Путь длиною в жизнь

— Отнесем добычу в лагерь, — процедила уязвленная неудачей Лена. — Быстро. Рикки пожал плечами.       Через некоторое время, где-то на полпути, рядом с ним пристроился Лев.  — Смело ты крысу поймал. — Миролюбиво начал кот.  — Спасибо, — неловко ответил Рикки. Неужели охоте придается такое большое значение? Неужели, став крысоловом, он станет заодно и нормальным членом стаи?..       Хотя, зачем Рикки репутация? Ведь он собирается бежать дней через семь.       А Лев продолжил:  — Но, знаешь, крысы — такие мерзавки. Едят падаль… Болеют… Заражают котов… Серый кот поперхнулся нахлынувшей было гордостью и сделал вид, что закашлялся.  — Кхм… Ага. Я понял.  — Им нельзя, — с удовольствием добил Лев, — перекусывать спину. Надо когтями по горлу. А то свалишься с кошачьей чумой и перезаражаешь всю стаю. Рикки вскипел от унижения. Признание! Репутация!.. Он сбежит, и быстро. Может, завтра.       А зачем тогда терпеть?  — Лев, я очень тебе признателен, — Рикки вскинул голову на обидчика, — но не мог бы ты предупреждать о таких вещах чуть-чуть пораньше? Лев приподнял пышные брови и едко сказал:  — Знаешь, домашний, тебе с твоим нравом никогда не прижиться в стае. И, словно этого было недостаточно, пошел рядом с самым милым видом. Отойти от язвительного кота значило бы для Рикки совсем принизить себя. И поэтому Рикки зло ответил:  — Может, я и не собираюсь! И тут же пожалел, что выпалил так легко все свои намерения. А Лев уже глядел на него гораздо более заинтересованно.  — Слу-у-ушай, — с протяжным завыванием пропел Лев, что делало его голос совсем мерзким, — так ты собрался бежать? Просто замечательный случай, чтобы показать новичку, что вожак всегда прав!.. Ты забыл, что Цап сказал тебе, принимая в стаю? Расправиться с тобой никогда не поздно! Рикки вздрогнул. Он ожидал чего угодно: возмущения, изумления или гнева, но только не радости как следует «повоспитывать» его. И — не той давней угрозы. Хотя убить его Цап грозился всего четверть луны назад. Сколько же событий произошло за этот коротенький отрезок времени…       О, мироздание, неужели Рикки так быстро потерял бдительность?!  — Нет, — вздрогнул кот, — я вовсе не это имел в виду.  — Да-а? — С притворным изумлением вскинулся Лев. — О, в таком случае — никаких вопросов! Рикки постарался взять себя в лапы. Надо было как-то спасаться, как-то… Ловить Льва на его же словах… уводить разговор…       Но как же редко в своей жизни Рикки вообще разговаривал с котами!  — Лев, я не собираюсь бежать! — Слишком громко произнес он. Рядом вздрогнула и запнулась Рози.  — Рикки, ты серьезно? — Завопила кошечка, не то удивляясь, не то стараясь помочь. — Правда?! Бежать?! Рикки подхватил игру. В конце концов, Рози была единственной в стае, кто его не презирал и не проклинал.  — Нет, конечно! Этот вот дурень… мышеголов какой-то… непонятно из-за чего решил, что я собираюсь делать лапы из стаи!  — Основания были! — Улыбнулся Лев. — Впрочем, мы уже подходим к обиталищу, где преспокойно ожидает Цап… посмотрим на его реакцию. Внутри у Рикки все сжалось, и появилось желание умчаться подальше прямо сейчас. Но он произнес как можно храбрее:  — Да, похоже, вожак — единственный здравомыслящий здесь… Лена (как оказалось, слышавшая весь разговор, подавись она крысой) ухмыльнулась так довольно, словно только что пообедала.  — Поосторожнее, домашний. Мы не желаем тебе зла, но… придется рассказать Цапу и об этом!  — Что мы, котята? — Возмутился Рикки с нотками паники. — И не должны говорить друг другу плохих слов?  — Отчасти. Мы ведь — подчиненные Цапа. Достаточно… логично, правда, Рикки? Вместо ответа кот сжался и, хорохорясь, первым прошел в лагерь. Кто-то пнул его по задним лапам.       О мироздание (сколько уже можно кликать его)!       Да это ведь действительно дети: озлобившиеся, тощие, ехидные! Они научились подставлять друг друга, ябедничать большому взрослому коту, не осознавая, как он жесток, научились плевать на прохудившуюся мораль и душить котят, научились топить слишком слабых, а еще научились худо-бедно выживать — за счет того, что другие умирали. Но они не умеют другой половины, что делают их существование тупым и однобоким: им чуждо милосердие, сострадание, участливость, даже чужого котенка, зная, что и ему придется туго, никто не учил охотиться — и Рози выросла, воспринимая голод как единственное возможное состояние. Им даже не стыдно за то, что они творят — вытворяют, — в них не просыпается обиды.       Они — ребятня, которой не объяснили, что такое доброта, и выпустили в жизнь.       Рикки среди них — со своим толстенным животом и наивным восприятием — взрослый. Который может чему-то научить.       Например, смелости.  — Нет, Лев, мы самостоятельные и повзрослевшие коты. — Ответил он после долгой паузы. — И сами можем разобраться в обидах. Хотя, если хочешь, можешь сообщить Цапу, что я допустил: кто-то из котов, представь себе, живет вне нашей стаи!.. Краем глаза он увидел, как челюсть Рози ухнула вниз, а глаза округлились. «Ты что!» — прочитал он по губам.  — Хамишь красиво, — с оттенком удивления притерлась Лена, — а что ты сказал-то? Дай и я подумаю, стоит ли Цапу разбираться в перепутанных лапах домашнего котишки.  — Я больше не домашний. А сказал я в ответ на вопрос Льва, что не собираюсь воспринимать себя, как часть вашей стаи. Мне не нравятся эти порядки.  — Жила-была одна смелая мышь… Рикки оставил издевку без внимания. С Цапом, конечно, так общаться нельзя, и неудачно получилось, что Рикки сам себя казнил — перенес побег далеко-далеко вперед. Впрочем, было бы гораздо хуже, если бы его поймали на самом побеге.