё ещё пляшу под его дудку, а не наоборот. Не стоит удивляться тому, что ко мне частенько цепляются одноклассники. Я же непризнанный гений. Я рождён страдать от окружающего меня невежества до тех пор, пока я не разучу пердежное кунг-фу. Думаете, так хорошо держу я удар Шаркиса просто так? Нет. Это годы тренировочных издевательств, полных насилия и унижения. Именно они ответственны за мою стойкость! Так я думал ровно до момента, пока Зуо не выволок меня из дома Инфа. Я успел позабыть об одной довольно неприятной вещи, а именно: о нашем местоположении. Улица Красного Тумана решила напоследок произвести на меня неизгладимое впечатление. Красный туман, тот самый, который при соприкосновении с достаточным количеством влаги брался вырабатывать электричество, взялся проникать под мою одежду. Как бы мне сейчас пригодились вентиляторы, отогнавшие туман от казино, дома Инфа и любого другого помещения! С их помощью я бы кое-как да дошёл бы до окраины квартала. Но вентилятор отсутствовал, а это означало, что я обречён. Пока ещё несильные разряды тока взялись щипать мне спину и поясницу, заставляя меня периодически подёргиваться всем телом. Шаркис не проявил интереса к моим периодическим конвульсиям. Он протащил меня от дома Инфа до припаркованного неподалёку мотоцикла, и только там отпустил. Уже изрядно пощипанный электрическим током, я попытался избавиться от остатков пищи под одеждой. С кусками еды я распрощался быстро, вот только основной дискомфорт мне причиняло масло, избавиться от которого было куда сложнее, чем от кусков сосиски. Я заорал в голос, когда меня ужалило в жопу. Шаркис вздёрнул брови, ожидая, когда я исторгну тираду нытья, но я в нашем споре проигрывать не собирался! Меня ужалило в зад во второй раз, заставив подпрыгнуть. При этом я начал чуять запах горелого масла. Что ж… Мои муки, по крайней мере, не будут бесконечны. Всего лишь следует потерпеть до тех пор, пока электрические разряды не выжгут все масло без остатка. Красный туман как по команде взялся сгущаться у моих ног. Разряды участились и усилились. Уже через полминуты я походил на человека, у которого поражена нервная система. Я и шага сделать не мог, не вздрогнув всем телом. Если сперва Шаркис выглядел скучающим, то теперь начал тихо беситься. Видимо, он не просёк, что со мной творится, и предположил, что я просто придуряюсь. Сэмпай уже сел на мотоцикл и ждал, когда я последую его примеру, но, как понимаете, дойти до бравого скакуна Зуо мне не давал красный туман. — В чём, бл… с… м… дело? — выдавил Шаркис из себя, проглотив три неприличные фразы разом. Его потряхивало от быстро нарастающего гнева. Меня потряхивало от тумана. Надо бы нам объединить наши конвульсии по разным причинам и ринуться в треморный пляс. Сперва ты ссыпаешь мне за шиворот еду, а затем спрашиваешь, что не так… Сэмпай, ты такой жестокий! Очень хотелось ткнуть Зуо носом в его просчёт, но мне требовалось хранить молчание, потому я предпочёл обратиться к помощи жестов. Недолго думая, я поднял руки над головой, соединил кончики пальцев, тем самым изображая крышу, и испытующе уставился на Шаркиса. — Серьёзно? Шарады? — усмехнулся он, и по его взгляду я догадался, что ничего хорошего мне лучше не ожидать. Сэмпай явно собирался за этот час здорово надо мной поглумиться. Он для этого даже слез с мотоцикла. Хорошо, что и я не лыком шит. Я взялся яростней прежнего стучать пальцами друг о друга, тем самым привлекая внимание Зуо к показываемой мной фигуре. — Крыша? — предположил он с прищуром. Я радостно закивал. Обрадованный тем, что меня понимают, я взялся сперва тыкать пальцем в дом Инфа, а затем указывать на себя. — У тебя поехала крыша? — очень странно расшифровал моё послание Шаркис. — Я это прекрасно знаю, но рад, что эта жуткая истина дошла и до тебя. Я выразительно закатил глаза, давая понять, что сэмпай интерпретировал мои жесты неверно, после чего вновь с помощью рук создал силуэт домика. — Крыша. Это мы уже проходили, — выдал Зуо, не моргнув и глазом. Сука. Да ты же надо мной издеваешься! Я сделал глубокий вдох и медленный выдох, дабы унять