Семь небес Рая

— Стабилен, — с облегчением выдыхает Нэйс, не отрывая взгляда от монитора, встроенного в медицинское оборудование. Исчерпывающая информация о здоровье пациента пробегает по миниатюрному экрану с такой скоростью, что остается только догадываться, как девушка успевает всю ее считывать и последовательно укладывать в медицинскую карту, хранящуюся исключительно у нее в голове. От вердикта Пуха облегчения ты не испытываешь. «Стабилен» не означает «полностью выздоровел» или хотя бы «его жизни больше ничего не угрожает». Просто Фелини не становится хуже. Пока. В нынешней ситуации это оптимальный вариант, который Нэйс может предложить тебе и ему. Приходится мириться с тем, что есть, хотя, видит вселенная, довольствоваться малым ты страшно устал. Липс берется стирать кровавую пену с побледневших губ Фелини, но резко отдергивает руку, когда изо рта парня что-то вываливается. Заляпанный слюной знакомый тебе красный шарик падает мальчишке на колени и норовит скатиться на пол, но ты ловишь его раньше. Фелини обещал использовать его только в крайнем случае. Учитывая, что шарик все еще не активирован (встроенный в него миниатюрный светодиод продолжает мерно мерцать красным, как мерцал дарованный Дэвидом шарик небесного цвета до того, как ты нажал на него впервые), несмотря на свое крайне плачевное состояние, слово свое парень держит. Даже странно. — Открой ему рот, — приказываешь ты Липсу. Тот без лишних вопросов с усилием разжимает челюсти Фелини. Несложно догадаться, почему он положил шарик в рот. Ознакомился с фишками геймеров из глубокой виртуалии. Умно. Фелини бы не оставил шарик между зубами. Слишком велика вероятность его активации раньше времени, так как парень не смог бы контролировать свою челюсть каждую секунду своего пребывания в цифровом мире, которым правит Диспатер. Принимая во внимание недавно пережитые им судороги, Фелини уже не единожды ненароком использовал бы сомнительный дар отца. Значит, мальчишка оставил шарик за щекой. Так добраться до него случайно почти невозможно. Проблема в том, что и не случайно привести его в действие куда труднее. Придется хорошенько поработать языком, держа в голове время отсрочки результата с учетом разницы между реальным временем и виртуальным. То есть мгновенного эффекта ждать ему не приходится. Ты уверенно отметаешь было вспыхнувшую у тебя в голове паническую идею активировать шарик здесь и сейчас своими собственными руками. Видок Фелини кричит о том, что ему бы не помешала помощь. Даже если из-за этой дряни он начнет год за годом медленно утрачивать свой невероятный интеллект… Это же лучше, чем смерть, верно? Для тебя лучше. Его мнение спросить не забыл? Совсем необязательно взламывать виртуалию и выносить людям мозги, чтобы я любил тебя. Вот только у людей имеются и иные приоритеты, помимо любви. Тебе ли об этом не знать? Ты с еле подавляемым раздражением запихиваешь шарик Фелини за щеку с той стороны, где целы все зубы (вряд ли он захотел бы использовать ту часть челюсти, которая пострадала после встречи с палачом Вульфа), а затем отходишь от него, сцепляешь руки за спиной и начинаешь расхаживать по просторному помещению, как лев, запертый в клетке. Еще никогда аналогия не чувствовалась так явственно. В бункерной комнате будто разом выжгли весь кислород в момент, когда Фелини затрясло от судорог. Ты старательно сохраняешь внешнее самообладание, но внутри у тебя все клокочет и переворачивается. Едкий страх просачивается сквозь толстые стены непоколебимой решимости, которую ты взращивал в себе годами. Пульс и не думает сбавлять обороты. Дрожь рук не проходит, как бы сильно ты их ни сжимал. Если он умрет, во что превратится твоя жизнь? Черт. Ты не привык играть роль стороннего наблюдателя, от которого ничего не зависит. Этот статус буквально сводит тебя с ума. Если он умрет, ты уже никогда и ни с кем не сможешь… Кажется, еще одна капля, и накопившееся в тебе напряжение начнет вырываться наружу хрен знает с какими последствиями. — Не хочу отвлекать тебя от создания личной колеи, — Ян, как обычно, очень вовремя вклинивается в твое плохое настроение, — но, мне кажется, тебе стоит его выслушать, — он кивает на парня с впалыми щеками и синяками под глазами размером с кулак. Один из рабов отца, не видевший солнца долгие месяцы, представляется Лироном. Он берется сбивчиво объяснять суть проблемы, но речь его непоследовательна, язык заплетается, а словарный запас будто истощился вслед за телом. Скорее всего, отец держал Лирона и его людей взаперти, не позволяя им разговаривать, догадываешься ты. Наверняка за последние месяцы он не обронил больше нескольких реплик. Потому ему так сложно выразить свою мысль посредством живого разговора. — Напиши, — на данный момент, не обладая необходимой дозой терпения, чтобы скрупулезно складывать разрозненные, невнятные фразы в единую картину происходящего, просишь ты, кивком приказывая Яну отдать парню планшет. Лирон благодарно выдыхает. Он берется стучать пальцами по сенсорному экрану. Это у него выходит куда шустрее, нежели выговаривание звонких согласных. Полотно слов появляется на экране за минуту. Ты быстро пробегаешь взглядом по сообщению, и на губах твоих невольно появляется злая ухмылка. И все-таки даже в столь невыгодном положении ты все еще можешь оказаться полезен. Запуск ракет уже инициирован. Вы это знаете и без Лирона. Плохая новость заключается в том, что отменить этот запуск нельзя, что бы Фелини ни сделал. Хорошая: команда Лирона, даже будучи в аду, умудрилась под завесой безропотного выполнения поставленных задач вшить в систему обходной путь, благодаря которому хоть запуск и нельзя отменить, зато можно поменять координаты цели. Вот только провернуть такой фокус получится лишь вручную на компьютере в ракетном ангаре. Они с командой до последнего надеялись, что Дэвид Фелини выберется из Белого куба виртуалии и придет остановить Шина. Все это время они рисковали жизнями, ведомые слепой верой. Она стала для них маяком, надеждой, единственным, что сдерживало их от группового суицида. Что ж… Фелини они дождались. Не Дэвида, но это уже частности. — Значит, нам необходимо попасть в ангар, — подытоживаешь ты. — Необходимо, — соглашается Ян. — Вот только… Один из отрядов боевиков Шина забаррикадировался в коридоре, как раз ведущем к ракетному ангару. Другие проходы к нему заблокированы. Открыть их можно, но на это потребуется время, которого у вас нет. Запуск может произойти в любую минуту. Сейчас целостность мира держится на волоске толщиной с магнитную тягу