Семь небес Рая

Ян надеялся, что как только спадет общее напряжение, он позволит себе расслабиться, но не учел, что желанный покой может привести вслед за собой хорошо ему знакомую апатию. Лишь последний член Тени вышел из треклятой виртуальной ловушки Фелини, а Шаркис, минуя необходимость в слёзных уговорах друга, самолично принял решение немедленно посетить мозгоправа, силы покинули Яна. Нездоровая доза стресса держала его собранным. Сосредоточенным. Ясно мыслящим. Но только буря улеглась, и в Яне не осталось ничего, кроме чудовищной усталости. Он уже двадцать минут стоял на просторной кухне особняка Дайси, уперев руки в мраморную столешницу и устремив взгляд в пустоту. До ушей его доносились отголоски кипящей в доме жизни. В носу щекотало от запаха кем-то сваренного кофе. В голове же угнездилась назойливая мысль. Выпить. Ему срочно следовало выпить. Внутренний голос не лепетал жалкое «хочу». Нет. Он кричал оглушительное «надо», которое затмевало собой логичные доводы разума. Ян честно пытался перебороть это в себе. Он понимал, что следует уйти в свою комнату, накрыть голову подушкой и после бессонной ночи попробовать провалиться в болезненную дрёму. Вот только тело не двигалось, будто пригвождённое к полу и чертовой столешнице. Здесь на одной из полок у Яна хранилась заначка. Некачественный виски, который, как подсказывало Яну чутье, состоял из искусственного спирта, пищевых красителей и ароматизаторов. Пойло не для слабонервных. «От одного глотка ничего не будет», — заверил Яна внутренний голос. Вот именно. Совершенно точно не будет ничего, и потому он сделает второй. И третий. А затем бутылка волшебным образом опустеет. Такие фокусы Ян проворачивал несколько месяцев. Этакий алкогольный, мать его, Копперфильд. И как он только позволил себе скатиться к этому? Наблюдая в детстве за тем, как мать глушит спиртные напитки сомнительного происхождения, а затем в пьяном бреду отыгрывается на Ине, не Ян ли обещал себе не повторять ошибок родительницы? Не он ли морщил нос от запаха перегара, пока убирал раскиданные по дому бутылки? Не он ли шарахался от любого пьяного человека, подсознательно чувствуя в нем опасность. И что же теперь? Теперь он стал одним из них. Браво, парень. Лучше и не придумаешь. «Я только-только начал приходить в себя, — одернул себя Ян, не двигаясь с места. — Нельзя срываться». Бутылка хранилась всего в метре от него прямо за пакетами с синтетической мукой. Лишь протяни руку. Давай же. Протяни руку и утоли раздирающую душу жажду. Позволь себе забыть о своей никчёмности. Отбрось никому не нужную ответственность. Хватит думать, будто бы мир в Тени держится лишь благодаря тебе. Нет. Тени ты вообще не нужен. И Шаркису тоже. Он давно в тебе разочаровался и держит рядом лишь из уважения к твоему усопшему брату. Все должно было быть совсем не так! Не так, слышите?! «Приходить в себя? Да не успел ты протрезветь, как все покатилось в тартарары», — заметил внутренний голос. Он лукавил. В тартарары все покатилось задолго до трезвости Яна. И задолго до его алкоголизма. В тартарары все покатилось в тот «судьбоносный» день, когда в грязной каморке, отведенной под раздевалку для бойцов без правил, нарисовался Шаркис. Нет. Не правда. Еще раньше… Когда палец Яна нажал на курок, и стену комнаты украсили мозги матери, в нос ударил запах крови, а в ушах застыли собственные лживые слова: «Все в порядке. Мама спит». Ян резко отшатнулся, оглушенный неожиданной чередой неприятных воспоминаний. Картины прошлого, от которых он отмахивался годами, полезли наружу, как перепуганные тараканы. На самом деле плохо было не всегда. Завтраки под мультики. Мамин звонкий смех. Брат, перепачканный кашей. Фотографии на доске в коридоре. Правда, ни на одной из них не запечатлели Ина, но… Былой позитивный окрас воспоминаний вновь откатился к мрачному. Гора грязной посуды в мойке. Холодильник с испорченными продуктами. Постельное белье, от которого пахло плесенью. Вонь дешевого пива вперемешку с рвотой. Влажные губы матери. «Милый, как же ты похож на отца. Одно лицо». — Не так уж мы и похожи, — процедил Ян сквозь зубы, резко возвращая контроль над остолбеневшим телом и, в порыве неожиданного всплеска чувств, сбрасывая со столешницы все, что на ней успели оставить другие жители особняка. Плохо отмытая поварёшка с прилипшим к ней тараканьим крылом полетела в одну сторону, пищевые добавки — в другую. …Да, все это началось с выстрела. А что бы случилось, поведи себя Ян по-другому? Мама продолжила бы измываться над Ином, но… Зато он, возможно, все еще был бы жив. Жизнь сложилась бы иначе. И Ян не мог отделаться от мысли, что в свое время сделал неправильный выбор, тем самым приговорив брата к смерти, а себя — к тому, кем он являлся теперь. Конечно, в наличии имелись и иные варианты. Менее радужные, чем рисовало Яну воображение. Вот только сейчас ему казалось, что хуже быть уже не может. Пусть «хуже» и являлось понятием, стремившимся к бесконечности. Ян распахнул дверцу нужного ящика с такой силой, что она