Путь длиною в жизнь

      — Здесь красивые звезды… я, когда бродяжничал, часто смотрел в небо: за городом звезды и луна гораздо ярче; четче видны созвездия. Я, получается, уже год в городе, теперь вижу, что и тут все ярко, четко. Дело привычки, правда?  — Не знаю, Рикки. Никогда не была где-то за пределами города. Я и не помню ничего толком, словно всю жизнь в стае провела, да ведь почти так и есть. Я бы ушла, наверное… но учитывая мои охотничьи навыки!..  — Все-таки я научу тебя как-нибудь нормально охотиться. Не дело — взрослая кошка…       Ночь была теплая, и сырое безветрие подвала, где сбились в плотную кучу спящие стайные коты, не притягивало, а отторгало. Рикки и Рози лежали с краю, и Рикки первый вышел на улицу — продышаться, передохнуть; сон не шел. Потом явилась Рози — кот вообще не услышал ее, только увидел уже сидящей рядом. Они сидели, смотрели в небо и говорили, в общем-то, ни о чем. Мордочки омывал прохладный ветерок, слегка покачивались ветви берез, и первый раз вспоминалось, что сейчас Сезон Зелени, по-людски — лето. Рикки чувствовал к рыженькой все растущую симпатию и удивлялся, как сближают подобные глупые разговоры о звездах, охоте и прочих привычных вещах. Рози была до странности серьезной: сидела неподвижно, обернув лапы хвостом, и говорила тихо. Эта новая Рози была непривычна.       Рикки огляделся: нет, никто не притаился, наблюдая за ними, что за паранойя?  — А я и правда собираюсь бежать. Ты мне помогла сегодня, спасибо, только я в стае совсем ненадолго. Может, четверть луны. Половина.  — Беги сейчас! Никого! — Несколько уязвленно передернула плечами Рози, к которой немедленно вернулась ее обычная сущность. Рикки поглядел на нее. Ой. Так и есть. Обиделась.  — Рози… ты что? Я тебя задел?  — Беги-беги! Я тебе совсем безразлична?!       Рикки настолько растерялся, что замолчал. А ведь и правда — небезразлична. Но ведь не так, что завязавшиеся отношения — дружеские — можно назвать громким словом любовь? Да ведь и, как подсказывал нулевой Риккин опыт, полюбить друг друга за несколько дней невозможно, а еще третьего между любовью и равнодушием не существует.  — Или ты такой… слабовидящий? Мы тут, между прочим, романтично беседуем под звездами. Мне надо говорить тебе, что ты мне нравишься?       В голове Рикки проносились различные сомнения. Ну, ладно, пусть будет так, он нравится Рози, а осознает ли она сама, что он ей нравится не как друг? Они общаются несколько дней от того, что обоим общаться больше не с кем; Рози помогла ему всего один раз — спонтанно, а сама она резвая и чуть пустоголовая, как котенок; и такого легкомыслия Рикки в жизни не видел.       Но ведь Рикки и вправду никогда ничего подобного не испытывал, сравнивать не с чем! С котами он общался мало, с кошками — и того меньше. Он молчал большую часть своей жизни, львиную ее долю провел у туповатых людей, тупея сам. Искал свободы — нашел свободу, и пусть порядки в стае ему не по душе, он выучит Рози охотиться, и через некоторое время они сбегут вместе. Чуть надежнее она должна со временем стать, и должна привыкнуть сперва думать, а делать потом. Это сложно, и проще всего, конечно, сейчас ответить «а ты мне — нет» и убежать в ночь трусливой полевкой, чтобы было чем кормить совесть года будущей жизни, но можно ведь в кои-то веки прислушаться не только к себе? Рози нужен кто-то чуть более взрослый, а она, в свою очередь, тоже сможет его чему-то научить. Не это ли станет смыслом? смыслом всей жизни? Страшно вспомнить себя год с лишним назад: всему необходимому научившийся и от того оставшийся без дела, скучающий, вечно грустный, ищущий неприятностей. Ведь для чего-то коты разбиваются по парочкам? И скитаться вместе тоже гораздо интереснее, никогда не закиснешь в соку собственного молчания…       Он легонько коснулся щекой ее щеки:  — Извини, Рози.       И в эту же секунду понял, что никуда не станет бежать один.