зарождающуюся внутри гневную дрожь. Как же бесит, когда собеседник строит из себя идиота! …а, так вот почему Зуо вечно в предынсультном состоянии. Теперь я понял. Я попытался показать не просто крышу, но целый дом. Для этого я взялся лихорадочно дёргать конечностями, из-за чего «крыша» из моих рук то трескалась посередине, то вновь смыкалась. При этом периодически она рассыпалась, перевоплощаясь в стены дома, которые, в свою очередь, рушились до фундамента. Со стороны я походил на человека, который мучается от жутких спазмов. — Дизентерия, — озвучил Шаркис новое предположение. Это у тебя дизентерия! Мозга! Я нарисовал в воздухе знак вопроса, жестом спрашивая, каким образом Зуо в моих действиях узрел древнее заболевание. На понимание я особо не рассчитывал, потому удивился, когда Шаркис совершенно спокойно ответил: — При дизентерии — диарея, рвота и лихорадка. То есть всё то, что прямо сейчас показываешь ты. Я подарил сэмпаю мрачный взгляд, тот в ответ неожиданно улыбнулся. Мы что, поменялись ролями? Мне не нравится. Зуо-то может перевоплотиться в раздражающего говнюка, но как мне перевоплотиться в сильного полупсиха, когда я слабый, а приставка «полу» не подходит к моим глазам?! Получается, Шаркис забрал на себя сразу две клёвые роли, оставив меня, молчаливого и печального, на задворках истории! Я нарисовал в воздухе домик. — Карандаш. В жопу себе засунь свой карандаш. Я ткнул пальцем в дом Инфа. — Информатор. Я вновь нарисовал в воздухе домик. — Карандаш информатора? Спорим, мёртвым ты бы мне понравился больше? Вообще-то, крыша на доме информатора была более округлой, так что я взялся обрисовывать в воздухе новую форму. — Член информатора? — на лице Зуо появилось искреннее недоумение. То есть сейчас он даже не издевается? Я воздел руки к небесам и беззвучно заорал, надеясь, что кто-то там сверху смилостивится надо мной и поможет. — Отчаяние? Я перевёл взгляд обратно на Зуо и скорчил самую гневную рожу из возможных. — Хомяк? Какой ещё, к чёрту, хомяк?! Я что, когда злюсь, правда, похож на хомяка?! Да быть такого не может! Я так разозлился, что аж рискнул показать Зуо средний палец. — Сломанный палец, — заявил Шаркис. Вообще-то, палец был не… а, погодите… это намёк. Я убрал руку за спину, попытался было придумать иной способ донести до сэмпая свою мысль, но психанул до того, как в голову пришла дельная мысль. Не осуждайте. Лучше вспомните о том, что я пытался общаться с сэмпаем жестами в то самое время, когда электрические разряды жарили мою жопу! — Передоз у стриптизёрши? Нервный паралич? Или ты пытаешься изобразить ту единственную извилину у тебя в голове? Нет, вы только гляньте на это юное дарование. Стендап-шоу плачет по тебе, Зуо. Одна шутка смешнее другой. Ха-ха. Ха-ха. Ха-ха-ха. Я скрестил руки, надеясь дать Зуо понять, что все предыдущие жесты ему следует забыть. Начнём всё с самого начала! — Могила? Зуо либо не расшифровал мой посыл, либо расшифровал, но решил продолжить изгаляться. — Кладбище? Смерть? Религия? Вера? — продолжил Шаркис бомбардировать меня своими нелепыми предположениями. Я упёр руки в бока и цокнул, давая понять, что все варианты сэмпая — мимо кассы. — Секс? Я вновь скрестил руки, пытаясь отменить предыдущие телодвижения. — Могила? Лыко да мочало, начинай сначала… Так, у меня в голове уже всплывают древние поговорки. Это плохой знак! Я замотал головой, отвергая предположения Зуо. — Артроз шейного отдела? Это ты — артроз моего шейного отдела. Измученный невозможностью высказаться, я упал на колени и закрыл лицо руками. — А, понял, — ударил Зуо кулаком по ладони. — Ты хочешь срать. Если прямо сейчас у вас в ушах зазвенело, не пугайтесь. Это я ору на ультразвуке. Шаркис бьёт меня моим же оружием. Но я не сломаюсь. Я выдержу это испытание с гордо поднятой головой! Я сделал очередной глубокий вдох, пытаясь с помощью большой порции кислорода угомонить свои не в меру натянутые нервы, после чего приблизился к дому Инфа и ткнул в него пальцем. — Зелёный, — выдохнул Шаркис. «Залупа», — пронеслось у меня в голове. Следующим слово на «З» говоришь ты. Приготовься. Я