Вылечите меня, доктор

Кит       Просыпаюсь от какого-то шума за дверьми кабинета. Интересно, когда это я вообще умудрился задремать? Ну да ладно… Кто-то явно о чём-то чересчур громко переговаривается с дежурной медсестрой, но голоса говорящего я разобрать не могу из-за пронзительно девичьего смеха, уже больше напоминающего конвульсии задыхающейся гиены. Чисто из природного любопытства высовываюсь из смотровой и тут же цепляюсь взглядом за знакомый силуэт, окружённый стайкой медсестёр. Некоторые, кажется, с других этажей. Несколько раз глубоко вдыхаю, дабы как-то утихомирить начинающее набирать обороты сердцебиение, и громко откашливаюсь, пытаясь привлечь внимание главного скомороха и его слушателей. — Доктор, простите, мы Вас не заметили, — поспешно извиняется Гао, постовая медсестра, опуская голову и густо заливаясь краской. Она, если я не ошибаюсь, работает совсем недавно и в ночь дежурит в первый раз. — По какому поводу представление? — пытаясь придать голосу побольше уверенного равнодушия, настойчиво избегая пристального взгляда карих глаз, которые не давали мне спокойно спать последние несколько дней. — И с каких пор за вечерний юмор у нас ответственны посторонние?       Медсестра краснеет ещё пуще и виновато тупит взгляд. Не хочу её обижать, но работа есть работа, и она не может пропускать сюда кого попало и нарушать покой других больных в отделении. — Простите, док, это всё моя вина, — подаёт голос Минг (да, да, да, я запомнил его имя, но суть сейчас не в этом). — Просто Вы так мило спали, нам было жалко Вас будить… — улыбается той самой голливудской улыбкой во все 32 и смотрит слишком пристально, вынуждая покраснеть уже меня. — Если что-то произошло в отделении, Вы должны были в первую очередь разбудить меня и сообщить об этом, — справившись с наваждением, снова обращаюсь к Гао, игнорируя попытки Минга встретиться взглядами. — Простите, — в очередной раз извиняется девушка и опускает голову, что уже начинает раздражать. — Мингкван… Господин Дечапанья поступил полчаса назад с подозрением на перелом левой ключицы, но рентген указывает на ушиб, как сообщил нам рентгенолог. — протягивает мне историю болезни, и я, быстро пробежавшись глазами по исписанному листу направления, жестом приглашаю Минга в кабинет.       Послушно проходит в смотровую под разочарованные вздохи медсестёр, начинающих расходиться, и я спешно вхожу следом. — Присаживайтесь на кушетку, — не глядя на Мингквана, подхожу к шкафчику с перчатками и достаю свежую пару. После раскладываю на стеклянном столике всё необходимое, включая растворы для обработки открытых ран и бинты.       Усаживаюсь на стул напротив продолжающего довольно лыбиться Минга, предварительно натянув перчатки, и начинаю осмотр.       Его футболка жутко изодрана в области левой ключицы и измазана в крови. Кожу самой ключицы уже, видимо, первично обработали и наспех забинтовали. В приёмном сегодня новенькие, так что вряд ли они смогли бы качественно наложить повязку. — Снимите майку, — пытаюсь сохранять невозмутимый вид и у меня даже выходит не покрыться бордовыми пятнами смущения, что уже считается грандиозным успехом. — Без проблем, — пожимает плечами и стягивает футболку.       Без комментариев.       Миссия «Не покраснеть до кончиков ушей, как школьница в свой первый раз» успешно провалена, ибо… Это так нечестно! Собственное тело меня предает, почему-то выдавая подобную реакцию на этого странного паренька, который солидарно не отпускает едкого комментария по поводу моих алых щёк, видимо, решив списать это на духоту. Но здесь действительно невыносимо жарко!       Бесшумно выдыхаю и, упорно игнорируя шесть грёбаных кубиков пресса, осторожно снимаю пропитанную кровью повязку с повреждённой ключицы. Обрабатываю рану раствором и, убедившись, что кровь остановлена, беру свежий кусок бинта и заворачиваю в него несколько кубиков льда, осторожно прикладывая к ключице. Чувствую, как Минг вздрагивает от неожиданного холода, и почему-то ощущаю странное порхание внизу живота, когда кончики пальцев соприкасаются с его горячей кожей. — Придерживайте, — тихо прошу я и почему-то остро ощущаю интимность момента, что в принципе ненормально для подобной ситуации. — Может Вы? — краешком губ усмехается, и я вопросительно вскидываю бровь. — У Вас пальцы нежные, а у меня рука немеет. — В таком случае можете воспользоваться здоровой рукой, — советую я, игнорируя первую часть его реплики. Зато моё лицо не игнорирует. И снова отчаянно краснеет. Блять. — Доктор-бука, — обиженно ворчит Мингкван, принимая из моих пальцев охладительный компресс. У него даже пальцы красивые. Я в заднице.       