установленных Дайси эпикраниумов. Хорошо хоть система контроля в бункере на высшем уровне, а значит, запуск не будет произведен до тех пор, пока не откроется проход для ракет. Времени в обрез. Ты вытягиваешь из кобуры пистолет. Самый быстрый способ попасть в ангар — идти напролом. — В том и проблема, — качает Ян головой, накрывая твой пистолет рукой. — За их спинами целый ракетный арсенал. Стрелять по ним опасно. Одна шальная пуля и… — Ян рисует руками здоровенный ядерный гриб. Пистолет заменяет нож. Забавно выходить с холодным оружием против огнестрельного. Нет, правда. Такая комедия тебе по вкусу. Даешь знак отряду теней следовать за тобой. Ян и Джек составляют тебе компанию без приказа. Как и Лирон. — Есть идеи, куда перенаправим ракеты? — спрашивает Ян на ходу. — Есть. — В какой-нибудь пустынный квадрант планеты? — Нет, — улыбка не сходит с твоих губ от возможности разгрузить нервную систему. — Есть цель поинтереснее. **** Больно. Чертовски, господи боженьки, больно! Я шумно выдохнул сквозь плотно сжатые зубы, пытаясь угнездить эту боль в своем сознании и стойко смириться с ней. Каждый раз, когда я попадаю в переплет с членовредительствами (Не зачастил ли я с этим, часом?), я ловлю себя на мысли: «Больнее быть уже не может!» — и каждый раз опростоволосиваюсь! Так больно, что я аж начинаю вспоминать всякие старые словечки вроде «опростоволосился», и яростно внедрять их в свою речь. Что дальше? «Балакать»? «Вестимо»? «Хусточка»? Вестимо, балакать сейчас не к месту, ежели жжет все тело так, что и взмах хусточкой не принес мне облегчения. Простите. Я правда пытаюсь сосредоточиться, но боль адская. Какие еще я знаю старые смешные слова? Кокурочка — сдобная лепешка. Вот я сейчас, судя по жару, терзавшему все мое тело, кокурочка, мать вашу! КУРОЧКА, черт возьми, с КОрочкой. Или КОрочка с КУРОЧКОЙ. Короче, чувствую себя как говно. Хотя я и есть говно. И обычно я чувствую себя куда лучше! Шумно выдохнув сквозь зубы, я заставил свою голову сдвинуться с места. Оторвав взгляд от ненастоящего алого неба, я перекинул внимание на свою левую руку, от которой не осталось ничего, кроме костей. Симпатично. Самый радикальный способ сбросить лишний вес. Пример не берите, хольте свой жирок и лелейте, он мягонький и приятный и может защитить тело от случайной шрапнели! Всегда держите эту мысль в голове. Останки моих пальцев в реальности бы ни за что не смогли прийти в движение. Без плоти провернуть такое не получилось бы, будь ты хоть шаолиньским монахом. Воли тут недостаточно. Нужны рабочие мышцы, хоть ты тресни! В этом и заключался трюк. Я могу понимать, что все это нереально. Вы можете понимать, что все это нереально. А знаете, кто понять этого никак не мог? Мой глупый мозг! Мой чертов мозг опирался на информацию, поступающую от органов чувств, которые, в свою очередь, работали на Диспатера! Предатели! Это бунт на корабле! Но бунт неудавшийся, раз я все еще жив. Позже надо поблагодарить Нэйс, Липса и моего психотерапевта, который годами учил меня «заземляться», чтобы лучше чувствовать разницу между реальным миром и фантасмагоричным. Не то чтобы я сильно в этом преуспел, но чему-то да научился. Благодаря этой троице выдержало и мое тело, и мой разум. Но все их старания окажутся бесполезными в случае, если я так и продолжу валяться в агонии, не в силах убедить мозг в нереальности происходящего. Надо пошевелить рукой. Вот этими вот обугленными косточками. Мозг сразу же заподозрит неладное. Простые уговоры от моего лица на него не подействуют. Или подействуют? Эй, если ты не прекратишь путать реальный мир с виртуальным, мы будем лежать тут до второго пришествия, и знаешь, чем заниматься помимо плавания в бесконечных мучениях? Вспоминать старые, никому не нужные слова! Я тебе это обещаю! И да, это угроза! Пеняй на себя! Блин, хотя бы мизинчиком шевельни, падла. Давай же. Для этого мне необходимо обойти систему глубокого погружения и заставить пошевелиться реальный палец. С таким же успехом можно было бы попытаться пошевелить шестым пальцем, которого у меня не имелось. Или не с таким же… Давай! Шевельнись! Хоть вздрогни! Лытка — часть ноги ниже колена. Что говоришь? Бесполезная информация? Верно. И хранится она в тебе, мой дорогой мозг, сразу после рецепта по засаливанию кузнечиков. Ты правда хочешь продолжать этот односторонний спор? Мы в одной лодочке. Либо ты играешь по моим правилам, либо мы переходим к темной стороне моих познаний и беремся перечислять все типы кала. В форме колбаски. Мягкие шарики с ровными краями. Рыхлые частицы с неровными… Шевелись, мать твою! Кстати, старое слово «орать» означает пахать. Кто бы мог подумать. Каждый раз, в ответ на вопли Зуо следует просить его прекратить орать. Он будет свирепеть только больше, думая, что я требую от него перейти на тон пониже, не подозревая, что на самом деле я просто хочу, чтобы он не перетруждался. Как тебе план? Классный? Я — заботушка. Ну же, всего раз. Шевельнись и… Мизинец вздрогнул. А за ним вздрогнул и я весь. Мозг, наверное, в моей черепушке мощно заскрипел от такого небывалого явления. Ладно, меня снесло огневой волной. Ладно, страшнющие болевые ощущения накрыли меня с головы и до пят. Но палец, который зашевелился без помощи мышц. Прикол. Я согнул мизинец. Разогнул его. Снова согнул, ощущая, что потихоньку возвращаю себе контроль и над остальными пальцами. Разогнул. Ужасающая боль, заставившая меня вспомнить слова, которых, как мне казалось, я даже не знал, начала резко стихать. Пошел процесс! Замечательно! Просто великолепно! Не зря говорят: нет страшнее оружия, чем слово. Видели мою бомбардировку кокурочкой? Это несомненный успех. Как же я хорош! Вскоре я вернул контроль над всем своим виртуальным телом и, пошатываясь, поднялся на ноги. Оглядев свой аватар на предмет повреждений, я недосчитался плоти не только на левой руке, но также на ребрах левого бока и левой ноге. И, кажется, мне слегка подкорректировало лицо. Тоже слева. Короче, удар пришелся на левую часть моего виртуального тела. Правая почему-то осталась цела. Видать, баг. Или Диспатер заскучал и решил не доделывать работу, решив, что для моего убийства достаточно лишить меня и половины тела. Сюрприз-сюрприз! Потому что к любому вопросу надо подходить ответственно! Вот так убиваешь кого-то спустя рукава, а он потом оживает и шевелит мизинцами. Я решил не латать аватар и ворваться в жизнь ВИРа в амплуа полускелета. Хотелось, знаете ли, навести суеты. Комедия была. Трагедия — тоже. Любовный роман и фантастическую эпопею мы также успели реализовать. Время