Счастливого Рождества (или Читая Гарри Поттера и Дары Смерти)

- Памяти усопшего, - прочитал название главы Джеймс. – Час от часу не легче. Что ещё за усопший? - Если не будешь болтать, то узнаешь, - Лили не понимала этих бессмысленных отступлений от темы. С такими темпами они будут читать до следующего Рождества. Кровь всё текла и текла. Сжимая правую руку левой и негромко ругаясь, Гарри толкнул плечом дверь своей комнаты. И тут же услышал хруст раздавленного ногой фарфора: он наступил на стоявшую прямо перед дверью чашку давно остывшего чая. — Какого… - Почему он настолько невезучий, что даже в доме его ждёт ловушка перед дверью? – засмеялся Сириус. Гарри оглянулся, но лестничная площадка дома номер четыре по Тисовой улице была пуста. Надо полагать, чашка чаю перед дверью отвечала представлениям Дадли о мине-ловушке. Держа кровоточащую руку над головой, Гарри сгрёб другой рукой осколки фарфора и ссыпал их в стоявшую прямо за дверью, едва различимую в сумерках мусорную корзину. А потом протопал в ванную комнату, чтобы сунуть порезанный палец под кран. Глупо, бессмысленно, обидно, что ещё четыре дня нельзя колдовать… Впрочем, вряд ли он справился бы с порезом своими силами. Лечить раны он так и не научился, и это — если вспомнить о его ближайших планах — серьёзный пробел в полученном им магическом образовании. Поставив в уме галочку — надо бы выяснить у Гермионы, как это делается, — Гарри отодрал большой ком туалетной бумаги, протёр им пол в коридоре, собрав столько пролитого чая, сколько смогла впитать бумага, а затем вернулся в спальню и захлопнул за собой дверь. - Что это за Тисовая улица? – спросил Люпин, ожидая, что кто-то из друзей что-то знает о ней. - Это маггловская улица. Графство Суррей. Я где-то слышала об этом месте. Может в новостях, - неуверенно поделилась информацией Лили. - Что волшебник делает в доме магглов? – задал достаточно логичный вопрос Джеймс. - Не знаю, может кто-то из родственников маггл? И он приехал в гости, тема более, что у него там каникулы, - предположил Люпин. - Думаю, все ответы в книге. Продолжай, мой рогатый друг, - если бы Джеймс обладал способностью Василиска, то Сириус уже был бы мёртв. Это утро Гарри провёл, опустошая свой школьный чемодан, — впервые с тех пор, как он уложил его шесть лет назад. В начальные годы учёбы Гарри просто выгребал из него примерно три четверти содержимого, заменяя его новыми вещами и оставляя на дне разного рода мусор: старые гусиные перья, сушёные жучиные глаза, лишившиеся пары и ставшие маловатыми носки. Так вот, несколько минут назад Гарри сунул во всю эту муть правую руку и вдруг ощутил острую боль в безымянном пальце, а вытянув руку наружу, увидел, как из него течёт, и течёт сильно, кровь. Дальше Гарри действовал с большей осторожностью. Опустившись на колени, он порылся на дне чемодана, нашёл старый значок, на котором потускневшая надпись: «СЕДРИКА ПОДДЕРЖИМ — ОН НАСТОЯЩИЙ ЧЕМПИОН» — ещё сменялась время от времени другой, столь же потускневшей: «ГАРРИ ПОТТЕР, ТЫ СМЕРДЯК», потёртый и потрескавшийся вредноскоп и золотой медальон со спрятанной в нём запиской от Р. А. Б., и наконец отыскал то, что рассадило ему палец. И сразу узнал его. Это был осколок — длиной в два дюйма — зачарованного зеркала, которое подарил ему покойный крёстный отец, Сириус. Гарри отложил осколок в сторону, осторожно ощупал чемодан. Пытаясь отыскать ещё какие-нибудь остатки этого подарка, однако, кроме стеклянной пыли, прилипшей к прочему сору и поблёскивавшей, подобно песочку, ничего не нашёл. -Поттер, почему я не додумалась подарить тебе такой значок на Рождество? – Лили сказала это, чтобы немного разрядить обстановку. Она буквально ощущала натянутую нить, которая появилась между ними после фразы «подарил ему покойный крёстный отец, Сириус». - Значит это твой сын, Джеймс! – закричал Сириус. - Тебя не смутило, что ты, чёрт возьми, покойный крёстный