Духи Ирсас

      Знакомство с Айларом оставило странное впечатление. Весь день мужчину не отпускали мысли о юноше. Его смуглая кожа отливала бронзой и притягивала взор, плохо стриженные волосы были в беспорядке, а стройное тело хотелось ощутить пальцами рук. Но сильнее всего Тале не отпускали глаза Дея. Казалось, сами дэвы смотрят на него, проникая всё глубже в душу.       — Хадам, хотите продолжить позже? — Румале морщинистой рукой отодвинул бумаги в сторону.       Бессменный помощник семьи Хемеди уже не один год служил на благо города.       — Не стоит, — ответил мужчина. — Но перенеси встречу на вечер, — Румале согласно кивнул.       До самого обеда старик не отходил от хадама. Бумаги сами себя не подпишут, да и визит к жене нельзя было откладывать до вечера. Уже подходя к покоям, он услышал детские голоса и смех женщин. Здание гарема, так же как и комнаты Ифе из рода Чинуа, а ныне любимой жены наследника Хемеди, располагались в отдельном здании. Около десяти девушек и юношей являлись наложницами Тале, исполняя самые смелые желания мужчины. Внутренний сад примыкал к детским комнатам, куда ему был путь заказан. Лишь по исполнению пяти лет он имел право увидеться с детьми, а пока…       Слуги проводили его к небольшой зале, выстеленной разноцветными коврами и изящными подушками. Гобелены разной тематики покрывали все стены, придавая комнате праздничный вид. Столик с яствами находился у выхода в сад.       Старший Аран семи лет отроду радостно вбежал в комнату, но, увидев отца, застыл на средине пути. Мужчина поманил его, приглашая сесть рядом. Улыбка озарила лицо мальчика, отражаясь в серебристых волосах. Следом вошла и Ифе. Её чёрная кожа блестела серым отсветом, чёрные волосы выбились из длинных кос. Одежда, которая обычно скрывала тело женщины, была распахнута. Грудь тяжело вздымалась от бега. Рассмотрев гостя, она остановилась и почтенно поклонилась. Лёгкий шёлк ультрамарином обтекал её формы, ожерелье белыми каменьями украшали шею.       — Не знала, что хадам уже вернулся, — бархатный голос звучал звонким сопрано.       — Вчера ночью. Не хотелось будить вас в такой поздний час, да и я устал с дороги.       Она присела так, что ребенок оказался между ними. Сквозняка в комнате не было и жара снова накрыла горячим покрывалом. Мужчине захотелось оказаться подальше отсюда. Где-нибудь в центре мира или даже в Царстве Сеннет.       — Муж мой, стоит ли вас ждать сегодня в моих покоях? — хадам от этих слов готов был сбежать. Сердечные дела вызывали у него недоумение. В юношестве он познал множество удовольствий плоти, но так и не ощутил терзания первой любви.       — Возможно. На вечер у меня назначена встреча.       Боль в руках чуть накатила. Он пытался прислушаться к собственному телу, которое раз за разом подводило его. Уже перевалило за полдень. Обычно, хадам отдыхал в своих покоях, спасаясь от палящего солнца, но сегодня он был странно бодр. Захотелось съездить в город, возможно, заглянуть в казармы к солдатам. Интересно, чем был занят Айлар-а-Дей? И почему не согласился на его предложение? Кто в здравом уме откажется от безбедного существования во дворце самого хадама?       — С вами всё хорошо? — Ифе отвлекла Тале неуместным вопросом.       — Да. А как дела у юного Арана?       Мальчик вздрогнул и придвинулся ближе к матери. Он целиком и полностью походил на женщину. Кроме серебристых волос от рода Хемеди не было ничего. Крупный нос и пухлые губы выдавали чинуанина, что жили в самых глубинах непроходимых джунглей. Для своего возраста он был слишком толстоват. Похоже на ребенке природа решила отдохнуть. Размышления хадама приводили лишь к сожалению. От его взгляда ребенок отсел к матери и схватил женщину за руки.       — Занятия верховой ездой пока на том же уровне.       «Значит, никак», — отметил про себя Тале.       — Но письменность и музыка выше всяких похвал, — тут же продолжила жена.       — Что со стрельбой из лука? — прервал её мужчина. В руках зудело всё сильнее, словно от комариных укусов. Хотелось расчесать ненавистный узор. Он развернул ладони к себе. Свет от него стал намного ярче, а линии будто въедались в кожу. Он стиснул зубы.       — Пока успехов нет. Но…       — Ясно, — Тале-а-Хемеди был уже на пределе. — Завтра я загляну к нему на занятия. Распорядитесь уведомить меня заранее.       Он подозвал мальчика и осторожно огладил его непослушные волосы. Жену он обнял, окрасив её руки поцелуем. Служка подошёл по мановению руки и проводил к выходу.       Хадам, только закрыли за ним двери, почти бегом направился к доктору. У апартаментов врачевателя он оказался через пару минут. Без стука ворвался в комнаты, перепугав при этом слуг. Одна из них, полноватая девушка поклонилась, но не успела даже поприветствовать, как хадам указал ей привести достопочтимого Али-а-Ко. Она тут же убежала во внутренние покои, оставляя мужчину с собственной болью. Торопливые шаги послышались уже скоро, но и этого хватило, чтобы разодрать руки в кровь.       «Что же это за напасть такая?» — злость крепко въелась в мужчину, пуская корни гнева.       — Великий Сиях, что произошло? — Алли-а-Ко схватил хадама за руки, пытаясь сдержать его порывы. — Дайте мне взглянуть. Ниа принеси воды и чистые полотенца. И захвати мазь лайшу.       Девушка заторопилась. Хемеди же просто сгорал от боли.       — Да сделай ты уже хоть что-нибудь, старик! — он опустился на колени, со злости ударяя сжатыми кулаками о пол.       — Если бы вы дали осмотреть себя…       Хомм резко обнял мужчину сзади, железной хваткой зажимая кисти рук. Пальцы сразу онемели, а место гневу уступило отчаяние.       — Это для вашего блага, — твердил тот. И хадам был склонен верить в правдивость слов урождённого Мора́а. Ещё несколько лет назад никто бы и не посмел сказать такое ему, а уж прикасаться без его дозволения каралось десятью ударами плетью. Всё это не имело смысла, так как Хомм уже переступил грань дозволенного два года назад. Теперь они были ближе семьи, их сердца соединены страданием и кровью.       «Врагу бы не пожелал такого друга», — иногда размышлял об их отношениях Хемеди. Но поделать ничего не мог. Связано ли было всё это с Хоммом, пока не ясно. В этом деле всё перевернулось с ног на голову.       Доктор, наконец, смог рассмотреть ладони мужчины. Он осторожно обтер их от крови, но ничего не увидел. Он обмазал раны густой мазью и наложил повязку из тонкой ткани.       — Простите, хадам, не в моих силах помочь вам. Болезни плоти и ума ещё подвластны излечению, но магию может исцелить только магия. Попробуйте сходить в храм Четырех Стихий. Найдите авеса* Саркоса, он в таких делах довольно сведущ.       Тале задумчиво разглядывал свои руки и всё больше приходил к мнению, что происходящее выходило за рамки нормального. И это касалось не только его, но и творящихся странностей в его городе тоже.       — Проводишь меня к храму.       — Возможно, стоит подумать об отдыхе, — предположил Хомм, но у наследника Айль было другое мнение на этот счет.       — Ты захотел возразить мне, Хомм-а-Мора́а?       Под жестким взглядом разведчик отвернулся уже через секунду. Он помог подняться и отпустил только тогда, когда удостоверился, что хадам уверенно стоит на ногах. В глазах плескалось беспокойство. А вот Тале в противовес помрачнел ещё больше и пожелал проводить в его покои, чтобы отдохнуть.