врезалась в соседнюю и металлической ручкой оставила на матовой поверхности выразительную царапину. Не обратив на это внимания, парень спешно вытащил из ящика пакеты с мукой, рассыпая их содержимое по столешнице, и замер. Бутылка отсутствовала. — Что-то потерял? — Джек заставил Яна вздрогнуть и резко обернуться. Подрывник стоял в паре метров от него, упёршись спиной в холодильник. В его правой руке блестела знакомая бутылка. — Отдай, — протянул Ян дрожащую руку. Со стороны он сейчас наверняка выглядел как наркоман, к которому пришла запоздалая ломка. — Вот еще, — фыркнул подрывник. Ян, сжав зубы, ринулся к парню, но тот среагировал слишком быстро и успел обогнуть стол. Джек явно настроился поиграть в догонялки, но у Яна на столь выматывающие игрища сил уже не оставалось. — Тебя это не касается. Отдай! — прошипел Ян зло. Джек поморщился. — Все, что касается тебя, касается и меня, хочешь ты того или нет, — дерзко заявил он. — Отдай бутылку. — И не подумаю. — Отдай немедленно, — взревел Ян, кидаясь к парню. Джек повторил его маневр, потому стол продолжил оставаться между ними непреодолимой преградой. — Хочешь выпить? Придется проявить смекалочку, — подмигнул Джек, а затем присосался к горлышку бутылки. С ужасом пронаблюдав за тем, как ее содержимое стремительно уменьшается, Ян, не без усилий, вскочил на стол и по инерции проехался по нему на коленях прямиком к Джеку. Но и это его не спасло. Выхватил Ян из рук подрывника уже пустую бутылку. Остатки алкоголя парень, не в силах проглотить, удержал во рту, на что указали его раздувшиеся как у хомяка щеки. — Так, значит? — Яна затрясло от злости. Почему Джек опять лезет к нему? Почему он смеет полагать, что имеет на это право?! Ян бесцеремонно схватил Фейерверка за волосы и со злостью впился в его губы в надежде получить хотя бы глоток желанного забытья. Но… — Это что за нахуй? — прошипел он, отстранившись от Джека и судорожно вытирая влажный рот рукой. — Чай, — оповестил тот, самодовольно облизнувшись. Воспользовавшись близостью Яна, Джек притянул его к себе, беззастенчиво провел языком от влажного подбородка до губ шатена, а затем, не встретив сопротивления из-за ступора, в котором все еще пребывал парень, поцеловал его. — Какой ещё… мф-ф-ф… нахер чай?! — среагировав запоздало, Ян еле отстранил от себя подрывника. Ему бы стоило задаться другими вопросами. Например, какого черта Джек лезет к нему целоваться. Опять. Или какого черта руки Джека на его бедрах. Или какого черта Джек, потеряв доступ к губам Яна, как пиявка присосался к его шее. Но Яна все еще беспокоило отсутствие алкоголя. — С бергамотом, — послышалось невнятное между поцелуями. — Ты, правда, решил, что я дам тебе хотя бы каплю алкоголя? — Где, блядь, содержимое бутылки? — прорычал шатен, с силой вцепившись в челюсть Джека и тем самым заставив посмотреть себе в глаза. — Вылил, — Джек лизнул Яна в нос. — Я тебя сейчас голыми руками придушу, — пообещал шатен, сжимая густую шевелюру подрывника сильнее. — Не в той ты физической форме, чтобы грозить мне удушением, — развеселился подрывник, а затем резко заломил Яну руку и одним точно рассчитанным движением закинул его себе на плечо. Оказавшись в положении «головой вниз», Ян ощутил, что его мутит, поэтому на пару секунд замер на плече Джека, боясь, что его вывернет наизнанку. Но лишь тошнота отступила, Ян размахнулся и что есть мочи ударил парня кулаком в бедро. Фейерверк тихо охнул, но Яна не отпустил. — Слышал, привязываться к кому-либо больно. Не предполагал, что настолько, — пожаловался он, начиная прихрамывать. — Не беспокойся, Януш, я о тебе позабочусь. — НЕНАВИЖУ, КОГДА МЕНЯ НАЗЫВАЮТ ПОЛНЫМ ИМЕНЕМ! — рявкнул Ян, беспомощно трепыхаясь. — Отпусти меня! Не нужна мне твоя забота! — Обычно в заботе больше остальных нуждается тот, кто громче всех кричит об обратном, — заметил Джек. — Значит Янушем не называть. Окей. Я запомнил. А как тогда? Янчиком? — Только, блять, посмей! — У тебя не слишком гибкое имя. Как же мне тогда с тобой сюсюкаться? — НИКАК! НИКАКИХ СЮСЮКАНИЙ! НИКОГДА! Куда ты меня, черт тебя дери, тащишь?! — В твою комнату, куда ж ещё. Тебе надо выспаться и прийти в себя. — Я и так в себе! — Уверен? А выглядишь так, будто в отчаяньи. На это Ян не нашелся что ответить. Наверное, следовало поблагодарить Джека за чуткость, но уж больно он бесил. Отпираться же и уверять, что с ним все в порядке — и того глупее. Поэтому Ян выбрал третий вариант: бездействовать. Вскружившая ему голову жажда выпить потихоньку сходила на нет. Конечно, организм продолжал требовать алкоголя, но к Яну начала возвращаться какая-никакая осознанность. Быть может, все это к лучшему? Путь от кухни до комнаты занял времени куда больше, чем если бы Ян преодолел это расстояние на своих двоих. Все потому что для Джека его ноша явно оказалась тяжеловата. Ян на мгновение представил, как подрывник падает без сил под неприподъемным грузом, и невольно улыбнулся. Он почти жаждал, чтобы так оно и случилось. Но подрывник пусть и не без тихих матюков, но Яна до