Запах мандаринов

***

      Много воды утекло, многое прошло, а некоторое даже забылось, но не всё, к сожалению, стёрлось из памяти.       Юри Кацуки тридцать пять лет, омега-одиночка, что воспитывает свою единственную дочь, которой совсем скоро исполнится десять. Изабелла Никифоровна, Кацуки всё любил в дочери. Всё кроме чёртовой фамилии. Иззи выросла умной, красивой, но по прежнему неуклюжей, хвостиков уже не было, на их месте красовалась коса, что длиной почти доходила до бёдер. Сейчас они по семейному готовят кексы в кондитерском магазинчике. Кстати, живут они не в Хасецу, а в одном из городов Калифорнии, потому что Юри был уверен, что сюда Виктор уж точно не доберётся. Но Боже, как он ошибается! — Иззи, ты опять таскаешь карамель! А с чем мне готовить кексы, если ты всё съешь? — улыбаясь, немного возмущался Кацуки. — У нас есть шоколад, можно сделать с шоколадом. — ответила девочка и продолжила облизывать пальцы, что были все перепачканные карамелью.       Юри улыбался. Он был счастлив. Счастлив, что у него есть чудесная дочь, что есть собственный дом и небольшой кондитерский магазинчик. Парень давно ушёл из спорта и открыл собственный магазин, работал сам и иногда ему помогала дочь, а также год назад парень принял на работу одну девушку по имени Эшли Куцирберг. У Эшли короткие, подстриженные под карре русые волосы и чёрные, словно ночь глаза. Изабелла очень привязалась к бете, и частенько, когда Юри приходилось оставить дочь одну, девочка просила Эшли посидеть с ней. Они стали лучшими подругами. Кацуки не был против, а как-раз наоборот, рад, ведь у Иззи не было подруг, и она сидела на домашнем обучении. — Хэй! Эшли снова с вами! — радостно воскликнула бета выскочив из-за угла. От неожиданности Юри чуть не уронил чашку с тестом, а Иззи весело смеясь, подбежала к девушке. — Эшлин! — Никифорова обожала так называть свою подругу, а бета была не против. — Эшли. Двадцать лет человеку, а такое впечатление, что все пять. — возмущался Кацуки. — При всём моём уважении к вам, Юри, вы бубните как столетний старикан. — засмеялась Куцирберг, а Изабелла подхватила её смех.       Омега лишь покачал головой и продолжил готовку, как услышал то, что повергло его в шок. — Мелката, представляешь, кого я сегодня видела, когда шла на работу? Самого Виктора Никофорова, он зачем-то спросил про мистера Юри. — сказала русоволосая, разговаривая с маленькой омегой.       Несчастного парня всего трясло, но не один он был шокирован, Иззи тоже удивлённо распахнула глаза и подбежала к Юри. Она смотрела на него таким растерянным взглядом, что Эшли удивилась такой реакции со стороны омег. Было страшно. Страшно, что Никифоров может в любой момент заявиться в магазин Кацуки, и тем более в дом. Из ужасающих размышлений, парня вывел звонок колокольчика на двери в кондитерской, что оповещал о приходе нового покупателя. — Иззи, посмотри кто там пришёл. — наигранно улыбнулся Юри. Девочка кивнула и убежала к прилавку.       В магазине, у одной из полочек со сладостями стоял одетый в чёрные брюки и белую рубашку, мужчина с виду на года два-три старше владельца сие магазина. Платиновые пряди волос были собраны в небольшой хвост, а заинтересованный взгляд голубых глаз с интересом смотрел на витрину. — Дяденька! — обратилась к нему Никифорова младшая. — Вас что-нибудь интересует?       Виктор развернулся в сторону источника звука и замер с распахнутыми в удивлении глазами. Неожиданно мужчина заплакал и засмеялся, Иззи удивилась, но вышла из-за прилавка и подошла к альфе, обеспокоенно спросила: — Что с вами? — Ничего, Иззи. Со мной всё в порядке. Ты так выросла, милая. — улыбнулся Никифоров старший и дрожащими руками обнял дочь. — Кто вы такой и какое право имеете называть меня «Иззи»? И вообще, откуда вы знаете, как меня зовут? — удивилась девочка. — Я твой папа. Ты разве не помнишь меня? — отстранившись от дочери, удивился Виктор, он и не подумал, что дочь могла забыть, как он выглядит. Наступила тишина, но внезапно появившийся Кацуки, нарушил её, своим необычно холодным голосом: — Отойди от неё, Виктор.       Никифоров сорвался с места и заключил омегу в объятиях. Кацуки посмотрел на него, как на умалишённого. — Я скучал. Почему ты ушёл и не дал мне ничего объяснять? Тот поцелуй был на камеру, я не стал тогда говорить о моей подработке, ведь ты бы не одобрил бы это, поэтому ничего и не сказал. А записку написал G&G, как ты не понял, там ведь была его подпись? Юри, ты ведь помнишь, как он при тебе ещё на нашей свадьбе сказал, что будет делать всё, чтобы мы расстались? Глупый. — объяснил Никифоров и уже хотел поцеловать Юри, как сам омега сказал: — Виктор, я…