Семь небес Рая

Окей, ладно, признаю! Да, я обещал больше не лгать Зуо, но не смог отказать себе в удовольствии немножечко приврать прямо сейчас. Самую малость. Буквально капелюшечку! Но, поймите правильно, не веселья ради или, упаси Вселенная, гуманистических соображений! Меня толкнула на эту скользкую дорожку воистину благородная причина: хотелось красиво порисоваться перед Шаркисом. Надо же ему иногда напоминать, что я лучший мужчина на этой Богом забытой планете. Кто, если не я? …Вообще-то кто угодно, но Зуо об этом не говорите. Пусть пребывает в сладком неведении. В его глазах я обязан выглядеть элитным жеребцом! Даже могу побить копытом о землю, если это увеличит мое сходство с величественным животным. К тому же, если я не лучший мужчина на планете, то, как минимум, лучший мужчина в комнате, в которой меня заперли. Опустим до лучших времен информацию о том, что я единственная человеческая особь в данных четырех стенах. Нет людей — нет конкуренции! Ловкость рук и никакого мошенничества! Правда сидеть одному в почти кромешной темноте немного боязно. Но как только очко мое из-за очередного странного скрипа или скрежета сжималось до размера молекулы, я себе напоминал, что все великие люди любили побыть одни. Взять того же Супермена! У него была Крепость Одиночества! А у меня вот подвал. Точнее полуподвальное помещение. Полуподвальное помещение скорби и уныния. Тоже ничего такой вариант. Зато свое родное! В этом царстве беспричинного тлена я могу даровать себе любые регалии. Я бы мог стать генералом не-твоих-собачьих-дел, доктором эзотерических наук, мог бы рассчитать скорость пука, если бы до меня это уже не сделали ученые из прошлого. В смысле, вы не знаете о таком любопытном исследовании? Хорошо, придется мне, как обычно, заполнять очередной пробел в ваших знаниях. И чему только вас учили в школе? Это же азы. База. Вам должно быть стыдно. Открывайте тетрадь и записывайте. Это будет на экзамене! Короче, сидели как-то ученые и думы думали, все никак не могли выбрать, каким бы заняться проектом. Может быть разработкой новой версии адронного коллайдера или крема для пяток из беличьей слюны? Один из пытливых умов поставил перед собой куда более вожделенную цель. «Ребят, а кто-нибудь знает, с какой скоростью мы пердим?» Никто не знал. Эта информация оказалась скрыта за завесой тайны подобно жизни после смерти или всех возможностей человеческого мозга. Лучшие умы человечества, любящие щелкать секреты вселенной как семечки, не упустили своего шанса и в этот раз. Сидим и запоминаем: газы покидают наше тело в среднем со скоростью три метра в секунду. Примерно с такой же скоростью меня частенько покидает здравый смысл и самооценка. Исходя из этого наблюдения, могу предположить, что здравый смысл и самооценка имеют газообразную форму. Возможно, они часть той смеси из метана и хрен пойми чего еще, что как раз и извергается из моего тела. И мне не стыдно это признавать, учитывая, что данное действие происходит со всеми и каждым. Даже с Шаркисом. Зуо может и думает, будто само божество во плоти, а по ночам небось пускает шептунов и даже сам об этом не подозревает! Надо обязательно у него спросить, как он переживает такое природное явление. Унижают ли газы его гордую натуру или, наоборот, будоражат тихого извращенца, сидящего где-то там в его подсознании. А если он мне не поверит? Сперва следует подготовиться, пару ночей просидев с диктофоном у его задницы. Чтобы если он только заикнулся, что с ним подобного не происходит, я бы тут же включил бомбический рингтон с битами, созданными его собственным телом! Под музычку еще можно сделать простенький клип. Например куриные тушки, танцующие брейк-данс. Всегда смеюсь с клипов, где присутствуют куриные тушки! …Так вот о вранье. Видели, как эффектно и будто бы невзначай я ворвался в личное пространство Шаркиса и эротично шепнул ему на самое ушко, что разрулил его проблему с оружием Яказаки? «Я просканировал эту странную прямоугольную штуковину и не нашел и намека на электроблокиратор. Но ничего, так и быть, я сделал тебе одолжение и все поправил». В это мгновение я был горяч как Ад. Ставлю мизинцы, Шаркис потек! И я был бы собой доволен на все сто процентов, окажись мои слова правдой, но… Ложь чистой воды. Такая же красивая, как закат в пустыне! На самом деле все вышло немножечко иначе. Конечно же, я в параллель с созданным мной же каналом с Зуо слушал и болтовню всей Тени. И в момент, когда Поль произнес свое сухое «Промах», а Зуо в ответ изрыгнул коронное «Блядство», я почуял, что пахнет паленым мясом. Возможно, горела моя жопа. Я не знал, что задумал Зуо и чего хотел добиться. Зато в тот момент я прекрасно понял, что план его реализуется не без сучка и задоринки. Сучком оказался Яказаки. А задоринкой — припасенное им оружие. Сложить два плюс два с калькулятором сложнее, чем понять, что произошло некоторое дерьмо. И у Зуо уже не оставалось времени выстроить план «Б». На что он рассчитывал, не представляю. Удача точно не наш лучший друг. Если что-то может пойти по письке, именно по ней оно и пойдет. Это первое правило, которое следует усвоить человеку, желающему прожить как можно дольше. Неопровержимый закон. Нерушимый столп мироздания. А раз на удачу надеяться не приходилось, следовало придумать хитрость. А чтобы придумать хитрость, сперва неплохо было бы понять, что здесь вообще происходит. Пришлось влезть во внутреннюю систему резиденции Яказаки. А это, извините-простите, не такое уж простое дело. У него по ту сторону стен сидела целая бригада ничего таких умников. Я бы даже насладился нашей цифровой битвой, не поджимай моё время. Пока пальцы мои порхали по сенсорной клавиатуре, создавая червя, который пробил бы защиту системы Яказаки, где-то там в подсознании мои внутренние часы тикали настолько оглушительно, что каждая секунда будто била по ушам. К локальной IT-инфраструктуре доступ я настроил. А потому что надо анализировать исходный код на ошибки, дурашки. Если в системе есть брешь, любой уважающий себя хакер обязательно ее расковыряет! И не уважающий себя (вроде меня) тоже! Я взял под контроль камеры во всей резиденции, полюбовался широкими коридорами и расписными стенами, целых тридцать секунд разглядывал странные эротические гравюры (так, стоп, мне кажется, или мужику в задницу действительно засунули вазу с цветами?), а уже затем обнаружил Шаркиса. И знаете, что? Лучше бы я нашел его с вазой в заднице, чем с тоннами взрывчатки за спиной. В это мгновение я ощутил, что к запаху паленого прибавился запах плавящегося пластика — думаю, моя жопа начала прожигать стул. Яказаки еще только подходил к основному зданию резиденции, а я уже лихорадочно соображал, как вывести из строя странную штуковину у него в руках. Блин, ну почему я не телепат? Как бы упростилась моя жизнь, умей я ломать вещи с помощью мысли! Я хорош только в виртуалии. Но вряд ли это стремное оружие подключено к сети. Как можно залезть через сеть туда, где этой сети, мать вашу, нет? НИКАК! Что ж… Значит придется искать обходной путь. Следует найти нечто, контролем над чем можно завладеть через виртуалию. Благо на складе Яказаки нашлось достаточно разномастного товара сомнительного функционала. Проще было бы сказать, какого оружия там не было, нежели перечислить весь ассортимент, там представленный. Всего в пятидесяти метрах от Зуо на одной из полок обнаружилась старая электромагнитная пушка. Не того формата, которым владел Яказаки (я успел найти в поисковике пару прототипов этой штуковины и понять, как именно она может работать). А та, что была создана для выведения из строя электроники противника. Абсолютно безвредна для человека и весьма опасная для техно-залупы в руках Яказаки. Пока я гаденько хихикал себе под нос, в очередной раз поражаясь своему гению, пальцы будто сами продолжали порхать по клавиатуре. Подушечки начинало саднить все сильнее. В районе висков и переносицы ощущалось медленно нарастающее знакомое неприятное давление, но я старательно его игнорировал, поглощенный неудержимым полетом собственной фантазии. Спасибо, что Яказаки использует складских роботов. Спасибо, что взломать их оказалось не так уж и сложно. Тысячи машинок, предназначенных для игры в тетрис ящиками, забитыми оружием, ведомые моей волей, покатились по широкому помещению к пушке. Спасибо, что какой-то умелец на складе установил усилитель сигнала сети (наверное охранники, чтобы без проблем смотреть сериальчики), обеспечив мне бесперебойную работу виртуалии на подземном этаже. Спасибо, что в сети обнаружилась шикарная инструкция для детей старше пяти лет, где подробно расписывался принцип работы старой электромагнитной пушки. Так, я грешил на удачу, но анализируя произошедшее, не могу не заметить, что определенную толику везения мне все же отсыпали. А Шаркису повезло с тем, что у него есть я. Лучший мужчина во вселенной (или полуподвале). Я запустил пушку одновременно с Яказаки, наставившим свое оружие на Зуо, прицелился и активировал залп за секунду до того, как противный японец нажал на