Духи Ирсас

      Обратный путь показался хадаму пешей прогулкой по дворцу. По сравнению с внутренней тревогой езда на годи была привычным делом. Несколько раз им всё же приходилось останавливаться. Женщина тяжело дышала и Хомм, наравне с Митрой, не отходил от неё. Тале пришлось оставить бледного Айлара и уйти сторожить пленника. Мужчина злобно смотрел на остальных, но кляп во рту не позволял ему говорить. Только глаза выдавали в нём ярость, да вынужденное бессилие. Впрочем, пара пинков объяснили Одноглазому о его положении. Тот перестал брыкаться и в последнюю стоянку лишь мрачно разглядывал собственных пленителей. Внутренняя тревога не покидала Тале. Сквозь одежду он чувствовал отчаянные объятия Айлара. Возможности поговорить у них не было. Каждый в группе был занят своими заботами. Мысли хадама вертелись вокруг ситуации с Одноглазым. Он не мог позволить себе раскрыться перед Митрой. Это уже было излишним доверием к данной персоне.       В город они въехали под жарким полуденным солнцем. Шум торговых улиц оглушил путешественников. Женщина нервно оглядывалась. Хадам видел, что с каждой минутой ей становилось всё хуже. Он свистом остановил годи.       — Расстанемся здесь. Одноглазый на тебе, а нам надо к доктору.       — Согласен, — проговорил Митра и равнодушно попрощался, уводя животное в ближайший переулок. — Надеюсь на ваше терпение и верность.       Что означало такое странное прощание хадаму было невдомёк. Он махнул в ответ рукой и направился сразу ко дворцу. По пути мужчина сбросил парик, оставив на голове накидку. Стража подозрительно вскинула оружие и окрикнула подъезжающих незнакомцев. Тале-а-Хемеди лишь откинул ткань и воины тут же пропустили их. Не только они бросали вслед удивлённые взгляды. После таких подобных прогулок рождались новые сплетни о молодом наместнике города Айль. Мужчина привык…       Воспоминания всё чаще одолевали его. Все эти годы, что он жил, Хемеди казалось, что его устраивает положение дел. О такой жизни не мечтал разве что глупец. Богатые каждый день одолевали своими проблемами, приходя за разрешением тяжб к хадаму. Ежедневные совещания, одни и те же лица, вопросы, не отличающиеся разнообразием, не заканчивались с наступлением ночи. Раньше ему было в радость засидеться допоздна, бокал вина согревал уставшие мысли, тело отвечало благодарностью на вечернюю ванну и сон даровал здравие и спокойствие. Но с приходом Айлара мужчину начало одолевать странное наваждение. До встречи с ним устройство мира его не особо интересовало. А уж к жизненным проблемам горожан он относился с некоторым равнодушием.       На правой руке Дея он разглядел тонкие линии татуировки. В размашистых линиях угадывался клан Безымянных. К такому причислялись все сироты. Приют в городе никогда не пустовал. Каждый год горожане находили всё больше брошенных младенцев. Хадам был благодарен закону, который он принял, как только вступил в законное наследие городом. Платить каждому, кто принесёт дитя к храму. Ошибки отца преследовали не только его, но и невинные души. И его задачей было направить историю его клана в правильное русло. Женитьба на Ифе-а-Чинуа было очередной ступенькой. Женщина не из этих мест была встречена более чем враждебно. Постоянные нападения стали частью её жизни. Ежеминутно она доказывала всем, что достойна носить титул Первой Жены Тале-а-Хемеди. Прекрасная душа, следующая за ним по пути верности и преданности. Мужчина ощутил, как руки Айлара крепче сжали его кафтан. В ту же секунду мысли о жене вытеснились желтоглазым демоном с улыбкой Аса.       — Можешь уже спуститься, — проговорил он своему спутнику. Хомм уже привязывал животное и помогал женщине слезть. Её испуганный взгляд роднился с болью при каждом движении.       — Давай присоединимся к остальным. Или ты захотел просидеть весь день здесь?       — Нет, — просипел сзади тихий голос. — У меня… ноги одеревенели.       Такое признание вызвало приступ смеха. Ответом стал сильный удар ладонью в спину и болезненный вздох. Мужчина, почувствовав свободу, резко спрыгнул. Растерянный взгляд Дея был прекрасной наградой за поездку. Тот лишь сильнее хмурился и, тихо бранясь, пытался перекинуть вторую ногу через седло. Вот бы…       Не успел хадам подумать, как Дей, зацепившись за стремена, рванул телом вниз. Мужчина успел подхватить ошарашенного парня. Левая нога всё еще болталась в стремени. Он пытался вырваться из плена мудреных застежек. Близкое соседство Хемеди, казалось, того совершенно не волновало. А вот мужчина опьянел от близости Айлара. Впервые он не хотел кого-то отпускать из своих объятий. Хадам невольно крепче прижал юношу к себе и лишь когда получил по затылку, услышал раздражённый словесный поток из уст парня.       — Вечно меня держать собираешься? — вырваться, впрочем, Дей не пытался.       Мужчина просто кивнул и поставил его.       — У меня действительно много дел. Можешь идти и отдохнуть. Заодно мышцы разомнёшь…       — Да ты… — возмущённый откровенным сарказмом Айлар замахнулся для очередного удара. Тале ловко увернулся и отправился дальше, сворачивая в коридоры дворца. Долетавшие до его ушей ругательства грели душу как никогда.