развёл руки, давая Шаркису понять, что имею в виду не цвет одной из стен дома, а всё здание целиком. — Орёл? Нет, я не изображаю руками крылья! С досады я взялся прыгать на месте. — Икар? Так. Помнится, кто-то хотел убить Шаркиса. Где вы? Самое время. В этот раз я не стану вам мешать, честное слово. Потому не стесняйтесь. Пристрелите бедолагу, чтобы не мучился. Моя агония подошла к концу, когда в голову пришла элементарная идея. Чёрт, вот и надо было так рвать жопу, когда выход плавает на поверхности? Я поднял с земли ветку и накарябал ею на влажной почве: «Отвези меня домой!». Я не собирался весь день ходить в масле и с ужаленной жопой. Впрочем, от второго теперь уже не отвертеться. Шаркис уставился на мои корявки, потёр подбородок, взглянул на них под одним углом, под другим, а затем и вовсе обошёл и взялся изучать мой призыв вверх ногами. — Ты знал, что твоим почерком можно пытать? — наконец-то изрёк Зуо. Да, тогда почему ты не мучаешься? «Дом! — заговорил я одними губами, не издавая при этом ни звука. — Отвези меня домой!» — потребовал я, топнув ногой. Шаркис и бровью не повёл. Ничего удивительного. Было бы глупо рассчитывать на то, что Зуо сдастся так легко. Пришлось обращаться к сторонней помощи. Подбежав к старушке, что шла неподалёку, я настрочил на своём стареньком телефоне эмоциональное сообщение. В нём я рассказывал драматическую историю дружбы двух мальчиков, один из которых был поражён недугом немоты (это я), а другой, бедолага, не умел читать. Как понимаете, найти историю, печальней этой, надо ещё постараться. Старушка, пробежав взглядом по буквам, изобразила сочувствие. «Не могли бы вы передать ему от меня сообщение?» — настрочил я следующее сообщение. — Да, конечно! — закивала сердобольная женщина, семеня за мной. «А ещё он туг на ухо и немного… не очень умный, поэтому, пожалуйста, произнесите мою фразу громко и чётко». Бабушка распереживалась больше прежнего. — А с виду абсолютно нормальный, — сообщила она мне тихо. Поравнявшись с Зуо, женщина заорала что есть мочи, что его драгоценному немому другу следует как можно скорее оказаться дома. При этом она говорила медленно, нарочито растягивая слова, как если бы ей пришлось разговаривать с максимальным тупицей. Вообще-то, таковым Зуо и являлся. Да, это моё субъективное мнение, но оно ведь имеет право на существование, верно? Надо было видеть лицо Шаркиса, пока незнакомая бабушка орала ему в лицо. Глаза его моментально побагровели. — Мило, — бросил он сухо уже после того, как незнакомка пошла своей дорогой. Его «мило» отличалось от «мило» здорового человека. Что-то в интерпретации Шаркиса заставляло волосы у меня на загривке вставать дыбом. — Так ты показывал мне говорящую бабку? — уточнил он с невинной улыбочкой. Я почувствовал, как виски мои запульсировали. Я со злости уселся на асфальт и развёл руками. Если ты не хочешь расшифровывать мои сообщения, буду сидеть здесь весь чёртов час. С места не сдвинусь. А если я умру оттого, что электричество сожжёт мою жопу, так это останется на твоей совести, сэмпай! — Ладно, — вздохнул Зуо спустя пятиминутную тишину. — Садись. Отвезу тебя домой. Придурок долбаный. Спасибо за одолжение, господин. Я бы ещё чутка повредничал, но испугался, что масло на джинсах может окончательно рассосаться. А мне бы хотелось хорошенько размазать его по мотоциклу сэмпая, чтоб впредь ему было неповадно издеваться над несчастным мной. Вскочив на ноги, я деловито плюхнулся на сиденье и поёрзал на нём, дабы максимально покрыть его чёртовым маслом. Увы, штаны оказались сухими. Электричество красного тумана выжгло масло целиком и половину моей жопы в придачу. Через двадцать томительно-долгих минут мотоцикл Шаркиса остановился у моего дома. Поездка оказалась на удивление пресной. Я всего трижды чуть не свалился с сидения, что наводило на мысли, будто бы Шаркис пытался вести своего железного скакуна аккуратнее обычного. Неужели, он изменил стиль вождения из-за меня? Да нет, чушь какая-то. Звать Шаркиса домой не хотелось, ибо там его ждали два шакала в лице моей матери и сестры. Уверен, дай им