комнаты все же донес. Пинком распахнув дверь, Джек вернул Яна на ноги, а затем с пугающим хрустом разогнул спину. — Мать моя женщина, — болезненно простонал он. — Спина мне за такой романтический пассаж спасибо не скажет. — Как и я, — съязвил Ян. — Кажется, я вешу на пару кило больше привычных тебе пассий. — На пару сотен, — подтвердил Джек, не смутившись. Теперь он интенсивно разминал плечо, на котором до того нес Яна. — Отличный повод вернуть свое внимание хрупким дамам, — заметил шатен, проходя в свою комнату и толкая дверь в намерении захлопнуть её прямо перед носом Джека. Маневр не удался. Подрывник умудрился юркнуть в комнату Яна быстрее, чем закрылась дверь. — Тебе меня не обдурить, — сообщил Джек в ответ на испепеляющий взгляд Яна. — Наверняка и в комнате у тебя припрятана заначка-другая. Лицо Яна исказила гримаса боли. После того, как несколько дней назад Ник и Джек беспощадно выпотрошили почти все его тайники, нетронутой осталась (как он думал) единственная заначка на кухне. И та оказалась фальшивкой. — Больше ничего у меня нет, — проговорил он как можно более ровным тоном. Будто бы эта новость вовсе его не трогала, и не хотелось пустить скупую слезу. — Не думаешь же ты, что я поверю тебе на слово? — усмехнулся Джек, как бы между прочим, ослабляя ворот рубашки. Ян невольно взглянул на свои перчатки, которые, как и его форма миротворца, продолжали светиться белизной благодаря нанопокрытию, отталкивающему грязь и воду. Все эти перипетии с Лисом и его сюрпризами произошли настолько стремительно, что на переодевание времени не осталось, потому все это время они с Джеком щеголяли по особняку Дайси в формах армий, репутация которых оставляла желать лучшего. К счастью, членов Тени вид Яна и Джека беспокоил в последнюю очередь. — Я чудовищно устал, — сообщил шатен, надеясь, что на его измождённом лице отразилась вся скорбь вселенной. — У меня нет сил на препирательства. Хочешь обыскать мою комнату? Вперед и с песней. Мне скрывать нечего. — Можно без песен? Я ужасно пою, — попросил Джек, ослабляя стягивающий его живот ремень и расстегивая черный китель. — Боже, эта форма меня убивает. — Все жду, когда уже… — Жарко, — продолжил подрывник в ответ на невнятный бубнеж со стороны Яна. — Либо ты проверяешь мою комнату на наличие алкоголя, либо выметаешься из нее и за дверью можешь раздеваться хоть догола, — процедил Ян сквозь зубы. На самом деле не успел Джек упомянуть про жару, как Ян и сам осознал, что уже какое-то время обливается потом. Он бы с удовольствием избавился от треклятой формы здесь и сейчас. Но в комнате присутствовала омерзительно любопытная публика. — Я всего лишь расстегнулся. Неужели тебя это смутило? — Вот ещё! — Тогда какие проблемы? — пожал Джек плечами, складывая ремень вдвое, а затем резко ударяя им себе по ладони. Так как Джек, как и Ян, оставался в перчатках, удар прозвучал глухо. Зато свист, с которым ремень разрезал воздух, показался оглушительным. — Неплохой ремень, — заметил Джек, странно поглядывая на Яна. — Хочешь, садану тебя им парочку раз? — Спятил? — Ян слишком сильно растерялся, чтобы разозлиться на сомнительное предложение. — А что? Некоторых боль отвлекает. Ты ведь хочешь отвлечься? — протянул он с улыбкой. — Ещё я хочу, чтобы ты растворился в воздухе, — рыкнул Ян. — Ударишь — я в долгу не останусь. — Если ты отвлекаешься, пока бьешь других, без проблем, могу побыть твоей личной тренировочной грушей! — с готовностью согласился Джек. — Только не по лицу. Нельзя портить такую красоту! — заявил он. Ян нахмурился. Подобным обычно промышлял Шаркис. Пример с него брать не хотелось. — Мне не нравится причинять людям боль, — покачал Ян головой. — И уж, тем более, не нравится ее испытывать. — Ты чертовски капризный, знаешь? — усмехнулся Джек, откидывая ремень в сторону. — К счастью, в этом вопросе я с тобой солидарен. Меня тоже такое не веселит, — заверил он, стягивая мундир и по-хозяйски вешая его на спинку стула. — Предпочитаю классические способы расслабления, если ты понимаешь, о чем я. — Ты пришел искать у меня алкоголь или вести бесплодные беседы? — Прощупывать почву и безбожно выведывать твои предпочтения. — Зачем? — Чтобы понять, как тебе помочь. — Я не нуждаюсь в помощи. — Еще как нуждаешься. — Господи, как же ты меня достал! — вновь вспыхнул Ян, но гнев почти мгновенно сошел на нет. Сил на яркие эмоции оставалось все меньше. — Можешь оставить меня в покое? — выдохнул он, потирая виски. — Конечно… Нет, — отрывисто ответил Джек. — Разве тебе не кажется, что нам есть, что обсудить? — Что, например? — Умопомрачительный поцелуй на ДаркАтоме, — загнул Джек мизинец. — Умопомрачительный поцелуй на кухне, — загнул он безымянный палец. — Или… — он шагнул к Яну. — Умопомрачительный поцелуй, который может произойти прямо сейчас. — Пошел нахуй. — Я, если ты не против, предпочел бы быть сверху. В этой позиции, в отличие от нижней, у меня хотя бы есть опыт, — сообщил Джек без стеснения. — Не хотелось бы в первый раз ударить в грязь лицом. А учить ты меня