***

      Отсутствие хадама даже на полдня накрыло дворец атмосферой паники. Вопросы, которые были в списке ожидания еще пару дней, вдруг решили объявиться и потребовать немедленного решения. Перенесенная встреча с горожанами вызвала волну недовольства. Нехватка мужчины сказывалось на поварах, конюхах и даже нервных курицах, решивших сократить поставку яиц прямо перед ужином. Хемеди был нужен всем и каждому. Без него даже пыль излишне быстро прилипала к мебели, отчего служанки не прекращали ворчать на бури, а стражники несли свой дозор, спустя рукава. И эти самые рукава решили рваться именно сейчас. Конечно, сбежать у Тале не вышло ни под каким предлогом. Желание вызвать оша Айлара к себе, он подавил неимоверным усилием. Головная боль настроения совершенно не прибавляла, а спокойная полуулыбка Хомма, несущего ещё одну стопку бумаг, вызывала нервный тик.       — Ты меня не жалеешь…       — Это не моя забота, Тале. Теперь ваш характер буду терпеть не только я, но и оша Айлар. С каждым днем он нравиться мне всё больше.       — О чём ты?       На фоне кабинета маленький служка, прервавший разговор, выглядел ещё меньше. Под уставшим взглядом он озвучил поздних гостей и удалился. Басха вошли размеренной группой и, не дожидаясь приглашения, расположились на низком диванчике напротив. Мужчины поглаживали длинные бороды и посмеивались меду собой, словно и не замечая хадама. А терпение у него было не железным.       — Глубокоуважаемые басха, смею предположить, что визит в столь поздний час вызван не беспокойством за здоровье Тале-а-Хемеди, — Хомм нарушил разговор стандартной фразой, сопровождая слова равнодушным взглядом.       — Нам хотелось знать, как можно быстрее о вашем самочувствии. Целый день мы не могли удостоиться аудиенции, а утром, говорят, вам было совсем худо. Но посмотрите-ка теперь. Вы просто излучаете энергию. Слава Сияху! Слава!       Остальные вторили в такт словам главного. Хадам промолчал. Он имел право не взывать к богу, в которого не верил. Он встал из-за стола, расслабляясь и с наслаждением давая телу отдых. К старикам он подошёл вплотную, уже натянув несерьёзную улыбку и наклоняясь в почтительном поцелуе к каждому гостю. Традиция, сохранившаяся с давних времен и определявшая этикет, была противна Тале. Впрочем, уважение к истории было частью его личности. От этого нельзя было сбежать даже оказавшись на самом краю света.       — Я рад вас видеть в любое время дня и ночи, но сами знаете, тело иногда подводит нас. Прошу простить мне этот недуг. Взамен ваше пребывание здесь скрасят девушки из моего гарема. И думаю, вы будете довольны поездкой в Айль.       Молчание со стороны мужчин было довольно угрожающим, но лживые улыбки окрасили глаза морщинками притворства, показывая истинное настроение басха.       — Я слышал, что на севере один из наместников одарил басха собственной женой, — сказал старик в центре, оглаживая белую бороду.       — Неужели? — не обращая внимания на Хемеди, проговорил другой.       — Говорят, он увез её из провинции, но вскоре вернул законному мужу. Правда, с тех пор прошло лет двадцать, — смех вырвался из сухой глотки.       — Никогда о таком не слышал! — не выдержав, вклинился в разговор Тале. Он окинул взглядом мужчин. Улыбка снова наползла на лицо. Никто в комнате не двигался. Даже воздух застыл от напряжения.       — А теперь прошу, — он указал им на дверь. — Слуги проводят вас в покои и удовлетворят все ваши нужды.       Душа готова была взвыть от бессилия, но утешалась мгновениями ликования. Гости медленно поднялись, поклонились, проговаривая традиционные фразы прощания и удалились. В словах уходящих не было ни капли искренности. Хадам одёрнул себя от мысли о расправе над тщедушными лицемерами. Наверняка, это всё влияние Айлара. Хемеди был уверен в этом. Хадам, хладнокровный в прошлым, растворялся в настоящем, заставляя испытывать страх перед связью, мальчишкой и будущим. Интересно, что делал Айлар-а-Дей? И сославшись на смертельную усталость, мужчина послал работу и Хомма в глубины царства Сеннет и направился в свои комнаты.