волю, и они бы разорвали сэмпая на кусочки забавы ради. Но оставлять Зуо одного тоже было бы неразумно, так же как ему было неразумно оставлять в одиночестве меня. Нам обоим следовало следить друг за другом, чтобы подловить на проигрыше спора. Даже понимая это, я всё равно попытался жестами отговорить сэмпая от похода в мой дом. Я кивнул на подъездную дверь, пожал плечами, ткнул пальцем в себя и жестом показал, что мой рот застёгнут на невидимый замок. «Идти со мной совсем необязательно. Обещаю молчать», — так следовало расшифровать моё сообщение. — Не верю, — рыкнул Зуо и зашагал к подъездной двери. Чёрт, а я так надеялся на передышку от молчанки! Тяжело вздохнув, я понуро поплёлся за сэмпаем, готовясь к кошмарному цирку, который бы однозначно устроили мама и сестра, завидев красавчика-Шаркиса. Убедился окончательно я в предстоящем ужасе благодаря парящей перед лифтами табличке с лаконичной надписью: «Не работает». Этот день точно поставил перед собой цель избавиться от меня. Пришлось нам с Зуо ковылять на шестнадцатый этаж по узкой пыльной лестнице, которой пользовались исключительно в моменты поломки лифта даже те жители, которые проживали на первых этажах. Я взялся обильно потеть этаже на третьем. Шаркис строил из себя мистера-невозмутимость этажа до двенадцатого, но на шестнадцатый мы оба ввалились потные и злые. — Пошевеливайся, — рыкнул в мою сторону сэмпай явно привычки ради. — Нам ещё ехать в школу. Гляньте-ка. Ученик года. Переживает, что опоздает в школу, в которой появляется раз в полгода. Хотел бы я произнести свои мысли вслух, но спор есть спор. Пришлось агрессивно жать на кнопку звонка, надеясь, что Зуо по моим побелевшим пальцам поймёт, как я разъярён. За дверью запиликала стоковая ненавязчивая мелодия, за которой последовали шаги и мамино еле различимое шипение. Родительница, полагаю, уже готовилась к воспитательной беседе. А вот я перед серьёзным разговором оказался безоружен. Если я не смогу ответить маме на её нападки, она будет сыпать претензиями до второго пришествия. Какой кошмар! Я этого не выдержу! Может, ну её, эту квартиру? Я с таким же успехом могу выйти в окно. Но мои опасения не оправдались. Мама распахнула дверь с выражением лица грозной львицы, но мгновенно смягчилась, лишь взгляд её остановился на красивой мордашке Зуо. — Какой приятный сюрприз! — всплеснула мама руками, приглашая нас в квартиру. — Заходите-заходите! Хотите что-нибудь перекусить перед школой? Мама выглядела настолько милой, что мне поплохело. Она ведь совершенно не такая! Нет. Я не говорю, что мама лишена очарования. Это не так. Она умна, харизматична и весьма убедительна. Но я её всегда воспринимал, как несгибаемый стержень, который нас с Эллити вытащит и с рассыпающейся планеты, пока отец будет дорабатывать последние сутки. Сейчас же она играла роль идеальной домохозяйки, хотя не являлась ни домохозяйкой, ни идеалом. От столь жуткого перевоплощения у меня по спине побежали мурашки. Эта женщина страшнее, чем я думал! Даже если я вырасту, стану всемирным злом и уничтожу человечество, мама найдёт способ всыпать мне воспитательный подзатыльник. В этом я даже не сомневаюсь. Я прошёл в коридор, и сэмпай последовал вслед за мной. Мама мгновенно взяла Шаркиса в оборот, я же, воспользовавшись моментом, скинул обувь и буквально нырнул в свою комнату. Через двадцать минут я явил себя миру чистый после душа и серый после примерки своего гардероба. Тёмно-серые джинсы, светло-серая футболка и серая джинсовая куртка вернули мне человеческий облик и бодрость духа. — …надеюсь, он не приносит тебе больших неприятностей? — пытала мама Шаркиса, имея в виду явно меня. Ну, спасибо. То есть всё то время, пока я приводил себя в порядок, вы дружили против меня?! — …на самом деле он хороший мальчик! Просто дурачок. Клинический. Я не открыл, а скорее пнул дверь и вошёл на кухню мрачнее тучи. Мама поила Зуо чаем с печеньем. Увидев меня, она расцвела в ещё более широкой улыбке. — А вот и моё солнышко! У кого-нибудь есть пистолет? Пожалуйста, пристрелите меня. Я уже было открыл рот, чтобы взяться возмущаться, но