курок. К этому мгновению мои виски от напряжения уже будто сдавили тиски, а многострадальная переносица попала под пресс. На глазах выступили слезы. К горлу подкатил ком. Пальцы продолжали порхать по клавиатуре, не сбавляя темпа, не сбиваясь и не делая опечаток. На то, что от крови они уже начинали прилипать к гладкой поверхности сенсорной клавиатуры, я не обращал внимание. Пульс бил по ушам. И лишь цель оказалась достигнута, силы покинули меня. Осталось лишь горькое понимание того, что только что я чуть не потерял Зуо. Чуть не остался один. Снова. Я перекинулся с семпаем несколькими лживыми фразами, в голос свой вложив остатки моей беспечности. Но лишь Зуо отключился, и я, будто безвольная кукла, привалился к спинке стула и обессиленно опустил руки. На кончиках пальцев начали собираться капельки крови. Несколько капель упали на белую ткань рубашки Шаркиса, которую мне благородно вручили. Мне потребовалось время, чтобы сообразить, что кровили у меня не только пальцы. Давление в переносице начало потихоньку ослабевать, но без последствий оно меня не оставило. Я вытер нос тыльной стороной ладони, и на коже остались кроваво-сопливые разводы. Ох уж эта треклятая гипертония в девятнадцать лет! Честное слово, когда-нибудь я доиграюсь до инсульта! Шмыгнув носом, я закрыл глаза и попробовал немного расслабить до предела напряженное тело. Глубокий вдох, медленный выдох. Сердечко, тебе можно больше не паниковать и начать понижать частоту своей работы! Давай, успокаивайся! Зуо жив. А мы с тобой те еще молодчинки! Мой пульс успел упасть до жалких ста пятидесяти ударов в минуту, когда вселенная решила, что покой — состояние, которое для меня под запретом. Я только-только расслабил пальчики ног, как до ушей моих донесся звук пробуждающегося компьютера. Не того, за которым сидел я. А одного из тех, которыми была уставлена моя комната уныния. В полуподвальном помещении, служившим мне своего рода темницей, я разглядел не меньше сотни старых компьютеров, выставленных вдоль стены на манер книг в библиотеке. Батарея рухляди уходила в темноту комнаты, не давая мне возможности оценить масштаба домашней свалки старой техники. Компьютер, за которым сидел я, оказался самой новой моделью из всех представленных. А он, на минуточку, лет на семь меня старше. Через него, скорее всего, кто-то ушлый вел базу старья. Так что вместе с компьютером я поживился еще и столом со стулом. Кривым столом и ужасно неудобным стулом, от которого начинала болеть жопа. Но я привык довольствоваться малым! (к члену Зуо эта реплика не относится) У стены напротив не очень изящно сложили немалое количество старых мониторов. Некоторые из них перечеркивали трещины, другие — больше походили на комплект запчастей. Припорошенные сантиметровым слоем пыли, они выглядели достаточно угнетающе. То что надо для моего прибежища печали и забытья! Из-за скудного освещения в виде миниатюрной настольной лампы было сложно просчитать длину узкого помещения. Быть может, пара метров. Быть может, пара сотен метров. Не уверен, что я хочу проверять. Буквально в нескольких шагах от меня начиналось царство непроницаемой тьмы, не внушавшей мне доверия. В сторону темноты я старался лишний раз не смотреть. Не можешь решить проблему? Игнорируй! Но вот игнорировать неожиданно запустившийся старый компьютер у меня не вышло. Я распахнул глаза и уставился на батарею компов. Корпус пробудившегося технодинозавра благодаря старенькому допотопному голографическому покрытию начал переливаться всеми цветами радуги. Такие приблуды раньше ставили детям. Кто знает, возможно когда-то этот компьютер стоял в комнате юного Ника. Хотя судя по году его выпуска… Скорее в комнате юного отца Ника. Или же он принадлежал кому-то из детей прислуги, которую Ник разогнал после того, как остался в этом доме один. Э-э-э… Погодите… А откуда я?.. Неожиданная вспышка боли просверлила виски, заставив меня с тихим стоном резко согнуться пополам. И точно так же внезапно прошла… Хм… Очень интересно. Неужели таким образом проявлялись воспоминания, которые раньше подавлял мой отец? Они всплывали в голове сами собой, при этом сопровождаясь давящей головной болью? Почему Шаркис меня не предупредил?! И вопрос куда более важный: на кой черт отец подавлял мои воспоминания о том, что Ник распустил прислугу? Какое это вообще имеет значение? Если только я не понял, что Шаркис у него… Ага. Ясно-понятно. Я находил Зуо снова и снова. Снова и снова узнавал что-то, что в моих глазах его обеляло, так? И отец снова и снова