Глава 7
14 июля 2022 г., 21:02
— Что ты видишь, когда смотришь на ночное небо? — спросил Леман Расс, стоя на вершине одной из башен Воронодрева, родового замка Блэквудов, которые встретили армию северян распахнутыми воротами и радостными приветствиями. В нынешнее крайне опасное и непредсказуемое время подобного рода радостная встреча могла бы вызвать у Старка и его союзников вполне обоснованные подозрения, но на этот раз эмоции Блэквудов были вполне себе искренними и вовсе не беспричинными, ведь их и Старков объединяли общая вера в Старых Богов, многочисленные браки между семьями в прошлом, а также тот факт, что на пути к Воронодреву северяне вырезали несколько разбойничьих ватаг, а также изгнали из вассальных деревень старых врагов Блэквудов, Бракенов, которые после Красной Свадьбы предпочли склониться перед Ланнистерами.
После пира, устроенного главой дома Титосом Блэквудом в честь короля Севера и его союзников, часть лордов разместилась в покоях замка, в то время, как остальные вместе с армией расположились за крепостными стенами, в просторных шатрах. Теперь повсюду, куда не кинь взгляд, виднелись многочисленные шатры и палатки, рядом с которыми солдаты на кострах готовили себе пищу, а над ними развивались знамена благородных домов Севера и Долины, к которым постепенно присоединялись и лорды Речных земель. Молниеносный захват Близнецов и последующий марш армии Старков по владениям Талли не мог не привлечь новых союзников в их ряды, особенно с учётом того, что северяне уничтожали все разбойничьи банды на своем пути и при этом не трогали деревни и мелкие городки, тем самым завоёвывая преданность местного населения. Наказание за нарушение приказов короля Севера было только одно — смерть на виселице.
— Звезды, — пожав плечами, ответил Джон, разглядывая ночной небосвод, усыпанный бесчисленными мерцающими огоньками, благо погода сегодня стояла на диво ясная.
— Ты знаешь, чем они являются? — сложив руки на широкой груди, Расс бросил короткий взгляд на молодого короля, после чего огляделся по сторонам, будто бы что-то выискивая в ночном мраке.
— Мейстер Лювин рассказывал нам, что это небесные тела, он даже сам занимался их изучением и отправлял отчеты в Цитадель. Однажды он рассказал нам о том, что вокруг солнца вращаются еще шесть миров, подобных нашему, но мы были слишком юны и глупы, а потому не очень-то в это верили, хотя старик ни разу не пытался нас обмануть, — Старк улыбнулся, с грустью вспоминая старого наставника, который пытался вбить в пустые головы своих воспитанников самую малую толику знаний. — Мальчишками нас больше интересовали истории про знаменитые битвы и могучих героев прошлого, ну и как половчее пронзить врага мечом, а Сансу — как быть настоящей леди, которой вся эта заумная ерунда и вовсе была не нужна. Арья же…
— А что интересовало её?
— Ну уж точно не умение вышивать крестиком и вести себя благородно, как подобает истинной дочери Верховного лорда,— рассмеялся Джон, — что очень раздражало септу Мордейн, которая занималась ее воспитанием. Арье куда больше нравилось подглядывать за нашими тренировками, чем орудовать иглой и ниткой.
— Её звезды тоже не интересовали? — сверкнул в усмешке клыками примарх.
— Нет, — с улыбкой ответил Старк, после чего спросил, — а с чего такой интерес?
Леман Расс помолчал, прежде чем ответить, и невозможно было понять, о чем он думал. Наконец-то он заговорил, и Джону даже показалась, что в его голосе слышалась тоска:
— Этот мир, — он указал рукой на обозримую часть местности, — лишь один из бесконечного числа мириада мириадов других миров, разбросанных по всей Галактике. Звезды, которые ты видишь по ночам, — это далекие необычные миры, а также другие светила, подобные вашему, вокруг которых вращаются еще большее количество планет. И люди давно научились путешествовать между ними, хоть это и связанно с определенным риском.