давящего на виски триллера! Но прежде чем пугать Диспатера, следовало его отыскать. И у меня даже имелись предположения, куда он мог пойти. Вряд ли он остался в одной из виртуальных комнат, которые создал для моего увеселения. Я открыл настройки своего аватара и перешел в еще более расширенный режим, чем до того. Не зря я собирал информацию, пока меня пытали! Я нащупал костлявой левой рукой скорлупу кода в виртуальной пустоте перед собой и соорудил себе проход, который бы привел меня прямиком к моей цели. Появившаяся передо мной труба-горка дальним концом уперлась в знакомую мне комнату с красными стенами. Вдали через эту трубу я разглядел знакомый силуэт главного злодейского злодея моей злодейской жизни. С моего предыдущего посещения этой комнаты она слегка видоизменилась. До того замурованный вход, ведший напрямую к управлению Квартовой элиты, оказался нараспашку. Табличка с предостерегающей неоновой надписью лежала рядом, переломанная надвое. Я шумно сглотнул, понимая, что конкретно в этом вопросе жидко обосрался. Пришел спасать мир, но часть его все же не спас. Загрустил бы, да на кону все еще оставалась та часть мира, которую ракеты тронуть не успеют. Да, не время впадать в уныние. Мы будем бороться до последнего вздоха! Да и с ракетами, может быть, получится еще что-то придумать. Но прежде следовало разобраться с вопросом не менее, а то и более серьезным. В комнате появилось широкое окно размером почти в человеческий рост. Напротив него Диспатер и стоял. А за хрупким цифровым стеклом бурлила жизнью виртуалия. **** — Ребя-я-ят, — раздалось испуганное из недр компьютерного зала «Кибернета с маслом». Сао-сан, откинувшись на спинку потрепанного кресла, взирал в экран компьютера с таким лицом, словно увидел привидение. Виллоу-Ви, в кои-то веки без своей Дороти (змею парню пришлось оставить в безопасном месте), заглянул в экран друга и невольно присвистнул. — Плохо дело, — кинул он со вздохом. — Не нервируйте меня еще больше! — огрызнулся Док, не прекращая стучать по клавишам старой клавиатуры. Блок от проникновения Диспатера в системы смежных орудий они в спайке с Грензентуром и ЭсЭф успешно выстроили до того, как искусственный интеллект перехватил инициативу. Это вышло даже проще, чем они ожидали. И либо ИИ слишком устарел, чтобы давать достойный отпор программистам современности, либо… это был обманный маневр. Док и Конь переглянулись. Кажется, они оба только что пришли к одним и тем же выводам. Откинув клавиатуры в стороны, они подбежали к Сао-сан, перед которым красовалась череда вкладок со старой документацией в правой части экрана, а в левой — вспыхивали зеленым точки на древней карте подводных и подземных кабелей забытого историей интернета, который в свое время изжил себя. Виртуалия, которая его заменила, выстраивалась на других мощностях, но часть интернетных кабелей в свое время приурочили для регулирования и систематизации новой мировой сети. А часть… Часть кабелей осталась не у дел. Учитывая, сколько прошло времени, можно было предположить, что сетевые кабели, не получавшие должного технического обслуживания, давно истлели. Но люди довоенного времени знали, что такое качество. Некоторые кабели оказались рабочими и по сей день. Вот их-то Диспатер и пробуждал, пытаясь через не задействованные ранее кабели выстроить доступ к кабелям, прямо сейчас работавшим на благо виртуалии. Наблюдая за тем, как одна за другой красные точки (спящие объекты) меняют цвет на зеленый (вошедшие в рабочий режим) со скоростью, из-за которой начинало мутить, Док сперва молча схватился за сердце, а затем перевел взгляд на Коня. — Вот и все… — забормотал он с истерическими нотками в голосе. — Это конец. — Это пиздец. Но не конец, — поправил его Хикари, подошедший к компьютеру Сао-сан одним из последних. Вокруг программиста уже выстроилась толпа из нервничающих хакеров. Один лишь обычно сонный Хикари выглядел сейчас бодрее прочих. Губы его тронула мечтательная улыбка, а Док и Конь прекрасно знали, что ничего хорошего приподнятое настроение друга им не сулило, ведь неестественная радость накрывала Хикари, лишь когда все становилось совсем плохо. — Почему бы нам не ограничить все новые подключения? — предложил он таким тоном, словно сделать это так же просто, как подогреть пиццу в микроволновке. — Ты слепой? — взвился Док, тыкая пальцем в экран Сао-сан. — Уже сейчас этих подключений не меньше полутора тысяч. И число их растет с каждой секундой! Могли бы мы написать вирус, который автоматически ликвидировал бы каждое такое подключение? Конечно! Неделя работы — и мы в деле! У нас есть эта неделя? А, постой, у нас от силы пара минут! — Док всплеснул руками, при этом нечаянно ударившись тыльной стороной левой руки о стол Сао-сан. Взвившись сильнее прежнего, он уже было полез драться с ненавистным предметом мебели за свою честь и достоинство, но Хикари отвлек его, нагло ткнув пальцем в угол экрана компьютера молчаливого коллеги: — Так, может, он нам поможет? — палец его уперся в маленькую лисью голову с разноцветными серьгами в ушах. — Он уже какое-то время наблюдает за нашими действиями. Вряд ли пришел просто так… Док поморщил лоб. Какого черта он сам не заметил непрошеного гостя? Да, иконка была совсем миниатюрной, и все же… Черт, сегодня он не замечает вредоносного ПО на своем компьютере, а завтра, небось, уже окажется в лапах мировых спецслужб! Пока Док мысленно ругал себя за невнимательность, вызванную тотальной паникой, Сао-сан навел курсор мышки на лисью голову и кликнул по ней. — Разве Лис — не Фелини? Как он может быть в виртуалии, будучи к ней не подключенным? — забормотал себе под нос один из хакеров. — Это не он, — мотнул головой Виллоу-Ви. — Тогда кто? — Похуй, пока он на нашей стороне. Перед глазами хакеров раскрылось окошко с единственной кнопкой, на которой значилось: «Попросить помощи». Док предположил, что это уловка. Конь начал заверять, что с ними играет Мировое Правительство. Сао-сан продолжал хранить молчание. Виллоу-Ви развел руками, заявив, что выбора у них в любом случае не осталось. Грензентур и ЭсЭф, слышавшие лишь обрывки информации, потребовали незамедлительных объяснений. Остальные хакеры вступили в жаркие споры относительно того, стоит ли принимать помощь черт знает от кого или нет. Хикари же вырвал мышку из рук Сао-сан и уверенно кликнул по кнопке. «Запрос на мировую помощь принят». **** Вся виртуалия заполнилась многочисленными фейерверками. В центре каждого виртуального города под пафосную музыку в облаке неоновых конфетти и светящихся