отец Гарри? – Джеймс говорил таким голосом, будто ожидал, что Сириус упадёт прямо сейчас. - Но зато это значит, что я не предатель. И доказывает теорию о том, что Гарри всё же твоя кровинушка, - протянул сладким голоском Сириус. – А что касается моей смерти, то я только надеюсь, что погиб сражаясь. - Зная вашу с Джеймсом тягу к приключениям, я в этом не сомневаюсь, - хотя Римус и пытался шутить, было видно, что ему грустно услышать новость о смерти друга. Даже учитывая то, что этого ещё не произошло. - Вы же помните, что Сириус ещё жив? – напомнила Лили. – И что мы попытаемся не допустить даже мысли о том, что кто-то умрёт? - Меня всё ещё волнует вопрос, что Гарри делает на маггловской улице? - Может его родители решили, что там будет безопаснее во время войны? – ещё один вариант от Люпина. - Это звучит очень глупо, Луни. Гарри присел на корточки, осмотрел повредивший ему палец осколок, но, кроме отражения собственных ярких зелёных глаз, ничего в нём не увидел. Тогда он положил осколок поверх лежавшего на кровати утреннего номера «Ежедневного пророка» и попытался стряхнуть с себя вызванные находкой разбитого зеркала горестные воспоминания и печаль, занявшись остатками мусора, покрывавшего дно чемодана. - «Ярких зелёных глаз»! Вы слышали это! - Да, Джеймс, слышали, - спокойно сказал Люпин. - Лили, всё же мать Гарри - ты, - гордо заявил Блэк, будто только что собственноручно задушил Волан-де-Морта. - Это ещё не доказано. Зелёные глаза не только у меня, - глубоко в душе Лили всё же надеялась, что этот Гарри её сын. Она почему-то не могла себе представить Джеймса с другой девушкой. Хотя ещё не могла в этом признаться, даже себе. На разбор его ушёл ещё час. Гарри выбрасывал то, от чего никакой пользы уже точно не будет, складывал в две кучки вещи, которые ещё могли, хотя бы теоретически, пригодиться. Школьная форма, костюм, в котором он выходил на игру в квиддич, пергамент, перья и большая часть учебников грудой легли в углу комнаты, где им и предстояло остаться. Интересно, как поступят с ними дядя и тётка? Наверное, сбагрят куда-нибудь в самый тёмный час ночи, будто улики, свидетельствующие о некоем злодейском преступлении. Свою маггловскую одежду, мантию-невидимку, набор для приготовления зелий, кое-какие книги, подаренный Хагридом альбом с фотографиями, пачку писем и волшебную палочку Гарри уложил в старый рюкзачок. В наружный карман его пошла Карта Мародёров и медальон с запиской от Р. А. Б. Это почётное место медальон получил не по причине его ценности, которой он, собственно говоря, и не обладал, но по причине цены, которую пришлось за него заплатить. В итоге осталось разобраться лишь с объёмистой кипой газет, лежавшей на столе рядом с белой совой Гарри, Буклей. Газет было ровно столько, сколько дней провёл он этим летом на Тисовой улице. - У него есть мантия и карта. Если до этого момента у меня были сомнения относительно того отец я или нет, то сейчас всё очевидно, - улыбаясь сказал Поттер. - Это не самые весомые доказательства. - Ты заметил, что он ещё и в квиддич играет? – Блэка восхищал этот Гарри. - Мои гены. - Надеюсь, что мозги у него от матери, - Бродяга моргнул Лили. - Надеюсь, что мать этого мальчика хоть немного умнее отца, - парировала Лили. - Я, конечно, не хочу влезать в семейные разборки, но вы слышали что-то о человеке с инициалами Р.А.