сегодня явно ничему не намерен. — Хорошо, я выразился непонятно, да? «Выметайся из моей комнаты», — так яснее? — с этими словами Ян кивнул на дверь. — Мы взрослые люди, нет смысла придавать значение каким-то поцелуям. — Не каким-то, — возразил Джек. — А давно желанным. Я, знаешь ли, ради них из кожи вон лез и не собираюсь приписывать им случайный, ничего не значащий характер. — Очень жаль, учитывая, что характер именно таким и был. Я поддался эмоциям на ДаркАтоме, потому что мы могли погибнуть, а вовсе не потому, что испытываю к тебе сильные чувства. — Меня, для начала, устроят и не сильные, — заверил его подрывник. — Я умею из искры раздувать пламя. А искра есть, ведь на краю гибели ты предпочел целоваться со мной, а не бежать спасать Глоу, который так же мог попасть под обстрел. Кто знает, может, он уже несколько часов как мертв, а ты о нем за все время моей приятной компании ни разу не вспомнил. Спасибо, Джек, вспомнил прямо сейчас. — Глоу так просто не убить. Он только выглядит безобидным. Что же касается произошедшего на ДаркАтоме… это было ошибкой, ясно? И больше не повторится. — Повторилось на кухне пятнадцать минут назад. — БОЛЬШЕ НЕ ПОВТОРИТСЯ! — выговорил Ян раздраженно. — Прекрати трепать мне нервы. Ты даже не по мужикам. — Ты мужик. Ты мне, очевидно, нравишься. И хули я, в таком случае, не по мужикам?! — начал злиться и Джек. Обычно при стычках с Яном, он будто подшучивал над ним. На губах Фейерверка всегда играла едва заметная ухмылка. Впервые он выглядел настолько серьезным. — Это все бред какой-то, — воскликнул Ян, понятия не имея, что ещё говорить в такой ситуации. Если… Вероятность этого очень мала, но если Ян нравился Джеку на полном серьёзе… Если у Джека не имелось скрытых мотивов или желания поиздеваться, то… Действительно какой-то бред. — Ты можешь мне объяснить, чем я тебя не устраиваю? — заметив растерянность Яна, решил Джек подойти с другой стороны. — Я красив, умён, могу ради тебя подорвать целый город! Что ещё тебе нужно?! — Нихрена ж себе у тебя самооценка, — фыркнул Ян. — Да. Здоровая. Слыхал о такой? Может, читал на древних скрижалях? Ты на полном серьезе предпочитаешь все свободное время вариться в собственном дерьме без права на оплачиваемый отпуск? Претензии к моей самооценке? Лучше бы подумал, что не так с твоей! Ян обессиленно опустился на кровать и зарылся пальцами в волосы, ероша их. Этот разговор будто вытягивал из него последние моральные силы. Почему всё у него всегда через задницу? Почему всем вокруг вечно что-то от него надо?! Кончик языка защекотало от желания почувствовать на нем колкую горечь алкоголя. — Мне любопытно: Глоу был твоим первым? Этот вопрос заставил Яна вздрогнуть и вновь поднять глаза на подрывника. — В некотором роде. — Это как? — Джек осторожно присел на край кровати в метре от Яна. — Первым, с кем я переспал не за деньги. — Не понял… — прохрипел Джек. — А что непонятного? Я же участвовал в боях. Проституция там — обычное дело. Победители, за исключением разве что Шаркиса, после боя принимали приглашение какой-нибудь богатенькой дамочки или высокомерного толстосума. А мне следовало заботиться о брате. Я ради него продался бы весь с потрохами. Глоу же стал первым, с кем мне просто захотелось переспать. — Готов стать вторым! — заявил Джек, но под хмурым взглядом Яна стушевался и замолчал. — Хотелось бы мне оказаться на его месте, — пробормотал он чуть погодя. — Пф-ф-ф… Глупость какая. — Ну а что? Со мной бы тебе было намного лучше! — Ага, как же… Шило на мыло, — заметил Ян, укладываясь на кровать. — Это ещё почему? — встрепенулся Джек. — Мы не похожи. — Разве? Два Казановы, которым в какой-то момент приспичило провести со мной ночку-другую, — дал Ян краткую оценку. — Такого ты обо мне мнения? — поразился Джек. — А какого мнения я должен быть о человеке, который заявил, что не против разового перепихона? Джек хотел было ответить, но захлопнул рот, так и не произнеся ни слова. Он последовал примеру Яна и тоже лег на кровать, уставившись в потолок. — Хорошо, признаю: стратегию я выбрал неверную, — после длительного молчания, наконец, согласился он. — Думал, что так тебе будет проще переключиться. Без обязательств, — пояснил Джек. — И, чего уж скрывать, намного проще мне самому, — добавил он, чуть подумав. — У меня отсутствует опыт взаимоотношений в принципе. С мужчиной — в частности. Полагаю, сейчас я нахожусь примерно там же, где находился ты до знакомства с Глоу. У тебя был секс ради денег. У меня — ради удовольствия. Но я не знаю, каково это — проводить время с человеком вне постели. Понятия не имею, как себя вести. И я… Я в лёгкой панике, потому что внезапно для себя хочу это испытать, но боюсь, что все испорчу, — выдал Джек, а затем уставился на Яна с таким видом, будто сам от себя такого не ожидал. — Так что и моя самооценка иногда дает течь. Я не могу гарантировать, что у нас что-то получится. Но… Зато я уверен в том, что очень хочу, чтобы получилось. Ян задержал взгляд на Джеке и внезапно задался вопросом, а стоит