Семь небес Рая

— …Меня здесь не было, поняли?! — предупредила Агата и захлопнула за собой дверь. Кто бы мог подумать, что проявление доброты к юной девушке, не к месту напомнившей женщине ее покойную дочь, может привести к настолько необратимым последствиям. С Шейлой они повстречались два с половиной года назад при весьма неприятных обстоятельствах. Агате тогда заказали убрать правительственную шишку — лысоватого мужчину средних лет, перешедшего дорогу Алмазам. Дескать, тот хотел внести в тосамское законодательство поправки, которые бы весьма подпортили группировке жизнь, перекрыв большую часть их транснациональных трафиков драгоценных камней и металлов. Женщина потратила несколько недель на наблюдение за целью, на изучение распорядка ее дня, на привычки и ближнее окружение и на основе собранной информации разработала тщательно продуманный план действий. Казалось бы, что могло пойти не так? Женщина даже учла возможные неизвестные переменные в виде неожиданно наведавшихся гостей, внезапного усиления охраны и даже появления возможного конкурента, который бы захотел пристрелить цель раньше Агаты. Учла всё. Да не всё. Проникнув ночью в пентхаус мужчины, на минуточку слывшего ревностным семьянином, она обнаружила его в постели с совсем ещё юной девушкой. На вид той было не больше восемнадцати. На ключице девчушки красовалось совсем еще свежее клеймо Амуров, а в крови ее, судя по расширенным зрачкам, циркулировала ощутимая доза наркоты. Любой уважающий свою репутацию и инкогнито наемник расстрелял бы обоих: и цель, и случайного свидетеля. Но если с умерщвлением в хлам пьяной цели проблем не возникло, то наведя дуло пистолета на растерянную девочку с заплаканными глазами, Агата так и не смогла нажать на курок. Тогда женщина и совершила фатальную ошибку. Вместо того чтобы пустить одну пулю в голову незнакомки, она выбрала самый сложный путь из всех вероятных. Агата забрала девушку с собой. И не просто забрала… Три дня не отходила от ее постели, пока та мучилась от наркотической ломки. Обработала все повреждения на теле Шейлы (так представилась незнакомка позже), которые девушка получила как от своих «хозяев», так и от «клиента». Даже нашла для нее подпольного психотерапевта, который предоставлял свои услуги исключительно людям из преступной среды. В общем, Агата сделала для девочки все, что было в ее силах. А когда Шейла пришла в себя настолько, насколько может прийти в себя человек, которого продали, накачали и изнасиловали, женщина, наплевав на возможные риски, захотела вернуть бедняжку в семью. Тогда-то Шейла и рассказала, что никакой семьи у нее больше нет. Те, кого девушка называла своими родителями, продали ее Амурам в счет долга. Верни ее в отчий дом, и уже к вечеру она вновь окажется в компании юных проституток. Выгнать девушку на улицу Агате не позволила совесть и не к месту проснувшийся материнский инстинкт, потому она разрешила девушке остаться с ней. Не лучшее решение, которое женщина принимала в своей жизни, скажем прямо. Физически Шейла восстановилась быстро, организм-то молодой и сильный. А вот с психикой дела обстояли хуже. Первые полгода девушка не подпускала к себе Агату больше чем на три метра. Окажись ближе, и у нее тут же начиналась истерика. Со временем женщине удалось завоевать доверие девушки, но уважением здесь и не пахло. По крайней мере, Агата предполагала, что агрессивное поведение Шейлы связано именно с этим и с затянувшимся переходным возрастом. Жизнь женщины, тем временем, не подходила для воспитания подростков. Постоянные переезды и новые сомнительные заказы вряд ли помогли бы Шейле стать достойной ячейкой общества, потому Агата потратила несколько месяцев на то, чтобы найти для девушки хороший Фостер Кар — семейный детский дом, проживание в котором женщина собиралась оплачивать из своего кармана. Через неделю Шейла сбежала из приемной семьи и вновь оказалась на пороге Агаты. — Не могу я делать вид, будто все в порядке, — призналась она. — Жить под одной крышей с гурьбой детей, которые абсолютно ничего не знают о дерьмовости этой жизни — сущая пытка. Так маленькая мечта Агаты о том, что Шейла еще сможет построить нормальную жизнь, рассыпалась в пепел. Путь назад сгорел вместе с прошлой жизнью. И девушку уже не изменить. Ее сломали. А тот человек, которого Агата собрала из осколков искалеченной психики и не совсем здорового разума, едва ли подходил для жизни обычного обывателя, работающего с понедельника по субботу с девяти до шести, а вечерами проводящего время с друзьями или семьей. Потому, когда Шейла заявила, что хочет пойти по стопам Агаты и стать киллером, женщина этому не удивилась. Хотела было оспорить данный выбор профессии, но поняла, что не имеет права решать за Шейлу, как ей лучше жить. Шейла в свое время в школе увлекалась стрельбой из лука, потому выбор орудия у нее пал на пневматический арбалет. Сперва девушка была на заказах Агаты на подхвате, затем доросла до полноценного помощника, а позже и вовсе начала работать одна. Казалось бы, женщине следовало облегченно выдохнуть, ведь Шейла начала зарабатывать деньги и вышла на свой, пусть и незаконный, но жизненный путь. Вот только финансовая независимость Шейлы не исключила нахождение девушки в квартирах, которые Агата меняла с завидным постоянством. Куда бы ни ехала женщина, девушка следовала за ней. И это Агату поражало больше всего, ведь взаимоотношения между ними складывались весьма напряженные. И лишь три месяца назад Агата узнала истинную причину, по которой каждый ее диалог с Шейлой рано или поздно перерастал в скандал. Виною всему оказался не переходный возраст, не скверный характер девушки и даже не ее покалеченная психика. Правда раскрылась при переезде в поместье Дайси. Поль — глупая мумия — во всеуслышание заявил, что каждый раз, когда Шейла находится рядом с Агатой, аура ее становится розовой, что говорит о сильной влюбленности. Женщина тогда рассмеялась в голос, не восприняв его слова всерьез (хотя в глубине души пару раз и сама задумывалась об этом). Сомнительные способности Поля доверия ей не внушали. А вот реакция Шейлы на данное заявление оказалась куда более показательной: девушка сперва покраснела до кончиков ушей, а затем еще полдня бегала за Полем по всему особняку, пытаясь изрешетить юркого киллера арбалетными стрелами. Позже этим же вечером между Агатой и Шейлой состоялся серьезный разговор, в ходе которого девушка признала, что Поль прав. — Боюсь, я не могу принять твои чувства, — не стала юлить Агата. — Почему? — нахмурилась тогда Шейла. — Так ты же… Ты мне в дочери годишься! — развела женщина руками. — И что с