Только вчера ведь убедил себя в том, что находить другого парня привлекательным — это нормально, но я три ночи почти не спал, а в четвёртую передо мной нарисовался этот Аполлон недоделанный. Везёт как утопленнику. — Сидите смирно и не дёргайте компресс, а я пока займусь Вашей историей болезни, — спешу отвернуться от Минга и заняться письменной частью работы, что, к глубочайшему сожалению моей тонкой душевной организации, не спасает от пристального взгляда тёмных глаз. — Мингкван Дечапанья, 24 года, верно? — уточняю я, подмечая для себя, что мы ровесники. — Верно, — кивает в ответ, снова расплываясь в своей фирменной улыбке. — Вам интересно? — Мне нужно заполнить историю болезни, — отрезаю я, но кончики ушей, видимо, меня выдают. — Место работы? — Есть предположения? — продолжает усмехаться, что меня нервирует. — Наркоторговец в местной подворотне? — слова слетают с языка прежде, чем я успеваю их осмыслить. — Почти, — хитро щурится, продолжая пристально вглядываться в моё смущённое лицо. — Я их ловлю. Отделение полиции ХХХ района. — Вас ранили во время службы? — уточняю я, внося данные в пустую строку. — Буйные попались, — пожимает плечами так, словно мы не драку с наркоманами, а погоду обсуждаем. — И часто Вам так «прилетает»? — стараюсь делать вид, что ответ меня совсем не интересует, но всё же замираю с ручкой, зажатой в пальцах, обрекая лист на чернильную кляксу. — Обычно обходится такими вот ушибами, и в больницу я не еду, — так же легко сообщает он. — Но в этот раз решил заехать.       Тихо фыркаю. Звучало так, словно он нас всех тут почтил своим присутствием. — И что же изменилось в этот раз? Решили, что вести машину одной рукой не очень-то удобно? — поднимаю на него глаза, уже не пытаясь скрыть любопытства. — Нет, просто доктора у вас тут очень милые, — просто отвечает Минг, усмехаясь. В глаза смотрит, точно ищет что-то, а я взгляд отвести не могу, прямо как в тех сопливых романах, что сестра от матери под подушкой прятала, глазею ошарашено на этого нахала, а сердце колотится в бешеном ритме, и где-то на задворках сознания визжит голос Бима: «Он к тебе клеится, он к тебе клеится!..».       Опускаю голову, делая вид, что дурацкая история болезни — это единственное, что меня сейчас волнует, и как бы невзначай сообщаю: — Медсёстры у нас тоже ничего, Вы не оценили? — Не в моём вкусе, — довольно хмыкает в ответ. — Может уже на «ты» перейдём, а то это «вы» мне слух режет. — Это формальное вежливое обращение, — Наглая зараза, да на что он рассчитывает? — С чего это нам переходить на «ты»? — Просто так, — ничуть не смутившись, отвечает он. — Мы же ровесники, не думаю, что ты старше. — Переубеждать бесполезно? — уточняю я, понимая, что он уже использует удобное ему обращение. — Как видишь, — снова улыбается, и мне приходится закусить щёку с внутренней стороны, чтобы не улыбнуться в ответ. — Ты же даже имени моего не знаешь, — припоминаю я. Бейдж — это определённо не моё, вечно теряю. — Знаю, — улыбка становится ещё шире. — Медсестры отплатили мне за чувство юмора. Не сломаешь мне что-нибудь, если буду звать тебя КитКат? — Ни один хирург не поможет, — вспыхиваю я, снова принимаясь за злосчастную историю болезни. — Знаешь, КитКат, ты такой забавный! — Его искренняя улыбка меня скоро добьёт.       Дурацкая история наконец заполнена, ключица Мингквана качественно забинтована, а мои щёки уже болят от смеха. За полтора часа мне удалось узнать о Минге только то, что он гоняется по ночам за наркоманами, а его младшая сестра втрескалась в последнего мудака. Зато сколько «ментовских баек» было мной услышано… Да, рассказчиком он определённо был хорошим. — Сестра в порядке? — интересуюсь я, завязывая последний крепкий узел, фиксируя бинт. — Как её рука? — Я привезу её завтра на приём, — сообщает Минг со всей своей возможной серьёзностью. — Разве я не назначал приём на сегодня? — уточняю, кидая взгляд на циферблат часов. Полчетвёртого утра. — Но твоя дневная смена завтра, — говорит так, словно я какую-то глупость сморозил. Игнорирую то, что Гао, видимо, слила этой наглой, но чертовски красивой роже мой график дежурств. — И что? — не допетриваю я. — Я не единственный травматолог в этой больнице. — Зато самый симпатичный, — издевается. Сволочь. Хорошо, что сидит ко мне спиной и смущённого лица не видит, хотя думаю, за это время он уже достаточно насмотрелся.       Нарочно посильнее затягиваю узел, и Минг смешно ойкает. — А как же клятва? * — А как же приличия?       Он уходит, только когда я чуть ли не насильно выставляю его за дверь, и шутливо верещит что-то вроде: «Дождись меня, не разбивай надежды…», и я искренне борюсь с порывом запульнуть в него скальпелем.       Если он сдержит обещание, то мы увидимся уже завтра. Я кляну весь свет за то, что эта мысль вызывает у меня грёбаную счастливую улыбку.