Ligamentum

      Мастер Эланар повернулся к ней. Дёрнулись на мгновение уголки губ в полной язвительности, змеиной улыбке и вновь сжались надменно.       — А вот и та, о ком говорил.       Гость его обернулся. Только Линдвэн и смотреть на лицо гостя не требовалось, и без него было ясно, кто перед ней. Голову опустила, кивнув коротко. Мазнули пряди белых волос, таких же, как у лорда, по подбородку.       — Оставь нас, — приказал альтмер. И Эланар поморщился едва заметно. Линдвэн выбившиеся из косы пряди поправила, но взгляда от гостя не отвела. И сама губы поджала. Не надменно, с легким раздражением. Нашли, все же. А так легко ложилась история, как мать сама отпустила ее из родительского дома искать призвание и мудрость.       Мастер Эланар вышел, напоследок скользнув по ней взглядом. Осуждал за ложь.       — Леди Имеральда сильно разволновалась, узнав, что ее дочь сбежала. А леди Нирардалин едва не лишилась ценных артефактов из Нчардака. — Едва шаги целителя стихли, начал гость, пальцами сжав переносицу и морщась. — Думаю, мне стоит отправить тебя домой. Собирай вещи, через час ты отправляешься в Клаудрест. Под конвоем, чтобы не потерялась по пути.       Линдвэн хмыкнула. Обошла стол, оставляя его между собой и лордом, и улыбнулась холодно, горделиво расправив плечи.       — Боюсь, что Вы не правы. Через час я помогаю мастеру Эланару с раненными, потом ужинаю и заступаю в ночное дежурство. А еще, мне очень жаль Вас расстраивать, но я никуда не поеду. Ни в Клаудрест, ни в Алинор. Тем более, под конвоем.       Пальцами провела по косе, распуская. Возвращаться — плохая примета. Особенно, когда тебе обещали, что по окончанию войны тебя выдадут замуж. Потому что так надо. Потому что Алинору нужны чистокровные дети. И особенно, когда тебе не предлагают, мягко, как следовало бы, а ставят перед фактом.       — Мне очень и очень жаль Вас огорчать.       Из ножен выхватила Коготь До’Закара, к сжатым в кулаке прядям поднося.       — Конечно, Вы можете быть уверены в себе, в том, что Ваши приказы беспрекословно выполняются. Но на улице меня ждут друзья. И как им не понравится, что меня обидели, — улыбнулась грустно. — Они даже не станут думать о последствиях. Если увидят, что с моей головы упал хотя бы один волос. А их упадет больше… Какое бесчестье для честной дочери альдмерского лорда-канонрива.       Гость устало вздохнул, но Линдвэн еще плотнее прижала лезвие к волосам.       — Не надо подходить, — тихо прорычала. — Оставим все, как есть. Я буду в этом лагере, леди Имеральда будет и дальше считать меня без вести пропавшей или даже мертвой — мне все равно. Ей куда интереснее изучать фалмеров. Не лишайте ее удовольствия заниматься любимым делом. И меня не трогайте. Найдите себе другую невесту. Сестра же моя Вам не пришлась по вкусу. И я тоже Вам не подхожу.       Линдвэн пропустила, как лорд, которому она только что угрожала, оказался рядом. Но лицо обожгло, точно пламенем, а сама она, уже без кинжала в ладони, нашла себя сидящей на походной треноге. На скуле темнел след от пощечины.       — Прекрати, — устало и неизменно спокойно начал тот. — Я приехал сюда не за тем, чтобы выслушивать детские капризы, так что успокойся. И приведи себя немедленно в порядок.       Линдвэн, потирая щеку, следила за альтмером исподлобья. Тот ненадолго скрылся за пологом. И она не преминула воспользоваться его отсутствием, тут же вернув себе отобранный кинжал, оставшийся валяться возле ножки стола. Порадовалась, что Коготь не отобрали окончательно.       К моменту возвращения гостя, она сидела вновь причесанная и наигранно-спокойная, дочитывала оставшиеся без присмотра документы, отслеживая по карте перемещения войск, разгадывала, откуда пойдут войска Доминиона в новое наступление. О том, что ее собираются вернуть домой она уже забыла. Во всяком случае, пока забыла.       — Ты что-то понимаешь или просто смотришь на картинки?       Голос вывел ее из оцепенения погруженного в дело мера.       — Разумеется, смыслю, — бросила. Вскинула подбородок гордо.       — Значит, Эланар не выдумал, что это ты придумывала план обороны лагеря на каждой длительной стоянке?       — В жизни не встречала более обделенного воображением мера.       Линдвэн вновь склонила голову над картой, стараясь запомнить больше и лучше. Все: каждую деталь, каждую букву. Воцарилось молчание. Казалось, что ей дают эту возможность. Пока голос не раздался вновь:       — Теперь ты запомнила все?       Альтмерка разогнулась.       — До самого мелкого завитка, — хмыкнула. — Все точки.       — Очень рад. А теперь иди собирать вещи. Как я уже сказал, ты покидаешь лагерь в ближайшее время. Можешь взять того нервного босмера и шипящего на всех каджита с собой.       Девушка скрипнула зубами. И, одарив лорда самой неприятной улыбкой, на какую была способна, с прямой спиной направилась к выходу.       — Ты поедешь со мной. — Альтмер начал скатывать медленно исписанные свитки. — Я передумал отправлять тебя в Алинор. Конвоиров ты можешь подговорить, со мной же такое не выйдет. — Линдвэн замерла и обернулась, чтобы посмотреть на собеседника. — Дороги опасны, а ты и твоя фантазия довольно занимательны. К тому же, я удовлетворю просьбу твоего куратора и твои личные амбиции. В одном из госпиталей не достает целителя. Ты заменишь его.       Линдвэн в кулаки сжала ладони и собралась уже оставить лорда в полном одиночестве.       — И да, леди Гэрлиндвэн, — снова обернулась. — Пообещай, что не будешь совать нос в то, что тебя не касается. Иначе однажды ты его лишишься. Этот случай был лишь предлогом. И проверкой.       И у альтмерки возникло чувство, что ее обыграли.