ли все так усложнять? Очень хотелось отпустить ситуацию, наплевать на последствия и дать себе возможность раствориться в чужих чувствах. — Скажи, что любишь меня, — неожиданно выдохнул Ян. — А? Что? — Соври и скажи, что любишь меня, — повторил шатен. — Я не хочу тебе врать. — Тогда выметайся из моей комнаты, — в очередной раз указал Ян на дверь. — Боюсь, этого я тоже сделать не могу, — хмыкнул Джек. — Ещё как можешь. Выход за дверь — не самый сложный акробатический прием, — уверил его Ян. — А Глоу часто тебе так врал? — поинтересовался Джек. К теме Глоу возвращаться не хотелось, но этот вопрос слетел с губ помимо его воли. Подрывнику-то казалось, что ради того, чтобы затащить Яна в постель, он мог прибегнуть и к более грязным приемам, нежели очевидное враньё. Но… Сейчас он удивлял даже себя. — Никогда, — пробормотал Ян, нахмурившись. — Вот мне и интересно, каково это — когда тебя кто-то любит. Наверное, странное ощущение, — произнес он с отстранённым видом. — И все же врать мне совсем не хочется. Хочу произнести эти слова искренне, когда придет время. — Ловко завернул. Я начинаю понимать, почему девушки от тебя в таком восторге. Смазливое личико, сладкие речи. Забавно, — произнес Ян так, будто это можно было охарактеризовать как угодно, но не «забавно». — Как насчёт компромисса? Я не стану признаваться тебе в любви, зато признаюсь, что ты мне очень-очень-очень-очень-очень… — Не многовато ли «очень»? — …очень-очень-очень нравишься. И нет, не многовато. Наоборот сократил, чтобы разозлить тебя не слишком сильно, — заявил Джек, перекатываясь на бок и испытующе взирая на Яна. — Мне надо переспать с этой мыслью. — Давай, сперва со мной, а? Извини за откровенность, но трахаться хочется невероятно. От нескольких месяцев целибата у меня уже конкретно подтекает крыша. — Ха, что же ты такого натворил, что тебе перестали давать? — Не перестали. Это я начал отказывать. — Почему? — Разве не очевидно? — Ты мне ничем не обязан. Можешь спать с кем тебе вздумается. — Могу, но не хочется. — Какая глупость, — пробормотал Ян, а затем подался к Джеку и коснулся его губ своими. — Один-ноль, твоя взяла, — отстранившись, прошептал он в ответ на ошарашенный взгляд подрывника. Пару секунд они молча смотрели друг на друга, будто бы играя в гляделки. Проигравшим в них оказался Джек, который резко подался к Яну, вцепился в его растрёпанные волосы, притянул к себе и впился в его губы. Ян не сопротивлялся и не пытался перетянуть на себя инициативу, позволив парню вести. Поцелуи не отличались невинностью изначально, но градус их с каждой минутой лишь повышался. Обычно Ян не очень любил целоваться долго. От этого начинали болеть мышцы челюсти. И слишком глубокие поцелуи вызывали приступы тошноты. Но набирающая обороты страсть Джека сбивала с толку и не давала времени задуматься о ноющих мышцах или внутренних позывах. Пришел в себя Ян лишь когда ему перестало хватать кислорода. Он несильно оттолкнул от себя подрывника, чтобы перевести дух, и тот, поняв намек, переключился на его шею. При этом Джек, не расстегивая рубашки Яна, запустил под нее руки. Шатен потянулся было к пуговицам, но подрывник, заметив движение, остановил его: — Не против, если мы останемся в форме? — Так ты у нас ко всему прочему еще и любитель ролевых? — Просто на тебе эта одежда выглядит безупречно, — заявил Джек, размещаясь между ног Яна. — Но вот штаны снять придется, — добавил он, цепляясь пальцем за ремень Яна. Шатен с легкой меланхолией пронаблюдал за тем, как Джек стягивает с него штаны вместе с нижним бельем. Он все хотел поймать момент, на котором подрывник внезапно бы понял, что партнер мужского пола ему не подходит. Но на лице Джека не отобразилось и тени сомнения. Единственное, что его действительно озаботило, это отсутствие у Яна стояка. — Я что-то делаю не так? — уточнил он, оценивая ситуацию на основе собственных ощущений. Судя по натянувшейся ткани брюк в районе паха, у него с возбуждением проблем не имелось. — Я ведь сказал, что устал, — пожал Ян плечами. — Думал, у меня встанет от парочки поцелуев? Извини, я не такой чувствительный. — О, уверен, ты недооцениваешь собственное тело, — заверил его Джек, проводя языком по среднему и указательному пальцу. — Боже, только слюны вместо смазки мне в это утро и не хватало, — фыркнул Ян и в ответ на вопросительный взгляд кивнул в сторону тумбочки. — Верхний ящик. Джек дотянулся до ручки, раскрыл ящик и не глядя зачерпнул его содержимое. В руке у него оказалось с десяток пачек презервативов, которые он невозмутимо высыпал прямо Яну на живот. Вторая попытка оказалась удачнее: помимо новых контрацептивов обнаружился тюбик с лубрикантом. — Я смотрю, ты всегда подготовлен, — заметил Джек, зачем-то проталкивая часть презервативов Яну под рубашку. Шатен лишь тихо фыркнул, решив не упоминать, что все это добро ему досталось от щедрого Райна, в одном из секс-шопов которого пару месяцев назад проходила какая-то акция. Почему Райну стукнуло в голову, что именно Яну требуется подобный дар, шатен