блесток выросла большая лисья голова с разноцветными серьгами. Презентовала она новую программистскую головоломку и предлагала каждому пользователю пройти открытый бета-тест игры, обещавшей вскружить голову каждому. Вот только перечень задач в ней был ограничен, а значит, всем желающим поучаствовать в бета-тесте следовало поторопиться, ведь места ограничены. Миллионы пользователей из всех городов мира уставились на название игры. — Тривиально. — Скучно. — Ничего нового. Негативные отзывы запестрели еще до того, как кто-то начал игру, так как название ее никого не впечатлило. Дизлайки полились рекой, что не помешало миллионам пользователей кликнуть на приглашение. «Спасти мир» приветствует тебя, дорогой пользователь! Нажми кнопку «Хочу стать героем» для продолжения игры!» **** Приглашение в игру появилось не только в виртуальной реальности. Оно, ко всему прочему, пришло на каждый телефон, планшет и компьютер. Большинство тут же скипали агрессивную рекламу, принимая ее за очередной спам, но нашлись и те, кто, несмотря на скучное название игры, заинтересовался предложением и решил пройти бета-тест. — Деда! — мальчик из Кратса прочитал условия игры и понял, что не знает, как действовать дальше. Мужчина с поседевшими висками перевел скучающий взгляд на внука. — Ну что еще? Разве мы не договорились, что этим вечером ты делаешь уроки? — Я сделаю, правда! — заверил его мальчик. — Но сперва я хочу стать героем! — Боже мой, — тяжело вздохнул немолодой мужчина. — Снова эти твои новомодные игрушки? — Ага. Но тут надо писать код. А я не умею. Основы программирования у нас будут только в следующем году. Посмотришь? Мужчина вздохнул повторно, нацепил очки с толстыми линзами и уставился на экран планшета внука: — А, вот оно что, — забормотал он себе под нос с проснувшимся интересом. — Смотри, от тебя требуется ликвидировать подключение. Помнишь, я тебе показывал, как… На другом конце планеты, в городе Спэрктас компания подростков изнывала от скуки, когда перед глазами каждого на голографическом экране телефона выскочила реклама новой игры. Практически все тут же скипнули ее, и лишь одна девушка от нечего делать кликнула на кнопку «Хочу стать героем». — Дура? — тут же встрепенулась ее подруга. — Хочешь вирусов насобирать? — Антивирус говорит, что игра чистая. — Антивирус — корпоративная дрянь, и не более! Они сами сперва пишут вирусы, а затем к ним создают антивирусы и так рубят бабки! — заявил один из знатоков. — Если не вирусняк, значит, порнуха, — поделился размышлениями другой эксперт. — Все лучше, чем тухнуть с вами, — только отмахнулась девушка, пробегая взглядом по заданию. — Ха-ха, а это прикольно, — пробормотала она себе под нос. — Что там? — тут же обступили ее друзья. В Парадигме тем временем программист средних лет уже час пялился в экран компьютера и не мог выискать ошибку в неработающем коде. Он понимал, что это наверняка что-то идиотское, вроде пропуска точки с запятой или неверно названной переменной, но сука… глаз замылился настолько, что код сливался в кашу. Следовало отвлечься. Вселенная будто услышала его запрос, так как на планшет мужчины пришло приглашение на открытый бета-тест новой игры-головоломки. Любопытно. — Что ты делаешь? — выгнул шею его коллега, пытаясь увидеть, чем тот занят. — Отдыхаю. — Отдыхаешь от программирования с помощью программирования? — усмехнулся коллега. — А задачка оказалась сложнее, чем выглядела на первый взгляд, — тер он подбородок уже через полминуты, не отрывая взгляда от чужого экрана. — Нет-нет, это здесь ни к чему. Убери, говорю! Здесь нужен другой метод! **** — Какого черта?! — по-человечески искренне воскликнул Диспатер, неожиданно ударив кулаком по стеклу окна. Оно оказалось не таким хрупким, как выглядело со стороны. — Этого не может быть! Как они?.. Я прищурился, не поверив своим глазам. Готов дать голову на отсечение, что за виртуальным стеклом окна я всего на мгновение разглядел знакомые силуэты. Джон и Джонни? Нет. Бред какой-то. Они-то что здесь забыли? Скорее всего, моя нервная система за последние минуты реальной жизни настолько перенапряглась, что галлюцинировать мне теперь до самой старости. Хорошо, что я к этому в последние полгода заранее подготовился и знаю, как жить в гармонии со своими галлюнами. Подсказка: главное — делать вид, будто так все и задумано! Или считать это личной суперсилой. Что? Жуки под кожей? Класс! Только ты способен это выдержать! Ты герой! Возможно, весь мир живет в мире и покое благодаря тому, что ты держишь всех этих жуков в себе! Ты молодец! — Вечер добрый! — поприветствовал я Диспатера, весело скатившись с детской трубы-горки в красно-черную комнату. — Не хочу прерывать ваши страдания, но желаю их преумножить своим наличием в вашей бренной жизни! — махнул я ВИРу костлявой левой рукой. Видел, как могу?! Ха! Диспатер резко обернулся ко мне. На лице моей фальшивой подруги отразилась смесь недоумения и гнева. Пиксели ее образа будто бы начали расплываться. — Ты… — выдохнул ВИР, смотря на меня как-то по-новому. — Ты выжил? Как? Нормальный человек на такое не способен! — Хорошо, что я ненормальный! — бодро заявил я, уперев руки в бока. Вообще-то не так уж это и хорошо. Но прямо сейчас — хорошо. Так что буду радоваться тому, что имею, и не выпендриваться. — Ты опоздал, — заявил Диспатер, кивая в сторону распахнутой двери, ведущей к системе управления Квартовой элиты. — Я уже запустил процесс. Что бы ты ни сделал, всех тебе спасти уже не удастся. — Это я понял, — с готовностью кивнул я. — Превращу это в травму, от которой буду потом лечиться долгие годы, сразу после того, как расквитаюсь с тобой. — Слишком ты самоуверенный… — прошипел Диспатер морщась. Да что с твоим лицом? Оно плавится. Поправь макияж, а то выглядишь, как порноактриса в конце кинофильма. — А кто не станет самоуверенным после того, как пережил виртуальную ядерку? Черт, да я непобедим! Конечно, я лукавил. Очень сомневаюсь, что смогу чисто физически выдержать еще один такой подарочек. Но я руководствовался кредо «Слабоумие и отвага», потому что, если бы я хоть на мгновение позволил себе рациональный подход к ситуации, я бы сам себя в могилу и зарыл. Так что только необоснованное бахвальство, безумная уверенность в себе и зубодробительные провокации. Давай, Диспатер, действуй! Перед тобой самый непредсказуемый противник из возможных! Даже я сам не знаю, что сделаю в следующую секунду! Может, воткну тебе в глаз виртуальный кинжал со страшным компьютерным вирусом, а может, пукну. Или сделаю и то, и другое одновременно! Я