— Откуда ты это знаешь? — недоверие на лице и в голосе Джона невозможно было скрыть никоим образом.
— Потому что я прилетел с одного из этих миров, — прямо ответил Расс, бросив пронзительный взор на молодого короля. — Мой родной дом называется Фенрис, откуда я некогда отправился в бесконечный поход, масштаб которого ты даже не сможешь себе представить. Мне пришлось пройти немалый путь, прежде чем он окончился здесь, восемь тысяч лет назад, и теперь я пытаюсь понять, случайность ли это или же чей-то умысел.
— Подожди, — прервал примарха Старк. Мало кто решился бы сделать такое. — Что значит «прилетел»?
— Представить себе корабль из железа, что больше любого известного тебе замка, — ответил Расс, — и этот корабль не плывет по морям, но парит в небесах, и он способен пересечь те огромные расстояния, что отделяют один мир от другого. Вот на одном из таких кораблей я сюда и попал.
Джон смотрел на примарха с откровенным недоверием, но не потому, что не верил столь удивительным словам, а потому что не мог в полном объеме осознать всю суть сказанного, чему Расс нисколько не удивился, слишком низким был уровень развития местного населения на данной планете.
— Мой корабль потерпел крушение, — продолжил примарх, — и я до сих пор не знаю, что именно послужило тому причиной, но какова бы она не была, мне так или иначе необходимо будет вернуться домой. Я и так потерял слишком много времени, и как только мне предоставится случай, я отправлюсь в путь.
— Каким образом? — только и смог спросить Джон, пытаясь уложить все сказанное в голове. Получалось не очень успешно.
— Было бы идеально послать сигнал и надеяться, что его всё-таки смогут поймать нужные люди и отправить за мной корабль, но раз уж нам не удалось сделать это восемь тысяч лет назад, несмотря на все попытки моего последнего астропата, — Старк нахмурился, услышав незнакомое слово, но примарх не стал пускаться в ненужные пояснения, — то сейчас осуществить подобное и вовсе не представляется возможным. Остается лишь один способ, который приходит мне на ум.
— Какой? — на лице Джона промелькнул интерес.
— Портал, что установлен за Стеной, далеко на севере, — прямо ответил Расс. — Он наверняка куда-то ведет, хотя есть немалый риск того, что если я пройду сквозь него, если мне вообще удастся осуществить подобное, то я окажусь в довольно враждебном месте, но другого способа покинуть эту планету я в данный момент не вижу.
— А за Стеной Иные и Король Ночи, — задумчиво произнес Джон, почёсывая заросший подбородок, — миновать которых у тебя скорее всего не получится.
— Именно, — кивнул примарх, — так что, когда мы закончим разбираться с угрозами со стороны живых, нам все равно придется обратить внимание и на мертвых. Иные все равно никуда не денутся, они лишь терпеливо наблюдают и ждут своего часа.
— Но зачем тебе вообще покидать этот мир? — спросил Старк, сам удивляясь собственным словам, а также осознанию того факта, что он полностью поверил в рассказанную примархом историю. — Разве ты не можешь жить здесь, среди нас?
— Потому что там мой дом, — ответил Леман. — Там Отец и братья, и мой долг заключается в том, что я должен быть вместе с ними.
— Ты покинул свой дом восемь тысяч лет назад, — напомнил ему Джон. — Разве они не должны были уже давно умереть?
— Посмотри на меня внимательно, Белый Волк, — велел примарх. — Посмотри и скажи, кем по-твоему является мой Отец? Неужели ты правда думаешь, что это простой смертный? Чёрта с два! Когда я покинул его, он был тяжело ранен, да, но будь мой Отец мертв, уж можешь быть в этом уверен, я бы уже об этом знал. Я бы это почувствовал! Нет, Император жив, в этом у меня нет никаких сомнений! Он жив и ждет моего возвращения, ибо я нужен ему!