спрашивать не рискнул и все это время к странному подношению не притрагивался. Щелчок открывающегося тюбика вырвал Яна из стремительной череды размышлений, которые молниеносно перекочевали от презервативов к Глоу. Блестящая перламутровая смазка густым слоем покрыла пальцы Джека. — Ага, то есть ты со мной церемониться не собираешься? Никаких томных прелюдий? — усмехнулся Ян. На самом деле ему было глубоко плевать. Главное, чтобы процесс дал ему возможность отвлечься от себя хотя бы на пару минут. — Так ты ведь устал, — напомнил Джек, пожевав нижнюю губу. — Так что я попробую угнаться сразу за двумя зайцами, — произнес он, после чего приставил к Яну влажные холодные пальцы и вместе с тем наклонился к его члену. «Вот так сразу минет?» — успел удивиться Ян, прежде чем тихо охнул, когда Джек мягко ввел в него пальцы, одновременно с тем проведя языком по члену. Охнул повторно после достаточно грубого толчка, который сопроводил не сильный, но ощутимый укус ниже живота. — П-полегче, — выдавил Ян, чувствуя, как свободной рукой Джек проводит от бедра по его боку и ныряет ему под рубашку. — Полегче, я говорю! — повторил он после второго толчка, заставившего его покрыться мурашками. — О боже, — простонал он, когда Джек взял в рот, при этом и не подумав ослабить напор. Видимо, подрывник читал его лучше, чем даже сам Ян, потому что завести шатена ему удалось с пол-оборота. Конечно, немалую роль тут сыграли недавно пережитый стресс и достаточно длительное воздержание, и все же такой отдачи Ян от себя не ожидал. В тихом исступлении он невольно вцепился в руку Джека, что касалась его кожи под рубашкой, и инстинктивно подался к парню, толкнувшись ему в рот. При этом пальцы Джека вошли в него глубже прежнего, и Ян тихо застонал сквозь плотно сжатые зубы. Локальные вспышки приятных ощущений достаточно быстро зафиксировали на себе все его внимание. Ян уже было окончательно расслабился, отдавшись испытываемому, когда перед его глазами не к месту вспыхнуло уведомление о входящем звонке. «О, черт! Шаркис!» — вздрогнул Ян и лишь успел выдохнуть в сторону Джека тихое «Остановись», прежде чем произошло автоматическое подключение. — Ян, есть новости? — послышался недовольный голос Шаркиса. Джек в этот момент как раз присосался к головке члена Яна, заставив его выгнуться на постели. Шатен кинул в сторону подрывника испепеляющий взгляд, жестами попытавшись дать ему понять, что следует остановиться. Джек сигналы шатена явно увидел и понял, но и не подумал послушаться. — Я… эм… кхм… Нет, Фелини так и не нашли, — выдавил из себя Ян, чувствуя, что Джек все же вытягивает из него пальцы. Господи, и почему он такой тормознутый? Правда, через секунду до его ушей донеслось звяканье пряжки ремня подрывника. «Да ты шутишь…» — произнес Ян одними губами. «Я вам не помешаю», — прочитал он по губам Джека. — Все в порядке? — конечно же, Шаркис услышал, как дрожит голос друга. И, конечно же, посчитал необходимым задать этот идиотский вопрос. НИЧЕГО НЕ В ПОРЯДКЕ!  — В… полном, — подтвердил Ян, разрываясь между мыслями о том, что следует запросить отчеты от членов Тени, ушедших на поиски Фелини, и о том, что выверенные движения, с которыми Джек натягивает на себя презерватив, завораживают. Убийственное сочетание. — Окей. Продолжайте поиски, — донеслось сухое, за которым последовал сигнал окончания разговора. — Ополоумел?! — воскликнул Ян, несильно ударив Джека пяткой в плечо. Тот в ответ молча сжал бедра шатена, пододвинул его к себе ближе и толкнулся в него. — Расслабься, — посоветовал ему Джек. — Тебе ведь тоже иногда требуются передышки. — Но это… м-м-мх… не означает, что меня следует ебать, пока я разговариваю с Шаркисом! — О, именно в этот момент ебать тебя надо в первую очередь! Ты сразу ужасно напрягся. Чуть не переломал мне сфинктером пальцы. — Лучше бы переломал! — рявкнул Ян, искусственно подогревая свой гнев. Ниже пояса нарастала приятная истома. Продолжать злиться в таком положении оказалось очень сложно. Хотелось покричать на Джека еще, но с каждым его движением негодование Яна меркло, буря эмоций утихала, сожаление, неуверенность и всепоглощающее чувство одиночества уходили на второй план. Конечно, они бы вернулись сразу по завершении всего происходящего. Но как же было здорово на какое-то время освободиться от угнетающих мыслей. Ян ухватил Джека за галстук и притянул к себе ради поцелуя. Подрывник с готовностью подался к нему, умудрившись не сбиться с ритма. Они так и оставались в одном положении. Джек покрывал лицо и шею Яна поцелуями, то сбавляя ритм, то вновь его увеличивая. Ощущения действительно отличались от всего, что он испытывал ранее. И в этом случае он подразумевал не физическое удовольствие, но что-то куда более глубокое. Значимое. Нечто, отдававшееся полным удовлетворением на уровне, ранее Джеку недоступном. Обычно секс у подрывника был сумбурным. Безусловно, страстным и порывистым, с бесконечной чередой меняющихся поз и грязных словечек. Сейчас же все казалось совсем иным. Будто бы… Будто бы и