личность многосторонняя и многозадачная! — Высокомерный ты человечишка! — взревел Диспатер. — Сказал искусственный интеллект, верящий в то, что он Бог, — фыркнул я. По лицу Вайлин пробежала рябь. Знакомые черты лица исказили новые глюки, которые начали вылезать благодаря расшатывающемуся алгоритму ВИРа, претерпевающему слишком большую информационную нагрузку. Не стоило его создателям внедрять в свое детище эмоциональные патчи. Если Диспатер и был способен развивать обычный интеллект, то понятия не имел, что делать с интеллектом эмоциональным (как с ним быть и люди-то не всегда понимают). — Думаешь, ты победил? — сузив плавающие по забагованному лицу глаза, прошипел ВИР. Глаза останови, потом поговорим. Ты моргаешь у ноздри, будто пытаешься косить под современное искусство. И да, учитывая, как ты бесишься… Походу, я и правда в шаге от победы. Но Диспатер так просто сдаваться не намеревался. По аватару Вайлин прошла полоса, разделившая ее виртуальное тело на две равные части. А затем она начала… то, что я наблюдал, напоминало деление клетки. Когда из одной штуки получалось две. Так и здесь. Только что передо мной стояла одна девушка, и вот они уже в количестве двух штук. — Это против правил, — нахмурился я, взирая на Диспатеров-близнецов. — А я не припомню, чтобы у нас имелись правила, — неприятная улыбка появилась на лицах обоих аватаров. Один развернулся к окошку, которое вело к виртуалии, а второй метнулся ко мне. Я не успел выставить перед собой щит, когда Диспатер, оказавшись прямо напротив меня, схватил меня за голову. Переносица взорвалась болью, и я невольно вскрикнул. Да когда уже закончится эта хрень?! **** — Мы всего лишь выполняли приказ! Всего лишь… — слушать и дальше эту херню у тебя нет ни времени, ни желания. Ты голыми руками сворачиваешь шею последнему из особенно упрямых боевиков и меланхолично оглядываешь остальных людей отца. Они, в отличие от их командира, секунду назад с твоей легкой руки расставшегося с жизнью, еще дышат. Смерть лидера даст им понять, что сопротивляться — себе дороже. Тени обезоруживают наемников и стягивают их руки за спинами с помощью хомутов. Ты же кивком даешь Лирону и его людям понять, что они могут браться за работу. Группа живых трупов подходит к старому оборудованию и пробуждает его от вековой спячки. С сотен кнопок сдувается толстый слой пыли. Из четырех экранов работал только один, но Лирон убежден, что этого более чем достаточно. Ты же, потеряв интерес к мертвому солдату, задираешь голову вверх, рассматривая ближнюю к тебе ракету. Даже расположенная от тебя минимум в двухстах метрах, она выглядит ужасающе огромной. Какова ее мощность, страшно даже представить. А таких ракет здесь тысячи. Ангар настолько велик, что его противоположная стена теряется в полумраке старого помещения. Три ракеты готовы к пуску. Отсчет заморожен из-за технического сбоя. Неподалеку от них мерцает табло, но что на нем высвечивается, не видно из-за того же слоя пыли. Лишь Лирон включает оборудование, и сообщение появляется и на рабочем мониторе. Система указывает на проблемы с металлическими ставнями. Но у потолка, там, где расположен ракетный выход, вечерний свет проникает сквозь образовавшуюся узкую щель. Из нее же в ангар сыпется стеклянная крошка, в лучах заходящего солнца походящая на алмазный дождь. Значит, эпикраниумы Ника на последнем издыхании. Судя по тому, что ты видишь, лишь одни ракеты покинут ангар, как их место автоматически займут другие. — Если инициируют второй запуск, мы успеем поменять координаты и для него? — спрашиваешь ты Лирона. — Нет, — покачивает парень головой. Хреново. Фелини. Вся надежда все еще на тебя одного. — Диктуйте координаты. **** Я распахнул глаза, готовый к любому, даже самому безумному сюру. Что на этот раз? Мир, где я — сосиска? Или стою в очереди на покупку говорящих рельсов? Или я в жерле вулкана, который затем окажется вовсе не жерлом вовсе не вулкана, и извергаться он будет совсем не лавой? Или я заперт в ящике с бананами? Или… Я прервал бесконечный поток предположений, удивленно отмечая, что меня перенесли в место, до оскомины мне знакомое: мрачный коридор с чередой уходящих в даль разномастных дверей, за каждой из которых хранился свой особый кусочек памяти. Моей памяти. В моем коридоре. Я застыл, понимая, что мы не в виртуалии. Это не проекция. Не одна из моих копий. Не игра воображения. Диспатер взломал мой разум, как я взламывал компьютеры противников в виртуалии? Да быть такого не может. ВИР медленно прохаживался по коридору, с любопытством разглядывая каждую отдельную уникальную дверь. Он постоял у медной двери с выгравированным на ней надгробием Вайлин. Прошел дальше и коснулся пальцами черной двери, исполосованной сверху донизу кровоточащими ранами. А за ней постучал по свежей двери из зефира с табличкой «предательница», которую я посвятил Эллити. Новые двери возникали постоянно, оттесняя старые все дальше вглубь темного коридора, прогулка по которому могла бы занять целую жизнь. Здесь хранилась полезная информация и бесполезная, хорошие воспоминания и плохие, ценные моменты и те, что хотелось стереть из памяти раз и навсегда. Перед Диспатером предстало мое искалеченное и ничем не защищенное Я. Если в виртуалии имелся хранитель, здесь ничего подобного не существовало. — Впервые встречаю человека, который бы настолько боялся себя, — вздохнул Диспатер, касаясь пальцами двери Шаркиса. За последние полгода она менялась уже несколько раз. Сейчас из нее торчали лезвиями наружу сотни ножей. На некоторых из них запеклась кровь. Моя, естественно. Эта дверь отличалась от остальных еще и тем, что с недавнего времени внизу у нее красовалось толстое кольцо, от которого тянулась цепь прямиком к моей ноге. Холод железного браслета на щиколотке казался настолько реальным, что у меня не оставалось сомнений: в этот раз убедить мозг в нереальности происходящего не выйдет. Не знал, что настолько привязался к Зуо. Ну то есть… у нас, конечно же, любовь, но вот так? Уже стоит звонить к семейному психологу или подождать до момента, когда мы с Шаркисом начнем пырять друг друга ножами? Думаю подождать до ножей. Люблю острые ощущения. Меня не столько заботила сковывающая мою ногу цепь, сколько то, что видел ее не только я, но и Диспатер. Давай без игр на чувствах, хорошо? А то у меня после таких потрясений недельные запоры. — Как ты залез ко мне в голову? — спросил я равнодушным тоном. Не хотелось выдавать ВИРу свое беспокойство. Еще, чего доброго, решит, что я испугался. Не тут-то было. Меня так