***

      Лошадь нервно переступала, ржала жалостливо. Серой Спинке не нравились разведенные вокруг места казни костры, у которых отогревались в стужу имперские солдаты, пришедшие с властного вида короткостриженым воином. А может ее будоражило что-то другое, пока не ясное ни ее хозяйке, ни Телдрину, замершему возле стремени.       Норды тихо переругивались, кто, сетуя на присутствие талморских юстициаров, оставленных Первым Эмиссаром и вольготно расположившихся спинами к кострам, а кто, шипя на присутствие самого Телдрина и Гэрлиндвэн — а эти серокожие что здесь забыли. Альтмерка ни перчаток снимать, ни капюшон откидывать не спешила, словно скрывалась от чего-то.       Серо следил внимательно за происходящим. Действие затягивалось. Слишком долго все спускались с повозок, слишком долго назывались имена. Время будто замедлилось, поэтому резкий окрик стал неожиданным:       — Лучники!       Серая Спинка заржала еще жалостливей. Гэр цокнула, нагнувшись и погладив кобылу по шее. Выпрямилась снова в седле, не покосившись даже на нарушителя спокойствия. Все чиркала что-то в тетради пером, время от времени обмакивая то в прилаженную к рогу седла чернильницу в кожаном чехле.       — Тебе совсем все равно на то, что происходит? — Данмер проследил лениво за тем, как приближаются под конвоем Братья Бури, скользнул взглядом по норду с кляпом во рту, предполагая в том Ульфрика Буревестника.       — Если я молчу, Телдрин Серо, это не значит, что мне все равно. А теперь, если не сложно, помолчи. Из-за твоего бормотания мне сложно полностью сосредоточиться на происходящем.       — Они только что застрелили человека, который даже не мятежник.       — О, если ты надеялся, что я всплесну руками и ужаснусь, то ошибся. Этот человек был вором, так что вполне заслужил подобное отношение к себе. А теперь замолчи, пожалуйста.       Гэрлиндвен легко толкнула лошадь, заставляя ту сделать пару шагов вперед. Телдрин отставать не стал, к тому же, так угол обзора становился больше, а сама казнь наблюдалась практически из первых рядов.       Возле Ульфрика остановился все тот же властного вида воин, что на въезде в Хелген беседовал с Леди Эленвен.       — Ульфрик Буревестник! Здесь, в Хелгене, тебя кто-то зовёт героем. Но герой не станет использовать дар Голоса, чтобы убить короля и узурпировать трон!       Со стороны альтмерки прилетел тихий смешок, тут же заглушенный сдавленным ворчанием предводителя мятежа.       — Сколько дешевого пафоса, генерал, — шикнула из-под капюшона Гэр. Данмер пригляделся к Туллию, теперь уже удаляющемуся в сторону башни.       Жрица Аркея начала проповедь перед казнью.       Один за другим подходили к плахе Братья Бури. Головы уже не помещались в корзине палача, когда имперский капитан повернулась в сторону Телдрина и Гэрлиндвэн на лошади, скривилась при их виде и рявкнула имя следующего норда.       На секунду показалось, что кто-то громадный зарычал разъяренно неподалеку.       Не по-нордски хрупкий мальчишка отделился от шеренги ожидающих казни.       — Этот совсем ребенок же, — шикнул Телдрин, не надеясь особенно на ответ.       — Им все равно, — выдохнула Гэр, поправила сползающий капюшон. — И почти всегда было все равно.       Мальчик встал на колени перед плахой. И снова откуда-то послышался яростный рык. Серая Спинка недовольно проржала и сделала несколько шагов назад. Подальше от башни. Потрясла головой, топнула сердито копытом.       — Тихо, девочка, тихо, — наклонилась к уху кобылы Гэрлиндвэн, закрывая тут же пузырек с чернилами и пряча в седельную сумку тетрадь. Лошадь успокаиваться не спешила. И беспокойство животного вкупе с общей нервозностью, то и дело прорывалось сдавленными возгласами. Кто-то смотрел поминутно на облака, словно ожидая между ними кого-то заметить.       Юный норд, положив голову на плаху, тоже глядел в небо. И рысьи глаза его не подвели. Резко появившаяся в небе точка все приближалась. Мальчик дернулся, уйдя из-под лезвия топора и закричал, что есть силы, указывая в сторону гор:       — Дракон!       Через секунду башня содрогнулась под весом опустившегося на нее громадного черного ящера. Тот вертел головой, щурился на застывших в недоумении и ужасе смертных. И зарычал.       Мир сузился до крохотного камешка перед лицом. До лошадиного ржания, кажущегося глухим, доносящемся словно через водную пелену. До короткого женского вскрика.       А потом перестал существовать, погрузившись в гулкую тьму.

***

      Все возвращалось медленно. Словно из продолжительного мутного сна. Сперва под ладонями стали колкими крошки камня, руки промокли от талого снега. Потом в нос ударил запах горелого мяса, пожарищного дыма и скотобойни. Последним вернулся слух: визг, грохот камней и шагов по брусчатке, драконье рычание и треск пламени, слишком громкий для нескольких разведенных в начале казни костров.       Телдрин открыл глаза и нехотя поднялся. Огляделся по сторонам, все еще глухой к уже захватившему остальных ужасу.       Осознание приходило медленно. Но навалилось окончательно резко, когда он увидел лежащую с проломленным хребтом мышастого цвета кобылу. И не заметил рядом с той хозяйки.       — Беги, тупица! — рявкнул кто-то сзади. — Я сказал тебе — спасайся! Бегом!       Серо обернулся, чтобы в последний момент увидеть, как от имперского генерала удаляется несчастный мальчишка-норд, едва не казненный за участие в мятеже.       «Видимо, не так уж им и все равно», — проскользнуло на грани восприятия.       — А ты что застыл? — Не обделил вниманием Туллий и данмера. — Беги или помогай!       — Девушка на лошади. Моя спутница. Где она?       — Там ищи! — махнул рукой в сторону имперец и унесся в сторону немногих защитников Хелгена.       Гэрлиндвэн Телдрин нашел рядом с парой мертвых юстициаров. Тех явно прикончил не дракон, а кто-то из местных — из обуглившихся уже местами альтмеров торчали обломанные древки стрел. Певицу участь сородичей миновала: она лежала, неловко вывернувшись, между юстициарами, достаточно далеко до пламени, чтобы то еще не начало ее пожирать, но достаточно близко к занявшейся балке, чтобы скоро превратиться в факел.       Он не сразу ее узнал — бывшие каштаново-рыжими, как палая листва, волосы выцвели, казались на снегу серебристой россыпью; половина лица была залита кровью, мешая разглядеть черты; а кожа, и до того бледная для альтмера, сейчас казалась и вовсе по-фалмерски белоснежной.       И все же, кинжал, что эльфийка всегда носила на поясе, висел на своем месте. На своем месте были и три кольца, и амулет на длинной тонкой цепочке. А сама эльфийка, что не могло не радовать, дышала.       «Живая, значит. И что ей, впрочем, сделается?..»       Телдрин взвалил девушку на плечо, не особенно заботясь ни о своем, ни об ее удобстве.       Бежать было трудно.       Проводил его взглядом легионер, до появления ящера стоявший у плахи со списками. Глянул с толикой одобрения, но молча, тут же толкнув следом за Телдрином какого-то мелкого норда из местных.       И только тогда бросил, будто приказывая:       — В крепости ждите. Там безопаснее.