того?! Агата тогда понадеялась, что вопрос закрыт, ибо сказала Шейле четкое и ясное «нет». Вот только ее подопечная на сей счёт имела свое мнение. Молодая распаленная гормонами любовь, больше не подавляемая необходимостью сокрытия, вырвалась наружу и обрушилась на Агату подобно лавине. Шейла решила завоевать сердце женщины любым способом, будь то преследование, шантаж или дурацкие подгорелые гренки на завтрак в постель. «Вот так спасаешь ребенка, а он потом пытается залезть к тебе в трусы!» — иногда сокрушалась Агата, старательно избегая чрезмерного внимания со стороны Шейлы. Нет, безусловно, она не жалела о том, что спасла девушку. Но ситуация потихоньку выходила из-под контроля, и игнорировать это и дальше женщина не могла. — Ох, детка, и не стыдно тебе разбивать юное девичье сердечко? — послышался глумливый мертвый смех. Женщина перевела раздраженный взгляд на контейнер, изначально предназначавшийся для маринада. Он красовался на старом трюмо, поставленный таким образом, чтобы взгляд белесых широко распахнутых глаз его содержимого — отрубленной заспиртованной головы — упирался точно в кровать Агаты. — Твоего мнения не спросила, — фыркнула женщина, падая на постель и устремляя взор в потолок. Физическая усталость не являлась гарантом быстрого отчаливания в мир грез. Зачастую Агате приходилось потратить несколько часов на то, чтобы, наконец, заснуть. И этот промежуток времени был равносилен искусной пытке, ибо все потаённые страхи и мысли обязательно вылезали наружу, чтобы по тысячному разу прокрутиться у женщины в голове. Впрочем, надежда на лучшее все еще теплилась где-то глубоко в подсознании наемницы. — Не понимаю, чего ты упрямишься? Сколько лет у тебя уже не было секса, детка? Пора бы это исправлять! — продолжала вещать Памела. — Ей не секс нужен, — лишь отмахнулась Агата. — По крайней мере, не только он. — Да какая разница, что надо ей? Главное же то, чего хочешь ты! Попользовала бы её разок себе на радость. Она явно не против. — Какая паразитическая жизненная позиция, — поморщилась женщина. — Спасибо, обойдусь. — Позиция что надо! Живи для себя, и срать на остальных! — продолжала стоять на своем голова. — Именно поэтому твоя башка заспиртована в контейнере, а моя — всё еще у меня на плечах, — невесело усмехнулась Агата. — Не нуждаюсь в твоих гнилых советах. — Не строй из себя святую. Кого ты хочешь этим обмануть? С руками по локоть в крови? — не желала затыкаться Памела. Плохой знак. Значит вот-вот у Агаты должны были наступить те самые дни — дни, когда психозы ее обострялись и сохранять лицо становилось настолько сложно, что женщине приходилось носить с собой шило и при каждой волне паранойи протыкать себе им бедро или плечо. Боль отрезвляла. — Заткнись, — рыкнула Агата, перекатываясь на бок и закрывая глаза. Надо поспать. — Небось, боишься что-то от нее подцепить? Шлюха раз — шлюха навсегда, не так ли? Мало ли какие заболевания все эти годы таятся в с виду идеальном теле? — Я сказала, заткнись! — зло выдохнула женщина, кидая в контейнер первое, что попалось под руку. Это оказался старый, потрепанный временем голографический планшет. Послышался треск стекла. Экран гаджета пошел трещинами. Контейнер остался невредим. — Или что? Отрежешь мне голову? — воскликнула в ответ Памела и надсадно рассмеялась. — Зашью рот, — пообещала Агата изуродованной голове. Памела скривилась, но замолчала, а женщина вернулась к попыткам заснуть. Неужели были времена, когда она отключалась, лишь положив голову на подушку? Теперь это кажется лишь сном, воспоминания о котором с каждым днём тускнели. Агата закрыла глаза и попробовала представить себя в каком-нибудь приятном безопасном месте, но у нее ничего не вышло. Тогда она перевернулась на другой бок и решила ради разнообразия вспомнить ночь, в которую претворяла свою месть в жизнь. Слезы Памелы. Мольбы девушки оставить ее в живых. И на душе неожиданно стало так тепло и спокойно, что Агата сама не заметила, как провалилась в негу бессознательного. Вот только насладиться сном длительное время ей не позволили, бессовестно ворвавшись в ее личное пространство. И на этот раз виновником оказалась даже не Памела. — Агата, это Тадеус, — послышался голос из динамика телефона, который женщина по своему недосмотру забыла стянуть с уха. — Сильно занята? — Сильно, — сонно протянула женщина. — Насколько сильно? — взялся допытываться снайпер. — Настолько, насколько возможно, — рыкнула Агата, надеясь, что одним лишь тоном даст понять, чтобы ее оставили в покое. Только заснула и на тебе! — А отвлечься можешь? — продолжал Тадеус диалог несмотря ни на что. Значит, что-то произошло. И как бы Агате ни хотелось спать, но… — Тадеус, говори, что надо? — выдохнула женщина, поднимаясь с кровати. — Я тут прикрываю Шаркиса, — оповестил ее парень. — Поздравляю. Как раз всё утро гадала, чем же ты там занимаешься. Интересно, жуть! — Правда? — удивился было снайпер. — Нет, не правда. Мне насрать. Так что случилось? — Босс сейчас у Фелини. — И? Мне поаплодировать? — Рукоплесканий явно окажется маловато. Даже не представляешь, что они здесь вытворяют. Мне после увиденного ещё неделю кошмары будут сниться! — пожаловался снайпер. — И это при том, что через прицел я рассмотрел лишь вершину айсберга. — Тадеус, если тебе нужна психологическая помощь из-за разглядывания каких-либо вершин, особенно ледяных, я не тот человек, который может тебе ее предоставить. Позвони кому-нибудь другому. Яну, например. Он у нас самый стрессоустойчивый алкоголик на всю группировку. А я отключаюсь, — холодно оповестила Агата и уже было потянулась к уху, чтобы сорвать телефон и запульнуть его в дальний угол комнаты. — Нет, постой! — воскликнул парень по ту сторону разговора, заставив женщину остановиться. — Мне нужна помощь иного рода, — поспешно выговорил он. — Я засек снайпера. — Так сними его, — меланхолично предложила Агата. Что за неожиданная проблема пустить кому-то пулю в лоб? — Ой, Агата, дельный совет. И как я сам не догадался, — забубнил Тадеус обиженно. — А из чего застрелить? Не из винтовки ли, что у меня в руках? Думаешь, она способна на выстрел? Думаешь, у меня получится нажать на курок? Даже не знаю. — Я кладу трубку, — предупредила женщина, а потом сокрушенно подумала о том, что трубок давно нет в помине и пора бы уже искоренить эти фразы из своего лексикона. Столько лет прошло, а прошлое все никак не желало отпускать женщину. — Да погоди же ты! — запаниковал Тадеус. — Не могу я его убрать! Если бы мог, я бы тебе не звонил! Но он вне поля моего выстрела. Его местоположение я засек благодаря дронам. — Так сними его с помощью