Тайна крылатых демонов

      Злость, с которой Саске миновал большие каменные арки, расставленные существом с явным преобладанием перфекционизма в сознании, ощущалась далеко за пределами королевства. Он привык быть тем высшим существом, чьей воле беспрекословно подчинялись в страхе за свою жизнь. Но эта девчонка, не только выказала не повиновение, так еще и его братец. Лицо искажала гримаса негодования, скрежет зубов слышался почти так же громко, как и стук его сандалий от резких и громких шагов. Словно вихрь, Саске торопился к отцу, допытать у последнего парочку ответов на ту большую кучу вопросов, что огромным скопом крутились в черноволосой голове.       Через высокие оконные рамы постепенно стали пробиваться первые солнечные лучи. Ранняя заря наполняла все мрачные пустые помещения желто-оранжевыми оттенками, даря свои краски нависшему над королевством унынию. Обычно слуги закрывали окна в такое время, но не сегодня. Все служащие старались не высовываться лишний раз, остерегаясь попасть под горячую руку разгневанного наследника престола. Не то чтобы вампиры боялись солнца или это им как-то вредило, скорее обычная неприязнь. Кому-то не по душе снег, кто-то боится грозы с дождем, а вампиры, в большей степени, не любили солнечную погоду. Возможно, именно в этом кроется причина белоснежности их кожи, без единой толики загара.       Двери в залу распахнулись с гулким грохотом, что эхом прокатился по всему пустому помещению достигая короля, сидевшего как обычно на троне со свитком в руке, внимательно вчитываясь в написанные строки. Только ступив на бархатную красную материю, постилавшуюся вплоть от дверей до самого трона, Саске заметно замедлил ход. Обуреваемая его злоба сейчас старательно переосмысливалась, если со всеми остальными он мог позволить себе выпустить гнев наружу без заботы о последствиях, то с отцом надо было быть осторожнее. Порой он и сам не понимал, откуда в нем боязнь этого человека. Саске был не только моложе, но уже и сильнее своего старика, что ничем не занимался, кроме как развлекался с придворными девицами, да давал ценные указания. Все завоевания, принадлежавшие ему, есть по факту только на бумаге, во всех сражениях на передовой, возглавляя армии были Итачи с братом. Осторожность, граничащая с уважением или, точнее сказать, данью благодарности за предоставленную жизнь, так воспитали Саске, по всем правилам чтить отца и короля, что закрепилось еще на кровном уровне и, как дрессура хорошей собаки, давала свои плоды.       Фугаку, заметив влетевшую в помещение разъяренную фурию, отложил читаемый до этого свиток, ожидая гневной тирады от своего сына, что собирался с силами, обдумывая лишний раз, что ему стоит говорить. В его глазах он видел те вопросы, что застревали на выходе в горле, перекрывая дыхание. Взор черных глаз уже давно просверлил бы дыру в троне, если не вовремя прервавший эту идиллию грозный тон отца.       - Почему так долго.       Как только Саске услышал привычный грозный бас, все вопросы в голове перемешались, теряясь в последовательности. Теперь растерянность, смешанная с желанием утихомирить сознание, дабы не натворить необратимых последствий взяло главенство в сознании. Все что говорило о недавнем испорченном настроении – это с силой сжатые в кулаки руки.       - Ты меня прервал на самом интересном. – Тон Саске, несмотря на всю напускную холодность был пропитан желчью, что лилась с каждым произнесенным словом, словно это отец виноват в его неудавшемся получении удовольствия, что в принципе было верным суждением.       - У этой рыжей подстилки еще получается тебя удовлетворять?       - А может я был у своей будущей женушки.       - Да ну, тебе там все равно ничего не светит.        - Что? – Те же слова, что ранее Саске слышал от своего брата, спустили его словно дикого пса с цепи. Сейчас его разум ясно давал ориентир, что обо всей этой ситуации в курсе все кроме него, даже не смотря на отведенную именно ему главную роль во всем спектакле.       Минуя полное доверие со стороны отца, ему было неприятно и крайне подозрительно такое отношение отца. Он всегда доверял ему куда больше, чем Итачи, но сейчас выходит, что в неведении остался именно он. Вся эта история порядком надоедала, доставляя дикое желание бросить, так и не начав. Если бы не одно но. Теперь ему еще больше хотелось узнать, что за тайну представляет из себя род Харуно. Не то чтобы интерес возник именно к нации, скорее всего, играла обида и ущемленная гордость за не полученное физическое удовлетворение с розоволосой пленницей.       - Да так, небольшая клановая особенность нашей гостьи. – Фугаку все сильнее ухмылялся, видя напускную злость и одновременную растерянность Саске.       - Какая именно, я должен знать.       - Тогда отправляйся в Хеттею.       - Зачем?       - Миротворческий визит. Ты отправишься туда выказать соболезнование по смерти короля и королевы, а так же сообщишь, что Сакура находится у нас в гостях и вы с ней помолвлены, как ты это сделаешь, это уже твои проблемы.       - Что на счет ее способностей?       - Если тебе так хочется, можешь поискать ответы в Хеттее, я уверен, что если пороешься в их королевских архивах, найдешь много чего интересного.       - А Итачи за этой информацией ты тоже отправлял к ним.       - Что? – Взор короля с ехидного стал полностью удивленным, словно в его идеальной игре произошла перестановка пешек, сбивающая тактику действий не в ту сторону. – Итачи знает об этом?       - А разве не ты ему сказал?       - Нет… Хм… - Фугаку устремил взор в пол, потирая правой рукой подбородок в позе задумчивости. – Саске, усиль контроль за Сакурой и не говори ничего Итачи.       Саске молча покинул тронный зал. Теперь необходимо собраться в соседнее королевство с дружеским визитом. Ему предстоит выказывать напускное сочувствие, возможно даже пустить слезу грусти, постоянно говорить о великой потере для королевства и очень осторожно преподнести информацию о его свадьбе с наследницей престола. Слишком много лести и фальши. На войне постоянно погибают люди, только в его армии в моменты сражений погибало сотни верных воинов, но никто не оплакивал их, все принималось как должное. И почему-то если это были высшие чины, то приходилось создавать из этого какую-то наигранную церемонию.       Все это порядком выводило Саске из себя. Не заладившееся настроение еще с раннего утра продолжало ухудшаться по мере возвышения солнечного диска на чистом небе. С появлением розоволосой красавицы жизнь Учихи слишком сильно изменила свое течение. Это было странно. Весь спектр ощущений, испытываемых им, был разнообразным, отчего он не мог определить, нравится ли ему все происходящее. Скорее нет, чем да. Но слишком манил приз победителя. Наследница престола: строптивая, непослушная, но в то же время слишком таинственная и завлекающая. Ради этого стоило постараться, и пережить поездку в ее родное королевство.

***

      Сакура отодвинулась от Итачи. Ее немного пугала такая заботливая близость со стороны ее врага, точнее он должен быть ее врагом. Но глупо относиться к нему так только по принадлежности к вражескому клану. Глядя в его черные омуты глаз, Сакура не раз ловила себя на мысли, что в ней не просыпается то чувство страха, как при ее предыдущем мучителе.       - Сакура, я не враг тебе. – Итачи заметил замешательство розоволосой девушки, как только его ладонь перестала ощущать тепло ее кожи.       - Простите, я не могу вам верить.       Голос Сакуры был тем невинным звуком, что никак не вписывался в стены этого погрязшего во тьме алчности и разврата замка. Она сама казалась невинным цветком, который все пытались сорвать и растоптать. Итачи сам того не замечая улыбался, смотря в ее малахитовые глаза, светящиеся искренним удивлением и не пониманием.       - В шкафу висит чистая одежда, ты можешь переодеться и задать интересующие тебя вопросы, - Итачи опустил взор на запястье девушки, что сжимала ткань покрывала, держа его как можно ближе к груди, стараясь прикрыть эту оголившуюся, благодаря пыткам Саске, часть тела.       - А вы не могли бы… Выйти… - Сакура стыдливо отвела взор в сторону. Щеки предательски наливались румянцем, выдающим нахлынувшее на нее смущение.       - Я отвернусь. – Итачи слегка улыбнулся, находя всю ситуацию несколько забавной. Розоволосая пленница парой минутами ранее отбивалась от его младшего брата в попытках не быть изнасилованной, а теперь сидит и смущается перед ним, прося не подсматривать за процессом переодевания. Итачи подошел к окну с выражением, что увидел там нечто интересное, что-то куда привлекательнее, чем та сцена, которая разворачивалась за его спиной и красочно представлялась в сознании. В тишине комнаты каждый звук слышался четко и ясно, а потому, даже не наблюдая за Сакурой, Учиха прекрасно осознавал и ощущал каждое ее действие. Шелест ткани, оповестивший о том, что девушка спустилась с кровати. Тихая поступь, когда та засеменила коротенькими шажками до шкафа, стоящего в противоположной от кровати стены, звук открывающихся створок шкафа и снова шелест одежды. Девушка явно выбирала из всего богатого списка предоставленных в ее распоряжение нарядов более подходящее для себя.       