периферическим зрением увидел то, что ввергло меня в культурный шок. Шаркис улыбался. Не скалился, не ухмылялся, а улыбался. Искренне. Я же говорю, моя мать — страшная женщина. А сэмпай — страшный мужчина. И вместе они, видимо, создали тандем страшности, вместе став неожиданно… миленькими. Минус на минус дал настолько мощный плюс, что грозил разорвать временной континуум. Ужас какой, как повернуть происходящее вспять? Мне всё это категорически не нравится! — Присаживайся! Выпей чаю! Расскажи маме, как проходит Отбор! Я плюхнулся на стул и тяжело вздохнул. Шаркис уставился на меня всё с той же очаровательной улыбкой, и я только теперь понял, отчего он такой довольный. Просто он ждал моего провала. — Ну так что? — взялась мама меня подгонять. Я в ответ сделал жестами сердечко и направил его в сторону сэмпая, давая понять, что Отбор проходит отлично. Мама возликовала. У Шаркиса дёрнулось левое веко. — Я же говорила! Он к тебе уже привязался! — обрадованно сообщила мама, хлопая Зуо по руке. — Так чем вы занимались всё это время? — перевела она взгляд вновь на меня. Боже, я этой пытки не переживу. Я показал пальцами человечка, гуляющего по столу. Затем ткнул пальцем на печенье, намекая на еду. А ещё изобразил руками рулетку и ставки, давая понять, что мы побывали в казино. Мама на все мои жестикуляции выказала исключительно недоумение. — У тебя отсох язык? — удивилась она. — Или снова придуряешься? — выдала она новое предположение. — Боже, я очень хорошо представляю, насколько тебе тяжело, — обратилась мама вновь к Зуо. — Прилип как банный лист! Ещё и ночевать у тебя повадился! — Что поделать. Старшие должны следить за младшими, — пожал Шаркис плечами, ввергая меня в лютое бешенство. Следить? Ты меня трахнул, если ещё не забыл. Обследился, посмотрите на него. Не перенапрягся часом, м-м-м? Дабы повысить молчаливое психологическое давление, я взялся, не мигая, буравить Шаркиса взглядом. — И то верно, — кивнула мама, будто бы полностью очарованная Зуо. — Бери со своего сэмпая пример! — заявила она мне. Если я возьмусь подражать ему, тебе это не понравится, честное слово! — Как же вы удачно заглянули! Я как раз приготовила завтрак, — продолжала щебетать мама. Она подскочила со своего места и засуетилась по кухне, пока я вглядывался в её фигуру со всё нарастающим недоверием. Кто ты такая и куда дела мою мать?! Уже через мгновение передо мной появилась тарелка с яичницей и цветной капустой. Также материализовалась отдельная тарелка с бутербродами и новой порцией печенья. В любое другое утро я бы такой роскоши страшно обрадовался, но не сегодня. Во-первых, я уже успел насытиться у Инфа. Во-вторых, какого чёрта Шаркис жрёт нашу еду?! Ну его на фиг! — Угощайся! — кивнула мама сэмпаю. — И ты не вороти нос, спиногрыз, — бросила мама в мою сторону. Я взялся с горестными вздохами ковыряться в тарелке, то и дело поглядывая на Зуо и воркующую с ним маму. Я вам не мешаю, нет? Шаркис внимательно слушал маму и попеременно кивал ей, при этом поедая яичницу и цветную капусту с таким изяществом, будто его воспитанием занимались все аристократы мира разом. И я внезапно осознал, что идеальность Зуо начинает меня порядком подбешивать. Красивый, сильный, умный. А у тебя от такого количества позитивных характеристик рожа не треснет? Я взялся буравить сэмпая взглядом с ещё большим усердием, надеясь, что очередным куском цветной капусты он некрасиво подавится. Но все мои усилия пошли прахом. Тарелка Зуо опустела, но он так и не поперхнулся, не кашлянул и даже не высморкался яичницей. Максимально отвратительный день. — Мы уже все доели, хватит рассусоливать! Ты же не хочешь опоздать в школу! — взялась мама меня подгонять, так как я слишком усердно насылал на Зуо понос, потому к собственному нежеланному завтраку так и не прикоснулся. — А пока Теричка доедает, давай-ка я тебе кое-что покажу! — эта фраза была адресована уже Зуо. Я заметил, как сэмпай напрягся. Скажу прямо, напрягся даже я. Только если Шаркис с подозрением относился к предложению, так как не понимал, что его ждёт, я, напротив, знал о