Духи Ирсас

      Утро накрыло мужчину лёгким покрывалом света. Он поднял тяжёлые веки и перевернулся на другой бок. За ночь он совершенно не смог расслабиться. Полночные утехи оставили лишь усталость без капли удовлетворения. Вчерашний вечер он не мог назвать отдыхом. Разговоры за ужином с семьёй, конечно, смогли немного отвлечь мужчину, но утром жизнь напомнила о себе.       Воспоминания всплыли в голове. Ощущения окутали приятной нежностью, кровь забилась адреналиновой жилкой на шее. Жар медленно опалил его и страсть ещё больше охватила мужчину. Тале-а-Хемеди был довольно искушённым человеком в искусстве любви. Раньше каждодневные походы в гарем не вызывали у него усталости. Скорее, таким образом он пытался заглушить бессмысленность своей жизни. И ему это хорошо удавалось. До встречи с Деем. До возникновения связи. До странного чувства, что он больше не был один. Теперь его судьбу разделял другой человек…       Образ парня яркой вспышкой возник перед глазами и удовольствие накрыло его. Пальцы сами сжали напряжённую плоть, стон вырвался, выдавая непроизвольное желание. В этот момент Ифе-а-Хемеди сонно повернулась к нему. Открытое чистое лицо отражало странность ситуации. Мужчину словно отрезвило. Предаваться низменным страстям в присутствии жены, думая при этом о другом было не в его характере. Он тихо собрался и вышел из покоев. Только наступивший рассвет тонкими лучами пробивался сквозь мрачные тучи тьмы. Накинутая наспех рубашка поверх свободных штанов не слишком красили хадама. Легкие сандалии помогли тихо пройти по коридорам дворца, не привлекая много внимания. Он не мог точно объяснить, что потянуло его в сад. Чувство уверенности с каждым шагом, с каждым вздохом обретало некую осязаемую форму. Будто сила, что тянула его сюда давала не только цель, но и реальную причину придти…       А причина лежала на жесткой мраморной скамье и тяжело сопела. Айлар подложил руку под голову, а сам свернулся клубком. Тени ночи ещё не покинули этот уголок природы, юноша владел последними каплями прохлады. Хадам присел рядом, прямо у изголовья. Он подавил желание прикоснуться к волосам Дея, просто остался сидеть и наблюдать за своим оша.       При этом лицо Айлара через несколько секунд сгладилось, через минуту легкая полуулыбка окрасила его. Сам Хемеди не мог не улыбнуться, ему нравилось рассматривать парня. Что ни день, то сюрприз. Но кроме внутренней гармонии происходящее не могло не настораживать. Ведь самый рациональный человек сказал ему, что это не что иное, как иллюзия. Чувства, возникшие из ниоткуда, не могли иметь реальной причины возникновения и попросту не могли быть настоящим. Хадам всегда прислушивался к словам Хомма-а-Мора́а, а теперь ему хотелось послать здравый смысл куда подальше.       Он почти наклонился, чтобы ощутить губами вкус губ Айлара. Вмешалась ли случайность или судьба сделала свой выбор, да только парень сонно зашевелился и медленно открыл глаза.       — Утро… — в замешательстве проговорил Дей и попытался сесть. Хадам придержал ему руку, чтобы тот сел поудобнее.       — Что вы тут забыли? — не удержался от вопроса оша.       — Мне, что, нельзя прогуляться по собственному саду? — парировал мужчина и задал встречный вопрос. — А ты как тут оказался? Мои покои тебя не устроили? Ты предпочел им созерцание невидимых звезд?       Айлар сразу посмурнел и оттолкнул хадама от себя. В душе возникло привычное юноше раздражение с неожиданной примесью радости.       — Захотел и пришёл, — огрызнулся парень. — Это хадаму меньше гулять надо!       Вырвавшиеся слова сбили с толку Хемеди. Неужели ночные похождения дали прочувствовать парню весь спектр чувств мужчины?       — Речь не о том, — парень прервал размышления Тале. — Вчера произошло нечто странное.       Начало не сулило ничего хорошего. Интересно было другое: «Почему он узнавал об этом от Айлара, а не Хомма?» Последующий краткий рассказ вызвал лишь больше вопросов, решение которых должно быть первостепенной задачей хадама.       — Стража! — голос мужчины разнесся по залам дворца.       Тале отдавал распоряжения не только воинам, стоявшим в охране, но и слугам. Айлар сидел в стороне и тихо наблюдал за происходящим действием. Потирая виски мужчина не мог унять головную боль. Про парня он не забыл и это было самым раздражающим в данной ситуации. Помочь тот никак не мог. Рациональность боролась с желанием держать его поближе к себе. И неважно как это выглядит. Внутренне Хемеди отдернул себя от этой навязчивой мысли.       — А тебя, мой дорогой оша, ждут учителя, — ошарашенный взгляд был впрочем тем ещё подарком. — После завтрака Хомм отведет тебя в кабинет, пока я буду разбираться с басха.       — Но я хочу с тобой! — такой порыв кольнул в сердце хадама радостью. — Нельзя ли сегодня пропустить пару занятий? Могу заверить тебя, что в ближайшее время я совершенно точно никуда не денусь.       — Нет.       Резкий ответ был сопровожден таким же быстрым уходом. Вслед неслись вопросы, угрозы и пара проклятий. Ему было не привыкать к недовольству, но именно сейчас эти чувства разрывали хадаму душу. А это было нелегко.

