Путь длиною в жизнь

— Рикки! Где же ты, Рикки? Симпатичная хитрая мордашка ребенка расплылась в улыбке. Кот чуть улыбнулся ей в ответ. Игры маленьких надо поддерживать, ничего не поделаешь.       Все та же веселая мордочка нависла над Рикки, но тот быстро установил границу: положил обе мягкие лапы с кожаными подушечками ей на щеки, не давая наклониться еще ниже. Вообще-то кот знал, что Двуногую малышку зовут Мэгги, но никогда не называл по имени, покровительствуя. Маленькая кошка была от него без ума, а Рикки с трудом терпел ее капризы и извращенные игры — вроде катания в коляске для «кукол» и — его вечный кошмар — поглаживания, во время него приходилось думать, как уберечь глаза. Но раз уж она тут младшая — младшим надо уступать и защищать их. Кот сам не знал, откуда взял этот принцип, но был в нем уверен: неприятно, зато правильно.  — Мэгги, есть! — Позвала ее мать с кухни.       Рикки посмотрел на солнце — почти в самой высокой точке. Значит, это второй прием пищи. Кот степенно пошел следом, выждав немного, чтобы не попасть под чьи-нибудь лапы.       Двуногие ели, а Рикки смотрел на них. Самому есть ему не хотелось, но обеденный ритуал требовал обратного, и кот сделал несколько глотков воды, а потом съел немного корма. Корм был пресный, но он привык.  — Рикки всегда обедает с нами! — Захихикала самка.       Ваш Рикки теперь понимает почти все, о чем вы говорите, в свою очередь гордо рассмеялся домашний кот. Он не оставлял попыток научить довольно глупых Двуногих хотя бы нескольким словам на кошачьем. Но получилось лишь втолковать им корявый язык жестов, поэтому Рикки часто было неудобно — он слышит и понимает большинство речей и слов хозяев, как будто подслушивает. А ведь это не слишком честно — они дают ему питье и еду… В животе сыто забурчало, и кот со смущением покосился на собственное обвисшее толстое брюхо. Здесь он никогда не был голоден, но это было и неудобством: казалось, кот с каждым днем становился все полнее. Голодные дни и диету из голубя на рассвете он вспоминал уже с дикой смесью страха, ностальгии и зависти к самому себе. Здесь движения катастрофически не хватало — Двуногий самец играл с ним всего раз в четыре-пять дней, да и то совсем недолго. Сколько бы Рикки отдал за хорошую охоту или стычку с лисой!       Его по-прежнему пугали Тропы Чудовищ, раскинувшиеся темными зловещими полосами за окном. Теперь кот знал, что они ручные и покладистые, но совершенно слепые: могут не завидеть птицу или зверька под самым носом. Стремительные, урчащие и рычащие, разноцветные чудища проносились под окнами на своих круглых черных лапах довольно часто. Рикки осознавал их опасность, но не для себя: здесь Двуногие не дадут его в обиду.       Кот полюбил сидеть у окна, вглядываясь в мир города, который так и не успел узнать. Громадные жилища хранили по многу домов в каждом, там жили люди. Много, очень много. Вечерами фонари, освещающие улицы, затмевали звезды, а вокруг стояла тишина — цикады и сверчки были немы, только вой очередного чудища резко разрывал тишину.       А днем мимо окна проносились птицы, дразнящие его. Запаха он не чувствовал и хлопанья крыльев тоже не слышал, зато видел их передвижения, взлеты, и иногда до него доносилось немелодичное чириканье синиц и грубый голос вороны. Рикки до боли хотелось поймать хотя бы одну, чтобы ощутить вкус настоящего мяса и, наконец, дать волю охотничьему инстинкту. Но не получалось — кота никогда не выпускали из квартиры.       И Рикки было хорошо. Его перестало мутить от корма, сытая, легкая жизнь больше не вызывала презрения, а поглаживания за ушком от Двуногих стали даже приятны. Но именно это породило в глубине сердца гложущую его тревогу. Кот словно пошел наперекор всем своим желаниям и убеждениям, словно бросил прошлые клятвы и привязанности. Он превратился во что-то противоестественное себе.       Сначала Рикки не понимал. Разве он не стал домашней кисой? Разве прошлое не должно успокоиться? Причем здесь совесть? Он хозяин своей жизни!       Но душа болела все равно. И Рикки вспомнил, как, будучи одиночкой, ощутил угасание смысла. Сейчас с ним случилось то же самое. Когда кот разгадал свое состояние, оно оказалось гораздо проще, чем можно было подумать.       