намереньях моей коварной матери слишком хорошо. Очередной час позора уже щекотал мне затылок. Надеясь, что смогу остановить надвигающуюся катастрофу, я взялся яростно запихивать в себя еду, в связи с чем начал давиться, кашлять, задыхаться и плеваться яичницей на всю кухню. То есть я получил то, что так яростно желал сэмпаю. Вот и не верь после этого в карму. Пока я бился в яичневых конвульсиях, мама приволокла на кухню планшет и, не обращая внимания на мои предсмертные хрипы, кликнула по экрану. — Время семейных фотографий! — заявила мама, входя в семейную социальную сеть. Я замер в немом вопле ужаса, Шаркис — побледнел как мел. Мама радостно забарабанила пальцами по старому сенсору, после чего положила его на стол. Перед сэмпаем развернулась фотография-голограмма, на которой я, маленький, голый и ещё ничего не соображающий младенец, жевал покрывало. — Вот здесь у Тери режутся зубки! — произнесла мама с неожиданной нежностью. Шаркис в ответ улыбнулся, но я заметил, как его левое веко взялось едва заметно подрагивать. Просмотр семейных фотографий не вдохновлял его на великие дела. — А здесь Тери играет с соской! — продолжала мама экскурсию по моему детству. Шаркису стало хуже прежнего, а я внезапно осознал, что чуть не совершил самую ужасную ошибку в своей жизни. Я ведь хотел, чтобы мы с сэмпаем избежали этого просмотра. Но теперь, видя, как Зуо мучается, я понял, что мне стоит попридержать коней относительно уничтожения завтрака. Нет-нет, мы никуда не спешим. У меня ещё половина порции на тарелке, с которой я намерен расправиться минут за сто пятьдесят. Зуо на секунду кинул на меня умоляющий взгляд, но заметив мою довольную рожу, тут же помрачнел. Улыбка его увяла. — Ой, этот день я не забуду никогда! Тери полдня играл с горшком, а потом… Пришла очередь перестать улыбаться мне. — Он вообще любил поиграть со своими экскрем… Умоляю, не продолжай. Программа-минимум на позор сегодня выполнена и перевыполнена! От бессилия я ударил кулаком по столу и выразительно воззрился на слишком откровенную маму. Родительница на это лишь фыркнула, пожала плечами и переключилась на следующее фото. Мои пытки продолжались ещё двадцать минут. Мама говорила и говорила, пока я кидал томные взгляды в сторону окна, из которого хотел выйти, а Зуо всё чаще поглядывал на вилку, явно желая с её помощью лишить себя слуха. Но даже самые ужасные вещи имеют тенденцию заканчиваться. Мама замолкла и выключила планшет. Я тут же выдохнул, а Зуо расслабил до того сжатые в кулаки пальцы. Мама проводила нас до самого лифта, продолжая сыпать наставления в мою сторону, и комплиментами в сторону Шаркиса. Эй! Кто из нас двоих твой сыночка-корзиночка?! Вот именно! Тебе следует хвалить меня и только меня! Лишь когда мы уже взялись спускаться по лестнице (лифт продолжал оставаться нерабочим), я заметил в двери нашей квартиру знакомый силуэт. Эллити пялилась на Шаркиса сквозь узкую щель между дверью и косяком, сопя, как заправский маньяк, любящий раскладывать своих жертв по пакетам. Зуо, тебе бы поостеречься. Моя сестра — то зло, которое тебе победить не удастся. Спускались мы в гробовом молчании. Я всё ждал, когда Зуо начнёт издеваться над моими фотками и сопровождавшими их историями, но Шаркис о чём-то крепко задумался и предпочитал вообще не замечать моего наличия рядом. В любое другое время я бы напомнил о себе высказанной вслух глупостью, но чёртов спор связал меня по рукам, ногам и языку! Сэмпай, то ли услышав моё грозное сопение, то ли ощутив моё недовольство седьмым чувством, неожиданно остановился и резко развернулся ко мне. Я в этот момент был на пару ступенек выше, потому мы сравнялись в росте. — Когда молчишь, ты нравишься мне куда больше, — заявил он. На губах Зуо при этом появилась усмешка, которая в равной степени и очаровывала меня, и бесила. Пока я бледнел, краснел и не мог понять, что вообще происходит, сэмпай поднялся на одну ступеньку, коснулся пальцами моей правой щеки, наклонился ко мне и… Раздражающий писк телефона разрушил было появившуюся между нами атмосферу. — Бл... ин, — выругался сэмпай, явно недовольным тем, что кто-то посмел нас прервать. Зуо коснулся уха, при этом развернувшись и продолжив спуск по лестнице как ни в чём не бывало. Я же оторопело пялился перед собой ещё какие-то пару секунд, мысленно проклиная человека по ту сторону звонка. 