Вылечите меня, доктор

Кит       Заканчиваю заполнение последней истории болезни, когда в смотровую входит Пин, легко покачивая бёдрами в своей обычной манере. — Кит, остался последний, — мурлычет она, накручивая на палец тёмную прядь волос. — Пусть проходит, — не поднимая глаз, холодно произношу я. — Конечно, — она уже собирается уходить, но тормозит перед плотно закрытыми дверями, снова поворачиваясь ко мне лицом. — Слушай, я подумала… Не хочешь сегодня поужинать где-нибудь? Я скоро заканчиваю и… — Прости, но нет. У меня… — разбито сердце. — Уже есть планы. — Тогда ладно, — покраснев, кивает и быстро покидает кабинет.       Минг больше не появлялся на горизонте. Ни звонков, ни сообщений. Совсем ничего. Этого и стоило ожидать, я ведь почти открытым текстом рассказал ему о своих чувствах, а у него девушка. Или несколько… Снова склоняюсь над почти готовой историей и, специально аккуратно выводя буквы, дабы сосредоточиться только на них, продолжаю заполнять пустые строки.       Тихий скрип двери сообщает о приходе очередного пациента. Не поднимая глаз, жестом указываю на стул напротив. — Ваше полное имя и фамилия, — притягиваю к себе чистый лист направления и, склоняясь над пустой историей, готовлюсь её заполнять. — А Вы не помните, доктор? — знакомый хриплый баритон режет по ушам, и я от неожиданности разжимаю пальцы, роняя шариковую ручку.       Глотаю образовавшийся поперёк горла ком, и этот звук почему-то кажется мне до неприличного громким. Не решаюсь поднять глаза, потому снова подбираю треклятую шариковую ручку, которая от повисшего в воздухе напряжения, по-моему, перестала писать. — На что жалуетесь? — выдавливаю из себя. От пристального взгляда по спине пробегают мурашки. — Сердце вдребезги. — хрипит в ответ, но по интонации не могу ничего понять. Он поиздеваться пришёл? Замечательно. Я не собираюсь унижаться перед этим красивым мудаком. — Я травматолог. — холодно чеканю я, поднимая голову и встречаясь взглядом с тёмными глазами напротив. — Дел к Вашим любовным похождениям не имею. — иди к своим девкам-моделям, оставь мышиное царство в покое. — Имеете, док. — горько усмехается и смотрит прямо в глаза, точно насквозь видит. — Вы же его разбили.       Несколько раз ошалело моргаю прежде, чем осознать смысл сказанных слов. — Ты издеваешься? — кажется, голос дрогнул, но это совсем не то, что волнует меня сейчас. — Нет, — он так серьёзен в этот момент, что мне становится не по себе. — Это ты издеваешься. Поступать с чужими чувствами подобным образом — это жестоко.       Да о чём он вообще говорит? Какие чувства? Мои? Его? WTF? — С чьими чувствами? — вскидываю бровь, как бы интересуясь: «Какого хера ты несёшь?». — Моими, конечно! — взмахивает руками, возмущённо зыркая в ответ. Я уже давно привык к тому, что Минг всегда очень активно жестикулирует, когда возмущён, однако познать ход его мыслей мне, видимо, было не дано. — Слушай, со своими чувствами иди к своей девушке, а не ко мне, — ровно в таком же тоне отвечаю я ему. Притащился тут к несчастному, влюблённому в него травматологу и несёт какую-то бурду про разбитое сердце! Ну что за мудак?! — Какой, к черту, девушке?! — злится ещё пуще и даже подскакивает со стула, продолжая смотреть на меня, как на врага народа. — У меня нет девушки! У меня никого нет! Я за тобой два месяца бегаю, с твоей фоткой засыпаю, и Йо меня скоро прибьёт, ибо даже он за всё время их отношений с этим хирургом столько о нём не болтал! Это ужасно, знаешь? Закрываю глаза — ты, открываю — ты! Это невыносимо, понимаешь?! Наваждение какое-то! Я даже наши переписки удалить не могу, блять, да я неделю почти не сплю, можно скоро мою фотку в специальные фонды отправлять и на лечение собирать, кота твоего за ногу! Китти-эпидемия, народ, берегись! Очаровательные травматологи-сердцееды уже среди нас! Так вот… Какая. Нахрен. ДЕВУШКА?! — замолкает, ибо воздух в лёгких, видимо, кончился. Восстанавливает дыхание и выглядит сейчас, точно разъярённый суслик.       