***

      — В принципе мне больше добавить и нечего, — закончил говорить Хомм. Он как раз закончил отчитываться перед Тале-а-Хемеди. Доклад был посвящен Айлару-а-Дей. Обстоятельства, связавшие этих двоих были довольно интересными. Урожденный Хомм-а-Мора́а довольно скептически относился к совпадениям, для него всё было пронизано нитями судьбы, кармы и похожий на отборную выдумку бред, как любил говорить хадам. Его убеждения после десяти лет знакомства остались непоколебимы. Они скорее обрели довольно прочную основу, сломать которую пока никому не удавалось. Разведчик стоял перед мужчиной, по-военному заложив руки назад.       — Значит, у него в таком огромном городе довольно мало близких людей. А что этот Айро-а-Дей? Они родственники?       — Нет, хадам. Оба сироты, но найдены в один месяц, а потому и получили похожие имена. Его друг уже некоторое время болеет «бледной хворью». Мне приказать следить за ним?       Хемеди прикрыл глаза. Голова, перед этим терпевшая и стресс, и эмоциональную нестабильность, дала трещину и теперь ноющая боль по капле забирала самообладание мужчины. Не хватало свалиться во дворце от такого нелепого недуга. Целиком и полностью обладая мышлением солдата, Тале не мог позволить, чтобы такая мелочь одолела его.       — Пока есть время, наведаемся в храм, а после нужно провести встречу. Передай Джамалу, чтобы организовал комнату отдыха для басха**. Только пускай на этот раз узнает, нет ли среди них противников нашей веры и угодны ли им поданные яства. Не хватало ещё скандала сегодня…       Хомм откланялся и торопливо вышел. Мужчине же оставалось медленно собираться. Он сменил окровавленные одежды костюмом блеклых тонов. Не хватало ещё привлечь внимание горожан неожиданным визитом. Слабость тела всё больше раздражала его. Вынужденная потребность в помощи была крайней степенью его терпения. В жизни ему мало когда, в моменты нужды, была необходима поддержка и каждый раз он будто давил в горле гордость, чтобы двигаться дальше. А вот у пресловутого Айлара похоже этой гордости было маловато. Он промышлял мелким воровством, покровительство «Черного Маври» кричало об этом. Частенько в отчётах с чёрного рынка упоминались сделки, где фигурировал этот человек. Поговаривали, что он был рабом в северных землях. Холода заставляли людей идти на крайние меры, ища пути зарабатывания денег в тёмном наследии Сияха. Хемеди было чуждо верования целого мира, его интересовал лишь его город и жители прилежащих земель.       Дверь со скрипом отворилась. Резная панель заиграла красками в гаснущих лучах светила. Худое тело прошмыгнуло и ловко закрыло дверь. Хомм-а-Мора́а, как всегда, умел хорошо маскироваться. Тёмные широкие штаны и серая рубашка выдали бы его за чернорабочего. А чего стоил чёрный парик, неровно остриженный на длину плеча. Лицо было припорошено пеплом и землей. Лёгкие сандалии скрыли бы его шаги в любой ситуации. Оружие было в потайных ножнах, закреплённых на ногах. Он уверенно подошёл с баночкой сажи и ещё одним париком. Хадам понимал, что если будет сверкать шевелюрой направо и налево, ни о каком разговоре с авесом в храме не могло быть и речи.       — Давай, сделай из меня красавца… — проворчал мужчина и подставил лицо под умелые руки бывшего разведчика.

***

      Вечер вступал в свои права. Жители города-оазиса прогуливались по притихшим улицам и любовались медленным закатом. Ночи хоть и были теплыми, но порывистый Нот всё ещё бил горячим воздухом по лицу, а деревья гнулись под его сильными порывами. Урождённый Хемеди минул главную площадь и собирался пересечь район Удовольствий, чтобы выйти к кварталу духовников. Ароматы мускуса, свечей тонким шлейфом набожных людей, весь день не разгибавших спину в молитвах, уже издалека отгораживали мирян и духовную касту. Сюда можно было попасть и из бедного района, который находился на юго-западе. Каждый в городе мог прикоснутся к Великому Сияху, что одаривал их благословением еженощно.       