🦊 🦊 🦊 🦊 — В чём дело? — послышалось ворчание Зуо. Судя по его тону, Ян отвлёк его от чего-то важного. Любопытно узнать, отчего именно. — Помешал? — уточнил Ян. — Нет, — процедил Шаркис сквозь зубы. Значит, помешал. — Ты с Фелини? — Тебе какая разница? Значит, с Фелини. И помешал Ян явно не их болтовне о компьютерах. Ох и вляпался же Шаркис! — Я тут наконец-то смог расшифровать видео с уличных камер и воочию убедиться в том, что стычка между тобой и теми андроидами… Короче, пахнет дерьмом. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду… Тебе самому не кажется, что вышло очень уж просто? Зуо выдержал секундное молчание. — Я думал об этом, — наконец подал он голос. — Они должны были разорвать меня на части и не сделали этого только потому, что… — Перед ними поставили другую задачу, — закончил за Зуо Ян. — Вот и я так думаю. Куколки собирали информацию. О тебе. И о мальчишке. Хотелось бы узнать, зачем. — Да, пожалуй, — раздалось холодное. Яну тон Шаркиса не понравился. Звучал он очень уж спокойно, будто бы друг до конца не осознавал масштаба нависшей над ним опасности. — «Да, пожалуй»? Это всё, что ты можешь мне сказать? — Ну а х… фиг ли? — Что, прости? — Какой смысл нервничать? Лишние эмоции ситуацию не улучшат. — Нет, я не о том. Мне показалось, или ты сказал «фиг ли»? — Без комментариев. — Вот теперь мне реально страшно. — Не мели чепухи. — «Не мели чепухи»? — передразнил Ян с вопросительной интонацией. — Чихни, если ты в плену. Высморкайся, если окончательно ёбнулся. — Замолкни. — Это ненормально! — Что именно? — Ты не материшься! — И что с того? По-моему, у нас есть дела поважнее. Например, андроиды, из-за которых скоро нагрянет пиз… Пизанская башня бл… блин! — выпалил Шаркис, спотыкаясь на последних словах. Точно ёбнулся. — Зуо, что происходит? — только и смог выдавить из себя Ян, нервно посмеиваясь. Шутки шутками, но может, Шаркис и правда в беде и таким способом пытается дать другу понять, что нуждается в помощи?! — Ничего. — Ты мне врёшь! — Отъе… отвали! — Понял. Готовлюсь к Четвёртой Мировой. — Готовься, — сухо бросил Зуо и закончил разговор. — Серьёзно? Ты… вот так… — Ян развёл руками, прекрасно зная, что друг его больше не слышит. Что бы там Шаркис ни задумал, Яна он посвящать в свои планы не торопился. Вот гадёныш! Почему с ним всегда так сложно?! Ян откинулся на спинку старого скрипучего кресла и ненароком кинул взгляд на неприбранную постель. Котёнок ушёл днём ранее и до сих пор не вернулся. Ян, конечно же, понимал, что Глоу с его-то навыками выживальщика вне опасности. Парня куда больше заботило, вернётся ли Глоу в его постель или вновь предпочтёт чужую. «Маленькое счастье на то и маленькое, что заканчивается слишком быстро», — подумал про себя Ян, вновь углубляясь в виртуалию — место, в которое миллионы людей убегали от своих проблем вместо того, чтобы их решать. 🦊 🦊 🦊 🦊 Если сперва я проклинал звонившего, то уже через минуту готов был целовать ему руки. То, насколько нелепо Зуо старался не ругаться матом, стало лучшим шоу, которое я когда-либо смотрел. Шаркис при этом пыжился от усердия и лихорадочно придумывал замену рвущимся из него неприличным словам, выглядя настолько идиотски, что я не сдержался и взялся ржать на всю лестничную площадку. Пизанская башня! Нет, вы это слышали?! Чушь моего уровня! Моего, а не Зуо! Дабы добавить побольше горечи в эмоциональную пилюлю, пока Зуо говорил по телефону, я старался маячить перед его глазами, всем своим видом выказывая невероятное веселье. К сожалению, разговор закончился слишком быстро, так что многие достойные перлы так и не были произнесены вслух. Мои кривляния не остались незамеченными. Настроение Зуо резко испортилось, и целовать меня ему расхотелось. А жаль… Я предпринял попытку томного молчания, думая, что всё же смогу соблазнить Зуо, но всё оказалось