Б.? – спросил Лун, удивляясь тому, какие глупости обсуждают его друзья. - Да. Мой брат Регулус Арктурус Блэк. Но причём здесь он? – Блэк не мог найти логичного объяснения тому, что у Гарри есть что-то от его брата. – Этот мелкий негодяй очень активно проявляет себя на стороне зла. Не удивлюсь, если они вместе с Нюньчиком будут доказывать свою верность Лордику в конце года. Гарри уселся за стол, чтобы перечитать статью, которую искал. Элфиас Дож ПАМЯТИ АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА Я познакомился с Альбусом в одиннадцать лет, в первый наш хогвартсовский день. Приязнь, возникшая между нами, несомненно, объяснялась тем, что в школе мы оба ощущали себя чужаками. Я перед самым приездом туда переболел драконовой оспой, и, хотя был уже незаразен, моя рябая, зеленоватого оттенка физиономия популярности мне среди учеников отнюдь не прибавляла. Что касается Альбуса, он появился в Хогвартсе обременённым нежелательной известностью. Едва ли не за год до того отца Альбуса, Персиваля, посадили в тюрьму за жестокое, подробно описанное в прессе нападение на трёх молодых маглов. Альбус никогда не пытался отрицать, что его отец (которому предстояло скончаться в Азкабане) повинен в этом преступлении. Напротив, когда я набрался храбрости и спросил его о случившемся, он сказал, что считает отца повинным в преступлении. Однако рассказывать что-либо об этом прискорбном инциденте Дамблдор отказывался, хоть многие и пытались втянуть его в такой разговор. Кое-кто склонен был восхвалять поступок его отца, полагая, что и Альбус тоже ненавидит маглов. Но они сильно заблуждались. Всякий, кто знал Альбуса, подтвердит, что он не питал к маглам даже малейшей неприязни. На самом деле из-за решительных выступлений в защиту прав маглов Альбус нажил в дальнейшем немало врагов. Впрочем, прошло лишь несколько месяцев, и известность, приобретённая Альбусом, затмила известность его отца. К концу первого учебного года его уже называли не сыном магглоненавистника, но ни больше ни меньше как самым блестящим учеником, какого когда-либо видела наша школа. Те из нас, кому выпала честь стать его друзьями, приобрели очень многое, всего лишь наблюдая за ним, — не говоря уж о помощи и поддержке, на которые он никогда не скупился. Много позже он признался мне, что даже тогда считал работу учителя величайшей радостью в жизни… Через три года после нашего поступления в Хогвартс в школе появился и брат Альбуса, Аберфорт. Особым сходством они не отличались. Аберфорт не был большим книгочеем и, в отличие от Альбуса, предпочитал разрешать разногласия не разумной беседой, а дуэлью. Было бы, однако, совершенно неверным полагать, как делали многие, что дружбы между братьями не существовало. Они ладили друг с другом в той мере, в какой это возможно для столь несхожих юношей. К тому же, если говорить со всей прямотой, жизнь в тени Альбуса была для Аберфорта испытанием не самым простым. Неизменное превосходство Альбуса даже для его друзей оборачивалось своего рода травмой, а уж для брата оно было тем более неприятным. Выйдя из Хогвартса, мы с Альбусом собрались отправиться вместе в традиционное странствие по белому свету — посетить заграничных волшебников, понаблюдать за их работой, а уже после этого начать наши собственные карьеры. Однако нам помешала трагедия. Перед самым началом задуманного нами путешествия скончалась мать Альбуса, Кендра, оставив его главой и единственным кормильцем семьи. Я отложил свой отъезд на срок, достаточный для того, чтобы почтить память Кендры присутствием на её похоронах, а затем отправился в странствие, теперь уже одиночное. О том, чтобы не получивший в наследство сколько-нибудь значительных средств Альбус, на попечении которого остались к тому же младшие брат и сестра, сопровождал меня, теперь не могло быть и речи. В ту пору мы с ним общались мало. Я писал Альбусу, рассказывая и, быть может, тем самым раня его, о приключениях, которые мне случилось пережить во время путешествия — начиная с чудесного спасения от греческих Химер и кончая экспериментами египетских алхимиков. Его же письма мало говорили мне о повседневной жизни Альбуса, бывшей, догадывался, угнетающе тусклой для такого блестящего волшебника. Поглощённый новыми впечатлениями, я уже в конце своего занявшего целый год странствия с ужасом узнал о новой происшедшей в семье Дамблдоров трагедии: о смерти Арианы, сестры Альбуса. Ариана давно уже не отличалась особым здоровьем, однако