А я продолжаю сидеть на этом проклятом стуле и хлопать ресницами (прим. Автора. Хло-о-опай ресницами и взлетай…). — А? — запал как-то сам собой пропал, потому что мой мозг, очевидно, не готов так быстро переваривать столько новой информации. — А? — неверяще повторяет он. — А?! Это всё, что ты можешь сказать?! — снова начинает махать руками, продолжая возмущаться. — Я тебе тут душу изливаю, а ты мне: «А?»?! Нет, я, конечно, всё понимаю, но можно было расщедриться хотя бы на что-то вроде «Минг, мы же друзья, я никогда не смогу увидеть в тебе нечто большее, прости за то, что прикончил тебя морально» или «Минг, мы даже не были друзьями, на что ты расчитывал, придурок? Где были твои мозги?», но нет, ты удостоил меня только первой буквы алфавита! — Ты можешь перестать говорить? — прошу я, и его брови, кажется, вот-вот уползут в кругосветное путешествие за пределы лба. — Мне нужно… Нужно разобраться в этом… Переварить эту… Что за?.. — Та-а-ак… — послушно усаживается на своё прежнее место, и на его лице отражается абсолютное недоумение. — Погоди-ка, так ты не знал?.. — О, это выражение лица, безусловно, следовало запечатлеть и вывесить в музее. На лбу Минга крупными буквами мелькало слово «ОБЛАЖАЛСЯ».       Медленно качаю головой и всё ещё пытаюсь отойти от шока. — Эм, знаешь, забудь! — протараторил он, заливаясь краской и снова вскакивая со стула, точно ошпаренный. — Ну, как будто ты услышал песню, а потом забыл… Лучше я пойду, рад был поболтать, но пора и честь знать!       Этот придурок уже навострил лыжи к выходу, но тут в ход вступила моя мгновенная реакция. — Стоять, скотина! — швыряю в него его же пустой историей болезни, попадая точно в цель. — Это как вообще понимать?! — Я не хотел, оно само! — медленно начинает отползать к стеночке, нервно бегая глазами по всей комнате. — Взяло и решило, что надо… А я не хотел! Ну, может, и хотел… Но не сильно! Или сильно? В общем, оно само взяло и влюбилось! Я вообще ни при чём! — Влюбилось? — медленно огибаю стол, пытаясь выудить из потока его слов хоть какой-то смысл. — Погоди, выходит, ты меня…       Чувствую, как к щекам приливает жар, когда смущённый Минг начинает кивать головой в знак согласия, точно китайский болванчик. — А та девушка? — вовремя вспоминаю я, намереваясь выудить из этой заразы правду. — Шатенка, с которой ты был на парковке. — Шате… А-а! Ты про Муан*? — сладкая свинина, что? Он думает, я не отличу человеческую особь женского пола с длинными ногами и грудью от жареной тушки свиньи? Что? — Это моя давняя знакомая. Она проходит практику во Франции и приехала сюда на каникулы. Я хотел встретить тебя после дневной смены, когда мне позвонила Юни и попросила подвезти Муан, потому что та была недалеко от больницы. — Оу. — да, Кит, красноречие — это твоя главная фишка. — То есть вы не встречаетесь? — Боже упаси, — морщится так сильно, словно прожевал лимонную дольку. — Стоп! — на его лице вдруг отражается явное понимание всей ситуации, и мы мгновенно меняемся местами. — Ты думал, что мы вместе? Тебя это волновало? Поэтому ты меня игнорировал? Кит, отвечай! Я вижу, что ты планируешь побег. Ки-и-ит, стоять!.. — Часы приёма окончены! — выбегаю из кабинета, захлопывая дверь. Кто бы сомневался? Погоня не заставила себя долго ждать.       Да, лицо Пин, в тот момент наблюдавшей за нашими «догонялками», просто нужно было видеть. — Ну к чёрту, увольняюсь… Не больница, а дурдом!