***

      Одиноким огоньком горела свеча в подсвечнике. Мужчина шёл по пустым коридорам дворца в полной темноте. Небо, закрытое тучами, накрывало землю чернотой Бога Сияха. Его влияние вызывало в людям благоговение и страх. Многие горожане, тысячи торговцев несли веру в Тёмного Бога. В семье Хемеди же детей до определенного возраста ограждали от влияния других культур. Лишь учебники могли полностью дать познания о мире их неокрепшим умам. А любопытство подкреплялось поездками в другие провинции. На деле же, Тале, только увидевший отца, оказался в мире полном не только радости материнской любви, но и всего ужаса этого мира. Мужчина, не жалея сыновей давал понять, ЧТО правит этим миром и что никакие духи не придут в помощь страждущим. Впрочем, веру в призрачных существ никто не отменял. Всё также изучались семейные традиции и ритуалы. Не имевших никакой связи с образом мыслей Тале.       Он тихо скрипнул дверью, проходя в свои комнаты, да так и остановился. На кровати звёздочкой лежал Айлар. Сон его был спокойным. Ветерок от проёма балкона шумел тонким тюлем, неся прохладу. Хадам поставил светильник на низкий столик и разделся. Последний свет потух в тишине ночи. Шаги звучали лишь миг, шуршание простыни было отмечено недовольным вздохом спутника.       — Ну кто там ещё? — сонно проговорил юноша, и перевернулся на бок.       — Всего лишь владелец кровати и собственно тебя, — проговорил Тале и по резкому вздоху понял, что Айлар проснулся окончательно.       Дей развернулся и сел у края.       — Останься, Айлар-ба, — просьба прозвучала довольно жалко.       — Опять ты называешь меня ребёнком, — фраза сквозила усталостью. В темноте не было видно лица Айлара. И мужчина протянул руку, чтобы коснуться ладони парня.       — Ты младше, вполне естественно, что ты мне, как младший брат.       — Да уж. К братьям своим ты тоже лезешь обниматься? — фраза кольнула по сердцу. Тале размышлял, стоит ли говорить Айлару о семейных секретах.       — Уже много лет я не видел старшего брата. Он скитается пустынником, пропадая на землях Амрана. А Омид, средний сын наследия Хемеди, умер в мучениях яда, так и не приходя в себя. Его душа до последнего мига осталась в забытьи болезни. Так что мужских объятий я не чувствовал очень давно…       Молчание продлилось от силы пару минут.       — Я не знал. Об этом никто не говорил. Жизнь твоей семьи у всех на устах. И при этом я так мало знаю о тебе.       — Так спрашивай, и я отвечу. Я полностью твой и душой, и телом. — Тале не мог взять в толк, как донести истинность мыслей до недоверчивого мальчишки.       — Эти слова, чтоб ты знал, имеют обратный эффект.       — Отчего правдивость у тебя не в цене? Или ложь была бы предпочтительнее в наших отношениях? Ты должен знать, я чувствую твои эмоции, как если бы они были моими, — рука хадама всё ещё сжимала тонкие пальцы Айлара.       — Пора бы мне привыкнуть, но никак не выходит. Это за гранью моих представлений о партнёрстве. Будь снисходителен к воришке с рынка.       — Тогда и ты прости надменного хадама. Излишняя уверенность в моих словах может понизить твою самооценку.       В голову пришла своевременная мысль: «Оша Айлар, вам бы приготовиться к наступающему утру и набраться сил, не то хадам своим авторитетом загонит твою непокорность под ковер». Тале улыбнулся сам себе и упал на кровать, уводя в свои объятия охнувшего парня. Удерживать того Хемеди не стал, лишь прошептал пожелания ночи и спокойствия и отвернулся от него, забываясь крепким сном.