Просто его смысл жизни не в этом, и он это знает. Быть диванной подстилкой для Двуногих, он понял, спустя два с лишним года жизни у них, удобно, но не нравится ему.       И в недрах сознания, точно также неожиданно и загадочно, выросла и показалась ему, только встав в полный рост, мысль «надо бежать!».       Кот не стал ей сопротивляться. Лучше бежать и жить тяжело, чем сгнить изнутри, стать не самим собой.       Это было опасное для его гордости время. Опасное, но хорошее. Игры с Мэгги ему нравились, несмотря на то, что он этого не признавал, да и ребенка любил. А его мать, строгую Двуногую кошку, вожака их маленькой стаи, он признал уполномоченной отдавать приказы, но все равно она ему нравилась… Самцу он тоже был благодарен… за игры, за отданное время, за новое имя. Они не виноваты в побеге, просто оказалось, что эта жизнь для Рикки неподходящая.       Улизнуть оказалось просто: пока он придумывал способ, мать настежь распахнула окно в другой комнате. Кот, дождавшись, пока все оттуда ушли, выпрыгнул на твердый асфальт, благо, жили Двуногие на первом этаже.       Только пробежав несколько сотен поваленных деревьев по подворотням и газонам серой тенью, Рикки подумал, что даже не попрощался. Наверное, так ему суждено — терять хозяев неожиданно.       Он снова устраивался на ночлег на дереве. Теперь кот с трудом туда влез, и спать было неудобно: объемное толстое брюхо мешало лежать. Лишь далеко за полночь он смог сомкнуть глаза и отдохнуть, ведь на рассвете было необходимо идти.       «А куда идти?» — это была его первая мысль. Кота-одиночки, снова разбуженного первым бледно-розовым лучом. Небо было ясным, и день обещал стать благоприятным, вот только для чего? Куда теперь торопиться, чем жить?       Нет — что съесть?       Рикки сполз с дерева, ощущая в животе пустоту и скребущийся изнутри голод. Вот только поймает ли он кого-нибудь с таким пузом? На птиц охотиться и без того сложно. Кротов, которых он ловил совсем котенком, тут не должно быть. Он стал домашней кисой, не успев узнать лучшие охотничьи места.       Поймать кого-либо в этот день ему, похоже, было не суждено. Шумные стаи голубей, переваливающихся при ходьбе с лапы на лапу, принимались хлопать крыльями и улетали при малейших признаках приближения кота. Крысы, едва замеченные им, шустро ныряли обратно в помои. Даже от зазевавшегося воробья с травмированным крылом Рикки отвлекло неожиданное появление чудовища! Нося в желудке угрюмую пустоту и скрепя сердце, кот поплелся, как он решил, «исследовать город», а на самом деле стал просто слоняться по улицам, чтобы уйти подальше от дома бывших хозяев. И чем-то заняться. Кот и забыл, что почти весь город является территорией дворовых котов.  — Э-э, толстяк! Пузо выгуливаешь?!       В эту же секунду перед Рикки предстали трое огромных котов — тощих до мелкой голодной дрожи, но с длинной шерстью и остервенением во взглядах. Впрочем, остервенение он не успел разглядеть, как следует: перед самой его мордой, чуть-чуть не задев глаза, свистнула когтистая лапа.  — Вы что?! — Заорал кот, и в тот же миг вся его паника стала видна троим бродячим. Один из них, светло-рыжий, хмыкнул и оглядел окружение, задавая какой-то немой вопрос. Синеглазая бурая кошка скривила губы в усмешке и пожала плечами, с насмешкой кивнув на Рикки. Угольно-черный, тщедушно сложенный молодой котик решительно закивал головой.       В эту паузу Рикки мог сбежать, но понял, что далеко от них не оторвется и остался на месте.  — Что вам от меня надо? — Прокляв себя за треснувший голос, поинтересовался кот.  — Шоколада! — Отрезал рыжий. — Сейчас пойдешь с нами. Рикки все еще не отчаивался:  — Зачем? Рыжий, кажется, собрался ответить ему грубостью, но кошка его перебила:  — Да объясни ты ему! Видишь же, домашний — не смыслит ничего, что твой котенок. Знаешь, малыш, ты зашел на нашу территорию, а чужаков мы отсюда выгоняем. Дабы никто, к стае не принадлежащий, не мог здесь охотиться.  — О, ты сама все объяснила. — Пожал плечами рыжий. — Понял? Пошли. Рикки качнул хвостом из стороны в сторону:  — Я уйду сам.  — Думаешь, нам нравится тебя эскортировать? — Огрызнулся тот. На этом странный диалог закончился, и Рикки повиновался. Бредя между черным и рыжим котом, и изредка позорно подталкиваемый сзади коричневой кошкой, он желал лишь провалиться сквозь землю.  — Глазки-то подыми, домашний, дошли мы, — насмешливо улыбнулась самка. Рикки ожидал увидеть пустырь или просто город, но оказался во дворе. Среди… он нервно сглотнул… котов.       Их было пару десятков: почти котята, подростки, кошки, коты самого разного возраста. Дряхлеющих постепенно было немало, но старых — ни одного.  — Ну? Много одиночек нашугали? — Услышал Рикки смутно знакомый голос.  — Домашнюю кисоньку нашли, — довольно почтительно сказал рыжий кот. — Совсем беспомощная. Кот увидел перед собой единственного представителя кошачьих, которого видел до заключения у Двуногих — черепахового, похоже, вожака этой стаи.  — Я забыл о том, что… на вашей земле. — Рикки с трудом нашелся, но надо было что-то сказать. Черепаховый кот приподнял кончики губ:  — Ничего себе ты наел живот. Аж по земле волочится. Вырвался-таки от людей? Повезло, могли в жизни не отпустить.  — Я сбежал. — Рикки понял, что никаких особых перспектив знакомство с черепаховым не дает. — Ты здесь вожак?  — Да. — Он обратился уже к остальным членам стаи. — Я видел этого зверя год назад. Он согласился уйти с наших мест и не задавал глупых вопросов, поэтому я вам ничего не сказал и его оставил невредимым.  — Но теперь? — Загалдели коты вокруг, словно стая сорок.  — Второе нарушение!  — Домашняя киска!  — Ничего не поделаешь!  — Уж теперь мы его не отпустим!       Шум достиг того, что Рикки сжался в комок и прикрыл уши лапами. Он начинал понимать, что стоило бежать. Здесь с ним, определенно, что-то сделают — но ничего хорошего. Ему повезет, если он отсюда вообще уйдет…       Грозные крики вожак прекратил рубящим движением черно-рыжего хвоста.  — Я вас понял. Он обратился уже к Рикки:  — Моя стая хочет суда над тобой. И вполне справедливо — у нас есть обычай повторного нарушения. Дымка! Из полукруга сидящих выделилась светло-серая кошка с разводами почти белого цвета на красивой гладкой шерсти, напоминающей туман. Да, она была симпатична, но смотрела на Рикки даже не равнодушно, а зло.  — Это один из наших законов. Повторное нарушение — суд…  — Суд? — Непослушным языком переспросил Рикки, не поняв, что перебивает ее.  — О как! Понял — ничто хорошее не светит! — Неприязненно выкрикнул кто-то. Вожак смерил его уничижающим взглядом:  — Продолжай, Дымка.  — Несколько воинов, — усмехаясь, вновь заговорила кошка, — нападают и атакуют нарушителя. Тот может, конечно, сопротивляться… и убегать… вот только в нашем случае это не сработает.  — И… сколько это продолжается? — Похолодел Рикки.  — Пока у воинов есть силы. — Сухо проговорила Дымка. — Еще никого не убивали. Скоро исправим. Рикки инстинктивно сделал шаг назад и понял свою ошибку — за его спиной сомкнулись ряды котов. Нет, так нельзя! Нужно было как-то спасаться!  — Но! Но… — затянул он, глядя на вожака и судорожно придумывая объяснение своего нарушения поправдоподобнее. — Я ведь только… «Не знал? Знал, был уже на этой территории. Забыл? Ну и что, все равно не простят. Или… вот оно! Может быть…».  — Я ведь сбежал для того, — медленно сказал Рикки, — чтобы вступить в вашу стаю. Мне запомнилась встреча с вашим вожаком. Он обвел глазами дворовых котов и с ужасом понял, что ему никто не поверил. На них же смотрел и вожак.  — Эх! Вот что, домашний, — устало сказал он, — я тебе не верю, как и любой нормальный кот. Многие чужаки хоть как-то пытались вывернуться, но так еще не загнул никто. И мы оценили. — Черепаховый оглядел стаю и снова уперся взглядом в глаза Рикки. — Мне стыдно это признавать… Но нас сейчас очень мало, учитывая, что лето на дворе. Рабочие лапы считать даже не хочется. Ты понимаешь, на что сейчас замахиваешься? Или ты, скорее всего, помрешь под лапами моих воинов, они тебя невзлюбили… — Он мрачно рассмеялся. — Либо действительно будешь работать. Пуще всех остальных, поверь. И я не могу убить способного к труду на пользу стаи.       Рикки слушал и не верил счастью. Очередная шутка судьбы?..