стирал эти воспоминания, лишь подбрасывая в пламя моей ярости новую порцию дров. Или нет. Я бы порылся в своей памяти, да боюсь, что могу не пережить следующего приступа. Повременю! Пока мне понятно, что ничего непонятно. И меня это уже почти устраивает! На досуге обязательно об этом поразмышляю. Или нет. Будем решать проблемы по мере поступления. А на данный момент моя главная проблема — жуткий, мать его, компьютер, который запустился сам собой! Я видел ужастик, который начинался так же! Пока я целую секунду своей жизни содрогался в агонии, к первому самозапустившемуся компьютеру прибавился еще один. А потом еще. И еще. Это напоминало цепную реакцию. Или распространение вируса, который вместо того, чтобы убивать, наоборот оживлял. Технику. Хотя погодите… Вся концепция зомбиапокалипсиса зиждется на чем-то подобном, верно? Люди умирают, а затем вновь восстают из мертвых, но уже в ином состоянии. А здесь компьютеры. Техно-зомби, позарившиеся на мой шикарный мозг. Так, дорогуши, может, договоримся? В этом мире много мозгов! Зачем жрать мой, когда можно сожрать все остальные? Заключим сделку? …Зараза продолжала стремительно распространяться. Все больше компьютеров приходили в себя после долгой спячки. Замелькали огоньки в той части комнаты, где царила тьма. Огоньков становилось все больше и больше, давая мне понять, что помещение, в котором я нахожусь, куда обширнее, чем мне бы того хотелось. К счастью я не из тех слабоумно храбрых персонажей, которые, завидев подозрительные огонечки в темноте, бросаются узнавать, что там. И не из тех, кто будет усиленно пытаться понять происходящее. Не на того напали! И шагу в вашу сторону не ступлю. И не надейтесь. Я среднестатистический гений, и реакция моя соответствующая. Скатившись со стула, я на карачках дополз до запертой двери и заколотил в нее кулаком. — Эй! — позвал я, надеясь, что мои способности переоценили и потому не рискнули оставлять меня одного-одинешеньку да без охраны. Кто-то же должен следить за тем, чтобы я не вырвался в здоровое общество. — Тут что-то неладное происходит! Выпустите! — загорланил я. Что ж… Надежды на охрану успехом не увенчались. По ту сторону двери царила гробовая тишина. Ну здорово! Заперли меня в подвале, а сами, небось, сидят на кухне и смотрят утренние шоу! Гул от десятков работающих технологических мастодонтов начинал раздражать. А вслед за компьютерами решили очухаться и мониторы. Просто потрясающе… а дальше что? На меня накинется тостер? Поняв, что дверь мне не откроют, даже если я пообещаю таинственному спасителю золотые горы или дам слово до конца жизни сдавать за него анализ мочи, я немножко приуныл. Взламывать замки я, к своему сожалению, все еще не научился, потому единственное, что мне оставалось, это забиться в дальний угол комнаты и наблюдать, как все новые источники света вспыхивают один за другим. К моменту, когда цепная реакция угомонилась, на меня уже «уставились» десятки прямоугольных синих экранов. Ну точно зомбари. Вот после такого и не верь в важность ношения с собой шапочки из фольги. Она бы мне сейчас очень пригодилась! Но шапочки нет, а это значит, что мне пиписяндра. По экранам некоторых мониторов гуляла рябь, а другие, благодаря трещинам, превращали синеву в радужные волны. Третий вид мониторов — тот, который не смог реанимировать даже «вирус», оставались черны, и на их работу указывали только мигающие светодиоды кнопок. В середине работающих экранов появилась оранжевая точка. Я на всякий случай прищурился, стараясь навести на себя суровый вид. В гляделки со мной решили поиграть? Я вас всех переиграю! Только пойму, как смотреть в каждый из вас одновременно. Точка начала расти, пока не перевоплотилась в схематично нарисованную лисью голову с желтой серьгой в правом лисьем ухе и зеленой — в левом. …Ну здравствуй, мой старый друг. — Обязательно было так пугать? — фыркнул я, поднимаясь с пола и отряхивая задницу. Пылищи тут за годы запустения набралось столько, что заключение в этой комнате можно было считать пыльной пыткой. Окажись я аллергиком, и уже полчаса как был бы мертв, утонув в собственных соплях. — Я вообще не… — на этот раз боль показалась мне сильнее. Будто мне в виски, в глаза, в переносицу и затылок разом решили закрутить по хорошенькому толстому шурупу. Новые куски памяти обозначили свое существование. Смешным оставалось то, что я, что-то вспомнив, не мог интерпретировать это как новую информацию, и из-за этого у меня не выходило отсоединить то, что я знал после подавления памяти, и