правда как в первый раз, когда два неопытных партнера, смущенные происходящим, еще боятся поделиться своими желаниями, потому от начала и до самого конца предпочитают провести в классической миссионерской позиции. Только Джек не стеснялся своих желаний, просто все они на данный момент сконцентрировались в распластанном под ним человеке. Нос к носу. Глаза в глаза. Иногда и самые простые вещи могли становиться особенными, если разделять их с нужным человеком. — Д… Джек! — сорвалось звонкое с губ Яна, и подрывник позволил себе улыбнуться. Его долгие ожидания этого стоили. **** — …Вот такой театр абсурда, — закончил я скомканный рассказ, надеясь на то, что Джин-Хо, несмотря на сумбурное повествование, поняла хотя бы половину из услышанного. Я то переключался от начала к концу, то с середины возвращался к началу. То восклицал злое «Нет, ты представляешь?!», то тоскливое «Это я во всем виноват…» То грозил всем расплатой, то шептал, что все это заслужил. И где-то в середине рассказа, кажется, вставил несмешной анекдот про домашний тапочек и консервы. Джин-Хо не засмеялась, так что рассказал я его зря. — Если мы в театре абсурда, то это, — Джин-Хо постучала по раскрытой крышке гроба, которая теперь нам служила подпоркой для спин, — гроб победителя? Если вы думали, что лежать в старом гробу неудобно, то вы еще в нем не сидели! То еще удовольствие. Мы с подругой разместились в моем ложе, упершись спинами в крышку гроба, а ногами — в противоположную стенку. И гробу это не понравилось, потому что при каждом нашем движении до ушей моих доносился угрожающий хруст старого пластика. — Он самый, — подтвердил я. — Не знаю правда, заслужил ли я статус победителя. Скорее амбассадора, — пробормотал я. На маске Джин-Хо тут же появился вопросительный знак. — Амбассадора дерьма, — спохватившись, пояснил я. В ответ раздался искаженный динамиками смех. — Начерта тебе эта маска? Я ведь дал тебе достаточно пластырей, чтобы ни один дрон не смог тебя вычислить, — нахмурился я. — Это верно, вот только, — Джин-Хо нажала на кнопку на шлеме, и тот собрался в кольцо на ее шее. — Твои пластыри не спасают от людских глаз, — наконец я услышал настоящий звонкий голос подруги. — Моя семья слишком влиятельная. Узнай меня кто, и люди отца оказались бы на пороге моего убежища этим же вечером. — Тоже верно, — согласился я, внимательно вглядываясь в лицо подруги. Вроде бы ничего не изменилось. Глаза на месте. Нос и рот тоже. Ни шрамов. Ни других намеков на то, что план наш пошел по иному, чем задумывалось, сценарию. — Я очень рад тебя видеть, — произнес я тихо. — Я тоже рада тебя видеть. Жаль, повод для нашей встречи оказался не то чтобы праздничным, — улыбнулась она. — Я ведь говорил, что мой план безупречен, — подмигнул я ей. — В общем и целом так оно и оказалось, — кивнула Джин-Хо. — В общем и целом? — не поверил я ушам. — Он идеален! Тебя считают мертвой, пока ты живешь себе на другом конце Тосама и бед не знаешь, благодаря денежкам и парочке полезных рецептур, позаимствованных у милого семейства в качестве твоего наследства! — постучал я пальцем по одной из многочисленных разноцветных ампулок, прикрепленных к внутренней стороне толстовки Джин-Хо. Часть из них красиво фосфоресцировала в темноте заброшенного бюро ритуальных услуг. — Да, вот только когда я упала в нефтяное озеро, умудрилась напороться на мусор на его дне и поранила левую руку. Грязная вода попала в рану и как результат… — Джин-Хо задрала рукав необъятной толстовки и продемонстрировала мне протез руки. Он почти ничем не отличался от настоящей. Разве что слегка отдавал металлом, а на стыке между настоящей рукой и искусственной красовалось стальное кольцо. — Всегда считал искусственные руки куда круче настоящих, — заявил я, не моргнув и глазом. — Так и знала, что ты это скажешь! — расхохоталась подруга. — Но ты прав. Протез великолепный! Да и рука — маленькая плата за свободу, не правда ли? — протянула она. — Голод, а ну-ка Фу! — внезапно выдохнула она, и черный робо-пес тут же выплюнул где-то найденный труп крысы. — Серьезно, не мог найти место поприличнее?! — фыркнула она в мою сторону. — Сомневаюсь, что твоя собака может умереть от отравления, — отмахнулся я. — От отравления — нет, но если мне опять придется выковыривать останки какого-нибудь бедного животного из шестеренок этого идиота, я за себя не отвечаю! Мы вновь тихо рассмеялись. Но как-то натянуто и тоскливо. — На самом деле я позвал тебя не просто так, — выдохнул я тихо. — Не чтобы поплакаться тебе в жилетку и все такое, — пояснил я. — Просто… сегодняшние события позволили мне взглянуть со стороны на то, что творил я сам. И мне это не понравилось. Мне не понравился человек, которым я стал в эти полгода. — Не знаю, что ты там себе надумал, но мне ты всегда был хорошим другом. А ведь мы познакомились как раз в эти полгода, — заметила Джин-Хо, ободряюще потрепав меня по плечу. — Но наша встреча была не случайной. Я ее подстроил, — произнес я, а затем зажмурился, боясь ответа Джин-Хо. Она накричит на