Давай не будем усложнять?

      Обычный вечер для нас. Обычные сумерки, обычный снег. Ты вновь уходишь от меня, обещая вернуться в ближайшие часы, а на деле вернешься только через несколько дней. Я знаю, понимаю и так не хочу отпускать.       — Давай не будем усложнять, а? — выдаешь в который раз, а мне уже воздуха мало.       Надоело. Бесит до невозможного. Почему именно ты? За что? Поверь, я задаюсь этими вопросами сотню раз на дню. Нет-нет, я не зациклен на тебе. Я просто болен тобой. Смертельно болен, потому что ты словно старая заезженная пластинка. Как песня, которая давно стоит на репите и вроде уже до тошноты надоела, но стоит услышать знакомый мотив и остановиться уже невозможно. Ходишь, напеваешь целый день напролет. Так и ты. Стоит зацепиться взглядом за знакомый номер в журнале вызовов, иконку с твоей фотографией в мессенджере, и ты не выходишь целый день из головы. Я думаю, что болен тобой.       Каждый раз глядя в твои глаза я нахожу в них целый мир для себя. Вижу в них то, что не вижу ни в ком другом. Я никогда не найду того, в ком смогу увидеть что-то подобное. Сколько бы не искал, сколько бы не хотел уйти. Ты такой один. Ты один уничтожаешь меня быстрее, чем все то, что было до тебя. Наркотики ничто по сравнению с тобой. Ты хуже и сильнее любого из них. Смотришь так пристально, что хочется умереть под тяжестью твоего взгляда. Всего несколько долгих секунд, а для меня будто вечность.       Я никогда не найду кого-то, кто смог бы заменить тебя. Если кто-то и будет после тебя, то он будет жалкой пародией. Я ненавижу себя уже за то, что подумал заменить тебя кем-то другим. Ненавижу за то, что встретил тебя. За что, что полюбил тебя, зная, что мы обречены.       — Это сложно для тебя? — практически шепотом, словно что-то запретное прошу. — Остаться со мной.       Ты морщишься от моих слов, словно от зубной боли. Отмахиваешься, делая новую затяжку. А я в сотый раз сглатываю, глядя на твои губы. Знакомые до боли где-то под ребрами. Сколько раз я целовал их? Мне кажется, никто из нас не вспомнит точное число, да это и не важно. От тебя всегда веет табаком и дорогим одеколоном. Я люблю то, как ты пахнешь. Не важно, что порой это совсем не твой одеколон. Я всегда делаю вид, что не замечаю. Не хочу знать, что ты бываешь с кем-то еще. От одной мысли об этом сердце сжимается. Не хочу. Не могу.       — Ты что, девчонка? К чему все это?       Возмущаешься, стряхивая мою руку со своей, чтобы якобы поправить волосы. Но на деле пытаешься быть дальше от меня. На столько, на сколько позволяет подоконник на кухне. Ты знаешь, а это действительно больно. Словно удар под дых. Ты позволил себя любить, но так и не полюбил меня в ответ. И я правда мучился. Мучился, когда обнимал тебя, а в ответ получал: «Не мешай. Ты же видишь, я занят». Когда целовал твои плечи, а ты твердил: «Погоди, позже» или «Не сегодня, я тороплюсь». Я мучился, прислушиваясь к тому, как ты работаешь. Засыпал, вглядываясь в твой силуэт в тусклом свете лампы. Мучился, не находя тебя утром рядом.       Как так получилось, что я тебе совсем не нужен? Я ведь все еще помню, как в самом начале я находил тебя рядом с собой. Помню долгие взгляды, горячее дыхание в ничтожных миллиметрах от своих губ. Помню твои руки на своей коже. Помню стоны, заполняющие нашу однокомнатную, затерявшуюся где-то в паутине города. Я помню каждый твой взгляд, каждое твое прикосновение. А ты? Ты помнишь хоть что-то?        Как так получилось, что глядя на тебя… я все еще хочу быть рядом? Если бы ты знал, как мне больно. Как хочется разрыдаться, прижавшись к твоей груди. Почувствовать твои руки, губы. Но ты ведь только рассмеешься, назвав меня дураком. Для тебя ведь все это не серьезно.       — Пускай так. Скажи, ты меня любишь?       — Конечно, — даже не задумываясь.        Прости, что не сдержался. Возможно, я, и правда, последняя плаксивая девчонка. Прости, что не могу посмотреть на тебя. Ты выпускаешь дым, а я пустым взглядом изучаю город за окном, утопающий в закате. Ты знаешь, нет, я не плачу. Просто это моя любовь к тебе уже не знает краев. Она давно утратила всякие границы, вычеркнув всех остальных из моей жизни. Я люблю тебя. Безумно, безмерно. Я не могу дышать без тебя. Ты — мой смысл, а я, как выходит, твоя проблема.       — Ты хоть сам в это веришь?        Сотня моих признаний ни во что не идет с одним твоим «люблю». Каждый раз сердце пропускает удар-другой. От каждого твоего ласкового слова или прикосновения я таял, готов был отдать всего себя за то, чтобы прикоснуться к твоим губам в долгом, нежном. Мне ведь только это и нужно было. Твой тихий голос, не важно, как и где — в постели, на другом конце телефона. Для меня всегда ты важнее. Вот только… Прости, но я больше не верю, а ты молчишь. Не смотришь совсем на меня, а я и не прошу. Я не смогу встретить твой взгляд больше. Не хочу, боюсь опять потеряться в тебе. Боюсь не набраться смелости еще раз. Ты ведь просто привык ко мне, а я позволил тебе сделать это. Позволил сделать себя частью твоей жизни. Правда я больше похож на предмет мебели, чем на часть тебя. Прости, что не стал таковым. Прости, что не вошел в твою жизнь так, как ты вошел в мою. Для меня ты — воздух, а я для тебя — подушка, на которую можно ночью закинуть ногу. Простая деталь, с которой жить удобно становится, но и без которой тоже вполне себе можно прожить. Не критично, как не крути.       — Что ты хочешь от меня?       Чего я хочу? Тебя. Больше всего на свете я хочу именно тебя. Чтобы ты только мой. Чтобы действительно любил, а не притворялся. Чтобы я правда чувствовал, правда понимал, что все это не просто так. Что я действительно тебе нужен, но ты ведь не дашь мне этого. Ты всегда занят, а я на режиме ожидания. Жду, когда ты позовешь, поманишь меня к себе. Жду, когда у тебя будет настроение или желание провести время со мной. Правда его все меньше и меньше. Ты ведь даже не засыпаешь рядом, так о чем может идти речь?       — Уже ничего.        Злишься. Бешу тебя, да? Раздражаю? Прости. Прости меня за то, что я случился с тобой. Прости, что надоедаю тебе постоянно. Прости, что занимаю собой твой эфир, заставляю быть частью себя. Я так хотел быть рядом, что даже не заметил того, что ты не хотел этого вовсе.       — Сколько можно на мозги капать? Если тебя что-то не устраивает — выкладывай.       Как же много всего меня не устраивает. Ты бы только знал. Но я никогда не скажу тебе даже половины, потому что не хочу беспокоить. Не хочу, чтобы ты срывал голос на меня. Не хочу злить или тревожить. Ты ведь понимаешь? Я ведь и так для тебя помеха, когда ты для меня — весь мир.       — Все хорошо, прости, — выдыхаю, утирая скатывающиеся по щекам слезы. А ты допиваешь уже остывший кофе, бросая на меня раздраженный взгляд.       Обычный вечер. На город медленно опускается ночь, и в небе уже даже видны звезды. Яркие, манящие. Они кажутся куда менее одинокими, чем я. Нет, не так. Я не одинок. У меня есть ты. Нет-нет, опять не так. У меня есть… любовь к тебе. Ты ведь мне разрешил любить тебя, правда так и не полюбил в ответ.       — Меня ждут.       Пускай ты для меня — целый мир. Пускай другого такого в моей жизни не будет, и я вновь, и вновь буду задыхаться от боли… Я должен. Нет, я просто обязан сделать то, на что изо дня в день не хватало сил раньше. А ты встаешь с подоконника, оставляя меня одного. До безумия холодно становится в одно мгновение, потому что тебя больше нет рядом. Ты надеваешь куртку, а я шепчу тихое: «Пожалуйста, останься со мной». Ты как всегда не услышишь, сделаешь вид, что ничего не было и просто уйдешь. Опять уйдешь, оставив меня наедине с самим собой. С моей болью.       — Прости, я больше не буду все усложнять, — охрипшим от слез голосом куда-то в пустоту кухни.       За окном уже горят фонари, а твой силуэт давно пропал из моего поля зрения. Это ведь был обычный вечер. Простой январский вечер, мало чем отличающийся от наших обычных вечеров. Только вот… он был нашим последним вечером.        Ты наверняка вернешься домой, с порога так и не поняв, что именно случилось. Только холодно станет теперь тебе. Теперь ты начнешь задыхаться без меня, как без воздуха. Только тогда, когда поймешь, что меня уже не вернуть. Когда поймешь, что именно я для тебя значил, кем был. Я отдал тебе все, что было у меня. Прости, что не смог отдать тебе жизнь. Хотя… Ведь именно это я и сделал.       Я отдал тебе всего себя без остатка. Стал только твоим, потерялся в твоей тени. Но я всегда буду позади тебя, даже не наравне. Со временем я просто затеряюсь среди бесконечного числа твоих бывших, нынешних и будущих. Со временем кто-то займет мое место, и тут вопрос только в том, как быстро это случится. Через день, три, неделю или месяц. Но со временем кто-то другой найдет в тебе целый мир. Кто-то другой будет звать тебя «любимым», ночи напролет проводя в ожидании тебя. И с кем-то другим ты так же будешь вглядываться в ночной город, а позже уходить. Точно так же, как и жизнь из меня.       Я не помню, что было дальше. Я только могу догадываться, что ты так и не вернулся вовремя. Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Ты никогда не говорил во сколько именно вернешься. Но я всегда ждал тебя. Что нашел меня там, где и оставил, словно грязную кружку из-под кофе. Ведь именно таким я себя ощущал в тот наш последний вечер. Грязной кружкой на подоконнике однокомнатной в пригороде. Только теперь я не улыбался тебе, не звал «родным». Я ведь просто уснул, разница лишь в том, что теперь мне не придется просыпаться. Я хочу, чтобы ты знал. Знал, что засыпая, я думал именно о тебе. Я звал именно тебя, выискивая взглядом знакомые черты в каждом, кто проходил мимо. Собственно, как и обычно. Я был твоим домом, но теперь, увы, без света в окнах.       Прости, что стал твоей проблемой, Ким Намджун, но так и не стал любимым.