что открылось моим глазам теперь. Видимо, воспоминание о прислуге Ника стало приятным исключением. Я не на это рассчитывал! Думал, будет как в кино! Невероятно яркие сцены происходящего неожиданно возникнут у меня перед глазами, где я посмотрю на себя словно со стороны! Вот это было бы круто! А «шурупы» в глазах — это вообще не круто. — Что тебе нужно? — вместо пространных речей про наши гипотетические встречи и разлуки за последние шесть месяцев, выдавил я тихо. Вопросов у меня накопилось предостаточно, но очень не хотелось вызывать у себя очередной приступ мигрени. Ничего, я никуда не спешу и еще успею знатно помучиться от боли в более приятной обстановке! Считаю, что даже страдать следует с комфортом и кружкой какао в руке! «С тобой кое-кто хочет поговорить», — оповестила меня бегущая строка. Да я в последнее время вообще невероятно популярен. Уверен, все дело в моей харизме! Лучше собеседника не найти! — Кто? «Зайди в виртуалию». — А если я откажусь? Ага, нашел дурака! Вообще-то и правда нашел… Но что-то как-то подозрительно! Или я просто параноик? Не внушает мне доверия бегущая строка с аватаром, напоминающим мертвого друга. В голову так и лезут ненужные вопросы. А вопросы — это боль. Так что любопытство, иди в жопу. Сейчас не до тебя. «Зачем тебе отказываться?» — Из чувства самосохранения, например? — фыркнул я. «Не хочешь узнать, с чем тебе предстоит столкнуться?» — Да я вроде бы и так знаю, с чем, — промямлил я не очень убедительно. «Уверен?» Так, это голая провокация! Ловкая манипуляция и ничего кроме! Небось, хотят заманить меня в виртуалию, чтобы надругаться над моей душой и телом. Я на такое не поведусь! Окей, почти повелся, но хочу потянуть интригу еще минуту. «Что ты знаешь о миротворцах?» — О, мы про них в школе проходили. Они злодеи, которых мы победили. Ну не то чтобы победили, скорее они сами померли. Но… — заявил я, радуясь, что школьная программа наконец-то оказалась полезна! Пусть и в разговоре с полудохлым компьютером в пыльном полуподвале. «Историю пишут победители». — Намекаешь на то, что миротворцы на самом деле хорошие парни? — протянул я с сомнением. Да нет же… У меня не раз возникали вопросы по поводу отдельных кусков повествования в учебниках истории, но обычно они относились к послевоенному периоду. Что же касается миротворцев, здесь все казалось ясным как день. «Нет». — Тогда я вообще ничего не понимаю, — признался я со вздохом. «Зайди в виртуалию». — Да не хочу я в нее заходить! Мало ли что вы там со мной сделаете! — фыркнул я, плотнее прижимаясь к стене комнаты. «Мы?» Лисья голова начала сотрясаться от смеха. «Сделаем Мы?» Где-то в глубине комнаты, видимо, погребли еще и гору старых колонок. Жутковатый хрипящий электронный смех эхом распространился по всей комнате. Если бы у меня на жопе росли волосы, они бы встали дыбом. Но с попкой младенца мне такое не светит. «И это мне говорит человек, переписавший всю виртуалию?» — У меня больше нет расширенных прав администратора, — зачем-то заметил я. Вообще-то следовало сказать ровно противоположное. Начать угрожать, что если они посмеют что-то предпринять против меня, им несдобровать! «Ты пытаешься обмануть меня? Или себя?» — Не понимаю, о чем ты говоришь, — нахмурился я. Да что эта лисья голова себе позволяет?! Смеет уверять меня в том, будто бы я не подзаборное чмо? Вопиющее оскорбление! «Ты не оставил себе прав, но сделал кое-что другое, не правда ли?» Я нервно пожевал нижнюю губу. Ну… Предположим… Да, кое-что я сделал. Но от этого никому плохо не станет. Это ни к кому не относится. Только ко мне. «Зайди в виртуалию. Ты знаешь, что теперь, даже если кто-то захочет тебе навредить, она им этого не позволит». Ненавижу умников. — Позволит или нет — еще большой вопрос. Я этот протокол не тестил, — зачем-то продолжал я рыть себе могилу, поднимаясь с пола и направляясь к компьютеру. До этого я использовал старенький монитор, потому что единственные вирту-очки, найденные в этом помещении, создавались еще до моего рождения и больше походили на шлем. Не очень-то мне хотелось, чтобы они коротнули мне по мозгам — так я думал полчаса назад. Сейчас же я убедил себя в том, что если и коротнет, что с того? Шоковой терапией когда-то даже лечили! Плюхнувшись на стул, я нацепил шлем и попытался его реанимировать. Картинка входа перед стеклянным забралом пошла рябью, но после того, как я пару раз саданул по шлему рукой, рябь прошла. Лучший вид ремонта — угроза технике сломать ее! Но в глубокую виртуалию я через эту штуковину