кончина её, наступившая спустя столь недолгое время после смерти матери, стала ударом, который оставил глубокий след в душах её братьев. Все близкие к Альбусу люди — а я считаю себя одним из этих счастливцев — согласны в том, что смерть Арианы, в которой Альбус считал повинным себя (хотя, разумеется, никакой вины на нём не было), оставила на его личности неизгладимый отпечаток… - Нет, я, конечно, знал, что Дамблдор не рассказывает всем подряд о своём прошлом и семье. Но зачем скрывать то, что у тебя есть брат и была сестра? Это же нормальные вещи? – возмущался Сириус. Ребятам было смешно смотреть на то, как он покраснел. Лили еле сдерживала громкий смех. - Это его проблемы, Сириус. Я уверен, что не знай все, что ты из семьи Блэк, ты бы ни за что на свете не стал об этом трепаться. - Тут проблема в чём-то другом. Может, Дамблдору было стыдно? Или он испытывает какую-то тяжесть прошлого, поэтому старается никому ничего не говорить, - Лили не понимала возмущения парней. Ну не хочет человек рассказывать, что в этом такого? – Не забывайте, что он тоже живой человек. - Лилс, ты слишком рассудительна для своих годов. - Нет Блэк, я просто не пытаюсь искать проблему там, где её нет. И здесь чёрным по-белому написано, что он ощущал вину. Может тебе следует слушать, а не перебивать? Гарри дочитал некролог до конца, но так и продолжал вглядываться в сопровождавший его портрет. Дамблдор улыбался с него знакомой доброй улыбкой, однако его глаза, смотревшие поверх полукружий очков, казалось, просвечивали Гарри — даже глядя с газетной страницы — насквозь, и оттого печаль соединялась в юноше с ощущением униженности. - Вот, Гарри тоже недоволен! – Сириус не хотел отступать со своей позиции. - С чего бы ему быть недовольным? Только если они были близки? – рассуждал Люпин. - Блэк, не думай, что я не заметила твоей хитрой ухмылки на словах «были близки». - Согласись, Эванс, но это действительно прозвучало очень двусмысленно, - вступился за друга Поттер. - Джеймс! Это же твой сын! - Это ещё не доказано. Ты сама говорила. Он думал, будто хорошо знает Дамблдора, но уже при первом прочтении некролога вынужден был сказать себе, что не знает о нём почти ничего. Ни единого раза не попытался он представить себе, каким был Дамблдор в детстве или в юности. Дамблдор словно бы и родился таким, каким знал его Гарри, — почтенным старцем с гривой серебристых волос. Вообразить его подростком — это казалось столь же странным, как вообразить Гермиону дурой, а соплохвоста исполненным добродушия. Гарри никогда и в голову не приходило расспрашивать Дамблдора о его прошлом. Конечно, такие расспросы представлялись ему, мальчишке, странными и даже дерзкими, но ведь все же знали о легендарной дуэли Дамблдора с Грин-де-Вальдом, а между тем Гарри и не подумал спросить старика ни о том, на что она походила, ни об иных его прославленных достижениях. Нет, они всегда разговаривали о Гарри — о прошлом Гарри, о будущем Гарри, о планах Гарри… И теперь ему казалось, несмотря на всю опасность и ненадёжность его будущего, что он упустил невозвратимую возможность, ни разу не попросив Дамблдора побольше рассказать о себе — даже при том, что на единственный личный вопрос, какой он задал старику, тот, как подозревал Гарри, дал ответ далеко не искренний: «Что вы видите, когда смотрите в зеркало?» «Я? Я вижу себя, держащего в руке пару толстых шерстяных носков». - Ахахахаха, - заржал Блэк. – Я сегодня же найду шерстяные носки и подарю Дамблдору. - Ты балбес, - по-доброму улыбнулся Луни. - Нет, дружище, я – гений! - И скромняга. - И это тоже. Проведя несколько минут в таких размышлениях, Гарри вырвал из «Пророка» некролог, аккуратно сложил его и засунул в первый том «Практического руководства по магической защите от Тёмных искусств». Потом он бросил газету в кучу мусора и обернулся, чтобы ещё раз оглядеть комнату. Теперь она выглядела намного