***

      В хелгенской крепости было тихо и темно. Немногочисленные факелы на стенах давали света не больше крошечной щепки. Но даже этого хватило немного оглядеться.       Ряд кроватей с рядом стоящими сундуками, шкаф, стойка для оружия и в конце зала решетка, отделяющая помещения друг от друга. Серо опустил альтмерку на кровать. Прошелся по залу еще раз, выдвигая ящики и бессовестно рассовывая по карманам найденные зелья. Почуял что-то недоброе за спиной и в последний момент обернулся резко, за запястье хватая трижды клятого мальчишку из Братьев Бури.       — Тебя здесь не хватало. Еще раз попытаешься кого оцарапать своей зубочисткой — вышвырну вон, к дракону. Понял? — Мальчик шустро кивнул. — Хорошо. Нам сказали ждать. Значит, будешь ждать с нами.       Глотать зелье бессознательная Гэрлиндвэн не торопилась, так что большая часть пролилась, к общей досаде, мимо. Однако влить немного в отчаянно пытающуюся отправиться к эт’ада девицу под конец удалось. Та, кашляя, пришла в себя и тут же зарядила наемнику несильную, но пощечину.       — Лучшая благодарность из всех виденных и прочувствованных.       — Камень морровиндский, — прошипела альтмерка, поднимаясь и садясь на кровати окончательно. — Сильно зашибло?       Телдрин покачал головой.       — Куда меньше, чем тебя.       Девушка лицо спрятала в подтянутых к груди коленях:       — О, Аур-Эль… Там был настоящий дракон… Дракон! А все, что я смогла сделать, так это свалиться с лошади и все пропустить!       — Ты, наверное, не очень понимаешь, но город почти разрушен, а мы чудом остались живы…       — Да все я понимаю! Только при чем тут город, когда там был дракон! Как в древних легендах! Как в даэдротовом пророчестве про Драконорожденного!       — И? — протянул Серо, рассеянно смотря сперва на Гэр, волосы которой были отчего-то вновь каштаново-рыжими — и с чего он решил, что они побелели? — а после и на двух мальчишек, подобравшихся и замерших в попытках уловить каждое слово певицы. Та лицо подняла, остатками воспитания гася в себе злость.       — Ты, видимо, сам не до конца осознаешь, что это значит… Я подскажу. Когда на землю Ресдайна ступил обещанный пророчествами Нереварин, моральный дух моричей вырос в разы. Тут точно так же. Империя рассыпается — Хаммерфелл отделился, здесь идет во всю Гражданская Война, города приходят в упадок, люди все больше и больше недовольны. И тут появляется обещанный герой. Довакин. У кого-то появятся ложные надежды. Лишние, совершенно неправильные, но желанные. У жителей Скайрима, у имперцев. Алинору это не понравится…       — В такую минуту ты думаешь об Алиноре? Шеогорат похитил твой ум, мутсэра? Или ты просто сильно ударилась головой?       От неминуемого препирательства спасло лишь присутствие мальчишек. И легионер, ввалившийся неожиданно в зал и поддерживающий, к немалому удивлению, одного из Братьев Бури.