влезать все же не рискну. Настроив авторежим, я забил данные в свой одноразовый профиль, моргнул и после минутной заминки в глухой темноте (боже, эта рухлядь вообще работать не хочет!) оказался посреди рынка одного из виртуальных городов. Народу вокруг оказалось даже больше обычного. И я даже знаю, почему. Кто-то мог бы подумать, что после общего виртуального сбоя, устроенного вашим покорным слугой, люди испугаются и перестанут заходить в сеть на какое-то время. Но человеческая природа куда интереснее. Пусть нам и присуще чувство самосохранения, но жадность, желание зрелища и адреналин частенько над этим чувством превалируют. После обновления в виртуалии все незримо поменялось. Графика стала четче, картинка ярче. Ни тебе застреваний в текстурах, ни тебе глупых лагов, ни цифровых смерчей. Обновленная виртуалия казалась пленительнее прежнего. Интереснее прежнего. И в тысячу раз лучше реальности. Главное не ступить на опасный путь и не переехать сюда жить. Насколько бы картинка ни поражала красотой, всегда следовало держать в голове мысль о том, что все это иллюзия. Череда цифр, впрыснутых в твой мозг подобно яду. Да, здесь красиво. Да, здесь вкусно пахнет. Да, ты здесь можешь быть кем угодно. Кем угодно, кроме себя самого. Не успев ступить на нарисованную каменную мостовую, я тут же накинул на свой аватар плащ-невидимку, который выиграл на одном из 3D-боев на запрещенном ринге. Никогда не питал слабости к убийственному киберспорту в глубокой виртуалии, но только там я смог раздобыть несколько ключевых кусков кода виртуалии, которые мне были жизненно необходимы для претворения своего плана в жизнь (я никого не убивал, только злостно мошенничал). Пришлось вооружиться читами и устроить на одной из площадок суету. Помимо кодов я заработал там еще и плащ-невидимку. Сперва хотел перепродать, а теперь благодарил свою лень за то, что так этого и не сделал. Плащ-невидимка гарантировал, что мой аватар не смогут лицезреть другие пользователи (кроме, конечно, хакеров, которые такие плащи взламывали на раз-два). Не очень мне хочется, чтобы виртуальная полиция скрутила меня по рукам и ногам и вычислила мое местоположение в реальности. Еще меньше хочется, чтобы на меня напала разъярённая толпа. Держим в голове, что большинство все еще считает меня ответственным за сотни смертей. Бр-р-р-р! Я ловко лавировал между чужими аватарами, пока, наконец, не выбрался из толпы и не забежал в один из темных переулков. Ну и что дальше? Где же свита? Красная дорожка? Кто с кем поболтать хотел, я не понял? Вот я собственной персоной в той самой виртуалии! Я уже было открыл рот, чтобы высказать свое возмущение вслух в надежде, что меня услышат, когда в глубине длинного проулка, когда-то заваленного спамом и иным цифровым мусором, а теперь чистого-душистого и с восстановленным граффити, заметил люк. Такие обычно я видел на фотографиях подводных лодок. Большущая круглая дверь с вентилем посередине. В общий антураж она не вписывалась от слова совсем, а значит, мне подходила идеально! Я подошел к люку и коснулся круглого вентиля. Вы ведь не заставите меня его крутить? Я очень надеялся, что дверца распахнется передо мной сама. Но нет… Тот, кто желал побеседовать со мной, прежде, видимо, хотел меня чуточку помучить. Окей. Сами напросились. Я инициировал соединение с веб-страницей, которая таилась за дверью. Виртуалия показала мне большой и жирный шиш. В смысле? Ладно, хорошо, припасено у меня несколько сетевых сканеров для взлома, которые я еще и модернизировал. Давайте-ка найдем брешь в этой системе. В конце концов, не зря же говорят, что если ты не хочешь, чтобы твой сайт взломали, не создавай его. Взломать можно абсолютно все. Даже саму виртуалию, что я недавно и доказал. Брешь нашлась быстро. Но вслед за этим запустились защитные протоколы. Ой, да ладно вам, хорош! Мне так не хочется думать после спасения жопы Шаркиса. Ладно, еще самую малость, Тери. Рывок, а потом ляжешь и не встанешь с кровати лет до сорока! Засекла меня, очевидно, одна из программ, что мониторила сетевой трафик и анализировала его с набором правил, определенным пользователем. Да, я не отличаюсь осторожностью. Благо пока я корпел над своей великой местью для Тени, я написал такое количество пентестингов, что смог бы ими торговать последующие полгода, не беспокоясь о том, что они устареют. Я запустил новый сканер, теперь уже действуя не точечно, как до того. Не вышло с одной брешью? Значит, найдем сразу все уязвимости. Давай, детка. Нам без надобности