дрона, — предложила Агата очередное очевидное решение проблемы. — И этого сделать я тоже не могу, — терпеливо пропыхтел киллер. — Если я приближаю дронов на расстояние их выстрела, вражеский снайпер их снимает. А я говорил, что задержка в получении сигнала на одну тысячную секунды играет большую роль! Говорил, а меня никто не слушал! Давайте купим этих дронов, они дешевле и по акции. К тому же черные и матовые! Такие стильные! Вот вам и акция! Кто вообще выбирает дронов из-за цвета?! Ими надо убивать, а не любоваться!!! — вновь завозмущался Тадеус. — Я лишь могу с помощью этих летающих вёдер попробовать перехватить пулю, которую снайпер отправит в Шаркиса, и рикошетнуть в стреляющего. Но не факт, что получится, тем более что он не жмет на курок! Словно он… — парень осекся. — Словно он просто наблюдает за боссом. — Окей, вуайерист с пушкой — то, что доктор прописал. Чего ты хочешь от меня? — вздохнула Агата, наперед зная, что несколько часов кошмаров ей придется отложить на потом. — Я со своего места уйти не могу. Слишком рискованно. Кину тебе местоположение киллера. Твоя задача — обезвредить его до того, как он от наблюдений перейдет к действиям, — отчеканил снайпер. — И я, конечно, единственный член Тени, к кому ты можешь обратиться, — недовольно пробормотала Агата, со стоном принимая вертикальное положение и разминая спину. — Ты единственная, кто сделает все быстро и тихо. Обратись я к Фейерверку — и он снесет здание. К тому же он сейчас готовится к какому-то ДаркАтому. Кара не оставит щепки на щепке от квартиры, в которой залег снайпер. Можно было бы обратиться к Аки, он тоже тихоня. Но чертовски небрежен. Опять раскидает за собой шлейф из конфетных оберток, а нам потом разруливать. Я еще от прошлого раза морально не отошел! У Джу тренировка, а ты знаешь, как ревностно она относится к своему расписанию. Близняшки на деле. У Эллы маникюр. Ник что-то проорал как больной и вырубил связь. Райн… — Да поняла я, поняла, — пробубнила Агата, поправляя пояс с ножнами, в которых предпочитала носить шеф-нож. — Уже выхожу, бросай карту с его местоположением. **** — Держи ее крепче! Мне надо сделать звонок, — сообщил Ник, параллельно просматривая сохранённые номера в электронной телефонной книге. Благо абонента с ярким наименованием «Тот самый мудак» найти оказалось очень просто. — Легко сказать! — простонал в ответ Фейерверк, изо всех сил удерживая содрогающуюся от конвульсий девушку и уже начиная уставать. На губах у Мифи выступила кровавая пена. Глаза закатились. Следовало как можно скорее предпринять хоть что-нибудь! И Ник не видел иного способа, кроме как позвонить Тому Самому Мудаку — Эолу. Будь у нанита больше времени, и он бы наверняка разобрался в проблеме самостоятельно. Вот только его, судя по состоянию Мифи, не было от слова совсем. Забежав за один из стеллажей, чтобы Фейерверк не услышал разговора, Ник кликнул по добавленной сегодня утром череде цифр и уставился в развернувшийся перед левым глазом голографический экран. — Ого, как быстро ты решил принять мое предложение! — послышался весёлый голос. — Нихера я ничего не решил! — зашипел Ник, трясясь от злости. — Что за дерьмо ты мне подсунул?! — Весьма невоспитанно так отзываться о чужом творчестве, — помрачнел парень, явно задетый подобной оценкой своих нано. — Я ведь и обидеться могу, — протянул он, явно уже обидевшись. — Что, интересно знать, тебе не понравилось? Не может быть, чтобы не подействовало. Я все точно рассчитал. Коктейль подобран для твоей исключительной персоны! — заявил он спокойно. — Если только… — послышался тихий смешок. — Если только ты не вколол его кому-то другому. — Подруге, — выдохнул Ник, стараясь скрыть дрожь в голосе. — А ты хладнокровнее, чем я предполагал, — заметил Эол. — Тестить мои подарки на близких людях… Весьма кровожадно. Мне нравится. — Ничего я не тестил! Лишь хотел ей помочь! А теперь она при смерти! Из-за тебя! — сорвался Ник на крик, но тут же вновь понизил голос. Фейерверку сейчас, конечно, было далеко не до подслушивания чужих разговоров, и тем не менее следовало сохранять осторожность. — Из-за меня? — прозвучало недоуменное. — Во-первых, я и подумать не мог, что ты посмеешь поделиться с кем-либо моим подарком. И знаешь, это даже обиднее того, что ты назвал мои нано дерьмом. — Да мне насрать, обидно тебе или нет! Если такой ранимый, порыдаешь в туалете после окончания нашего разговора! — взбешенно зарычал Ник. — А во-вторых, — продолжил Эол невозмутимо. — Не я ввел мой коктейль в тело твоей подружки. Не надо перекладывать на меня ответственность за происходящее. Все это — исключительно твоя вина, — холодно сообщил парень. — Кстати, подружка в смысле друг? Или не гнушаетесь перепихонов? — заинтересованно протянул Эол. — Не твое собачье дело! — досадливо взвыл Ник. — Что мне делать?! Говори! Немедленно! — Соглашаться. Чего и следовало ожидать… — Не могу. — Согласишься на мое предложение, и я, так и быть, помогу. Откажешь — она умрет, — металлическим голосом произнес Эол. Он не блефовал. Ему было абсолютно плевать, погибнет кто-то из-за его нано или нет. — Ты изначально это планировал?! — прошипел Ник, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Все это время он ощущал себя будто запертым в клетке под названием «Тень» с надзирателем по имени Зуо Шаркис. Теперь же дела обстояли куда хуже. То, куда влезал Ник, больше походило на капкан. И как из него выбраться, Дайси-младший не представлял. Самое обидное заключалось в том, что он сам же вырыл себе могилу своими необдуманными поступками. «Как же меня все достало!» — Нет, — опроверг предположения нанита Эол. — Можешь мне не верить, но это чистое везение! Конечно, я знал о побочном эффекте, но ты бы с легкостью его выдержал. В конце концов, благодаря отцу, ты испытывал ощущения и поинтереснее. А вот организму обывателя с улицы справиться с такой нагрузкой будет весьма не просто. Вероятность хорошего исхода, естественно, присутствует. Но готов ли ты рискнуть? Нет. На такие бы риски Ник никогда не пошел. — Помоги. — Значит, ты согласен? — Это шантаж! — Безусловно. — Тебя не волнует, что твои роботы могут убить невинного человека?! — жалкая попытка воззвать к состраданию Эола. — Ха! — рассмеялся парень, подтверждая наихудшие подозрения Ника. — Невинного? Не будь глупцом. XXIII век. Мы рождаемся с коллекцией грехов за спиной, — заявил он надменно. — Ну, так что? — Ник! У нее пошла кровь из глаз и ушей! — послышался вопль Фейерверка. — Это нормально? — Нихера это не нормально! — рявкнул Ник, опираясь на железный стол и пытаясь унять нарастающую дрожь во всем теле. «Черт-черт-черт! Что мне