Ещё совсем немного

      Когда Финн заходил в общежитие, настроение у него было хорошее. Найдет себе больше друзей, приятных людей. Поднимаясь на свой этаж, он почему-то улыбался. Где-то играла музыка, кто-то разговаривал по телефону.       Он открывал дверь, когда по ушам ударила музыка. Это было что-то зажигательное, на кухне, то ли мыла посуду, то ли крутилась-кружилась, девушка в ложкой в руках, громко подпевая песне. Настолько громко, что даже не заметила его, затащившего свои сумки в комнатушку.       — Он не подошел ко мне с вопросом «как дела?», оу! Когда он вошёл в комнату. Он сказал: «Здесь полно девчонок, с которыми я могу замутить», оу! — девушка кружилась с закрытыми глазами, и, Финн был готов поспорить, была на своем воображаемом концерте главной звездой.       Финн заулыбался, когда она повернулась к нему задом, споласкивая тарелку, и попыталась сделать что-то похожее на тверк. Он, конечно, не мог не сомневаться, что у неё получилось даже лучше. Была она красивой.       Её распущенные по плечи волосы шоколадного цвета летали из стороны в сторону, когда она трясла головой. Она щелкала пальцами, двигала плечами назад-вперед, ставила ногу назад и проводила тонкими руками по кругу, словно дарит внимание своим невидимым зрителям.       — «Но я не могу без тебя». Время летит незаметно. Той летней ночью в июне. И папа предупредил меня, что ты плохой мальчик, оу! Рядом с тобой я чувствую себя словно…       У неё был приятный голос, и Финн неосознанно стал пританцовывать сам, все ещё оставаясь незамеченным.       На ней были короткие шорты и голубая рубашка, на которую в следующую секунду упала пена. Девушка поднесла к губам губку, продолжая петь в свой самодельный микрофон.       — Рядом с тобой я чувствую себя словно… — на миг она открыла глаза, Вулфард даже испугался, но она тут же их закрыла. — У-у-у-у, и затем мне пришлось сказать ему, что мне нужно уйти, у-у, на-на-на-на-на!       Финн прислонился к стене, не уставая наблюдать за этим концертом и представлением. Интересно, как её зовут? И что ему сказать? Может, когда песня будет кончаться, ему выйти и сделать вид, что он не видел и не слышал этого?       — Гавана, у-у, на-на, эй! половина моего сердца осталась в Гаване, у-у, на-на, оу! Он отвез меня обратно в Западную Атланту, на-на-на! Моё сердце целиком осталось в Гаване, эй! В его манерах есть что-то такое, ага!       И на этом моменте Финну тоже захотелось быть звездой.       — Только что выпустилась, новенькая в кампусе, м-м-м! Только что из Восточной Атланты, о воспитании и слыхом не слыхивала, чёрт! Только что из Восточной Атланты. Касаюсь её задницы, словно мы машины в пробке, пробке. Эй, я быстренько заплатил ей, как платят дядюшке Сэму, вот так-то, эй!       Девушка дрогнула и так испуганно покосилась на него, что он даже засомневался в том, что хочет сделать. Но ненадолго.       — Двигай ею назад прямо на меня, крошка жаждет меня. — Финн подошел к ней, взял за руку. — Хочет разузнать все обо мне, обо мне. Она ждала меня, а что потом? Малышка устроилась на мне, стала ублажать, подожди-ка! На мне творится история, на мне! В упор, вблизи, вот так. — их тела были в необычайно близости, и они стали танцевать. — Если это стоит миллион, мне нравится, нравится!       Она сделала шаг назад — он шаг вперед, и она пела, все ещё с неуверенностью смотря в его глаза, но позже все громче «Гавана!». Ему нравилось, как она прекрасно извивается в его руках, и улыбается, когда он крутит её вокруг себя.       — Отвези меня назад, отвези меня назад! Оу, на-на-на, оу, на-на-на, да, детка! — запели они вместе.       Финн подумал, что это, наверное, лучшая соседка в его жизни. А ещё подумал, почему к ним еще не зашли соседи?       — Моё сердце целиком осталось в Гаване, эй! В его манерах есть что-то такое, ага!       У неё были зелено-карие глаза, и ему показалось, что он в Гаване, рядом с ней, не зная её имени, смотрит в её прекрасные глаза. Пока она пела, он улыбался, и ему сносило крышу.       — Нет, нет, нет, отвези меня обратно, оу! На-на-на, Гавана, оу, на-на-на! — закончила девушка, еще сильнее прижавшись к нему.       Он наклонил её, держа под собой, и она, может быть, испугалась, но головокружительно улыбалась. У неё были какие-то манеры, ага! Финн, наверное, хотел бы её поцеловать, но ему нравилось просто смотреть на неё. Он даже имени её не знал.       Магнитофон перестал играть.       Вулфард помог ей подняться, и теперь она стояла, совсем стесняясь, словно только что не было главной звездой собственной сцены.       — Я Милли.       — Финн.       Они пожали друг другу руки.       Веселая у него соседка, быть может, когда-нибудь они будут выступать вместе в танцами и собирать кучу народу…       Но это уже совсем другая история.