Джон замолчал, переваривая услышанное. По ряду причин, до сегодняшнего дня он действительно не задавался вопросами о том, кто мог произвести Расса на свет, кем являлись его родители и те самые братья, которых Волчий Король иногда упоминал в своих речах, но сейчас, глядя на мощную фигуру Лемана, он внезапно понял, что простыми смертными они действительно никак не могли быть. В сочетании же с вопросами, из каких невообразимых далей Расс прибыл в Вестерос, заставляло Старка всерьез задуматься о том, какой же на самом деле была его семья, и от этих мыслей молодого короля натурально пробирала дрожь. Джону внезапно представилась целая группа людей, подобных Леману Рассу, а также то, что они могли бы учинить в Вестеросе.
Масштаб подобных событий отказывался укладываться в его голове, кроме разве что осознания того простого факта, что одним Вестеросом они бы точно не ограничились. От их тяжелой поступи содрогнулись бы все континенты этого мира.
От данных мыслей Джона отвлек Призрак, совершенно бесшумно подкравшись к нему сзади и ткнув своей мордой в ладонь глупого двуного. Почему глупого? Потому что он стоит тут и рассуждает о каких-то глупостях, в которых не было ни малейшего смысла, и это вместо того, чтобы наконец-то вернуть в стаю потерянного волчонка, чей запах зверь постоянно чувствовал на протяжении последних дней. Он странным образом изменился и теперь мало походил на тот, каким Призрак его запомнил, но в том, что запах принадлежал выросшей из маленького несмышленыша волчице, он нисколько не сомневался.
— Проголодался, дружище? — спросил Джон, теребя лютоволка за холку, на что тот с интересом глянул на человека своими красными глазами, от вида которых многих прожжённых, всякого повидавших рыцарей пробирала нескрываемая дрожь. Буквально час назад неподалёку от замка Призрак поймал упитанного барсука и неплохо поужинал, но зачем отказываться от еды, когда ее предлагают?
— Ступай, — сказал Расс, — а я пока побуду здесь.
Джон удалился, оставив примарха наедине со своими мыслями, которые роились в его голове подобно рою диких пчел. Расс о многом не стал говорить Старку, ведь в этом мире происходило слишком много вещей, которым он никак не мог дать хоть сколько-нибудь внятного объяснения, просто потому, что ничего подобного ранее примарх нигде не встречал. К примеру, обладающий странной силой младший брат Джона, а также удивительное воскрешение из мертвых самого молодого короля, вызывающее у Расса вполне здравые опасения. Откуда черпал свои силы Бран Старк? Кто стоял за воскрешением Джона из мертвых, если даже сама жрица, о которой примарху поведали Давос Сиворт и Тормунд, была шокирована результатом? И было еще целое множество других вопросов, на которых в данный момент не было никаких ответов. У Расса даже создавалось ощущение, ничем, правда, не подкрепленное, что весь этот мир — это чей-то один большой эксперимент, что вполне могло бы объяснить наличие врат на севере, из-за которых начиналась зима, ведь благодаря этой климатической аномалии население целого мира натурально топталось на месте. С учетом того, что планета по какой-то причине ни разу не была подвержена внешним атакам, здешнее общество должно было неизбежно развиваться и уже давно стать технологически развитым, возможно даже начать осуществлять полеты в космос и добраться до близлежащих планет, но зима, которая могла длиться годами, делала дальнейший прогресс невозможным или же очень сильно его тормозила, словно кто-то поступил так намеренно. А чтобы никто не мешал эксперименту, вокруг планеты была установлена некая система защиты, что объяснило бы, почему на этот мир до сих пор никто не напал. Даже орки, во множестве расплодившихся по всей Галактике!
Правда, данный вариант никак не объяснял, почему примарх во время штурма Близнецов внезапно почувствовал запах Космодесантников Второго Легиона, спутать который с чем-то иным он никак не мог.