изучать исходный код. Сканируй скрипты и формы и впихивай свои данные везде, где можешь. Твори хаос! Завали их картинками с котиками в смешных носочках!!! Круглый вентиль сдвинулся с места. Котики в носочках — это вам не хер моржовый. Впрочем… В следующий раз следует спамить моржовыми херами, идея-то великолепная! Перехват программы. Самоуничтожение. Ах ты сволочь! Котиков моих однозначно ты не заслужил! Я запустил новые программы, вслед за ними направив цифровые армариусы — программы-хранители, которые защищали одну конкретную программу (под которую, собственно, и писались) и атаковали все остальные. Вентиль закрутился быстрее. Давай же. Ломайся! Но противник не сидел на месте. Запустились очередные протоколы защиты. Весьма неплохие. Я тоже не стал останавливаться на достигнутом и отправил в пару брешей вирусы, надеясь, что противник большую часть ресурсов перекинет на разрешение данной проблемы. Вентиль на двери раскручивался все быстрее, пока не превратился в мутный круг, прикосновение к которому могло бы лишить меня пиксельных пальцев. Код одного из армариусов распылили в ничто, а я уже было взялся вкидывать новые игрушки из своего личного ящика Пандоры, когда вентиль резко замер. Круглый люк с душераздирающим скрипом медленно отворился. Аллилуйя, братья! Я заглянул в образовавшуюся щель и узрел ночь. Луна отличного качества висела в небе, являясь единственным источником света. Передо мной, куда ни посмотри, простиралось бесконечное поле подсолнухов. Я пролез в люк, и как только ступил на цифровую землю, меня резко повело. Кожей я ощутил прохладу легкого ветра. В нос ударил сильный запах травы. Ног коснулись ветви какого-то замшелого кустика. Меня ввели в глубокую виртуалию. Без моего разрешения! Каждый раз одно и то же, ну что за дела! Если не сдохну от инсульта, то, как пить дать, от своей наивности. У-у-у, чертова наивность, я тебе еще покажу! Я обернулся обратно к люку, не особо надеясь на то, что он все еще на месте. Так и оказалось. За моей спиной, так же как впереди, развернулось поле подсолнухов. Лишь где-то там, далеко-далеко, возвышались горы, существование которых можно было подвергнуть сомнению. Наверняка они просто нарисованы на цифровом небосводе, а значит недостижимы. — Если вы зовете человека в гости, в чем смысл заставлять его взламывать замки? — фыркнул я. Ответом мне стала неоновая стрелка, появившаяся посреди подсолнечного поля в паре десятков метров от меня. Ну замечательно. И много мне еще ходить? Я, знаете ли, не молодею. Колени уже не те. Зеленая стрелка указывала вниз на землю. Подойдя ближе, я разглядел каменную скрижаль, на которой меня ждала выбитая надпись: «Так интереснее». — А знаешь, что мне интересно? Лежать, а не торчать в глубокой виртуалии через шлем, который может в любой момент загореться прямо у меня на голове! Надпись на скрижали мгновенно изменилась. Но извинениями там и не пахло. «Что ты знаешь о миротворцах?» — Я уже ответил на этот вопрос. Мои знания ограничиваются школьной программой. «Поподробнее?» — Почему бы вам, кем бы вы ни были, не открыть учебник истории и не прошерстить информацию самостоятельно? Я никогда не увлекался историей! — текст на скрижали не изменился, давая мне понять, что от меня ждут ответа. Так что же я знаю о миротворцах? Знаю, что они развязали Третью Мировую. Знаю, что они не относились к отдельной стране или расе. Все началось с промышленной корпорации, которая быстро приняла глобальный характер и трансформировалась в нечто вроде постиндустриальной псевдорелигиозной секты, в которой высокие технологии не были отделимы от веры, вера — от денег, деньги — от высоких технологий. Думаю, это первая компания клинических шизофреников, взобравшаяся на вершину власти. И именно это я и огласил вслух, надеясь, что мой незримый собеседник окажется удовлетворен ответом. «И это все?» — возникло на камне. — И етя вси, — передразнил я его с противным акцентом. — Знаю, что у них была теория, будто бы восемьдесят процентов населения всей планеты бесполезно и несет скорее разрушительный характер. Знаю, что занимались запрещенной человеческой евгеникой. Знаю, что состояли они из великих мира сего: самые богатые, успешные и сумасшедшие. «Что их объединяло, если не страна и не раса?» — Вера, я же сказал. «Какая?» — Да откуда же мне знать? Они придумали что-то свое… «Верно». «Миротворцы разочаровались в Богах человечества». «И знаешь, что они сделали после?» — Начали стравливать страны. Выступали за мир в СМИ, и продавали оружие обеим