делать?!» Выход виделся лишь один. И Нику он не нравился. — Хорошо, я помогу тебе, но лишь при условии, что моя подруга выживет! — торопливо выдохнул он. — Договорились, — послышалось веселое, после чего Эол отключился. И что делать дальше? Ник метнулся обратно к Мифи. Фейерверк продолжал держать ее за плечи. Конечности девушки сводило от ужасающих судорог. Но когда Ник уже приготовился прижать ее ноги к столу, чтобы более или менее зафиксировать положение тела подруги, конвульсии резко прекратились. — Что… Что случилось? Она умерла? — выдавил из себя запыхавшийся Фейерверк. Ник схватил девушку за запястье и начал прощупывать пульс. — Нет, жива, — опроверг он пугающее предположение подрывника. — Но что же тогда… — Фей не договорил, так как Мифи внезапно распахнула красные из-за полопавшихся капилляров глаза и резко села на столе. Взгляд ее показался Нику пустым, как у лунатиков, что ходят во сне, но не осознают своих действий. — Ты… Ты как? — выдавил Дайси из себя, внимательно наблюдая за подругой. — Все ок, — произнесла она глухо, и голос ее тоже прозвучал как-то неестественно. Даже неприятно. — Слава динамиту, — вздохнул Фейерверк с облегчением. — Ну и напугала же ты нас! — Уже все хорошо, — произнесла Мифи тихо, переводя жуткие покрасневшие глаза на Фейя. — Что ж… — пробормотал подрывник, явно чувствуя себя не в своей тарелке от этого взгляда. — Тогда, если вы не против, я пойду и займусь тем, для чего изначально сюда пришел, — кивнул он в сторону дальнего захламленного стола, за которым безвылазно работал уже несколько недель. — Да, спасибо за помощь. Извини, что так напугали, — кивнул Ник на автомате, внимательно наблюдая за подругой. Что-то в ней было не так. Точнее… В ней было не так абсолютно все. Возникшее у Дайси безумное предположение он постарался от себя отогнать, но чутье подсказывало, что он ближе к истине, чем ему кажется. Догадку следовало проверить, но сперва было необходимо избавиться от компании подрывника. Благо, уже через полминуты со стороны стола Фейя начали раздаваться характерные лязгающие звуки, указывающие на то, что парень принялся за работу. А будучи в таком режиме он всегда уходил в себя настолько глубоко, что можно было орать ему на самое ухо, и он бы этого не заметил. На всякий случай выждав ещё пару минут и тем самым дав Фейерверку возможность полностью погрузиться в собственные думы, Ник стер с лица Мифи кровь, что все еще сочилась из ее глаз и носа, а затем тихо произнес: — Это ты? — вопрос мог бы поставить человека в тупик. Но лишь при условии, если бы это действительно был он. — Вау, — послышалось глухое со стороны девушки. — Быстро ты меня раскусил. Поразительно, учитывая, что технология управления человеком с помощью нано все еще считается разработкой на грани фантастики. У тебя гибкий разум, дающий возможность предполагать невозможное. Ты нравишься мне все больше и больше. — Плевать мне, нравлюсь я тебе или нет, — нахмурился Ник, не радуясь тому, что вновь оказался прав. — И в управлении телом человека с использованием нано-роботов нет ничего невероятного. Мой отец над этим тоже работал. — О-о-о, — выдохнула Мифи по воле Эола, — как интересно. Почему же разработка так и не вышла на черный рынок? — А ты догадайся, — невесело усмехнулся Дайси. — Только не говори, что твой гениальный папаша был любителем всех этих гипотетических теорий относительно развития технологий и их последующего порабощения людей? — искусственно рассмеялась девушка. Нет, все куда тривиальнее. Дайси-старший страдал комплексом Бога и никогда бы не выставил на продажу технологию, которая дала бы ему возможность самостоятельно управлять любым человеком. Зачем продавать технологию, когда можно выкинуть в атмосферу ощутимую дозу нано и подождать месяц-другой, пока машины с кислородом не окажутся в организме каждого живого организма? И всё. Мир твой с потрохами и бантиком сбоку. Дайси-старшему оставалось лишь решить вопрос с перегревом нано. Управление человеком посредством них нагружали машины настолько, что они начинали взрываться внутри объекта спустя минуту работы. Взорвись одна нано в твоём теле, и ты этого даже не заметишь. Но если взорвется сразу несколько миллионов… Это сулило необратимые повреждения на клеточном уровне, после которых жертва умирала почти мгновенно. Ника передёрнуло. Он имел неудовольствие присутствовать при паре подобных экспериментов отца. Тело одной жертвы стало по консистенции походить на пластилин. Куски кожи слезали с подопытного, будто крем с верхнего этажа многоуровневого торта. Внутренние органы, превратившись в пюре, стекали по столу на пол, оголяя ставшие пористыми кости. Второго подопытного после введения нано-инъекции попросили пройтись по лаборатории. Ноги человека после пары шагов подкосились и переломились пополам выше колен, будто тростинки. Подопытный упал на пол плашмя и разлетелся во все стороны, как разлетается вода, скинутая в презервативе с пятого этажа. Потому первое, что спросил Ник, было: — Как ты решил проблему перегрева?! — Так я тебе и сказал, — заставил Эол расплыться Мифи в хитрой улыбке. — Вот как… — нахмурился Ник. Эол был слишком самовлюбленным, чтобы не похвастаться хотя бы частью своего достижения, потому его увертки могли значить только одно: — Выходит, проблема не решена? — догадался Дайси. Мифи уставилась на парня пустыми глазами. — Я в процессе, — проговорил Эол с задумчивым видом. — Но у нас есть еще примерно минута, прежде чем нано начнут перегреваться. — Вырубай их нахер! Сейчас же! — зашипел Ник, хватая Мифи за ворот водолазки. — Вырублю-вырублю, — промурчала девушка, слезая со стола и обнимая Ника за шею. — Если хорошо попросишь. — Я ведь уже дал согласие. Чего еще тебе от меня надо? — Верности, — прошептал Эол Нику почти в самые губы. — И я ее получу. Теперь твоя подруга у меня в заложниках. Заметь, исключительно благодаря тебе. Я-то рассчитывал заставить тебя работать на меня под страхом смерти. Завел бы тебя посредством нано на крышу дома и поставил перед выбором. Но вышло все даже лучше, чем я предполагал! Я выключу нано, но они останутся циркулировать в теле твоей подружки, как маленькие бомбы, готовые взорваться в любой момент. Не замечательно ли? — Великолепно, — процедил Ник сквозь зубы. — Знал, что тебе понравится, — кивнул Эол удовлетворенно. — Уверен, тебе не терпится взяться за работу! Приходи ко мне сегодня ближе к вечеру. Хочу показать тебе пару своих наработок. — Кидай адрес, — выдохнул Ник, чувствуя, что непролазная задница, в которой он находился последние полгода, растет в геометрической прогрессии. «Полный пиздец». **** Я лежал на