опрятнее. Единственный непорядок составлял в ней сегодняшний номер «Ежедневного пророка», лежавший вместе с осколком зеркала на кровати. Гарри пересёк комнату, сдвинул с газеты осколок и развернул её. Получив сегодня утром от почтовой совы свёрнутый в трубку номер, он лишь взглянул на украшавший первую страницу заголовок и отметил про себя, что о Волан-де-Морте в нём ничего не сказано. Гарри был уверен — Министерство старается не допустить распространения новостей о Волан-де-Морте и «Пророк» помогает ему в этом. И только теперь он обнаружил то, чего не заметил с первого взгляда. - Это не удивительно. Министерство всегда скрывает самые ужасные и важные факты. Вот трепаться о смерти Дамблдора… - Я только сейчас осознал, что Дамблдор мёртв. - Он же старый. - Сколько ему? – спросил Бродяга. - Сириус, думаю, что мы не те люди, у которых нужно это спрашивать, - ответила Лили. – Хотя, думаю приблизительно 100, может на лет 10 больше. - Вы думаете, что он умер в постельке окружён заботой и уютом? – спросил Джеймс и сам же ответил: - Я, честно говоря, в этом очень сомневаюсь. Поперёк нижней половины страницы над фотографией снятого на ходу Дамблдора шёл заголовок поменьше: ДАМБЛДОР. НАКОНЕЦ-ТО ВСЯ ПРАВДА? На следующей неделе выйдет в свет шокирующий рассказ о небезупречном гении, которого многие считают величайшим волшебником его поколения. Срывая привычную всем маску невозмутимого сребробородого мудреца, Рита Скитер описывает его тяжёлое детство, беспутную юность, пожизненную вражду далеко не с одним человеком и позорные тайны, которые Дамблдор унёс с собой в могилу. ПОЧЕМУ человек, которому предлагали пост министра магии, предпочитал оставаться простым директором школы? КАКИМ было подлинное назначение секретной организации, известной под названием «Орден Феникса»? КАК на самом-то деле встретил свой конец Дамблдор? Ответы на эти и многие другие вопросы исследуются в новой сенсационной биографии «Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора», написанной Ритой Скитер. Читайте на странице 13 эксклюзивное интервью, которое она дала Бетти Брейтуэйт. - Не люблю я эту Риту, - промямлила Эванс. – Жуткая она, всё время лезет, куда не нужно. Когда она начнёт понимать, что жизнь других - это не её дело. - Тебе следует тоже этому поучиться, Рыжая. - Это ты сейчас о чём, Блэк? – грозно произнесла девушка. - Лили, не сердись. Это он намекает на то, как ты узнала нашу и Римусову тайну. - Но я же не разболтала о ней. А это, Джеймс, создаёт очень большую разницу между мной и Скитер. - Но ты нас шантажировала, - напомнил Блэк. - Тебе напомнить, почему? – казалось, что Лили сейчас достанет палочку и проткнёт Бродяге голову. – Я это делала, потому, что хотела уберечь наш факультет от постоянной потери баллов. А ещё от вечных подкатов Поттера. Вы даже представить себе не можете, как это бесит. - Поэтому ты никогда не соглашалась со мной гулять? Потому что тебе не нравилось моё внимание? - Не только. У меня в комнате есть список причин, - смутилась Лили, мысленно зачёркивая причины, которые сейчас ей кажутся абсурдными. - О, покажешь? Я хочу сделать копию и зачитать у вас на свадьбе, - оживился Блэк. Лили хотела что-то сказать, но передумала. - Я думаю, что ты прочитаешь у них на свадьбе своё завещание, если сейчас же не перестанешь, - еле сдерживая смех, сказал Лунатик. Увидев взгляды друзей добавил. – Что? Я только процитировал мысли Лили. Гарри рывком раскрыл газету, нашёл тринадцатую страницу. Над интервью красовалось ещё одно знакомое лицо — женщина с искусно завитыми светлыми волосами и в украшенных драгоценными камнями очках скалила зубы в якобы обворожительной улыбке и покачивала пальчиком перед собой. Гарри, стараясь не обращать внимания на это тошнотворное зрелище, приступил к чтению. В жизни Рита Скитер человек куда более мягкий и обаятельный, чем думают те, кто знаком с вышедшими из-под её пера