просто не пронять. — Я же Бог, — просто ответил Диспатер, продолжая прогулку по моему разуму. Вот и для кого я, спрашивается, распинался, объясняя несостоятельность данного утверждения? Почему меня никто и никогда не слушает?! — Все еще настаиваешь на своем? Твое право. Только не пытайся убедить в этом еще и меня. — Почему нет? Раньше, когда люди не понимали сути возникновения того или иного явления, они связывали это с божествами. Почему идет дождь? Так захотел Бог дождя. Почему светит солнце? Таково желание Бога солнца. Видишь? Все очень просто. Бог — тот, кто может делать нечто для тебя необъяснимое. Все сходится. — Очень наивный подход, — заметил я сухо. — Даже если ты действительно магическим образом проник в мой разум, дальше-то что? Диспатер развернулся ко мне и широко улыбнулся. — А дальше я тебя уничтожу, — спокойно оповестил он меня и коснулся одной из дверей. Я ощутил, как по всему телу резко пробежала странная колкая вибрация, очень похожая на разряд тока. В следующее мгновение дверь вместе со всем ее содержимым распылилась на тысячи разрозненных осколков когда-то цельного воспоминания. Неожиданно. И исключительно неприятно. **** Ник вздрогнул от душераздирающего скрежета, что прокатился, кажется, по всей пустыне. «Один из эпикраниумов вышел из строя…» — догадался он. Магнитный замок рядом с ракетным выходом, у которого оставались Райн и Ник, еще держался. А вот тот, что они поставили на дальние ставни, давления таки не выдержал. Дайси, как в замедленной съёмке, пронаблюдал за тем, как громадная ракета поднимается над белоснежными барханами. В лицо парня ударил ветер такой мощности, что Ник не смог удержаться на ногах и повалился на раскаленный за день песок. Запуск сопровождался гулом такой силы, что Дайси оглушило. Райн оказался рядом с Ником будто из ниоткуда. Подхватив нанита за руки, он одним рывком поставил его на ноги. — Надо уходить, — раздался его голос будто бы издалека. — Запуск остановить мы уже не сможем, сейчас бы не стать его жертвой! Ник вяло кивнул, соглашаясь, что продолжать сидеть рядом со ставнями смысла больше не имело. Он проводил взглядом быстро удаляющуюся ракету, уже практически превратившуюся в блестящую точку на небосводе, поймав себя на эгоистичной мысли: «Хорошо, что не в сторону Тосама». Хотя ничего хорошего в этом не было. Куда бы ракета ни направлялась, она приговаривала к смерти миллионы людей. **** Это обманка. Какая-то хитрость, не иначе. Вот к какому выводу я пришел в процессе накатившего на меня сумбура мыслей, плотно спаявшегося со странными ощущениями. Я сейчас говорю не про физическую боль, которая продолжала следовать за мной слегка раздражающим фоном. Пытки мои вышли на новый уровень. Мне было так плохо, будто душу мою потрошили, как свинью на убое. Обязательно меня истязать? Неужели нельзя сменить репертуар и начать мучать меня чем-то фантастически приятным? Это обманка. Такого просто не может быть. В смысле, неспособен Диспатер взломать человеческий мозг. Если бы Миротворцы обладали такими технологиями, они превратили бы все человечество в рабов, которые беспрекословно выполняли каждый их приказ. И тогда бы не пришлось развязывать войны и стирать с лица планеты большую часть населения, ведь рабов много не бывает. Другое дело, что Диспатер, не имея возможности проникнуть в чужую голову напрямую, все же обладал способностью перекачивать данные из чужого сознания. Уверен, именно таким образом он и воспроизвёл этот коридор. Воспроизвёл пугающе точно, и все же… Это обманка. Как до этого он пытался убедить мое тело, будто бы оно мертво, так теперь он убеждал мой разум в том, что тот стремительно теряет память, крупица за крупицей, одна распыленная дверь за другой. Что самое жуткое, это работало. Манипулирование памятью — сложная технология. Ее освоил мой отец, но сам ли он до этого дошел? Или использовал технологии, погребенные в подземных складах Мирового Правительства? Нет. Я подумаю об этом позже в случае, если окажусь все еще способным мыслить после всего пережитого. Если я все еще не потеряю силы существовать. Решаем проблемы по мере их поступления. Прямо сейчас проблема вполне ясна: Диспатер нагло разрушал мои двери, выжигая в пленке моей памяти одно белое пятно за другим. А когда у тебя из головы внезапно вылетает что-то важное, состояние весьма неустойчивое. Ты мгновенно начинаешь паниковать. А вдруг то, что исчезло прямо сейчас, было единственным решением проблемы? Или же это имело колоссальное значение для становления твоей личности, и без этого воспоминания ты и вовсе потеряешь себя? И самый главный вопрос: что будет, когда дверей не останется? «Сейчас я нахожусь на территории Диспатера и потому беспомощен», — такой была моя мысль до того, как ВИР отправил меня бороздить виртуальные миры его собственного производства. Что ж… Теперь наши шансы должны были уравняться. Пусть это и очередной мир Диспатера, но выстраивался он на основе моих правил, верно? Нельзя паниковать и терять веру в себя. Воспоминания вернутся, память восстановится, главное сейчас — уничтожить ВИР раз и навсегда. Для этого, как мне казалось, в моем арсенале уже имелось достаточное количество чужого кода, а значит… Диспатер разрушил очередную дверь, и внутренняя пустота внутри меня будто бы в секунду расширилась вдвое. Я снова забыл что-то важное. Нечто, стабилизировавшее меня. Я невольно перевел взгляд на блуждающего по коридору Диспатера и поморщил лоб, пытаясь вспомнить, чей образ он принял. Напряг все свои извилины, но… Ничего. Плевать. Это обманка. Он не разрушает воспоминания. Все, что может этот ущербный сгусток алгоритмов — блокировать память, элемент за элементом. Ну так флаг в руки, бесполезный ты кусок говна. Разрушение каждой новой двери до того мерно придавливало меня к полу, лишая координации, сил и воли. И тут внезапно вся эта тяжесть испарилась. Мне стало просто все равно. Я поднялся на ноги и неторопливо отряхнул колени. Страх потери рассеялся. Пора было покончить с этой искусственной дрянью. Я спроецировал себе в руки виртуальные мечи и понесся к Диспатеру, намеренный к херам снести его голову с плеч. Надеюсь, система воспроизведет брызги крови, прежде чем выкинет меня в реальность. Способ нападения грубый, но вдруг прокатит? Заработанный мной удар кулаком в нос указал на легкую поверхностность моего плана. Жаль. Мне бы хотелось проткнуть этого придурка лезвием меча насквозь и чувствовать, как его цифровое тело конвульсирует от внедряющегося в него вредоносного ПО, которое проникло бы в каждую строку его