кровати и меланхолично наблюдал за Зуо, который в свою очередь с задумчивым видом отпаривал свою мятую рубашку. Весьма необычный перфоманс. Почти интимный. Шаркис за бытовухой. Звучит смешно, а ситуация страшная. Хотелось бы для оценки ситуации использовать устоявшееся выражение «картина маслом», но здесь бы куда лучше подошло «картина дерьмом». Учитывая, что в мире искусства подобные произведения тоже имеют место быть, такую характеристику даже нельзя назвать излишне утрированной. Вот интересно, нарисуй я портрет Зуо дерьмом, он бы оценил? Шанс один на миллион, но попытка не пытка! Рисовать я, правда, не умею. Зато вырабатываю первоклассные «краски» для создания такого вот диковинного портрета. Возьму не талантом, а качеством! Одну картину для Зуо, остальные — на продажу! Впрочем, для того, чтобы заработать на чем-то настолько экстравагантном, сперва следует сколотить себе имя. Как, например, сделал Пьеро Мандзони. Его произведение искусства Merda d’artista, в переводе с забытого языка означающее «Дерьмо художника», считается одним из культовых XX века! А состоит оно знаете в чем? Подсказка в названии. В мае 1961 года Мандзони со знанием дела собрал собственные фекалии в девяносто пронумерованных консервных баночек весом 30 граммов каждая. Творец написал на них «стопроцентное натуральное дерьмо художника» на итальянском, английском, французском и немецком языках и продал их по цене, аналогичной цене золота той же массы. Подумать только! Он продал собственные фекалии по цене драгоценного металла! А главным вдохновителем данного «произведения» оказался отец Мандзони, который как-то заявил сыну, что его работы — дерьмо. И кто его только за язык тянул? Распродажей собственного говна Мандзони продемонстрировал, что любой продукт может быть признан объектом искусства, и дело далеко не в его ценности. Дело только в имени и репутации его творца. Поэтому мое дерьмо никогда не станет искусством. А вот дерьмо Зуо… Совсем другое дело! Надо набросать бизнес-проект и предоставить его Шаркису вместе с чередой графиков и диаграмм. Уверен, я смогу убедить его в том, что его задница — своего рода золотая жила! Золотая жила, с которой я не сводил взгляд последние пятнадцать минут. Наблюдение за Зуо вообще доставляло мне какое-то нездоровое удовольствие. Это как смотреть на костер, только на Шаркиса и отпариватель — дико, но интригующе! Главное, чтобы сэмпай вслед за рубашкой не захотел отпарить еще и меня. Достаточно и того, что меня нехило так отжарили. Спасибо, что не убили. А быть может и не спасибо! Все мое тело ломило. В горле пересохло. Шея чесалась. Запястья саднили. А ниже пояса… Тоже присутствовало напоминание о произошедшем в виде тянущей боли в самом интересном месте. Но при всем при этом ощущал я такое умиротворение, какое, как мне кажется, не испытывал ни разу за всю свою жизнь. Одухотворяющий покой. Как же хорошо. Всегда бы так. И кажется, будто любая проблема мне сейчас по плечу. Ни тревог. Ни выбивающих из колеи мыслей. …И все же как удивительно гармонично, но в то же время извращенно Зуо выглядит с отпаривателем в руке. — Что в этом такого извращенного? — послышался неожиданный ответ со стороны Шаркиса. Он что, мысли мои читает? — Не надо быть экстрасенсом, чтобы прочитать мысли, которые человек озвучивает вслух, — раздалось спокойное. Кажется, не только мне наша маленькая игра принесла временный душевный мир и покой. — А, так я все это говорю, — еле ворочая языком, выговорил я. — Именно, — подтвердил Шаркис. — Так что тебя не устраивает в моем виде? — вернулся он к теме разговора, вытягивая один из рукавов рубашки и проводя по нему отпаривателем. — Просто не думал, что ты умеешь пользоваться такими вот бытовыми предметами, — протянул я, неуклюже переворачиваясь на живот и продолжая внимательно следить за каждым движением Зуо. Что-то в этом моменте мне показалось по-домашнему очаровательным. И будто сэмпая никто не пытается убить, и будто бы я не строю великих планов мести, и будто мир вокруг нормальный. Добрый. — А как, по-твоему, я до этого гладил свои рубашки? Дыханием Дьявола? — уточнил Зуо, находясь в настолько хорошем расположении духа, что даже пытался шутить. Правда с абсолютно непроницаемым лицом, потому каждое сказанное им слово можно было воспринять и как шутку, и как скрытую угрозу. — Например, — с готовностью согласился я. Дыхание Дьявола — это правдоподобный вариант. Я бы не удивился, если бы сам Сатана приходил к Шаркису ближе к ночи, чтобы разложить его носки, застелить кровать свежим бельем или… подышать на его рубашки. Я бы и сам на них с удовольствием подышал, только, кто ж мне позволит? — Я не думал, что их вообще гладишь ты, — заметил я, все ещё частично находясь в нирване. — Если не я, то кто? — с поразительным рвением поддерживал Зуо пустой разговор. Обычно-то диалоги вроде этого его неимоверно бесили, потому что сэмпай считал их пустой тратой времени. Но сейчас Шаркис воплощал собой само спокойствие. Жутковато. Аж мороз по коже. — Рабы, — поторопился я озвучить первое предположение, что пришло мне в голову. — Ты не в курсе, что мы живём в цивилизованном мире? — последовал ответ. О да. В курсе. И ты, Зуо, как я понимаю, яркий представитель этой цивилизации. Прямо-таки показательный пример! — Тогда слуги, — решил я смягчить первый вариант. — Чтобы к моим вещам прикасались чужие люди? Нет, спасибо, — послышалось недовольное. Зуо закончил с отпариванием рубашки, стянул ее с вешалки и начал одеваться. Я же продолжал постельную слежку. Как же он все делает красиво. Как, черт бы его побрал, он все делает настолько красиво?! Взять хотя бы эту рубашку. Надевай ее я, и либо запутался бы в рукавах, либо криво застегнулся, либо сделал все правильно, при этом, тем не менее, побив все рекорды неуклюжести. А у Зуо выверенные отточенные движения. Ловкие пальцы. И дорогая рубашка ему к лицу. Вопреки мнению о том, что роскошь идёт любому, я считаю иначе. Иной раз посмотришь на человека, и сразу становится ясно, что ему вся эта богатая дребедень, как мёртвому припарки. И хорошая одежда смотрится на нем не лучше самых дешёвых тряпок, а украшения с натуральными камнями тянут на дешёвую бижутерию, что продают в переходах. А есть другой тип — те, что закутавшись в простыню выглядят так, будто только что оторвали оригинальный наряд в именитом бутике. Зуо из вторых. Он красит одежду не меньше, чем она красит его. Полагаю, самое потрясающее в этом то, что Шаркис всего этого не осознает. Более того, ему абсолютно плевать. Быть может, потому всё у него выходит так гладко? Потому что он не придает этому никакого значения? Зуо