прославленными своей резкостью портретами известных людей. Мы встретились с ней в прихожей её уютного дома и отправились прямиком на кухню, где Рита угостила меня чаем, тортом и, разумеется, наисвежайшими слухами. — Да, конечно, Дамблдор — это мечта биографа, — говорит Скитер. — Такая долгая, полная событий жизнь. Уверена, моя книга станет лишь первой из очень и очень многих. Скитер определённо времени зря не теряла. Книга объёмом в девятьсот страниц была закончена ею спустя всего четыре недели после загадочной кончины, постигшей Дамблдора в июне. Я спросила, как ей удалось поставить этот рекорд скорости? — О, когда проведёшь в журналистике столько времени, сколько провела я, работа в сжатые сроки становится твоей второй натурой. Я знала, что волшебный мир жаждет получить полную историю его жизни, и просто хотела удовлетворить эту жажду первой. Я упоминаю о недавних широко разрекламированных высказываниях пожизненного друга Альбуса Дамблдора специального консультанта Визенгамота Элфиаса Дожа, сказавшего: «В книге Скитер фактов меньше, чем на карточке от шоколадных лягушек». Скитер, откинув назад голову, хохочет: — Милейший Дожинька! Помню, я несколько лет назад брала у него, да благословят его небеса, интервью насчёт прав водяного народа. Он уже тогда впал в полное детство. Похоже, ему казалось, будто мы с ним сидим на дне Трубного озера, — он всё просил меня остерегаться форелей. И тем не менее выдвинутые Элфиасом Дожем обвинения в неточности отозвались эхом в волшебном сообществе. Действительно ли Скитер считает, что четырёх коротких недель достаточно для создания полной картины долгой, удивительной жизни Дамблдора?... Из предварительной рекламы написанной Скитер биографии можно с уверенностью заключить, что она преподнесёт немало шокирующих сюрпризов тем, кто считает, будто Дамблдор прожил безупречную жизнь. — Какой из этих сюрпризов является самым сногсшибательным? — спрашиваю я. — Бросьте, Бетти, я не собираюсь пересказывать основные моменты моей книги до того, как её начнут раскупать! — смеётся Скитер. — Однако могу пообещать, что всякого, кто продолжает верить, будто Дамблдор был чист и бел, как его борода, ожидает горестная утрата иллюзий! Довольно сказать следующее: никто из слышавших его яростные тирады против Вы-Знаете-Кого и не подозревает, что в молодости он сам баловался Тёмными искусствами! В поздние свои годы он призывал всех нас к терпимости, однако в молодости никакой широтой воззрений не отличался! Да, у Альбуса Дамблдора было на редкость тёмное прошлое, не говоря уж о его сомнительной семейке, правду о которой он столь усердно замалчивал… И всё же, решаюсь заметить я, значение некоторых достижений Дамблдора отрицать невозможно. Что может сказать Скитер о его знаменитой победе над Грин-де-Вальдом? — О, хорошо, что вы вспомнили о Грин-де-Вальде, — с кокетливой улыбкой отвечает Скитер. — Боюсь, тех, кто простодушно верует в блестящую победу Дамблдора, ожидает новость, которую я сравнила бы со взрывом навозной бомбы. Вот уж действительно грязная история. Пока я могу сказать только, что сам факт проведения этой легендарной дуэли вызывает большие сомнения. Те, кто прочитает мою книгу, возможно, придут к заключению, что Грин-де-Вальд просто-напросто вытащил из кончика своей волшебной палочки белый носовой платок и мирно удалился! - Что за бред умирающего мозга? Как она вообще до сих пор имеет право что-то публиковать? – возмутился Джеймс. - Слышали поговорку «о мёртвом следует говорить или хорошо, или ничего»? - ребята кивнули на вопрос Эванс. – А вот Скитер, должно быть, не слышала. - И самое обидное, что большинство читателей ей поверят. Ведь чем глупее звучит история – тем она интереснее, - Римус не смог удержаться от замечания. - Это правило действует везде. Даже магглов привлекает всё, что никак нельзя воспринимать адекватно. Если, конечно, эти магглы не моя сестра и её обожаемый