Леман Расс подошел к самому краю башни и посмотрел во внутренний двор замка, несмотря на поздний час полный народу. Туда-сюда сновали солдаты и многочисленные слуги, суетились мелкие лорды, которые отвечали за снабжение войска всем необходимым, начиная с провианта и заканчивая материалом для переносных кузниц, где чинилось снаряжение и подковывали лошадей. Рано утром войско должно было отправиться дальше, а значит все приготовления должны быть осуществлены в срок, чтобы завтра не пришлось впопыхах доделывать то, что нужно было сделать заранее. В общем, в замке царило вполне нормальное оживление, связанное с прибывшим войском, которому предстояли в будущем сражения с многочисленными врагами, коих у короля Севера хватило с избытком. В этой кутерьме легко можно было углядеть одичалых, которые все более уверенно чувствовали себя в каменных стенах, но несмотря на то, что их облик приобрел более цивилизованный вид, их диковатость все равно была заметна, и они ее особо не скрывали. Правда, никто не решался хоть что-то сказать тем, кто пользовался полным доверием короля Севера, и готовых, по ряду причин, порвать за него глотку любому, не взирая ни на какие титулы. Не зря ведь одичалых уже начали вполне официально называть Волчьей Гвардией, что весьма забавляло примарха.
Среди всей этой шумной толпы Расс безошибочно вычленил молодую служанку, которая прибилась к армии северян сразу же после захвата Близнецов, а та, явно ощутив на себе пристальный взгляд, вскинула голову и посмотрела на вершину башни. Увидев примарха, в ее глазах мелькнули искры страха, но лицо, при этом, не смотря на всю свою подвижность, словно бы оставалось неживым, будто восковая маска.
А еще она пахла практически также, как и все остальное семейство Старков.
Внезапно поднявшийся шум в лагере за стенами Воронодрева отвлек примарха от служанки и заставил обратить свой взор наружу, туда, где появился, освещая себе путь горящими факелам, крупный отряд всадников и пехотинцев, неспешным шагом направляющихся к замку, а в центре их построения Расс увидел богато украшенную крупную повозку. Над головами всадников развевались знамена, которые ни о чем Леману не говорили, зато вызвали сильное оживление среди тех рыцарей и лордов Долины и Севера, что смогли разглядеть их в близи.
Запах сообщил примарху о том, что Джон Старк спешно поднимается обратно на башню, и довольно скоро Белый Волк вновь стоял рядом с Рассом, а следом сюда же последовали и остальные знатные лорды, гадающие, чего ждать от столь внезапных гостей.
— Довольно неожиданное появление, — произнес Джон, глядя на приближающийся обоз, в то время как в лагере срочно посланные гонцы передавали приказы лордам и солдатам держать оружие при себе и ни пускать его в ход без дозволения. Тем, кто нарушит приказ, обещали содрать заживо кожу и повесить ее ветвях чардрева, что находилось в богороще замка.
— Ты знаешь, кто это? — спросил Расс.
— Нет, я ведь не могу видеть в темноте, как ты, — усмехнулся Старк. — Пускай подъедут поближе, тогда и узнаем.
— Я уже послал гонца в лагерь, Ваша Милость, — доложил лорд Ройс. — Мы все узнаем еще до того, как они доберутся до крепостных ворот.
— Хорошо, — кивнул Джон.
Гости, сопровождаемые гамом в пробудившемся лагере, все еще приближались к Ворондреву, когда на башню быстро поднялся с докладом Микель Редфорт.
— На знамени, которое везут в голове колонны, изображена золотая роза на зеленом поле, Ваша Милость— сообщил младший сын лорда Хортона Редфорта, — а это значит, что к нам пожаловали Тиреллы, верховные лорды Простора, выступавшие союзниками Ланнистеров.
— Тиреллы… — задумчиво произнес Джон, следя за приближающимся обозом. — Занятно…
— Чего от них стоит ждать? — спросил Леман Расс.
— Да кто же их знает? — признался Белый Волк. — Я никак не ожидал их появления здесь.