застегнул все пуговицы кроме самой верхней, а затем подошёл к зеркалу и раздраженно цыкнул, проведя пальцами по моему подарочку на шее. — Пластыри есть? — обратился он ко мне, продолжая «любоваться» своим отражением. Оставленные мной следы цвели и пахли. Иначе и быть не могло! Я так старался, что у меня аж челюсть свело! — Нет, — соврал я ни моргнув и глазом. И не надо меня порицать! Пусть ходит и всем демонстрирует идеальные засосы моего авторства! Люди должны знать, какой я самец! Который рискнул сделать это лишь в момент, когда его любовник пребывал в глубокой виртуалии. Мерзко? Низко? Несерьезно? Всё как я люблю! Не осуждайте. Верчусь, как могу! К тому же об этом нюансе никто не узнает. Все лишь решат, что я тигр в постели! Надо бы Зуо ещё прилюдно хорошенько шлёпнуть по заднице! Прямо от души! Чтобы звук от шлепка эхом разнёсся по всему Тосаму! И люди, услышав его, с благоговением подумали: «Это тот самый Териал Фелини! Царь постельных дел, император физических удовольствий, Бог анальной клоунады!» — Уверен? — перевел сэмпай взгляд на меня. — Подумай еще. — Пластыри делают не из дум, а из синтетического каучука или его смеси с другими полимерами, — сообщил я Шаркису, не моргнув и глазом. — Поразительно бесполезная информация, — выдохнул Зуо с не самой доброжелательной интонацией. — Неси пластыри, говорю. И прекрати меня бесить. — Я тебя и не бешу, — протянул я лениво. — Тогда почему меня бесит каждое твое слово? — процедил Шаркис тихо. — Потому что это ты? — предположил я, зевая. На фоне полной расслабленности жутко потянуло в сон. — И хватит валяться без дела. Мне надо как можно скорее вернуться в особняк. Одевайся, — приказал Шаркис, накидывая поверх рубашки куртку. — А я-то здесь причем? Тебе надо, ты и возвращайся, — промямлил я, желая побыть в горизонтальном положении еще самую малость. — Насекомое, — послышалось тихое шипение. — То есть пару часов назад ты ревел и вопил, чтобы я не уходил, а теперь отправляешь меня на все четыре стороны? Я правильно понял? — произнес Зуо, зыркая на меня красными глазёнками. — Я сказал, одевайся, — повторил он с куда большим напором. И это оказалась одна из тех фразочек, которые имеют непроизнесенное продолжение вроде: «Одевайся, или я выволоку тебя на улицу голышом» или «Одевайся, пока целы твои руки. Это намек». И все же не рискнуть и не покапризничать я не смог! — Я бы и рад одеться, но так устал, — протянул я трагически. — Ты во всем виноват. Ты меня измотал… — и это чистая правда! — Если бы только кто-то мне помог… — пробормотал я, вяло протягивая руку в сторону Шаркиса. — Не беси меня еще больше, — ожидаемо отреагировал Зуо. И вновь фраза, продолжение которой не произнесено вслух, но зависло в воздухе подобно лезвию гильотины. Одно неверное движение, и оно опустится на мою бедную шею, сплошь покрытую синяками от пальцев. — Разве я не заслужил права немного тебя побесить? — страдальчески выдохнул я. — Зачем ещё нужна пара, если не для того, чтобы раздражать её? — Полудурок, — вздохнул Шаркис, подходя ко мне, хватая за протянутую руку и одним рывком заставляя меня подняться на кровати. Покрывало, которым я все это время прикрывал свою наготу, сползло вниз, обнажая дурацкое слабое тело, от и до покрытое синяками, оставленными Зуо. — Одевайся, чтоб тебя, — выдохнул он, стараясь смотреть мне в глаза. Но мне почему-то показалось, что даётся это ему с большим трудом. Взгляд так и норовил опуститься ниже. Небось не может поверить, что у меня действительно не растут лобковые волосы. Я и сам не верю в подобную несправедливость. За что, вселенная? ЗА ЧТО?! — Вот скажи, — я мягко высвободился из несильного захвата и повис у Зуо на шее. — Ты считаешь меня красивым? — Нет, — не моргнув и глазом ответил мне Шаркис. — А миленьким? — Нет. — Симпапулей? — Ты достал. Нет. — Это из-за лобковых волос? — Что? Из-за каких еще лобковых волос? — Вот именно! — воскликнул я с отчаяньем в голосе. — Вот именно… — выдохнул я уже тише. — Но зачем же ты со мной спишь, раз я не тяну даже до симпапули? — А как твоя внешность связана с постелью? — ответил Зуо вопросом на вопрос, ввергая меня в замешательство. — Ну, встаёт-то у тебя явно не на мое безупречное чувство юмора, — усмехнулся я. — Не тяни резину, одевайся, иначе поедешь в чем мать родила, — пригрозил мне Зуо, ловко уходя от ответа. Что ж… Мы ещё вернёмся к этому разговору позже. Я все выведаю, даже не сомневайтесь. — Не могу, — решил я больше не юлить. — Сегодня четверг. Мне надо съездить в больницу к отцу, а затем заглянуть к психотерапевту, — а так хотелось позлить Шаркиса еще самую малость. Но часики тикают, и на развлечение времени у меня почти не осталось. — К отцу? Нахера? Он же у тебя вроде в коме. — В коме, верно. Я ему читаю, — ответил я, отпуская Зуо и подходя к шкафу с одеждой. — Уверен, в этой его коме ему до смерти скучно. — Сомневаюсь, что он тебя слышит, — Шаркис, конечно, и раньше пощады не знал, а сейчас и вовсе словом, будто кулаком, лупил по больному и даже не замечал этого. — Если и так, ну и что? — нахмурившись, повернулся я к сэмпаю. Шаркис, столкнувшись с моим недовольным взглядом, ответил ещё более недовольным. Такая вот мы с ним идеальная недовольная друг другом пара. Гармоничные, хоть в петлю лезь. — Ладно, — процедил Зуо сквозь зубы, будто я его о чем-то просил. — Сперва съездим в Тень. А затем я отвезу тебя к отцу, — Ого! Какая щедрость! — Да не надо, — отмахнулся я, быстро теряя интерес к хмурым гляделкам. В этой игре Шаркис непобедим. — Езжай по своим делам, а я поеду по своим. — Я отвезу, — повторил Зуо, начиная вновь тихо беситься. — Говорю же: Не надо, — вздохнул я, натягивая на себя серые труханы, сзади на которых их создатели написали «Чертоги разума». Не знаю, о чем они думали и к каким чертогам разума обращались, но считаю эти трусы квинтэссенцией мира моды нижнего белья. Лучше уже не будет, расходимся. — Я. Отвезу, — отрывисто отчеканил Зуо. — Не понимаю, почему ты злишься? — улыбнулся я. Недавний отрыв от реальности все ещё сохранял во мне эмоциональный баланс. — Я не злюсь, — разозлился Шаркис еще больше. — Ещё как злишься! — продолжал я провоцировать Зуо. — Забываешься, насекомое. Жизнь тебя вообще ничему не учит? — Нет, — качнул я головой, натянув на себя серую футболку. — Филонит. — В последнее время ты явно путаешь берега. Либо подчиняйся, либо… — Либо ты снова меня трахнешь? — провокационно выдал я. Зуо в ответ в мгновение ока оказался напротив меня и сжал мою челюсть, заставляя смотреть в его бесовские красные глазенки. — Только не говори, что тебя это не возбуждает, — контрольный в голову. — Фелини! — желваки