Хомм указал на величественное строение. Множество колонн окружало основное здание. Плоская крыша не портила общую картину. Белый камень на фоне потемневших домиков производил неизгладимое впечатление на непосвященных. Внутри по периметру располагались помещения, предназначенные духам стихий. А вот во внутреннем саде, куда разрешалось заходить лишь высшим сановникам касты, находилась закрытая келья. Именно там проводились ритуалы в угоду Тёмному Сияху. Богословы, разбивая головы, окружали храм и непрестанно возносили чёрные молитвы, услаждая слух бога мерзкими словами. Тале-а-Хемеди с трудом мог выносить верования этого бога. Но поделать он ничего не мог, неприятие вероисповедания зла могло привести к истреблению его города, а то и чего похуже…       Правильнее было назвать Храм Четырёх Стихий и Сияха, но похоже Тёмному Богу абсолютно не волновали такие расхождения. Главное, что фанатиков со временем меньше не становилось. Хомм подвел его к дверям храма. Им, словно предчувствуя эту встречу, открыл тощий старик. Он больше смахивал на сушёный стебель. Одежда кое-где уже пришла в негодность, но чистый взгляд успокоил урождённого Хемеди.       — Вы проделали долгий путь сюда, хадам.       Мужчина лишь кивнул. От тёмного коридора, обветшалых стен и горшков с полуистлевшими растениями у него мурашки побежали по спине. Где же тот величественный оплот веры, что он помнил с детства? Сущности каждого из духов будто благословили эту землю, на которой, даже в засуху, всегда было изобилие фруктов и лекарственных растений. Смутное ощущение тревоги не покидало сердце хадама, пока он продолжал путь в древнейшем строении города. Они свернули вправо и старик остановился перед дверью. Приглашения можно было не ждать.       — Я — Саркос, — похожий старик сидел внутри, радушно приглашая войти. Пара ковров устилали разбитый пол, в углу стоял ночной горшок, матрац для сна и кувшин для воды. Аскетизм тут граничил с безумием. — Я знал, что вы зайдете к старику.       — Я на распутье, ар*** Саркос, — Тале сел напротив. Внутри зрело напряжение от данной ситуации.       — Знаю я, с каким вопросом ты прошёл весь путь. Есть у меня ответы, но вопросов может быть только два. Меньше можно, больше нельзя.       — Казалось бы духов четверо, почему же вопросов всего два? — неудержался мужчина от дерзости. Старик в ответ тихо прокаркал.       — Можешь и четыре, но задашь-то всего два, — смех неприятных хрипом отражался от ветхих стен. Мужчина ощутил наползающий холод.       — Что за метки на моих ладонях? — решился, наконец, озвучить свой вопрос.       Хомм сзади громко вздохнул, оседая на пол. Хадам в порыве хотел удержать его, но крик старика заставил оцепенеть.       — Не место Благословленному здесь. Худо будет, если силы покинут его, а душу затянет в Царство Сеннет, — слова старика окрашивали сердце мужчины страхом. — Но не о нём тебе нужно беспокоиться. Отмечен стал ты ещё несколько лет назад. Знак Судьбы проявился в Тёмный Час для твоей души. Путь мудреца лежит через эти линии. Путь, который должен быть разделен двумя сердцами. Глаза, что тянут за собой во тьму времен, укажут тебе начало пути.       — Ар Саркос, боль преследует меня уже второй день. Как унять эти муки, подскажите? — второй вопрос слетел с губ раньше, чем мужчина подумал.       — Страдания твои не закончатся, пока рядом не будет предназначенный тебе. Юноша, светом озаривший тебя вчера, и есть твоя судьба. Удерживать ты должен его подле себя, тогда и боль не омрачит твоё тело, также как и его.       Догадка факелом истины осветила Тале. Жёлтые глаза Айлара вспомнились ему сразу. И свет, тянувший его сквозь бурю, указывал на нечто, чему пока мужчина не мог дать название. Возможно ли, что найдя мальчишку, он освободиться от этих мук? В порыве он развернулся и, схватив Хомма, вывалился из кельи, забыв даже поблагодарить духовника. Все мысли хадама были о юноше, который странным образом встретился ему на пути. Нет, Хемеди был уверен, что посреди вчерашней разразившейся стихии именно Тале нашёл Айлара. Похоже, теперь его судьба была тесно связана с судьбой мелкого воришки.       На эмоциях он тащил урождённого Мора́а по тёмному коридору. Тусклый свет от свечей не давал толком рассмотреть окружение. Он встряхнул друга. В себя тот пришёл неожиданно для него. Глаза испуганно блестели, воздух рваными выдохами рвался из лёгких.       — Похоже для вас всё прошло лучше.       — Соглашусь, — проговорил Хемеди и помог Хомму нормально встать. — А теперь у нас есть одно важное дело в бедном картале.       — Важнее встречи с басха, хадам? — спросил тот и уже машинально осматривался вокруг.       — Похоже это моя Судьба, мой друг. Судьба…