— Если вы не возражаете, Ваша Милость, — заявил Бронзовый Джон, — то я спущусь вниз. Пусть мы и не знаем, чего ожидать от столь неожиданных гостей, но все равно нам полагается встретить их подобающим образом и решить с лордом Блэквудом вопрос о размещении Тиреллов в замке.
— Ступайте, — кивнул Старк, и лорд Ройс довольно быстро удалился.
Под трубные звуки ворота Воронодрева распахнулись, и колона рыцарей проехала в ярко освещенный внутренний двор, а пехотинцы, получив распоряжения от своих лордов, остались снаружи, но даже несмотря на поздний час с вершины башни было видно, что солдаты были сильно вымотаны походом, что продолжался аж до самой темноты, а также то, что чувствуют они себя в окружении северян крайне неуютно. Тем временем, повозка, украшенная какой-то крайне затейливой резьбой, наконец-то въехала во двор, и Джон вместе с Рассом спустились вниз, чтобы встретить гостей, но стоило только примарху оказаться в поле зрения всадников, как те изменились в лице, в их глазах читался ничем нескрываемый шок от столь поразительного зрелища. Вид огромного гиганта, чей хищный взгляд словно бы пронизывал их насквозь, вызывал у рыцарей Простора оторопь и страх, их растерянный взгляд и бледные лица спровоцировали многочисленные усмешки среди северян и, в особенности, у одичалых. Ряды всадников смешались, по всему было видно, что они напрочь забыли обо всех своих обязанностях по отношению к тем, кто сидел в повозке, украшенной золотыми розами Хайгардена, но вот один из лордов, на груди которого был изображен золотой кентавр с луком на белом поле, встряхнулся, взял себя в руки и принялся отдавать необходимые распоряжения.
Джон, положив левую руку на загривок Призрака, терпеливо ждал, когда рыцари спешатся и выстроятся в две шеренги, а юноша в цветах Тиреллов откроет дверь повозки, из которой сперва вышли три фрейлины, а следом за ними показалась молодая девушка в зеленом платье, расшитом золотыми розами. Ее красивое лицо в обрамлении водопада каштановых волос приковывало внимание мужчин, но в глазах девушки были заметны усталость, вызванная долгой поездкой, и озабоченность, ведь как бы изначально послы из Простора не задумывали провести встречу, было очевидно, что присутствие Лемана Расса полностью нарушило все их изначальные планы. Они переминались с ноги на ногу, сжимали кулаки и отводили глаза в сторону, явственно опасаясь встретиться с примархом взглядом, бледнели и краснели. Самая юная из фрейлин судорожно дышала и выглядела так, будто вот-вот рухнет без чувств. Стоявший рядом с ней юноша держался так, словно бы собирался в любой момент поймать несчастную девушку.
Молодой рыцарь глубоко вздохнул и открыл рот:
— Перед вами… — от сильного волнения его звонкий голос внезапно дал "петуха", и он прервался, чтобы начать заново. — Перед вами Маргери Баратеон из дома Тиреллов, королева Андалов, Ройнаров и Первых Людей, — Джон готов был поклясться, что когда рыцарь называл имя королевы, та слегка поморщилась, будто упоминание о Баратеонах не доставило ей удовольствия. Услышав про Первых Людей, северяне недовольно заворчали, тем самым давая понять, что власть какой-то южанки, которую они видят впервые, никоим образом не признают, что не могло не остаться незамеченным, а потому некоторые из рыцарей, сопровождавших королеву, теперь с беспокойством смотрели по сторонам и сжимали рукояти мечей, явно готовясь к схватке. На лицах фрейлин и вовсе читался неприкрытый страх, хотя Джон попросту не позволил бы никому их даже пальцем тронуть.