тщетно. Шаркис оставался мрачным на лестнице, на улице и даже уже оседлав мотоцикл. До школы мы доехали в кладбищенской тишине. Если так пойдёт и дальше, мы грозили сыграть в этом споре вничью. Я бы так и не заговорил, Зуо бы так и не ругнулся. И тогда желание Шаркиса нивелировало бы моё собственное. Допустить я этого никак не мог. Следовало срочно что-то предпринять. Отчаянные времена требовали отчаянных мер. Лишь мотоцикл остановился перед школьным крыльцом, я буквально слетел с сидения и нагнулся к Зуо в попытке его поцеловать. Я был уверен, что Шаркис взбесится из-за прилюдности данного действа. Но сэмпай, видимо, предугадал ход моих мыслей, потому что прежде чем я добрался до его губ, пальцы Зуо сомкнулись на моей шее, вмиг лишая меня мобильности. — Даже не думай, — прошипел сэмпай, всего на мгновение сдавив мою шею с такой силой, что у меня перед глазами всё резко потемнело. Правда хватка его почти тут же ослабла, позволив кислороду вернуться в мои лёгкие. Голова моя закружилась, и я глупо шлёпнулся на асфальт. Так, значит? Думаешь, победил? О, сэмпай, ты просто не знаешь, насколько низко я могу пасть в попытке добиться своего. Поднявшись на ноги, я одним лёгким движением оторвал кусок железа от костюма, проходившего мимо нанита и, не обратив внимания на его вопли возмущения, мазнул этой железкой по покрытию мотоцикла сэмпая. Раздался душераздирающий скрежет. За железкой по покрытию потянулась глубокая длинная царапина. На мгновение мне показалось, что мир вокруг окутала непроницаемая тишина. Шаркис мгновение отрешённо смотрел на царапину, а затем перевёл взгляд бордовых глаз на меня. — Ты чё, блядь, охуел?! — взревел он, заставив проходивших мимо школьников вздрогнуть и разбежаться кто куда. — Жить надоело, ёбаная хуепяшка?! Шаркис слез с мотоцикла и ринулся на меня с легко читающимся желанием убивать. Но я так легко расставаться с жизнью не собирался. Прежде чем Зуо успел до меня дотянуться, а кинулся в толпу школьников на крыльце. Я надеялся затеряться среди сверстников, но не учёл, что народ перед Зуо предпочтёт расступаться, как вода перед Моисеем, давая ему хороший обзор на мою тощую сыкливую жопу. Получается, рассчитывать я мог лишь на чудо. И, как ни удивительно, но оно произошло. Раздавшийся звонок на урок указал на то, что стрелки часов перевалили за восемь часов утра, а значит, время двух наших споров завершилось. Я резко остановился и бесстрашно развернулся к идущему на меня Зуо. — Эй, — подал я голос, наблюдая, как сэмпай замахивается для удара, — а ведь ты проиграл! Кулак Зуо остановился всего в паре сантиметров от моего лица, но я смотрел не на него, я буравил взглядом сэмпая и улыбался. — Два желания. Уж теперь-то я ОтыгРаюсь пО полНой! — пообещал я и, гордо развернувшись на сто восемьдесят градусов, зашагал за остальными школьниками к лифту. — БЛЯДЬ! — раздался за моей спиной вопль Шаркиса, заставивший меня зло захихикать. О да, Зуо! Бойся! Бойся меня! Уж я-то отплачу! Уж я такого нажелаю! Такого!!! А кстати… что бы мне пожелать? 🦊 🦊 🦊 🦊 Учёный восстанавливал андроидов всю ночь и к утру слегка подустал. Для бодрости духа он сварил себе чашечку крепкого кофе, после чего активировал перекачку уже собранной информации о Шаркисе прямиком в головы Funf Buchstaben. Его план перешёл в завершающую стадию, что не могло не радовать. Сделав глоток горячего напитка, мужчина приблизился к тем трём из восьми капсул в его лаборатории, которые большую часть времени оставались закрытыми. Тонкие пальцы пробежали по сенсорной клавиатуре, вбивая пароль. Одна из капсул выехала вперёд. Шесть из восьми её защитных оболочек разъехались, разместившись в задней части капсулы. Мужчина с лёгким благоговением уставился на содержимое камеры, таившееся за толстой прозрачной стенкой. — Само совершенство, — заулыбался мужчина, прикасаясь к прохладной глади стекла. — Хотелось бы мне знать, зачем ты понадобился создателю ПКО-вируса. Такой юный и прекрасный. Впрочем, как и все мои создания. Увы, сроки подошли к концу, поэтому с сегодняшнего вечера ты… — профессор вздохнул, — … принадлежишь ему.