парень. - А что с ними не так? – спросил заинтересованный Джеймс. - У тебя есть сестра? – в то же время задал вопрос Блэк. - Они просто ненавидят всё необычное и «выходящее за рамки всего нормального». Меня, например. - Если тебя это обрадует, то я тебя не ненавижу, Эванс. - Спасибо, Блэк. Я не знаю, чтобы делала, узнай, что ты меня ненавидишь, - Лили попыталась изобразить обморок. Сообщать что-либо ещё на эту интригующую тему Скитер отказывается, поэтому мы переходим к отношениям, которые, несомненно, вызовут у читателей наибольший интерес. — О да, — говорит, живо кивая, Скитер, — я посвятила целую главу отношениям Дамблдора и Поттера. Их называли нездоровыми, даже пагубными. Конечно, для того, чтобы узнать эту историю целиком, читателям придётся купить мою книгу, однако нет никаких сомнений в том, что Дамблдор с самого начала питал к Поттеру нездоровый интерес. Пошёл ли он мальчику на пользу? Что ж, поживём — увидим. Однако ни для кого не секрет, что отроческие годы Поттера были очень тяжёлыми. - Вот это уже не смешно. Что она пытается сказать этим «нездоровым интересом»? – спросил Поттер у книги, как будто ожидал, что та ответит. Лили невольно засмотрелась на парня. Впервые он не пытался соблазнить её. И ей очень нравился такой Джеймс. Верный друг, порой не понимающий что происходит (хотя они сейчас все не понимали), искренний, любопытный. Он был собой. Оставался всё тем же лохматым очкариком. Но теперь он не раздражал. Она не хотела наложить на него заклинание или послать в Запретный лес. Девушка так увлеклась, что не заметила пытливого взгляда парня. - Лил, тебе плохо? – неправильно растолковал её взгляд Джеймс. - Нет, всё нормально, - казалось, ей не поверили, поэтому девушка добавила. – Я просто подумала, почему Дамблдор и Гарри были близки? - Да, вопрос хороший. Я спрашиваю, поддерживает ли Скитер по-прежнему связь с Гарри Поттером, у которого она взяла в прошлом году знаменитое интервью: в их сенсационной беседе Поттер говорил исключительно о своей уверенности в том, что Сами-Знаете-Кто вернулся. — Да, конечно, мы стали очень близки, — отвечает Скитер. — У бедняжки Поттера совсем мало настоящих друзей, а мы с ним встретились в один из самых трудных моментов его жизни — во время Турнира Трёх Волшебников. Вероятно, только я одна из живущих сейчас людей и могу сказать, что знаю настоящего Гарри Поттера. - Ага, с таким умением выдумывать неправду она знает всех, - язвил Блэк. - Он участвовал в Турнире? Его же запретили? И это естественным образом приводит нас к многочисленным слухам, связанным с последними часами жизни Дамблдора. Верит ли Скитер в то, что Поттер действительно присутствовал при его кончине? — Ну, я не хочу говорить слишком многого — всё это есть в книге, — однако существует свидетель, который был в то время в замке Хогвартс и видел Гарри Поттера, убегавшего с места происшествия через несколько секунд после того, как Дамблдор не то упал, не то спрыгнул, не то был сброшен с башни. Впоследствии Гарри Поттер дал показания против Северуса Снегга, человека, к которому он, как всем известно, питал вражду. Действительно ли всё обстоит так, как выглядит на первый взгляд? Это должно решить сообщество волшебников — после того как оно прочитает мою книгу. На этой интригующей ноте я и прощаюсь с писательницей. Не приходится сомневаться в том, что книга, вышедшая из-под пера Скитер, мгновенно станет бестселлером. Пока же многочисленным поклонникам Дамблдора остаётся с трепетом ожидать того, что им предстоит вскоре узнать о своём герое. - Сколько ещё скелетов из шкафа Снегга нам покажут? – отстранённо произнёс Люпин. - Как он мог? Это же ужасно! - Лили, ты уже забыла, как он беспристрастно реагировал на мольбы Бербидж? - Нет, не забыла. Но вы не знаете его. Он не такой. - Ты уверенна? – Люпин единственный из Мародёров, кто спокойно относился к Снеггу. До того, как они начали