Именно Итачи позаботился о наличии сменных вещей в этой комнате. Он знал о заговоре своего отца, но не от него лично, а благодаря своим потайным мышкам, что, как и в любом королевстве, выдвигали несогласие с действующей властью. Он не пытался создавать переворот, но и в дела его особо не посвящали, благодаря чему находились посторонние пути обхода событий. В его голове постоянно мелькали мысли о том, что нужно поведать девушке об истинном смысле пребывания в этом королевстве. Но вопрос как преподнести? За размышлениями слух брюнета уловил исчезновение привычного шелеста одежды, означавшего окончание переодевания девушки. Итачи повернулся без предупреждения, видя как та, уже полностью облаченная в прекрасное темно-зеленое шифоновое платье в пол, старалась руками хоть немного причесать спутавшиеся розовые локоны. Приятная ткань струилась по ее телу, огибая плавно все изгибы, маня внимание черных глаз. Подол платья был окантован золотой нитью с узорами, такими же как и на вырезе горлышка, и коротких, до локтя, рукавах одеяния. Девушка не замечала внимательно изучающий ее черный взор, что с замиранием изучал не только ее внешний вид, но и не упускал из виду ни одного движения, стараясь запомнить в памяти каждую деталь. Расчесав волосы настолько, насколько это позволяло отсутствие необходимых принадлежностей, Сакура повернулась в сторону Учихи, желая оповестить его о окончании своего сбора.       Вздрогнув от удивления, Сакура застыла в центре комнаты, как только взор ее изумрудов натолкнулся на томящие черные омуты. Как долго Итачи смотрел на нее, она не знала. Дома переодеваться приходилось в полном одиночестве, сопровождающих в этом процессе за всю жизнь не было, вот и сейчас она потеряла бдительность, совершенно позабыв о представителе клана Учиха, что никак не покидал ее общество. Щеки залились румянцем, взгляд стыдливо опустился в сторону кровати, словно ища в ней спасение. Харуно на ватных ногах прошла к объекту своего внимания, присаживаясь на край в ожидании дальнейших событий.       Итачи отошел от окна, присаживаясь рядом с девушкой. Как только матрас прогнулся от веса, присевшего на него Учиху, Сакура непроизвольно отодвинулась дальше, возведя новую стену недоверия. Взор метался по черному ковру комнаты, избегая любого соприкосновения с Учихой, рука нервно теребила подол платья, словно ища в нем спасение от неминуемой участи.       - Сакура, твои родители… они… - Итачи тяжело давались слова, которые должен был произнести, он понимал, что плачевные новости могут еще больше отдалить девушку от него, уплотнив и без того прочную стену боязни и недоверия. Фактически в этом происшествии не его вина, но косвенно груз ответственности ложился и на его плечи, как представителя клана Учиха. Он не раз проклинал свою родословную, причины многих страданий всех народов, но безвольно проглатывал ком обиды, как нечто неисправимое и должное.       - Я знаю…- Сакура резко перебила брюнета, показывая всю неприятность поднимаемой темы.       Это не говорит о ее черствости. Она, конечно же, горевала по утрате родителей, но не так сильно, как возможно это ожидалось. Все свое детство девушка почти не помнила родителей, все кто запечатлелись в памяти - это тетя Тсунадэ и придворный советник Хатаке Какаши. Эти двое были все время рядом, занимались воспитанием и образованием юной наследницы. Даже не смотря на то, что ее родители жили рядом, они очень редко виделись. Кизаши и Мебуке относились к главной ветви целителей, а потому часто, даже не смотря на королевский титул, находились в разъездах, улучшали медицину и помогали окрестным странам, в то время как их собственной страной руководил Какаши. Когда король и королева возвращались, они приступали к основным делам их страны. Так со временем был упущен тот момент, когда их дочь выросла без должной ласки родителей, а потому, когда чета Харуно могла больше времени уделять своему ребенку, сам ребенок в этом перестал нуждаться. Между Сакурой и ее родителями не было тех теплых доверительных отношений. Скорее это выглядело как обычное родство, записанное в свидетельстве о рождении. По-настоящему Сакура считала родственной душой свою тетку и придворного советника. Сейчас, когда Учиха в очередной раз затронул болезненную тему, она ощутила горесь потери, но не ту, что она почувствовала бы если там, в спальне родителей, вместо тел короля и королевы оказались бы тела Тсунадэ и Какаши.       - Прости, - Итачи неверно истолковал ее выражение, посчитав тему слишком болезненной для воспоминания. – Я не враг тебе.       Сакура подняла взор полный решимости, смотря в упор на собеседника, одним взглядом изумрудных глаз показывая все вопросы, что крутились в ее голове.       - Почему я должна верить Вам?       - Я понимаю, - Учиха понурил голову, - нет никаких причин, это просто моя просьба, которую я постараюсь доказать.       - Это будет очень тяжело сделать, учитывая, что я являюсь вашей пленницей. – Голос пропитанный желчью и иронией одновременно врезался в сознание брюнета, заставляя менять тактику привлечения доверия со стороны розоволосой.       - Ты не пленница, все куда хуже, ты… Будущая жена Саске.       - Я не давала согласия!       - В этом нет необходимости. Отец и Саске провернут все так, что у тебя не останется иного выбора как согласиться.       - Вы говорите, что не желаете мне зла, так помогите сбежать отсюда.       - Это не спасет тебя.       - Вы считаете, что если я попаду в свою страну под надежную защиту подданных – это не будет моим спасением? – нотки раздражения все больше просачивались сквозь нежный голос розоволосой.       - Да, как только ты попадешь обратно, не в качестве жены Учихи, то всю твою страну сотрут с лица земли не раздумывая.       По ужасу застывшему в изумрудных глазах Итачи понял, что нашел ту искомую нить сотрудничества и общего диалога с девушкой. Он понимал и знал, что если речь идет о ее королевстве, то она, как любой другой ответственный правитель, воспитанный по тем традициям будет жертвовать собой в первую очередь. Она снова прикусила губу, тщательно обдумывая услышанные ранее слова, словно стараясь на их основе выстроить свой план действий. Глаза бегло метались по комнате, ища предмет возможного спасения.       - Саске уже пил твою кровь?       По одному взору Учиха понял ответ без слов. Испуганные глаза говорили сами собой. Сакура сразу вспомнила те ощущения опустошения, что сопровождали весь процесс вытягивания из нее крови. Рука непроизвольно потянулась к месту укуса. Она не знала причины, по которой Учиха заинтересовался именно этим вопросом. В ее понимании тут не было ничего страшного, разве что, если бы Саске вовремя не остановился, то она могла умереть от обескровливания. Действия брюнета, последовавшие за его репликой, удивляли куда больше. Итачи поднес правую руку к губам на долю секунды, чтобы прокусить прочную кожу. Как только на пол упали первые капли крови наследника клана, Учиха протянул руку к Сакуре, всем жестом приказывая выпить бордовую жидкость. Харуно не понимая смотрела то на протянутую ей руку, то на самого представителя семейства Учих, ища ответы и подтверждения ее догадкам.       - Пей, - словно в подтверждение ее словам вторил Итачи. Его серьезное выражение лица сейчас больше пугало, чем внушало доверие.       - Н…Нет… - Сакура попятилась словно увидев приведение, коим сейчас выступала рука Учихи.       Брюнет тяжело вздохнул от безысходности, одновременно прикрывая глаза и придвигая свою прокушенную руку к губам. Набрав в рот крови, он начал надвигаться на испуганную Сакуру. Девушка не успела отдалиться, как массивное тело брюнета нависло над ней. В нос ударил приторный сладкий запах, что удивил бы ее, если бы не чувство страха, что заставляло сердце в груди бешено клокотать. Это второй раз за день, когда представители этого королевства посягают на личное пространство. Все что они делают, идет против воли, словно для них нет понятия желаний другого человека и они делают все так как сами того хотят.       Прервав зарождающийся протест девушки, Учиха своей рукой зафиксировал запястья над головой, в то время как второй рукой держал за подбородок. В изумрудных глазах снова испуг, переживать такое дважды за день не хотелось. Итачи слегка надавил на скулы девушки, заставляя последнюю разомкнуть плотно сжатые губы. На долю секунды уста девушки приоткрылись, убирая единственное препятствие перед брюнетом. Учиха прильнул своими губами к податливым девичьим устам, сразу же вливая свою кровь. Лежа на спине у Сакуры не было выхода кроме как покорно глотать проникающую в открытый рот бордовую жидкость.       