меня? Обвинит во вранье? Или разочаруется? — Что ж… Я подозревала, — отреагировала подруга на мои слова куда спокойнее, чем я предполагал. — Не сразу, но позже, ближе к концу нашего общения я начала задаваться вопросом, а могла ли я повстречать подобного тебе человека случайно. Есть ли в твоей жизни вообще понятие случайности? — О, конечно, есть, — вздохнул я. — Вот только почему-то в моем случае каждая случайность подобна самогеноциду, — пробормотал я. — Так или иначе, я воспользовался твоим доверием и теперь хочу за это извиниться. Прости меня, Джин-Хо. — Глупости, — отмахнулась девушка. — Я рада, что ты решил воспользоваться мной. Представь, если бы этого не произошло? Где бы я сейчас была? Вариантов всего два: либо замужем за человеком, которого мне подобрали родители (в этом случае прямо сейчас я бы наверняка думала о том, что хочу сброситься с крыши дома). Либо я уже была бы мертва. — А вдруг… — Нет, — отрезала Джин-Хо, не позволив мне договорить. — Сценарий, при котором я бы безвозвратно влюбилась в своего будущего мужа и была бы счастлива с ним до конца дней, прошу не предлагать. Мы ведь не в этих твоих убогих «Сопливых дрязгах». — Эй! Между прочим, это драматический сериал! Там все тоже ни фига не радужно! — заверил я подругу. — Сперва посмотри хотя бы первые триста серий, а потом уже берись критиковать! — То есть ты до сих пор их смотришь? — Конечно, смотрю! Не пропускаю ни одной серии! — заявил я с жаром. — Приятно, когда что-то не меняется, несмотря на жизненные сложности, правда же? — протянула подруга, а потом свесила с гроба руку и погладила белого робо-пса, что не отходил от нее ни на шаг. — Милые зверушки, — пробормотал я. — А главное, бессмертные, — согласилась Джин-Хо. — Что ж, через час мне следует открывать свой медицинский магазинчик. Если это все, о чем ты хотел со мной поговорить, то стоит расходиться. Я все еще испытываю тревогу, прохаживаясь по улицам города, и не могу прекратить оборачиваться. Не пойми меня неправильно, я, правда, очень рада видеть тебя. Но… — Но я являюсь частью твоего прошлого, которое ты хочешь забыть, — договорил я за нее. — Верно, — не стала она отпираться. — Ты так и не сказала, прощаешь ли меня. — Разве это не очевидно? Мне необходимо произнести это вслух? — Да. Пожалуйста. — Я прощаю тебя, Тери. И надеюсь, что и сам ты себя тоже простишь. — После всего, что я натворил? Очень в этом сомневаюсь, — горько усмехнулся я. — Да, дел ты наворотил. Но ведь не все так мрачно, как кажется. Кое-что ты еще можешь исправить. — Но я не знаю как, — развел я руками. — Было бы слишком просто, если бы знал, — выдохнула Джин-Хо, выбираясь из гроба. — Но в решении проблемы главное же что? Понять, что эта проблема имеет место быть и найти в себе силы убедить себя в том, что ты Должен ее решить. Неужели ты до сих пор сомневаешься в своих силах? Даже после того, как взломал виртуалию и стал ее единоличным хозяином?! — О, это ненадолго, — лишь отмахнулся я. — Почему? Хотя, нет… не отвечай. Думаю, этого мне знать не обязательно, — проговорила подруга, касаясь кнопки на кольце. Через мгновение ее лицо скрыл шлем в виде собачьей морды. — Тебя вывести из трущоб? — Нет, спасибо. Дойду сам. — Уверен? Сейчас опасно. Особенно после перезагрузки виртуалии. — Всегда опасно. И что с того? — пожал я плечами. — Как знаешь. В таком случае до новой встречи, Тери. Надеюсь, в следующий раз мы увидимся при более приятных обстоятельствах. — Я тоже на это надеюсь, — пробормотал я, провожая подругу и ее робо-псов взглядом. — Кстати, забыла сказать. Вчера вечером ко мне приходила твоя подруга. Мифи. Она чуть не убила человека. Думаю, тебе следует с ней поговорить. Прошу прощения? — В смысле? Кого? Как? — встрепенулся я. — Узнаешь у нее сам, — послышался электронный голос уже за дверью. Через пару секунд все утихло. Я вновь остался в темной комнате с гробами в гордом одиночестве. Вот только состояние мое от непрошибаемого отчаяния перешло к твердой уверенности в том, что помирать мне еще рано. Джин-Хо права. Следует исправить все, что еще возможно. И следующим в списке людей, у кого я попрошу прощения, будет Зуо Шаркис. Я неуклюже выкарабкался из гроба, вышел из бюро похоронных услуг и побрел обратно в сторону жилой части Тосама. Что мне сказать Зуо? Как загладить свою вину? Какой подход окажется самым действенным? Слезы? Угрозы? Шантаж? Или красная ленточка с бантиком на голое тело? А может, анекдот про домашний тапочек и консер… Нет-нет-нет, что угодно, но не это! — О, наконец-то… — смутно знакомый голос заставил меня отвлечься от череды невероятных идей по замаливанию грехов перед Шаркисом. — Тебя-то я и искал. Я резко обернулся и вгляделся в предрассветный полумрак. — Здравствуйте. Вы кто? О, погодите, ваше лицо кажется мне смутно знакомым. Где-то мы уже встречались, да? Ах, да, точно! Полгода назад перед боем Шаркиса с Тушей? Ой, погодите, сейчас вспомню вашу фамилию! Вал… Вол… Вул… Вуль… …Вспомнить фамилию мне не дал сильный удар по затылку и окутавшее меня забытье.