Обычная жизнь не удалась

* * *

Каждый человек одинок, и всем на всех наплевать, и наша боль лишь пустынный остров. ©Альбер Коэн

— Мэдисон такая же, — произношу в пространство я, надевая тонкую куртку. Строит из себя лапоньку, добренькую девочку, а потом бросит, оставит на верную гибель, даже не объяснив почему. Вставляю наушники в уши и выхожу из дома, уже просто не в состоянии терпеть одинокие посиделки со своим компьютером и телевизором. Я съехал от родителей года два назад, как только появилась нужная сумма денег. Цель жить одному у меня появилась после дня потери, в тот день я многое осознал. Я ненавидел всех: её, родителей, мимо проходящих людей. Но больше всего я ненавидел себя и свою слабость. Мне хотелось сдохнуть в канаве, лишь бы больше не ощущать эту никчёмность. Я просто хотел исчезнуть из мира, который никогда не был искренне добр ко мне. Мир, который явно был против меня, он насмехался надо мной, зловеще скрипя молнией. А потом, когда я прогулялся по улицам города — был с ног до головы мокрый, грязный — и насмотрелся на ночные фонари, я решил, что полностью изменюсь, понимая, что только так можно выжить. Стать таким, чтобы остаться на плаву после любых буранов настоящего и горьких вод прошлого. После того дня я пообещал себе, что стану сильнее и больше никогда не стану тем, кем был в свои прошедшие годы слабости. И никогда я больше не позволю называть себя слабым, никчёмным или бесполезным. С тех пор я понял: все люди одинаково думают, что они особенные, и все попытаются выделиться из толпы. Для этого достаточно приврать или стать «очень» милым или же наоборот немилым. Но на деле люди — это люди, и все мы по сути являемся одним и тем же. И лишь две вещи теперь знал я на сто процентов. Во-первых, я больше не буду прежним. Во-вторых, людям верить нельзя, чего я впредь делать не буду. И так, я остался со своим собственным доверием. Пейдж — девушка, которая может казаться доброй и милой, но в душе такая же, как и все: лицемерная, эгоистичная и безпонятливая человечишка. Я, ступая на улицу «Sunset Street»*, обращаю своё внимание на пару домов по одну из сторон улицы. Недавно их заселили несколько семей. Они принадлежали старому деду с тремя сыновьями-наследниками, которые по праву должны были получить эти дома, но дед не отдал. Сынки были слишком озабочены денежным живьём, что не смогли уступить родному отцу. Он продал их на аукционе по дешёвке, по всей видимости, с целью проучить наследников. Как прискорбно — быть отвергнутыми в наследии и брошенными на самовыживание. Но в этом виновата их собственная жадность. Многого хочешь — малого получишь. Сейчас уже поздновато, но в некоторых домах до сих пор горит свет. А в одном даже музыка играет… *POV Мэдисон* Я бегаю по дому в поисках грязных вещей для стирки, пока в гостиной начинает играть песня, которую я так давно не слушала. Грязных вещей оказывается не так много и я закидываю всё в стиральную машину. — Отличненько, — ударяю руки друг о друга, сложив всё в стиралку, и разворачиваюсь в сторону гостиной, — можно подоконник с окном помыть. Нахожу нужную тряпку и наливаю воду в ведро. Конечно же не забываю про специальную жидкость для стеклянных поверхностей. Быстро протираю одно из окон на кухне, и теперь оно идеально блестит в свете стальных светлячков, которые всегда неподвижно стоят на дорогах одинокой и опустошённой улицы. К тому времени заканчивается несколько разных песен и плейлист в разбросе вновь попадает на «Outside», на что я лишь радуюсь. — Хорошооо… — мой голос тянется в раздумье, ведь окно гостиной очень-таки неудобное: заставлено цветами-ромашками (я просто абсолютно без понятия, как они называются), которые так любит мама, да и высоковато, а рядом ничего, на что можно встать. — Возьму стул, — всё также задумчиво говорю я. Забираю невысокий, но прочный стул с кухни и тащу его к окну. Подставляю к подоконнику и начинаю взбираться на собственную домашнюю «гору», которую возвела самостоятельно из подручных материалов. Это происходит неторопливо и коряво. Моему взору попадается не столь много мест для опоры — всё в горшках с цветками — но всё-таки находится пара пробелов. — Who you left me outside… — напеваю себе под нос давно выученные строки хватаясь за приоткрытое окно, — I’m left… — пытаюсь что-то пропеть, но в лицо ударяет небольшой ветерок, когда я открываю окно для проветривания. Сегодня звёзды светят очень ярко и созвездия чётко прорисовываются в моей голове, — Hold me tonight… — Из этого окна такой интересный вид. Так как оно узенькое и выглядывает на дорогу, я вижу лишь высокие домики напротив, деревья, возвышающиеся над этими домиками. А из-за мелкости окна вид очень тесный, но такой милый и повседневный. Но, несмотря на всё это, луну и звёзды видно прекрасно, их холодный свет освещает тёмные переулки, а кусты пускают длинные тени, — I’m been, I’m my… — Мы живём в домике на тихой улице «Sunset Street», где редко случаются новостные истории. Да и людей здесь маловато, поэтому вряд ли кто-то обратит внимание на девушку, моющую маленькое окно и одетую в смешной фартук с маленьким голубым бегемотиком, — Hold me t… а! Я замолкаю на полуслове и второй припев заканчивается без моей подпевки. За моей спиной песня уже играет на третьем куплете, который я бы назвала своим любимым, — здесь я могу напеть гораздо больше слов — но сейчас музыка и слова уходят на задний план, а всё моё внимание приковано к человеку на улице, который вроде бы просто