читать. - Точнее был не таким. Он первый рассказал мне о магии. Он защищал меня от оскорблений сестры. Я бы ни за что не поверила, что он способен стать Пожирателем. Что именно он убьёт Дамблдора, - глаза девушки были полны слёз. Джеймс решил продолжить, чтобы хоть таким образом отвлечь Лили. Он ненавидел Нюньчика ещё больше, когда видел, что его любимая девушка плачет из-за этого мерзавца. Гарри дочитал статью до конца, но продолжал тупо вглядываться в газетную страницу. Отвращение и гнев поднимались в нём, точно рвота. Наконец он смял газету в комок, изо всех сил швырнул его в стену, и комок, отлетев, свалился в уже переполненную мусорную корзину. Он начал слепо расхаживать по комнате, открывая пустые ящики, беря какую-то из сложенных стопками книг лишь затем, чтобы вернуть её на место, едва сознавая, что делает. А в голове вертелись разрозненные фразы из интервью Риты: «…посвятила целую главу отношениям Дамблдора и Поттера… их называли нездоровыми и даже пагубными… в молодости он сам баловался Тёмными искусствами… я получила доступ к источнику информации, за который большинство журналистов отдало бы свои волшебные палочки». — Ложь! — внезапно взревел Гарри и увидел в окно, как сосед, пытавшийся снова запустить умолкшую газонокосилку, нервно поднял взгляд кверху. Гарри опустился на кровать — так резко, что осколок разбитого зеркала скакнул в сторону. Он взял осколок, повертел его в пальцах, думая и думая о Дамблдоре, о лжи, которой бесчестила его Рита… Вспышка ярчайшей синевы. Гарри замер, его порезанный палец снова скользнул по неровному краю осколка. Почудилось, не иначе. Он оглянулся через плечо, однако стена отливала тошнотворным персиковым цветом, который выбрала тётя Петунья. Там не было никакой синевы, способной отразиться в зеркале. Он снова заглянул в осколок зеркала, но снова увидел в нём лишь отражение собственных ярко-зелёных глаз. - Главное, что Гарри не верит этому бреду, - ещё слабым от волнения голосом произнесла Лили. - Главное, что у Гарри ярко-зелёные глаза, - мечтательно произнёс Джеймс. - Не обольщайся раньше времени. - И не подумаю, с тобой ведь всегда тяжело, - Лили знала, что Джеймс говорит искренне. Ведь какой ещё болван будет бегать за девушкой 5 лет, каждый раз получая отказы? Лили знала лишь одного такого оленя, и он сейчас сидел на кресле, читая книгу о, возможно, их общем сыне. Да, конечно, почудилось, другого объяснения быть не может. Почудилось, потому что он думал о своём мёртвом Учителе. Если что-то и можно сказать наверняка, так только то, что он никогда больше не увидит пронизывающих его ярко-синих глаз Альбуса Дамблдора. - Мне интересно, почему именно Гарри так важен? Почему именно за ним охотится Волан-де-Морт? И даже Дамблдор для него не просто директор, а ещё и Учитель? Странно всё это, - размышлял вслух Луни. - Это конец главы, - объявил Джеймс. - И так, г-да, что же мы узнали? – они договорились подводить маленькие итоги в конце каждой главы, чтобы не потерять смысл. - Мы знаем, что Волан-де-Морт охотится за Гарри, сыном Джеймса… - И Лили Поттер, - вставил свои пять пальцев Блэк. - Повторю специально для тебя, Блэк, о матери мы ещё ничего не знаем. Глаза и то, что у него есть родственники магглы, ещё не говорит ни о чём, - Лили не хотела сейчас думать о том, что она мама Гарри. Ведь если окажется, что нет, то будет больно (с чего бы?) - Гарри семнадцатилетний мальчик, не раз попадал под горячую руку змея, - продолжил Люпин. – Ещё мы знаем, что парня и Дамблдора что-то связывало. - Но этого пока мало, для создания хоть какой-то картины событий. Мы не знаем мотивов красноглазого, не знаем, почему он выбрал Гарри. Если коротко – ничего мы не знаем. - Говори за себя, Блэк, - Лили намекала на то, что является лучшей ученице потока. - Продолжаем, или сделаем паузу? – спросил Джеймс. - Я думаю, что можно ещё главу, - все кивнули в знак согласия. - Луни, читай ты.