Сама Маргери, замершая на ступенях повозки, внимательно разглядывала Джона, ведь ошибиться в его происхождении было невозможно, это даже если не обращать внимания ни на изображенную на его груди оскаленную голову лютоволка, ни на грозного зверя с белоснежной шкурой и красными глазами, что замер подле короля Севера. У стоявшего перед ней мужчины было самое что ни на есть типичное лицо Старков, в то время как Санса этих черт была полностью лишена. Пока шло официальное представление, Маргери старалась не смотреть на Расса, замершего подле юноши, но удавалось ей это с откровенным трудом, так как могучая фигура примарха сама по себе притягивала взгляды всех без исключения.
Тем временем, Ивар Скойр, знаменосец Джона, выступил вперед с целью представить своего короля:
— Перед вами Джон из дома Старков, прозванный Белым Волком, король Севера, лорд Винтерфелла, правитель Первых Людей, вождь Вольного народа.
— Добро пожаловать в Воронодрев, Ваша Милость, — произнес Джон, соблюдая формальности и протягивая королеве руку. — Полагаю, вы устали с дороги?
— Нам пришлось поспешить, чтобы застать вас здесь, Ваша Милость, — спускаясь по ступенькам, столь же учтиво ответила Маргери, опершись на руку Белого Волка. — Моим людям требуется отдых, а лошади нуждаются в уходе. И давайте опустим титулы, сколь бы диким это кому-то не показалось.
— Очевидно, вы очень торопились, леди Маргери, — заметил Джон, ведя гостью сквозь строй, и ощутил, как все сильней дрожит ее рука по мере того, как они подходили все ближе к Леману Рассу. Белый Волк чувствовал, как у него за спиной напряглись рыцари Простора, но все же они старались держать себя в руках, по пятам следуя за своей королевой, в то время как их самих внимательно разглядывали одичалые. — Что же заставило вас отправиться в это столь опасное время в неблизкий путь, да еще и с не самым многочисленным отрядом?
— Общие интересы, — ответила Маргери, повернувшись к Джону. Фрейлины, идущие следом за ними, остановились и вздохнули с облегчением, ведь они получили короткую передышку перед очевидной неизбежностью быть представленным жуткому гиганту, при одном только взгляде на которого у несчастных девушек явственно подгибались коленки. — За последние месяцы много чего произошло, и если мы хотим достойно и без потерь пройти через те опасности, что грозят нам всем в будущем, то всем нам будет лучше, если наши семьи объединятся. Но, право, глупо обсуждать столь важные вещи, стоя ночью посреди двора, да еще и там, где нас могут услышать шпионы наших врагов.
— Верно, — согласился с ней Старк, после чего сделал то, чего Тирелл очень хотела бы избежать: он подвел ее непосредственно к примарху. — Леди Маргери, позвольте представить вам Лемана Расса, Волчьего Короля и основателя рода Старков.
После этих слов за их спиной раздался тихий вскрик, и обернувшаяся Маргери увидела упавшую без сознания Эллу, которую успел подхватить рыцарь в цветах Рованов. Мегга и Элинор так же выглядели далеко не самым лучшим образом. Не желая ударять лицом в грязь, королева собралась с духом и взглянула на Лемана Расса, внезапно осознав, что держится за руку Старка так крепко, будто от этого зависит ее жизнь, и глядя в хищные глаза великана она ощутила, как с каждым новым мигом это чувство становится лишь сильнее.
— Нет нужды так бояться, — произнес Расс, и от рокочущих звуков его голоса, в котором мелькали хищные нотки, среди гостей словно бы пробежала волна. — Я не кусаюсь. По крайней мере, если на то нет вразумительной причины.
На лице Маргери застыла маска из страха и восхищения, словно вдруг она увидела перед собой внезапно ожившее дикое божество, которому люди поклонялись в далёком прошлом, а потом в силу каких-то обстоятельств забыли о его существовании. Но вот он вернулся, исполненный могущества и абсолютной уверенности в собственных силах. Неважно, действительно ли этот жуткий и в тоже время притягивающий взоры гигант неведомым образом стоял у истоков дома Старк, а может король Севера нагло врал, добиваясь непонятно чего, — на самом деле все это не играло никакой роли. Кем бы ни был стоявший перед Маргери и ее свитой великан, главное было то, что Старки получили к себе в ряды могущественного союзника, равного которому в Вестеросе еще никогда не было.