кода, вывернуло наизнанку каждый символ его цифровой оболочки и извратило бы его до неузнаваемости. И чтобы он существовал в этом изуродованном состоянии вечность, наблюдая, как умирает одна цивилизация за другой, и пребывая в личном аду из цифровой боли и бесконечного чувства собственной никчёмности. Я попытался натравить на Диспатера другой слепленный на коленке вирус, но ВИР слету переписал его и в ответ натравил его на меня. Пришлось уничтожать собственное жалкое детище. Подумай еще. Как бы превратить его существование в кошмар? Нельзя же просто стереть его. Так неинтересно. Но я устал. Мой мозг устал. Слишком много впечатлений мне пришлось пережить за всего лишь мгновение в реальности, но дни, недели, если не годы виртуального мироощущения. Еще одна дверь превратилась в пыль. И я поймал себя на мысли, что вообще не понимаю, с чего бы мне бороться с Диспатером. Даже если он собирается убить несколько миллионов человек, меня-то это почему заботит? Потому что. Если я не помню смысла своих действий, это еще не значит, что его нет. Опустить руки — значит признать поражение, подумал я, отправляя в сторону Диспатера несколько свеженаписанных файерволов, в попытке ограничить его в действиях. Да я назло ему не остановлюсь, решил я, запуская в него цифровую стрелу, которая прошила ему правое плечо. Терпеть не могу, когда мной пытаются манипулировать. Виртуальный паразит коснулся голых стоп аватара ВИРа и начал вгрызаться в цифровую плоть, пытаясь проникнуть под оболочку к ядру. Мне совсем необязательно иметь фундамент идеи для ее поддержки. Достаточно и твоей искаженной яростью и болью рожи, бездарный ИИ. Ни одна программа никогда не сравнится со мн… Диспатер, избавившись от стрелы и заблокировав паразита, подошел к очередной двери и коснулся пальцами острых лезвий торчащих из нее ножей. Дверь Зуо Шаркиса. Мой эмоциональный фон мог меняться вслед за исчезающими воспоминаниями, но одно оставалось неизменным. Шаркис мой. А ВИР выглядел все раздражённее. Что, дорогуша, устал? — Стоп, — Диспатер выставил вперед руку, останавливая меня от очередной попытки напасть на него. — Не принимай решений, о которых пожалеешь. Разве эти воспоминания не важны для тебя? — кивнул он на дверь Шаркиса. Ха. Шантажировать меня вздумал? Меня колотило от нервного перевозбуждения. Мысли продолжали путаться, но я вошел в раж и остановиться уже не мог. Мне следовало уничтожить Диспатера, несмотря ни на что! Но проблема заключалась в том, что… Наши силы были примерно равны, а значит, противостояние могло затянуться на тысячи виртуальных часов. Битва на износ, где проиграл бы тот, у кого меньше сил сопротивляться. Противно признавать, но человеческое тело более уязвимо, нежели сервер. Я уже на пределе. Диспатер об этом знает. Он специально тянет время, чтобы я сдох, потому что на самом деле не понимает, как меня убить. Ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха! Кажется, у тебя был план Б. Да, верно. Какая-то помощь на случай лютого пиздеца. Но я забыл, в чем она заключалась. Что-то, что можно было использовать даже в настолько дерьмовом положении. Отцовский подарок. Последняя надежда. Не отрывая взгляда от Диспатера, я с третьей попытки нащупал-таки языком спрятанный за щекой шарик. — Что бы ты ни задумал, не смей, — предостерег меня ВИР, не убирая руки от двери. — Почему бы нам просто не разойтись, оставшись каждый при своем? Не ври. Ты меня отсюда не выпустишь. И я тебя — тоже. — Отказываюсь, — усмехнулся я. И дверь имени Зуо Шаркиса раскололась на части и рассыпалась по полу черной крошкой. На мгновение я забыл, как дышать. А затем мир лишился последних красок. Теперь я взирал на Диспатера и хотел его убить просто потому, что… Ну а почему бы и нет? Надо же что-то делать со всепоглощающей скукой. Развлечение скучающих — дело рук самих скучающих. Но ВИР в желании развеять скуку меня опередил. В руке его появился нож. Я парировал первый какой-то уж слишком остервенелый удар, уклонился от второго и уже было выставил щит, чтобы блокировать третий, когда мир вокруг резко замедлился. На мгновение легкие мои сжались с такой силой, что я захлебнулся воздухом. Перед глазами все поплыло. Запахи. Запахи показались неестественно сильными. Что это? Я чувствую знакомый одеколон, в который вмешивались ароматы сигарет, пороха и крови. Почему я чувствую запахи из реальности, когда… Диспатер все еще заносил над головой вирусный нож для того, чтобы ударить меня, но движения его казались до комичного заторможенными. Будто время в моем коридоре практически остановилось. И единственный, кого это явление не затронуло, оказался я сам. Виски прострелило, как если бы мне вкручивали в них раскаленные спицы. Но меня это уже не заботило. Отцовский подарок оказался весьма эффективен. Это не Диспатер замедлился, а я ускорился. Восприятие мое обострилось до пределов, ранее неведомых не только мне, но и, возможно, всему человечеству. А я от этого не сдохну? Может быть. Но это того стоило, ведь ощущения, распространявшиеся по всему моему телу, казались чем-то воистину фантастическим. Такое чувство, будто я способен буквально на все. Минуя направленное на меня лезвие, я обошел Диспатера и разглядел то, что раньше оставалось вне моего восприятия. Осколки информации миллионами разрозненных элементов плавали по виртуальному подпространству, будто ожидая, когда им вернут первозданный вид. Ничто и никогда не исчезает просто так. Оно просто переходит из одного состояния в другое. Это касается всего. Даже воспоминаний. Откат к первоначальным настройкам. Восстановление. Осколки начали собираться обратно в уничтоженные Диспатером двери, одна за другой, медленно восстанавливая кластеры памяти. Я не обращал внимания на возникающие в голове картинки и образы, так как прямо сейчас они никакой ценности для меня не имели. Диспатер, проанализировав происходящее, пытался разогнать сервер, в который загрузился, до скорости работы моего мозга, из-за чего созданная им обманка задрожала, будто от землетрясения. Все вокруг заходило ходуном. Стены начали покрываться трещинами, двери — осыпаться, лишаясь уникальных элементов вроде табличек, цепей, ножей, воздушных шаров или блесток. Ты абсолютно прав, весь этот избыток бесполезной информации сжирает слишком много оперативной памяти. — Как ты… что ты сделал? — образ Вайлин (ах да, точно, вот чей образ он принял) начал превращаться в какую-то мало узнаваемую фигуру без четких опознавательных признаков. — Это не я, — пожал я плечами. — Я — всего лишь инструмент в чужих руках. В этом мы