Зуо заходили ходуном. — Натягивай штаны и поехали, — процедил он, после чего отпустил меня и вышел из комнаты, хлопнув дверью с такой силой, что аж стены задрожали. Вот же психованный! — Я тоже тебя люблю! — кинул я ему в ответ, застегивая на себе серые джинсы. Цель достигнута! Зуо так взбесился, что совершенно забыл про засосы на шее, потому теперь их сможет увидеть половина города и прийти к единственно верному выводу: что я самый самцовый самец из всех возможных самцовых самцов Тосама. А быть может и всего мира! — Насекомое, пластыри! Либо ты их находишь сам, либо я тебе в этом помогаю. Спойлер: тебе моя помощь не понравится. …или нет. **** Высота и мощь конструкций небоскребов Тосама на каждого горожанина действовала по-своему. Одни испытывали детский восторг и трепет перед огромными зданиями, будто бы действительно скребущими небеса. Другие же ощущали угнетающее давление и стремились забраться повыше, чтобы избавиться от ощущения, что в любую секунду на их головы может рухнуть одна из построек. Выделялась и третья категория людей: те, кто панически боялись, что из окна одного из домов выбросят что-нибудь вроде горшка с цветком или кирпича, который однозначно приземлится им на голову. Со смертельным исходом, естественно. Агата не относилась ни к тем, ни к другим, ни к третьим. У нее высокие сооружения пробуждали лишь воспоминания из прошлого, даже самые хорошие из которых вызывали нестерпимую тоску. Получив от Тадеуса подробную ориентировку на нерадивого стрелка, женщина вычислила его местоположение и уже поднималась на лифте на нужный этаж. Веселая незатейливая музыка отражалась от металлических стенок и будто бы внедрялась в подкорку бессознательного. Играла одна из тех рекламных песенок, от которых тянет блевать, но невозможно отвязаться. Не стоило и сомневаться, напевать мерзопакостную мелодию Агата теперь будет минимум пару дней. — Ты так и не сказала, зачем мы сюда приехали, — напомнила Шейла, увязавшаяся вслед за Агатой несмотря на бурные сопротивления женщины. «Потому что никаких «мы» здесь быть не должно!» — Последишь за выходом на случай, если что-то пойдет не так, — глухо ответила Агата. — Но я хочу участвовать! — насупилась Шейла. — Ты ведь даже не знаешь, что я собираюсь делать, — невесело усмехнулась женщина. — Я хочу участвовать во всем, что бы ты ни собралась делать, — заявила девушка без стеснений. — Не стоит раскидываться подобными утверждениями, — качнула Агата головой. Вот же глупая девчонка. Нет бы найти себе пару среди ровесников и построить нормальную жизнь, не окунаясь с головой во все это Тосамское дерьмо. — Чем хочу, тем и раскидываюсь, — капризно нахмурилась Шейла и в качестве подтверждения запустила руки под пышную юбку в складку, что доходила ей до колен, демонстративно стянула с себя трусики и метнула их прямиком в лицо Агате. — И чем ты, скажи на милость, решила меня впечатлить? Женскими трусами? — тяжело вздохнула женщина, комкая нижнее белье девушки и отправляя импровизированный снаряд обратно хозяйке. Подобные выходки для Агаты давно перестали быть чем-то особенным. — Надевай. — Не надену, — ответила девушка с напором, явно собираясь настаивать на своем до кровавых соплей. — Значит, не надевай, — равнодушно пожала Агата плечами. Ещё она не тратила время на подобные споры. — Твоя воля. — И не надену! Благо лифт остановился на нужном этаже, прервав идиотский диалог, тратить на который Агате не хотелось ни времени, ни нервных клеток. Выйдя из лифта, женщина подождала, пока Шейла подойдёт поближе, а затем резко толкнула девушку обратно в глубину кабины и нажала на первый этаж. Двери лифта с шорохом захлопнулись. Механизм запустился раньше, чем Шейла успела среагировать. К большому везению Агаты кнопку «стоп» залепили стикером «не работает», что и навело ее на мысль избавиться от нежеланной компании столь незатейливым способом. «Боже, несколько минут тишины. Какое блаженство!» — подумала Агата с облегчением, проходя по длинному коридору и выискивая нужную дверь. Судя по найденным в виртуалии чертежам здания, нервирующий Тадеуса снайпер находился в одной из жилых квартир. Интересно, почему он все это время не предпринимал попыток выстрелить? Стрелки терпеливы, могут сидеть в засаде сутками, если не неделями. Но сейчас это терпение не играло киллеру на руку. Неужели за все это время не представилось ни единого удобного случая пристрелить Шаркиса? Или же все карты ему спутали дроны Тадеуса? Не логичнее ли в таком случае уйти из раскрытого противником убежища раньше, чем кто-то из Тени до тебя доберется? «Что-то здесь не так», — подумала Агата, едва касаясь нужной двери и понимая, что та не заперта. Ловушка? Развернуться и уйти? А если снайпер все же нажмет на курок? И застрелит босса? От одной только мысли по спине Агаты побежали мурашки. Люди вроде Шаркиса появляются на свет не так часто, особенно в век бесконтрольного потребления, всеобщей лени и жадности. В сети бодаться был готов все и каждый. Написать гадость, вступить в дебаты, развернуть целую вирту-агитацию, посвященную защите остатков леса на другом краю планеты. Но встреться с ними в жизни, и они и двух слов не свяжут. Да и встретишь ты их вряд ли, для этого ведь необходимо, чтобы они вышли из дома, а девяносто процентов таких активистов предпочитали тратить свою жизнь исключительно на виртуалию. Оно и понятно. Мир жесток и несправедлив. Кому бы захотелось добровольно подписываться на то, чтобы во всей красе ощутить на своей шкуре все «прелести» мироздания? Это как в старом фильме. Вот тебе две таблетки, Нео. Одна — мучительная правда реальности, вторая — блаженная неизвестностью иллюзия. Многие ли выбрали первое, зная, что это порушит их жизнь до основания, вычеркнет из рациона латте с соевым молоком и пряностями, уничтожит крутые гаджеты, лишит возможности выкладывать обработанные фотографии в сеть и пускать всем пыль в глаза своим якобы успехом? Задай этот вопрос человеку, и он будет с пеной у рта уверять, что выберет правду. Поставь его перед реальным выбором — и рука его потянется вовсе не к той таблетке, о которой он говорил. В этом нет ничего плохого. Не каждый способен вынести груз ответственности подобного масштаба. Не каждый захочет возложить на свои плечи такую ношу. Взять ту же Тень. Все ее члены — сплошь безумцы, убийцы и воры. Опытные. Сильные. Своевольные. Ставящие свою свободу превыше всего. Но до встречи с Шаркисом все они работали исключительно на себя и не смели даже помыслить о том, чтобы сколотить собственную маленькую армию и бросить вызов устоявшемуся общественному режиму, даже если он до оскомины надоел