***

      Солнце уже перевалило за полдень, а события только начинали интересный ход. Трое стариков стояли в кабинете хадама. Место, где решались судьбы богатых и бедных, было обставлено довольно скромно. Только необходимая мебель, из изысков лишь три гобелена, висящих на стенах. Эти древние полотна являли красоту древних пейзажей и мудрость легенд. При всём при этом присутствующим басха в кабинете было довольно неуютно. Самый главный из них после нескольких минут молчания всё-таки сел на стоящий в центре стул.       — Вы я смотрю всё также невежливы, — проговорил Тале. Взгляд красноречиво говорил о плохом настроении.       — А вы слишком глупы, чтобы разговаривать с нами в подобном тоне, — ответил ему басха. Он оглаживал бороду и при этом не отрывал глаз от мужчины.       — Вы мои гости. В своем доме я одаривал вас яствами, вином, мужчинами и женщинами. Кроме того, расходы на ваши нужды оплачивались из моей казны, — секундная тишина предвещала продолжение бури. — Но вы осмелились не только грубить мне, унижать моих людей, но и украсть некоторые вещи из личного хранилища.       По лицам стариков невозможно было сказать, что их разоблачили. Абсолютная непроницаемость перед лицом хадама удивила его. Отступать в данном случае было уже поздно.       — В данный момент ваши покои обыскивают, ваших слуг отвели в отдельные покои. Для удобства расследования естественно, — мужчина говорил довольно холодно.       — Это возмутительно! — басха одновременно начали выкрикивать оскорбления. Их бороды тряслись в порыве презрения, а с одного даже сползла шапка. Крючковатые руки схватились за пихию*.       Грохот кулака о стол прервал их тираду. Казалось столешница развалиться под гневом мужчины. Наступившее молчание было прервано открывшейся дверью. Быстрым шагом Хомм преодолел расстояние между ними и положил перед хадамом свиток. Несколько слов на ухо разъяснили мужчину полную картину происходящего.       — И как вы теперь объясните, что свиток был найден в ваших покоях? В вашем тайнике на дне сундука с вещами!       — Это клевета! Вы сами подстроили это!       — Тогда вы наверно желаете услышать, что один из ваших помощников рассказал нам, как вы отдали ему приказ проникнуть в моё хранилище. Интересные слова…       — Мы хотим видеть его! — почти хором произнесли они. Звуки их голосов столкнулись друг с другом, потолком и стенами.       — Не беспокойтесь, увидите его в тюрьме. Вас препроводят туда. Теперь развлекать вас будут лишь крысы, да гниющий запах плоти. Скажу вам больше — имеется свидетель, хотите суд — я вам его устрою. Возможно… сам Сиях будет благосклонен к вам! Провернуть преступление под носом у хадама — это ведь «благое» дело, не так ли?       Никто из них более не произнёс ни слова. Хадаму оставалось лишь указать на дверь, но единственный вопрос не был озвучен.       — Мне неясны лишь причины вашего поступка, — он вертел свиток в руках и рассматривал древние руны на печати.       — Если бы вы копнули глубже, достопочтимый хадам, то нашли бы в вехах истории некие события, отражающие гнусность поступков ваших предков. Даже более того, кто-то из них, возможно, даже не был прямым потомком линии наследования. История Рода в ваших руках могла послужить нам неким рычагом в ведении переговоров, — басха в центре злобно смотрел на мужчину.       И наступившее напряжение разорвал раскатистый смех хадама. Он обошёл стол и потряс свитком прямо перед его носом.       — Если бы басха имели столь же острое зрение, как и в дни своей молодости, то заметили бы, что старинный герб моей семьи отличается от того, что опечатывает эту бумагу. Схожесть, конечно, большая, но если присмотреться, то две верхние точки над руной «Хали» говорят, что свиток относится к клану Хинеди, от которых и произошла династия Хемеди. Этот кочующий народ до сих пор странствует по Амрану… Любой айлиец расскажет вам эту историю…       Смех снова оглушил присутствующих, от которых веяло уже не только молчаливой злобой, но и отчаянием…