сторонам, лишь выключались камеры. У них был свой план, и они медленно его реализовывали. «А причем же здесь религия?» — Понятия не имею, ведь вы завели об этом речь, не я. «Миротворцы разочаровались в Богах человечества, а после… Создали своего». — Простите, а какое отношение таланты парочки фантастов-самоучек имеют к складывающейся ситуации на данный момент? «Прямое». «Что было дальше?» — Ядерная война. «В которой погибло… напомни, сколько людей?» — Ну… Много. Миллиарды. «Восемьдесят процентов». — Типа того. «Как и хотели миротворцы?» Хм… В этом ключе я никогда не размышлял. На что вы, черт вас дери, намекаете? Почему нельзя сказать прямо? Нафига все эти клоунские приколюхи? А… Погодите… Я ведь обычно веду себя точно так же. Фу. Ненавижу, когда со мной поступают так, как поступаю я сам! Я в раздражении сорвал один из цветков подсолнуха в намерении начать зло щелкать семечки. Раз уж меня насильно ввели в глубокую виртуалию, надо пользоваться случаем. Только пальцы мои, коснувшись плодов, ощутили холод стали. Я присмотрелся, и понял, что вместо семечек на меня из черного круга подсолнуха направлены пули. Десятки. Сотни. Тысячи. Миллионы. — К чему вы клоните? — выговорил я, отбрасывая подсолнух в сторону. — Подумай сам, — послышался голос из-за неоновой стрелки. — Такой пытливый ум. Уж тебя-то история нашего мира должна была заинтересовать. Так почему нет? — Как сказал тот, кто свел нас: «историю пишут победители», — заметил я, вглядываясь в темноту и пытаясь понять, с кем говорю. — Не всё там правда. А изучать вранье бессмысленно. — Воистину, — из тени на свет неоновой стрелки вышел некто. Он выбрал аватар человека с иссиня-черной кожей. Глаза он предпочел заменить четырехконечными звездами, которые без остановки мерцали. Черная водолазка и джинсы почти сливались с ним, не давая понять, где заканчивается тело и начинается одежда. Вид странный, и все же черты лица парня мне показались смутно знакомыми. Виски пронзила уже знакомая боль. И это от меня скрывали? Так. И кто? Что? Как же меня достало ничего не понимать! — Мы знакомы? — прохрипел я, морщась от боли. — Да. — Но я не помню, где мы встречались. — Хм… — аватар парня примерно моего возраста перекатился с носков на пятки и обратно. — С того времени я слегка изменился, — произнес он и широко улыбнулся, демонстрируя ряды сплошных острых клыков. — Сейчас это не так важно. Миротворцы. Не отвлекайся. — Да уж куда мне… — Что случилось после ядерной войны? — Выжившие объединились в Мировое Правительство и реанимировали сорок четыре более-менее возможных для проживания города, куда еще десятилетия после катастрофы съезжались все, кто каким-то чудом умудрился спастись. — А что стало с миротворцами? — Погибли. — Как? — Да черт их знает. Погибли, и все. Планы, в которых присутствует ядерная катастрофа, не могут гарантировать успех. — И все, что осталось от миротворцев, это их оружие, — парень постучал пальцем по подбородку. Сложно было определить, куда смотрят глаза-звезды. Мне казалось, что они неотрывно следили за мной. — Ну да. — Как думаешь, почему его просто не уничтожили? — Так высокие технологии. Все ученые погибли, прогресс откатился. — Или… Ну-ка признавайтесь, я тоже такой бесячий? Да или нет?! …Да, я однозначно такой же бесячий, и не собираюсь терпеть конкуренции! Это я должен быть самой мерзкой персоной в данном диалоге! — Или кошки, которые управляли человечеством веками, наконец-то вышли из тени и захватили правительство. Или инопланетная протомолекула проникла в кислород и превратила мозги каждого живущего на планете человека в кашу. Или йогурт, пролежавший в морозилке несколько лет и получивший облучение радиацией после ядреного удара, обрел разум и все это время, как неуловимый мститель желеобразной формы, вставлял палки в колеса Мирового Правительства! — выпалил я на одном дыхании. — А может, дело в его радиоактивных пробиотиках? Никогда не доверяй пробиотикам. Одно их название наводит на странные мысли, скажи? Пробиотики. Звучит, как блевотина. Улыбка слетела с лица знакомого мне незнакомца. — Думаешь, все это шутки? — Думаю, ты меня достал. — Есть версии получше дегенерацких? — Придумывать недегенерацкие версии — себя не уважать. Ха. Так тебе. — Или… — вернулся парень к самой бесячей части диалога. — …они не стали трогать оружие, потому что им было жалко уничтожать собственное детище. — Это оружие — детище миротворцев. — Вот именно. А… А-а-а-а… А-а-а-а! Так. Стоп. Погодите. В смысле?! Где пакет? Мне срочно надо подышать в пакет!!!