каждому из них. Отвечать ведь пришлось бы не только за себя. И это самое страшное. Лидер на то и лидер, чтобы хранить в себе кладбище людей, которых он позвал за собой, а затем потерял в процессе достижения своих целей. И Шаркис хранил. Тащил за собой череду надгробий, тяжелой поступью пробиваясь сквозь любую преграду, что возвышалась перед ним. Неотвратимо. И Агата была более чем уверена, Зуо помнил каждого, кто отдал жизнь за его идеалы. И по кому-то вполне вероятно скорбел. Но никогда… НИКОГДА не показывал этого. Женщина тенью скользнула в коридор небольшой квартиры и огляделась по сторонам. В жилище царила мертвая тишина. Лишь звук кипящего жизнью города доносился из дальней комнаты, окно в которой было, видимо, распахнуто. Именно оттуда Шаркиса держали на мушке. Агата тихо прошла по коридору, параллельно выуживая из кожаных ножен нож. Обычно она предпочитала ограничиваться рукопашным боем, но если у ее противника винтовка, женщине ради приличия следовало вытащить хотя бы холодное оружие. Не то чтобы равноценно, но винтовки длинные и неповоротливые, тогда как нож быстрый и бьёт туда, куда его направит рука, без оценки ветра и иных переменных. Так что Агата считала предстоящую стычку почти равной. Медленно набрав в лёгкие побольше воздуха, она задержала дыхание и заглянула в приоткрытую дверь. Обнаружились и винтовка, поставленная на подоконник на треногу, и снайпер — мужчина средних лет в скучном костюме и с подстриженными на старый манер волосами. Этакий типичный офисный планктон, днями напролет перебирающий бумажки и ставящий штампики аля «Принято» или «Отказано». Мужчина сидел на стуле и внимательно всматривался в прицел. Ничто не выдавало в нем живого человека. Он больше походил на отлично сделанную скульптуру. Мраморный человек, навсегда застывший за секунду до выстрела. Лишь едва заметное движение спины из-за дыхания снайпера выдавали в нем обычного смертного. Палец его покоился на курке, а это значило, что выстрел он мог произвести в любую секунду. Следовало поторопиться. Агата бесшумно шагнула в сторону противника. Точнее ей показалось, что сделала она это неслышно, но её присутствие все равно не осталось незамеченным. Мужчина внезапно вскочил со своего места и выхватил из-за пазухи пистолет. Реакция его оказалась молниеносной, но даже это не спасло снайпера от Агаты. Одним прицельным ударом ногой в челюсть женщина повалила мужчину на пол. Пистолет выпал из его рук и отлетел к дальней стене. Он попытался тут же подняться обратно на ноги, но Агата набросилась на него сверху и прижала к полу, безжалостно надавив коленом ему на кадык. Киллер начал задыхаться. Он трепыхался под женщиной, как беспомощный котенок перед лицом неминуемой гибели. — С…стой! — послышалось сиплое. Мужчина начал бить Агату по колену. Но удары его женщину не впечатлили. Слабоваты. Такими шлепками не наказать и ребенка. — Я… С вами! — забормотал мужчина, заметно бледнея. — С вами! — Я, может, и не знаю всех членов Тени, но понимаю, что ни один из них не станет наставлять на нашего босса дуло винтовки, — холодно произнесла Агата, не ослабляя хватки, но и не усиливая. Сперва следовало узнать у этого ублюдка, кто заказал Шаркиса на этот раз. — Я… Ещё… Не в Тени, — послышалось еле слышное. — Ещё? — недоуменно приподняла Агата брови. — Но хочу… Хочу стать… Одним из вас! Вот так новость. — Ты в курсе, что чтобы попасть в группировку, стрельба по ее боссу — худшая из стратегий? — усмехнулась женщина. — Я… Не собирался… Стрелять! Я лишь… Наблюдал! — выдавил из себя мужчина, тяжело дыша. — Думал, так привлеку внимание кого-нибудь из вас! — Что ж, привлек? Молодец. Вот только не обессудь, но мне проще убить тебя, нежели поверить, — вздохнула Агата и начала давить на шею мужчины сильнее. Вряд ли у этого чокнутого был заказчик. Он один из тех неадекватов, что пытались попасть в Тень, думая, что это станет для них отличным приключением. Агата встречала уже пару десятков таких идиотов. Обычные не относящиеся к криминальному миру горожане, уставшие от серых будней, и впечатлившись многочисленными статьями о теневых группировках и о Тени в частности, нанимали частных детективов, неделями шерстили сеть или покупали сомнительную информацию о группировке на черном рынке. А потом наведывались к одному из ее членов, а то и вовсе стучали в наглухо запертые двери особняка Дайси. Однажды один уникум не придумал ничего лучше, кроме как подстеречь Зуо у оружейного магазина с тиром, где босс иногда оставлял по несколько десятков обойм. Мало того, что неадекватыш решил побеседовать с Шаркисом лицом к лицу, он ко всему прочему притащил на встречу цветы. Белые искусственные розы. Агата, оказавшаяся невинным свидетелем сего непотребства, потом ещё неделю ходила по особняку Дайси с личным гастрольным номером, каждому члену Тени по отдельности расписывая, какое при этом было у босса лицо. Иногда ее просили рассказать эту историю на бис. Цветы оказались на полу, а вслед за ними на полу оказался и тот, кто их принес. Парнишке повезло, что его не убили. Но правая рука его больше никогда не сможет сгибаться, как раньше. — Я знал… Что мне потребуется что-то весомее… Кха… Слов! — выдавил мужчина. — Но я раздобыл информацию о том, кто… заказал Шаркиса фрилансерам! — выдавил он с усилием. — Имя… я скажу только боссу. — И откуда же оно у тебя? — с подозрением сощурилась Агата. — Оттуда, что я один из них… Из фрилансеров! — заявил мужчина, заметно бледнея. Кислорода ему явно не хватало. — И что? Вам не называют настоящих имён заказчиков, — с недоверием цокнула Агата языком. — Зато… кха-кха… эта информация… известна руководителю… лиги убийц. — Красиво говоришь, вот только не похож ты на человека, способного выбить информацию из столь крупной птицы. — А на киллера… с десятилетним стажем и послужным списком в тысячу имен я похож? — растянул мужчина пересохшие губы в невеселой улыбке. И то правда. Вот только и эти доводы не доказаны. Агата предпочла бы убить мужчину и забыть о нем, как о страшном сне. Но упускать возможно полезную информацию было бы расточительно. — Босс, это Агата, — нажав на кнопку вызова, произнесла женщина. — Что случилось? — Зуо всегда предпочитал сразу переходить к делу. — Я поймала киллера, который якобы знает, кто ответственен за вчерашнюю охоту на твою шкуру, — произнесла женщина спокойно. — Он сказал имя? — Настаивает, что скажет его только тебе. — Проверь на наличие оружия, взрывчатки, чипов и прослушки. Если все нормально, вези в особняк, — раздалось сухое. — Я тоже скоро там буду. — Ещё кое-что, босс. — Да? — Он хочет вступить в Тень. — А это уже не ему решать.