Горячая субстанция, что попадала внутрь, оставляла солоновато-металлический привкус железа на языке, отчего брови хмурились в протесте и попытке прервать наследника клана. В след за напитком из крови в рот девушки проник язык брюнета, по-хозяйски начав исследовать предоставленную область. Стараясь вовлечь в танец поцелуя влажный язык пленницы, Учиха лишь сильнее напирал на хрупкое тело, что выгибалось дугой в знак возмущения, позволяя ощутить всю прелесть упругой груди, ощущаемую через тонкую ткань одеяния.       Поцелуй прервался так же резко, как и возник, словно голову брюнета осенила мысли о неприятности данного процесса для скромной и воспитанной девушки. Его тело уже не нависало над розоволосой, дав последней долгожданную свободу, которую та использовала для ретирования на безопасное расстояние к изголовью кровати. Ее испуганный изумрудный взор метался по комнате, изредка натыкаясь на изучающий пытливый омут черных глаз, что вызывали очередную волну смущения. Ей до сих пор были не понятны такие виды реакции собственного организма на мужчину. Особого опыта у нее в этом, конечно, не было, разве что ушедший парой минутами ранее наследник престола, но в сравнении с ним, этот поцелуй с длинноволосым брюнетом вызывал в ней волну наслаждения, что раззадоривало странные тянущие ощущения внизу живота. Затуманенный разум старался приписать это к выпитой в качестве лекарства крови, что негативно воспринимал пока еще пустой желудок девушки, но чувство тревоги упорно твердило о пробуждении женского начала.       Немая тишина, что повисла в озаренной первыми лучами солнца комнате, всеми красками переливалась на персиковой коже розоволосой пленницы. Ее растрепанные, оставшиеся без должного внимания служанок, локоны в хаотичном порядке спадали на слегка подрагивающие плечи девушки. Она до сих пор не могла определить причину столь мелкой дрожжи, списав все на утреннюю морозь, Сакура обхватила себя руками, стараясь согреть прохладную кожу. Итачи по-прежнему выступал в роли наблюдателя. Его лицо, словно лик статуи, был неподвижен, без единой толики эмоции, что помогли бы девушке предугадать дальней ход мыслей противника. Он будто ждал чего-то, но чего, было известно только ему.       Резкий приступ жара, что наливал в бледноватые щеки алый румянец, окутал все тело пленницы. Дыхание участилось как после длительной пробежки на морозном воздухе, в горле покалывало. Состояние сравнимо и очень похоже с первыми симптомами простуды, с отсутствующим чувством озноба и повышенной энергичностью. Страх вызывал все новые приступы паники, скрывать которые становилось практически не возможно, тонкие пальчики с силой сжимали простынь, будто это было единственной вещью, что позволила розоволосой не упасть с кровати. Частые вздохи теперь доносились и до Итачи, не вызывая никакого волнения в отличии от девушки. Она понимала, что это одна из частей его плана, но вот роль, что отведена ей в этом замысле, лишь добавляла неясности. Тяжелая, словно заполненная свинцом, голова клонилась к мягким подушкам. Глаза застилала мутная пелена, мешающая ясному обзору. Сакура не раз попыталась поморгать, стараясь избавиться от искажений зрения, но становилось только хуже. Прибавившееся к уже обеспеченным проблемам головокружение окончательно свалило девушку на мягкую постель, противный звон в ушах был последним источником ее контакта с внешним миром, после чего она погрузилась в сон.       Только когда девушка издала мирное тихое посапывание, Итачи позволил себе сдвинуться с места. Прикрыв пленницу одеялом со всей заботой, что так не свойственна его роду, Учиха еще раз посмотрел на ее умиротворенное личико, уже обремененное тяготами жизни, причиной которых он считал именно себя. Рука сама потянулась к щеке девушки, инстинктивно поглаживая большим пальцем нижнюю губу Сакуры, прекрасно зная о безнаказанности данного жеста. Тепло ее кожи было контрастом с холодностью его руки, о которой он раньше не задумывался, до этого момента. Желание поцеловать ее нарастало в геометрической прогрессии, лишая Итачи благоразумства. Еще раз осмотрев комнату на предмет наличия важных, по его мнению вещей, Учиха покинул вынужденные покои девушки, прекрасно понимая, что мирного сна у нее не будет.