проходил мимо, но… — Эйден… — я смотрю на удивлённого парня, который кроме того, что бездонно замер, не отводя свой странный и раздражающий меня взгляд от моей фигуры, так ещё наверняка слышал моё безталантливое гагатание под рок. Вот всегда так — если уж мне не везёт, то по полной. Парень услышал как я пою, узнав мои нетипичные предпочтения и увидев в этом фартуке. И к тому же не просто незнакомый мимо проходящий человек, не просто одноклассник, а самый вредный парень нашего класса. Нет, самый наглый парень школы! Он же просто ужасно грубый. И так всегда. Невезение вечно настигает меня, да так, чтобы побольнее. Однажды я, потратив на это всё свободное время, всю свою ночь, сделала целиком домашнюю работу по математике. Я была полностью готова. А на утро… собиралась в школу, счастливая была. Такая уверенность меня не наполняла никогда. И сила, которая заставляла идти вперёд… Это было неописуемое ощущение лёгкости, которое так и лилось из краёв… А потом… произошёл распад этого чувства… Придя в класс на второй урок, мне сказали, что домашнее задание не верно, на самом же деле всё нужно было учить, делать и знать с точностью да наоборот. Как же это было, я чувствовала себя полной дурой. Всё было бы не так плохо, но мой рассудок продолжили добивать — меня вызвали к доске для ответа и попросили показать домашнее задание. Когда я объяснила ситуацию, и учитель вроде бы всё понял, меня подставили. Один из учеников — моих одноклассников — решил пошутить, сказав, что я ничего и не делала, якобы никогда не делаю. Самое ужасное было то, что это правда, я всегда считала, что школа мучает и морально уничтожает, но любила ходить из-за друзей, одиночество дома меня убивало. Я часто не делала домашнее задание, но не со злобы! Учителей я любила, всех, но не саму учёбу. Учитель задумался и всё-таки поставил плохую отметку, сказал далее домашнюю работу выполнять, а я не могла поверить в это. Ну и последним выстрелом была проверка оценок мамой. Вообще её они не так волновали, как наше счастье и моё хобби. Ведь она считала так же, как и я, учёба — это ужасная пытка. Но в тот день у неё было очень скверное настроение, поэтому всё прошло более, чем ужасно. Когда мама проверила оценки, листая сетевой журнал, она стала сильно раздражённой. В тот день меня это очень испугало. Потерянная и подавленная этой глупой ситуацией, которая пыталась меня уничтожить, чтобы я больше не знала света в своей душе, мне хотелось уйти в какое-нибудь безлюдное, тёмное место и потерятся там навсегда. Непрерывно и будто вечно я смотрела на этот пустой пейзаж комнаты: стены с облезлыми обоями, стол заваленный школьными предметами, пол усыпанный обрывками бумаги, которые раньше были моими сочинениями (раньше я сочиняла музыку, так себе, на самом деле, получалось) и кровать на которой валялось моё опустошённое и лишённое всякой радости тело. После того дня я больше не старалась ни над уроками, ни над чем-либо ещё. Да, я безответственный человек, очень безответственный. Но, несмотря на это, я всё равно очень хочу помогать другим людям, тратить на кого-то свое время, чтобы они были счастливы — это, можно сказать, моё хобби. — Пейдж… — с каждой секундой у Эйдена всё более и более удивлённое выражение лица, что меня начинает бесить… *POV Эйден* Повернув голову в сторону «музыкального» дома, я замечаю девушку с очень знакомой фигурой, волосами и движениями. А потом слышу также знакомую песню, которая навевает воспоминания, песню, которую мало кто слушает. — Мэди… сон, — а потом замираю, узнав знакомый силуэт, — Пейдж, — моё второе слово я говорю более отчётливо и по взгляду девушки понимаю, что она меня расслышала. Её глупое выражение лица лишь подчёркивает смешной фартук с бегемотом. А её фигура выглядит очень неуклюже, держа в руках тряпку и ведро. Музыка затихает и спустя ещё пару секунд начинается другая той же музыкальной группы, что и была. А чему я, собственно, удивляюсь? Просто одноклассница, просто убирается, просто поёт и просто слушает такую же музыку, что и я. В чём вообще проблемы? Только, сам не понимая почему, я двигаюсь в сторону входа, заранее догадываясь, что дверь не заперта. И зачем я это делаю? Из-за ненависти? Воспоминаний? Но как бы то ни было, я не могу остановиться, будто что-то тянет меня к этой невообразимо глупой девушке. Я прохожу в комнату, из которой предположительно раздражённый взгляд девушки прожигал во мне дыру минуту назад. Встречаюсь с испуганным взглядом карих глаз и останавливаюсь в двух метрах от неё. — Ч-что ты тут де-делаешь? — может вопрос её и глупый, но я впадаю в настоящий ступор от него. И правда, что я тут делаю?! Но, что ещё больше раздражает, её фальшивая «белая шкурка», — Ты в порядке? У тебя, эм, дыхание участилось, — о, Господи, конечно же участилось. Как же раздражает, как же это смешно…

* * *

*Sunset Street (англ. «Закат Улица» или «Улица Заката») — выдуманная автором улица, на которой проживает главная героиня. *Небольшое объяснение об Главном Придурке Фанфика (Эйдене) Эйден слишком помешан на прошлом, поэтому он бесконечно сравнивает всех девушек с ней. Но до Мэдисон не было девушек, которые вели себя так же мило, как она. Следавательно, все остальные девушки для Эйдена просто игрушки или неизвестные люли, которые липнут к нему, не более того, а Мэдисон предмет ненависти. Но парень просто не знает, что Мэди другая, поэтому так к ней относится. Из-за этого возникает много проблем. Не судите парнишу, он просто придурок) <3