Путь длиною в жизнь

      За окнами громыхала свирепая гроза. Ледяные, фосфоресцирующие когти молний рассекали небеса и озаряли растрепанный, заплаканный мир. На один краткий, жуткий миг становилось светло, как днем. Хотя день только начинал преображаться в вечер, было темно и непроглядно. Гром трещал и раскалывал землю, разгневанный, тряс в сильных лапах все вокруг. Рикки сидел около самого окна, чувствовал пьянящий запах ливня и сырой земли в тонкой холодной струйке сквозняка. Он замерзал, и ему было страшно, но кот не уходил. Он думал много о чем. Стоя в центре ненастья в совершеннейшем тепле и безопасности, мысли позволяли рассмотреть себя со всех сторон, но были своенравны. Рикки было тоскливо.       Сейчас саркастичный черепаховый кот, весь мокрый, клацающий зубами от укусов ледяных капель дождя, но совершенно бессильный, наверное, сидит рядом со своей стаей дворовых. Его пятнистый мех перепутался, черный, рыжий и крапинки белого в беспорядке смешались. С каким чувством он смотрит в будущее? С надеждой или с отчаянием?       Но что — один этот кот. Теперь Рикки понимал, почему домашних не любят — в дождь хочется есть не меньше, а домашняя киса слащаво замяукает, завьется около Двуногих богов и получит кроме порции сытного корма еще и десерт. И ласку. А крыша над головой даже не обсуждается. Самостоятельным, сильным котам надо искать укрытие и искать еду.       Стаей жить и проще, и сложнее. Когда ты живешь в стае, ты признаешь долг… Если ты сильный, взрослый кот, то разве не пойдешь за едой для нескольких котят, возможно, пренебрегая собой? Откуда этот долг взялся — неясно. Но он просто есть. Быть дворовым котом — еще и дело чести.       Наглым черепахового кота сделала суровая жизнь. Может, он вожак?       На заднем плане говорили Двуногие. Мрак раскинул крылья и охватил весь мир. А у него, Рикки — светло и тепло. Прямо мятеж.       Возможно, хорошо, что он снова стал домашним котом? И что его хозяевами оказались именно эти трое? Самец будет с ним играть, ведь он и уговорил самку взять уличного бродягу домой. Та уже его кормит и меняет воду в миске, даже если Рикки ее не пьет. А их ребенка кот будет защищать. Правда, Двуногие многого требуют взамен: не драть приятное покрытие стен, не царапать когтями двери и их самих, не сбрасывать еду на землю, приходить на зов, не ходить, когда их нет, в некоторые помещения. Но это можно понять — за такой горький, но подарок.       Может, надо учиться принимать настоящее и не готовиться к будущему? Может, Рикки суждено полюбить своих хозяев и оставаться с ними не до конца, а навсегда? Может, в этом и есть смысл жизни серого кота с желтыми, ищущими ответ, глазами?       Гром все еще рычал, но где-то вдали, ливень словно иссяк и с каждым мгновением становился все слабей. Струи дождя стали мягкими и тише, без неистовства, падали на землю, на траву, на высокую крышу. Гроза уходила.       Мелькнула мысль совестного сомнения: «Тебе — хорошо, ты дома, в тепле. Дворовым котам эта погода все еще не кажется хорошей! Им бы выжить, а ты?!».       Рикки тяжело вздохнул и не нашел ответа. Тихо сполз на пол и ощутил объятия тепла, не потревоженного ветром. Самка что-то весело проговорила, перебив друга, и решительно погладила домашнего кота по голове, на этот раз не задев уши.       Ответ тяжелым мыслям нашелся сам собой: «А чем я могу им помочь? Да и ведь… Там — они, а я — здесь, в любви Двуногих. Может, до конца жизни, но зачем об этом беспокоиться?».       И стало спокойно.