***

      Ночь прошла спокойно. Короткий сон лёг на плечи тяжёлым грузом. Глаза не хотели открываться, но настойчивое потряхивание Хомма заставили мужчину придти в себя. Из-за спины разведчика выглядывала девушка-служанка.       — Вас ожидает Ифе-а-Хемеди вместе с Араном, господин. Ещё вчера вы просили разбудить вас пораньше, — шёпотом проговорила она и быстро удалилась.       Вздох уже ничем не мог помочь мужчине. Не выспавшийся хадам был не так страшен, как голоден. Вместе с Мора́а они вышли из комнаты. Айлар продолжал спать, несмотря на шумные сборы. Завтрак с семьей должен был хоть как-то сгладить углы раздражённости. По пути он отдал разведчику пару распоряжений, а сам пошёл дальше.       Приветливые взгляды, вкусная еда, горячий ароматный чай — придавали утру более приятный оттенок бодрствования. Возможность насытить не только тело, но и душу, была хорошим дополнением в жизни мужчины. К концу трапезы вошёл Хомм, ведя недовольного Айлара. Взгляд исподлобья выражал отношение к происходящему. Он присел рядом, даже не удостоившись познакомиться с остальными. За что тут же получил подзатыльник.       — Это Ифе-а-Хемеди, — женщина чуть поклонилась, как требовал этикет. — А это Аран, мой старший сын.       Мальчик вместо почтения лишь поджал губы и промолчал. Ифе мягко положила руку ему на плечо и лишь тогда он склонил голову.       — Это оша Айлар-а-Дей. Теперь он будет жить со мной. Я займусь его обучением, — объяснил им мужчина.       — Теперь-то можно поесть? — прервал его наглым вопрос юноша и, не дожидаясь ответа, принялся завтракать. Хадам привык к его поведению, но вечно это продолжаться не могло. Его репутация, его гордость была первостепенной задачей в его жизни. Он не мог позволить мальчишке манипулировать им и тем более показывать слабость Хемеди.       — Конечно, но если продолжишь так себя вести, то тебя ожидает уборка птичников. Если нужно, то ты будешь до конца жизни собирать яйца. Также это касается нашей договорённости. Я всегда могу её отменить, верно? — у хадама особо не было выбора в отношении Айлара.       Парень скис и чуть отвернул голову. Мужчина его не торопил, инициатива тут уже должна была идти от него.       — Прошу простить меня, — он поклонился. — Поведение моё обусловлено усталостью и невежеством.       — Всё в порядке. Думаю всем, кто не сталкивался с жизнью во дворце, сложно понять все нюансы здешнего этикета. Вам не нужно торопить события, наберитесь терпения. Но если не выйдет, вы всегда можете придти ко мне за советом, — слова Ифе отражали её искренние мотивы.       — Разве мужчинам можно входить в ваши покои? — Дей был удивлен.       — Тебе можно, — ответил за неё хадам. Выражение лица Айлара было не передать словами. — Ты — мой оша. Ты можешь ходить туда, куда и я. Слуги слушают твои приказы, будто они мои. Также мой гарем в твоём распоряжении.       — Будто оно мне надо, — проворчал парень.       — Это потому что вы любовник отца? — влез в их разговор Аран.       — Что за дети нынче, никакого стыда, — закатив глаза и покачав головой из стороны в сторону, ответил Айлар мальчику. — Никакие мы не любовники, а тебе ещё рано об это знать. Чему вы учите детей, хадам? Скромность уже не в почете?       Смех окатил стены комнаты, разрисованные кистью именитых художников. Ветер унёс звуки разговоров дальше стен дворца.       — Не ожидал услышать это от тебя, — хадам в ответ получил обиженное молчание. — Но на этом думаю отложить наше общение на более поздний срок. А пока меня ждут дела. Сегодня я запланировал тренировки с Айларом. Аран, ты тоже можешь побыть с нами. Думаю, это будет полезно для вас обоих.       Он обнял жену и сына. Ифе подошла и коснулась поцелуем щеки Дея. Аран лишь кивнул на прощание. «Парень наверно не скоро привыкнет к такому», — усмехнулся мыслям хадам и в сопровождении юноши вышел в сад. Хомм незаметной тенью следовал за ними, молчаливым спутником находясь неподалеку под кронами деревьев.