***

      Время летело незаметно. Люди несколько дней праздновали полнолуние Синей луны. Чернильным окрасом она освещала улицы, озаряя мир зловещим светом. В такие ночи несли жертвы Сияху, и снова жгли костры ночи напролёт. Хемеди не запрещал последователям Бога устраивать празднества, но сам не одобрял подобное. К концу недели вопрос с басха был урегулирован. Они отправились дальше по намеченному маршруту, а если бы в их голове и созрел план как-то отметить своё позорное отбытие, то у хадама имелись записи, где были чётко описаны их действия в стенах города Айль. Неплохая страховка в отношении басха, учитывая их приближенность к Амрану Будоку. Тале довольно улыбался перебирая струны сетара. Три струны, как отголосок мира, где солнце и две луны управляли землей, давая жизнь и смерть всем существам. Резкая боль пронзила плечо. И вот только всё наладилось, как снова настроение готово было провалиться в глубины Царства Унов.       Стук в дверь отвлёк, а мужчина не заметил, как боль отступила. Оша Айлар решительно прошел мимо него и упал на подушки.       — Так больше не может продолжаться! — вздох отчаяния разнёсся по комнате. — Скажи им, что я больше не могу!        — Терпение, Айлар-ба. Терпение должно быть частью твоей души, пока ты обучаешься, — слова прозвучали цитатой из старого учебника.       — Но ведь ты можешь…        — Нет!       Ответ прозвучал слишком резко. Чужая обида заколола в горле навязчивым комом. От таких чувств Тале не был в восторге, и вот уже зарождение связи было чем-то раздражающим.       — Послушай, в таких вопросах я доверяю им, как никому другому. Они обучали и меня в своё время. Всё это поможет тебе в будущем.       — Пока что отсутствие грамоты и незнание истории Амранов никак не сказалось на моём существовании! Как это может пригодится?       — Твоя жизнь теперь связана с моей, — мужчина подошёл к нему и прикоснулся к руке Айлара. Тот дёрнулся в сторону, но Тале мягко удержал его. Пальцы сами потянулись к щеке Дея. Ощущения с каждым вздохом дарили смесь радости, вдохновения и счастья. В жизни мужчины подобного ранее не было. Поначалу его пугали неожиданные чувства, совершенно несвойственные его натуре. Попытавшись разобраться в причине, он в конце концов сдался и просто позволил им завладеть собой. В очередной раз одно лишь присутствие парня рядом окатывало мир Хемеди потоком странной феерии эмоций. Конечно его мир не изменился, город, как и раньше, пытал молодого хадама бесконечными проблемами и требованиями, но через призму связи всё отступало на второй план и нетерпимость, раздражение наравне с негодованием растворялись в мыслях о наглом воришке.       — Что ты творишь? — в глазах паренька сквозил холод. Мужчина чувствовал его тревогу и потаённый страх. Он физически ощущал мысли Айлара.       — А ты как думаешь, что я делаю? — руки настойчиво гладили по голове юношу, чуть задевая тонкую шею. Мужчина не смог устоять перед соблазном и немного навалился на Дея, с силой обнимая стройное тело паренька. В ответ же получил несколько пинков и хмурый взгляд. Пришлось отойти от кровати, пока Дей не решил ещё как-нибудь отыграться на нём. Мыслями Хемеди не мог оторваться от красивых жёлтых глаз, от мягкой кожи и одуряющего запаха самого Айлара. Действительно, что с ним твориться?       — Я пожалуй пойду. Устраивайся здесь, — отмахнулся от оша хадам и, пока тот ничего не сказал, поспешно вышел из комнаты. Внутреннее беспокойство никак не покидало его сердце и он не придумал ничего лучше, как направиться в гарем. Идея провести ночь с прекрасными наложницами была довольна соблазнительна, учитывая, что там был и юный До́рос. Насколько солнцем напоминал цвет глаз Айлара, настолько небесными были глаза До́роса. По возрасту он был чуть старше Дея, но в остальном он был сильным высоким юношей, что годился скорее в солдаты, чем в наложники. Он был единственным мужчиной в гареме. Его привезли как раба много лет назад, и он оставался слугой при предыдущем хадаме, но вскоре цепким взором нескольких богатых торговцев был высоко оценен и отцом Хемеди. Взор же Тале не мог не следить за красивым станом раба и после вступления в должность хадама он оставил До́роса при себе.       Сейчас, будто сбегая с занудных детских торжеств, Хемеди быстрым шагом шёл по дворцу, изредка кивая встреченным охранникам. Сердце колотилось то ли от бега, то ли от навязчивой боли в груди. Больше походило на то, что Айлар был недоволен неожиданным уходом мужчины. Но Тале не хотел думать о нём. Только не о неряшливой шевелюре и не о смуглой прекрасной коже, что блестела от капель пота ярким днём. Лучше новолунием окрасить его кожу красным, окатить тёплой водой в купальне и целовать мягкие губы, утопая в ярких глазах Айлара. Тале громко выругался и влетел в покои своего гарема. Тяжело дыша он кивнул До́росу и паре девушек, чтобы подготовили покои. Сам он расположился на ближайшей скамье, с неспокойным сердцем рассматривая рисунок на потолке. Время будто застыло в янтарном коконе вечности. От бессилия мужчина закрыл глаза, стараясь отринуть образ Дея. И секунды превратились в часы…       — Хадам, ваши покои готовы, — долгожданные слова были произнесены шёпотом.       Хадам без раздумий повернулся к наложнику и впился губами с невыразимой страстью. Тёплые руки девушек помогли ему раздеться и мягко увели дальше по лабиринту фантазий и приятных удовольствий. И падая на роскошную постель полную множества мягчайших подушек Тале мечтал забыть того, кто завладел его сердцем. Того, кто похоже отрицал само существование их связи…