с тобой похожи, — вздохнул я, чувствуя вместе с пьянящей эйфорией странную меланхолию. Она не отталкивала, скорее позволяла мне держать себя в руках. — Тебя уверили, будто ты Бог. Меня — будто бы я жутко умный. Нас обоих обманули. Но только теперь я понимаю, почему на самом деле сюда отправили именно меня, — вздохнул я, чувствуя, как по ногам моим ползут тонкие провода. — Просто нельзя сломать сломанное. Разноцветные черви из оптоволокна ползли вверх, стягивая мои бедра, живот и шею. Но я им больше не сопротивлялся. Я вспомнил, как просыпался в холодном поту из-за кошмаров, в которых не я, а тот, Второй Я, наблюдал за тем, как провода оплетают меня снова и снова. Как они рвутся из ран, прорывают кожу и жалят плоть. И я кричал от боли и страха, а Второй Я каждый раз говорил мне одно и то же: «…Боишься, вместо того, чтобы принять…» Мне уже давно стоило понять, что какое бы заболевание ни засело внутри меня, как бы я ни сходил с ума, в скольких бы ипостасях ни представал перед другими или перед самим собой, вся моя дурость и мой интеллект, все мои слабые и сильные стороны, все мои принципы или их отсутствие, все это всегда сводилось к нездоровой тяге к выживанию. Не к жизни в общеизвестном ее понимании, не к стабильной семье, не к вкусным обедам и спокойному вечеру, не к героизму или гуманизму. К одному лишь выживанию. Мне нравилось именно… выживать. Насколько болен я, настолько же болезненна моя тяга относительно моего существования. Я главный герой своей пьесы, центральная фигура истории имени меня, я свой собственный Бог. Диспатер пытался стабилизировать расшатавшуюся систему, но та начинала потихоньку сыпаться. Картинка мутнела. Пиксели разлетались в разные стороны, лишившись компьютерной гравитации. — Ты всего лишь человек! — взревел Диспатер, продолжая терять выбранную им форму. — Ну что значит «всего лишь»? Люди — самые страшные существа из тех, что когда-либо попадались тебе на пути. Раскаленные иглы, ввинчивающиеся мне в виски, начали жечь сильнее, давая понять, что время мое стремительно утекает. — Даже если ты одолеешь меня, моя копия вернется при следующей перезагрузке, — зашипел ВИР. — Ну и что? — пожал я плечами. — Думаешь, я уникален? Каждый из нас способен на страшные вещи, если прижать его к стенке. Наверное, поэтому единственные, кто может нас уничтожить — это мы сами. Я сжал в пальцах провода, что успели обвить мои запястья, и резко дернул их вверх. Сотни еще не рассыпавшихся дверей за моей спиной, от которых эти провода и ползли, одновременно распахнулись. Затылком я ощутил легкую прохладу. Губы сами собой растянулись в умиротворенной улыбке. Сотни черных, увитых проводами лисиц медленно вышли из своих убежищ. Я обернулся на них, и в полумраке рушащегося коридора разглядел лишь их призрачно подсвеченные красные глаза. Не осуждайте. Хотелось добавить вирусам немножечко пафоса. Мы ведь подводим точку. Следует сделать это красиво. Раскаленные иглы в висках мешали обзору. Перед глазами у меня начали проявляться мушки. Но мне следовало убедиться, что мои лисы завершат поставленную перед ними задачу, потому я продолжал оставаться в системе, хотя, по-хорошему, мне следовало как можно скорее из нее выбираться. Диспатер, тая, будто восковая свеча, сорвался с места, но побежал не ко мне, а в противоположную сторону. Там, вдалеке у самого конца тоннеля, его ожидал выход. Я подождал пару мгновений, давая ему фору. Не знаю, работает ли это у ИИ, но самое страшное для человека — это надежда. Надежда на достижение цели. Надежда на победу. Надежда на бегство. Нет ничего хуже, чем эту надежду в последний момент отобрать. Это больнее, чем пуля в колено. Говорю, как человек, переживший и то, и другое. Я поднял увитую проводами руку, и лисы у меня за спиной приготовились к нападению. Я не смотрел на них, но чувствовал каждой клеточкой своего тела. В конце концов, я же сам их создал. Я вложил в них крупицу себя самого. Я сделал их частью себя. Я махнул рукой, и лисы сорвались с мест. Царапая виртуальными когтями виртуальный пол, они вихрями проносились мимо меня, из-за скорости движения превращаясь в армию теней. Моя дань уважения… Кому? Этому… Имя забыл. Ну вы поняли. Человеку, которого я люблю, и стягивающее кольцо на щиколотке от которого, вместе с частью цепи осталось на мне даже после разрушения его двери. В конце концов, не обязательно помнить имя человека, чтобы любить его. Все это мелочи. Можно стереть человека из памяти, но невозможно вытравить эмоции, которые ты с ним пережил. Имя я вспомню. Наверное. И лицо. Однозначно. Все уловки Диспатера прекратят свою силу в мгновение, когда я отключусь. Или нет. Главное, что я помню о существовании этого человека, верно? Первая лиса догнала Диспатера, бросилась ему на спину и сбила его с ног. Непонятное подобие человека распласталось на полу, а лисица вцепилась клыками ему в шею, прогрызла путь к коду и тут же взялась с ним сливаться. Виртуальная обманка продолжала рассыпаться на части. Куски картинки обваливались, будто штукатурка, обнажая красные стены и черный потолок и пол. В агонии теперь пребывал не я, а ВИР, обе версии которого вопили в голос одинаково громко. Окно, которое вело к виртуалии, кто-то успел заложить цифровым кирпичом. Хорошая работа. Сегодняшняя победа принадлежит далеко не мне одному. Лисы драли Диспатера на части, растаскивали его код на куски, внедрялись в него и изменяли до неузнаваемости. Я меланхолично наблюдал за тем, как невероятно сложная программа, единица за единицей, ноль за нулем упрощается, деградирует, теряет свою уникальность и превращается в мусор. И сверлящие болью виски не помешали мне насладиться происходящим. — Дума… ешь… ты… по бе… дил? — зазвучал искаженный голос. — Раке… ты… уже… запущ… А моя коп… ия верн… ся… Я… Бог… Я непобе… им… Я… …А потом Диспатера не стало… Все, что происходило дальше, я помню смутно. Кажется, с меня стащили шлем. Обзор мой резко сузился. Это потому что левый глаз почему-то лишился зрения. Странные ощущения. Меня положили на пол. Сил в теле почти не осталось. До меня доносились отголоски чужого разговора. Кто-то прикасался к моим рукам. И лицу. Я ощущал влагу под носом и стойкий привкус крови на языке. Я не понимал, где нахожусь. Что случилось? У меня получилось? А что с ракетами? Кажется, последний вопрос я умудрился выдавить вслух. Кто-то наклонился ко мне совсем близко, но лицо показалось мне размытым. Единственное, что удалось разглядеть, это красную радужку глаз. Наверное, сам дьявол пришел по мою душу. — …ер… Тери! Держись, мать твою!