Путь длиною в жизнь

      …Рикки проснулся еще до рассвета. Вожак уже не спал.  — На охоту, — кивнул он серому коту. — Быть с закатом. Впереди был целый день охоты. Рикки не сомневался, что уж кого-нибудь он да поймает, и кот проследовал в самый тихий двор, который смог найти. Тут же учуяв стаю голубей, он принял охотничью стойку и медленно, шаг за шагом, на согнутых лапах, стал ее выслеживать. Улучив удобный момент, Рикки совершил прыжок и накрыл лапой крыло отчаянно бьющегося голубя. Прикончив его, охотник оттащил дичь под дерево. Он не ел больше суток…       Голубь оказался невероятно вкусным и сытным, только мясо слегка отдавало гарью — запахом чудищ. Ну, ничего, здесь вся дичь такая. Только тут серый котик вспомнил слова вожака: «Сам есть не имеешь права». О, нет! Неужели Цап тоже его прижмет, как сделал вчера с Синеглазой? И отправит спать отдельно?       Эту фразу он тоже слышал, но теперь нашел ей объяснение в словах Лизаветы:  — Не охотишься — не пользуйся. Спать сегодня будешь вне подвала. Подвал — для охотников. Да, конечно, Рикки спал с краю, но все равно прижимался к чьему-то боку, делил свое тепло.       Надо спасаться. Надо притащить вдвое больше добычи! И, возможно, скрыть свое лакомство неположенной едой… Рикки стал вспоминать, почему поймал вчерашнюю полудохлую птицу. А именно потому, что она и была полудохлой. Надо найти слабых, медлительных зверьков. Вот только где?       Рикки побрел по траве вдоль Тропы Чудовищ. Пришлось прекратить постоянно оглядываться на нее, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Кот уловил движение маленького шустрого тела. Ящерка! Он наловит много ящериц и притащит их в стаю — так и Синеглазой еды хватит!       Когда солнце поднялось в самую высокую точку, у Рикки в пасть больше не могло поместиться ни одного светло-зеленого тельца. Они ведь так и кишели в траве!       «Быть с закатом» — да, Рикки понял, но он только занесет свою добычу. А потом пойдет дальше на промысел. И кот потрусил по направлению к подвалу. Настроение было хорошее.       Цап, прищурившись, рассматривал добычу, а охотник следил за ним все с большей тревогой.  — Посчитай, — наконец потребовал он.  — Тут девять.  — Де-е-евять, — протянул вожак, — девять ящериц. Ты знаешь, что съесть шесть ящериц — все равно, что съесть одного воробья? Причем воробья, очень тощего? Буду ли я доволен таким уловом — полтора пучка перьев? «Я был бы доволен», рассердился серый кот.  — Кого мне словить еще? — Покорно спросил он.  — Либо больше одного воробья, либо ворону. Ворона — тоже самое, что голубь и крыса. Давай, скатертью. Ящерицы ему не понравились! Рикки был готов бить лапами о стены этих домов, но понимал, что если бы черепаховый кот почуял у него изо рта запах голубя, его могли жестоко наказать.       Солнце горело ярко-красным, и кот-охотник торопился к стае. В пасти у него болталась ворона — на его глазах птица умерла, и когда Рикки подбежал к телу, то не обнаружил запаха болезни и решился принести дворовым котам под видом пойманной дичи. Наличием голодные члены стаи должны быть довольны, а проглотят, он надеялся, быстрее, чем почувствуют, насколько стара она была.       Войдя во двор, Рикки улыбнулся, и его улыбку заметили.  — Зазнался, малый. — Фыркнула Дымка. — Эй, слышишь, как тебя?.. Везением не хвастаются!       Улыбка до усов тут же превратилась в искусственную, и кот усердно ее держал на губах, не замечая хихиканья большинства соседей. Тем более, что вышел Цап, и смех прекратился.  — Прекрасно, охотники, — сказал он. — Сейчас я разделю добычу. Марта! Этого голубя съедим мы с тобой. Рикки неприятно кольнуло, что он выбрал себе в пищу не его ворону.  — Лунная, Снежный Хвост, Дымка, Лев — вы съедите ворону. «Четверть вороны на взрослого кота?!».  — Уголь, Тео — вам по две ящерицы. Лизавета — одна ящерица. Рык — три. Лена, Хвост — воробей. Рикки ждал, когда назовут всех, но на этом объявление закончилось. Он остался без еды, впрочем, его это не так уж и тревожило, ведь он съел голубя. А Синеглазая не ела почти двое суток. Да и некоторых имен не назвали тоже.  — Охотьтесь лучше, — с явным удовольствием припечатал Цап, — и когда-нибудь каждый съест по крысе. Рикки спросил у ближайшей рыжей кошечки:  — Награждаются добычей лучшие охотники?  — Похоже, что так, — кисло ответила незнакомка. Кажется, рыженькая не получила ужина.       Серый кот смотрел на свою соседку. Миниатюрная, тонко сложенная и, как и остальные бродяги, тощая до безобразия. Зеленые глаза светились огорчением, надорванное ухо поворачивалось на какой-то одной ей слышный звук. Выпущенные когти примяли траву. Рикки словно увидел ее заново — наверное, он не взглянул на кошку, когда задал ей свой вопрос, сложно не заметить такую красавицу. Хотя чем она так уж и красива? Неясно, но все равно… все равно…  — Как тебя зовут? — Спросил он. Кошка рассеянно повернула к нему мордочку, словно уже успела забыть о существовании неосведомленного, без пяти минут домашнего, кота.  — Мм… Рози. Я Рози. — И рыжая кошечка снова отвернулась, но через пару секунд поглядела на соседа. — А ты, я забыла?  — Рикки. — Сдавленно улыбнулся он. Рози вела себя дружелюбно, но почему-то с ней было гораздо тяжелее общаться, чем со странноватой Лизаветой или мрачной Синеглазой. Хотя Синеглазая его и словом не удостоила — со стыдом вспомнил Рикки…  — А, ты тот домашний. — Рассмеялась кошка. — Я хотела с тобой поболтать. Ты вроде разговорчивый, а здесь все такие… такие… тихие. Себе на уме. — Она сделала непонятный жест хвостом, а на мордочке отразилось страдание. Рикки только удивлялся, почему самые мимолетные слова вызывают у нее выражения лица, которые подошли бы для чего-нибудь посерьезнее.  — Ты родилась в стае? — Спросил кот.  — Слава небесам, нет! А то еще стала бы такой же мрачной, — в глазах Рози отразился неподдельный ужас, — как эти. Меня нашли совсем котенком где-то рядом, а стае как раз нужны были котята. Лизавета меня приютила и не согласилась выбрасывать, а Цап, как узнал об этом, изгнал ее от себя и сделал подругой Марту. — Кошка понизила голос. — Лизавета до сих пор меня терпеть не может, хотела даже избавиться от меня, но ее дружок не поменял решения. Зато меня привечает Марта. Первой показывает мне котят! — Столько же гордости в ликующей улыбке, сколько, наверное, у победившего собаку крота.  — Э-э-э. Мне очень жаль… печальная история. Рози рассмеялась:  — Чудак! Вовсе нет. Это же уже прошло. Сколько тебе лет, кстати? Рикки почему-то смутился. А если этой рыжей лет шесть? Или вовсе — меньше полугода?  — Три года, — сказал кот наконец.  — Здорово, — выпалила Рози, — а мне — два… с половиной! Серого кота накрыло такое облегчение, что он даже удивился. Общаясь с кошкой, он вдруг понимал, что мучительно выбирает каждое слово, что ему бы не очень понравилась эта… неординарная личность, если бы не что-то другое. Его душило невиданное ранее чувство.  — Рози… — пробормотал Рикки. — Давай завтра попросим у Цапа разрешение поохотиться вместе?  — Со мной никто раньше не охотился, — с восторженным изумлением едва не завопила кошка. — вот только… Цап не разрешит. Рози завяла на глазах.  — Ну, я попрошу. Он разрешит. — Сказал Рикки, думая о другом. Что он испытывает по отношению к маленькой рыжей кошке? Это нечто непонятное, но сильное. Очень.       Из раздумий его выдернул вскрик Рози:  — Правда?! Да это же замечательно! — От избытка чувств она несколько раз подпрыгнула на месте.       Рикки лишь усмехнулся, и эта усмешка вышла почему-то очень грустной.       В подвале было все так же тепло, и опять в середине сгрудившихся котов оказался Цап со своей подругой.  — Вокруг: Дымка, Уголь, Тео, Лунная.       Гордые коты улеглись рядом с вожаком. Тео, кошка с пестрящей цветами шкурой, не повторила ошибки Светлогива и стала согревать Марту боком. Дымка же, словно привилегированная правая лапа, величественно возлежала рядом с Цапом. В ответ на ее важный взгляд черепаховый кот лишь презрительно фыркнул:  — Дымка, поближе к Марте. Ей сейчас нужно тепло.       Скрипя зубами, серая кошка повиновалась, постаравшись не утратить горделивый взгляд. В груди у Рикки стал барахтаться и нарастать недостойный смешок, и он подавил его громовым мурлыканьем. Похоже, что Дымка неравнодушна к вожаку!       А Цап этого словно и не замечает. Или наслаждается происходящим.  — С краю: Рикки, Лизавета, Синеглазая. После этого вожак встал, наступил кому-то на ухо и принес из темного угла подвала голубя.  — Ешь, Марта. — Утробно замурчал кот. — Тебе нужны силы. Синеглазая поместилась рядом с Рикки. Тот хотел было заговорить, но вспомнил о Рози — та будет более интересной собеседницей — и сделал шаг чуть в сторону.  — Рози. — Шепнул он. — Рози.  — Мы всегда едим так же бедно! — Вместо ответа пробормотала кошка. — И хуже охотимся. И едим еще, еще, еще меньше. Рикки слегка оторопел:  — Ты не ела так давно?  — Два…два дня. — выговорила Рози.  — Завтра мы пойдем охотиться вместе… и наловим много дичи. — Коту стало не по себе. — Это все не проблема. Рикки испугался. Он мог бы питаться на охоте, а остальная стая?  — Цап! — Сказал кот вполголоса. — Можно завтра я пойду на охоту вместе с Рози? Черепаховый кот усмехнулся:  — Нет. Мне котята не нужны, — он рассмеялся в полный голос, а Рикки почувствовал, как кончики ушей начинают пылать. — Синеглазой хватает. Тут вожак заметил что-то, вернее, кое-чего не заметил, и его голос зазвенел яростью:  — Синеглазая! Серый кот подобрался от его крика и обернулся на места с краю, где должна была лежать бурая кошка. Но та оказалась в углу, откуда Цап вернулся в голубем. В зубах у Синеглазой болтался воробей.  — Подойди сюда. — Почти прошептал вожак, выпустив когти. Все, кто успел задремать, проснулись от его голоса и наблюдали за поведением бурой кошки.       Та замялась и выронила воробья. Тот звонко шлепнулся на пол. Сделав один шаг, Синеглазая тут же отбежала на пять. Но Цапу ждать надоело: тот вихрем подлетел к ней и на несколько секунд закрыл своей спиной щуплую фигурку. Когда он отошел, та уже лежала на полу и не двигалась.  — Ты слишком много внимания уделяла своим котятам. — Мрачно проговорил вожак. — Так будет с каждым. На Рикки повеяло ледяным дыханием страха. Неужели он ее убил?! На ватных лапах кот подбежал к лежащей на земле Синеглазой и тут же услышал ее хриплое дыхание. Но с ней не все было хорошо.       От правого уха до горла, через всю морду, шли наискось кривые кровоточащие царапины. Цап сильно задел левый глаз. Дальше раны сорвались и не задели шею, но возобновились на груди. На животе была царапина еще серьезней.  — Снежный Хвост… — Пробормотала кошка, словно не совсем проснувшаяся, абсолютно здоровая. Наверное, ей было очень больно.       Рикки посмотрел на Цапа. Тот выглядел, как всегда, спокойно, но увидев смятение в глазах серого кота, кивнул ему:  — Усваивай. Тот только отвернулся.       Это было… это было подло. Предательски. Не по-кошачьи. Как можно ранить слабую кошку, до некоторого времени покорно охотившуюся для него, а теперь ставшую матерью троих котят? Как у него лапа повернулась напасть?! Рикки чувствовал, как из глубин, от кончиков когтей, начинает подниматься и душить его ярость.  — Это было несправедливо! — Произнес он, снова глядя на черепахового вожака.  — О справедливости мы думаем меньше всего. — Кот оскалился. — Помалкивай, Рикки. Кот проглотил свою злость, услышав голос Синеглазой:  — Снежный Хвост… Она звала белого воина.       Рикки никогда не видел раненую кошку — с действительно серьезными, опасными ранами, как сейчас. Он не знал, насколько это страшно, и не заметил Снежного Хвоста, подскочившего и стоящего рядом с ним.       Но, наверное, кошка не хотела его звать, потому что смотрела прямо на него и не видела. Возможно, от боли ее сознание помутилось — Рикки заметил еще и глубокие раны на спине. Когда Цап успел нанести столько повреждений!..       Голос вожака прозвучал замогильно:  — Извини, Синеглазая, но ты виновата сама.       Рикки не понял, что тот имел в виду, но просил прощении явно не за причиненный вред. Когда Цап направился в сторону котят бурой кошки, он уже знал, что ждать чего-то хорошего не приходится, но все еще ничего не понимал. А черепаховый кот нагнулся и опять закрыл происходящее спиной.       Зато Снежный Хвост чуть не сошел с ума — сорвался с места, несколькими прыжками оказался рядом с Цапом, потом снова остановился около Синеглазой, лег на камень и закрыл глаза лапой.       Рикки, уже терзаемый дурными мыслями, медленно подошел к вожаку. Потом отвернулся и лег «с краю».       «Нужно как можно быстрее сбежать отсюда. Адское место, где вожак может задушить троих котят».       А Рикки не может ему помешать.