Внезапно ей на ум пришла невольная мысль о том, что каждый, кому довелось узреть Лемана Расса в живую, более никогда не испугается Григора Клигана.
— Лорд Джон Ройс уже занимается вопросами, касательно вашего пребывания в замке, — голос Джона Старка ворвался в мысли Маргери и вернул ее к действительности, за что она искренне была ему благодарна. — Я уверен, что совсем скоро ваши покои будут готовы, но вашим спутникам все же придется потеснится. Воронодрев не самый большой замок в Речных землях, он явно не рассчитан на столь большое количество гостей.
— Я буду вам искренне признательна за это, — произнесла Тирелл, надеясь, что ее голос не дрожит. — Мы действительно сильно устали с дороги и хотели бы передохнуть.
— Разумеется, — кивнул Джон, доведя Маргери до дверей главной башни замка, и гостью уже встречали сами хозяева Воронодрева.
Во дворе вновь возобновилась суета, связанная с размещением гостей, и чтобы решить данный вопрос как можно быстрее, лорд Титос принялся раздавать указания слугам. В сопровождении своих фрейлин, включая пришедшую в себя Эллу, и провожающих ее Блэквудов, Маргери удалилась во внутренние покои замка, напоследок бросив через плечо взгляд на замерших посреди двора Джона Старка и Лемана Расса. О чем она думала, понять было невозможно, но чувствовалось, что девушка пребывала в глубоком смятении, слишком потрясенная встречей с Волчьим Королем.
— Чую, переговоры будут весьма интересными, — усмехнулся Расс, сверкая клыками, тем самым окончательно вогнав рыцарей Простора в состояние, близкое к панике.
— Какими бы не были их изначальные планы, они никак не ожидали увидеть тебя, — произнес Джон, глядя вслед королеве. Даже отсюда было видно, как сильно она напряжена. — Посмотрим, удастся ли нам извлечь выгоду из происходящего, так как ссориться с Хайгарденом нам сейчас совершенно ни к чему. А тот факт, что они сами желали встретиться с нами, причем настолько сильно, что чуть было не загнали своих лошадей, говорит о том, что у Тиреллов сложилась крайне непростая ситуация, определённо связанная с Ланнистерами.
— Они не поделили власть, — ответил Расс, — другого объяснения я не вижу. И либо эта Маргери хочет с твоей помощью вернуть трон, которого она явно лишилась, либо просто пытается выжить, а в тебе видит потенциального союзника, способного ее защитить. Как бы там ни было, ей этот союз нужен куда больше, чем нам. Осталось только узнать, что Тиреллы готовы предложить взамен нашей помощи.
— Мне все равно не нравится та поспешность, с которой Тиреллы приняли решение встретиться с нами, — покачал головой Старк. — Словно произошло что-то еще. То, о чем мы еще не знаем, и это событие очень напугало лордов Простора. Как она там сказала? "Те опасности, что грозят нам в будущем?" Что именно леди Маргери имела ввиду?
— Полагаю, совсем скоро мы об этом узнаем.
***
Дейенерис Таргариен, сидя на стуле с высокой спинкой, разглядывала огромный Расписной стол — массивное сооружение, покрытое потемневшим от времени лаком. Его форма в точности воспроизводила карту Вестероса, со всеми мысами и заливами, на столешнице были изображены различные места и земли — города и замки, горы и реки — там, где они находятся в реальном Вестеросе. Это был воистину уникальный предмет мебели, некогда принадлежавший Эйгону Завоевателю и сделанный по его же приказу. — Ну и где же ваши обещанные союзники, лорд Варис? — спросила королева, поочередно разглядывая всех, кто присутствовал в Палате. Их было немного, и все они в данный момент молчали. По левую руку от Дейенерис замерли Миссандея и Серый Червь, и в их молчании как раз-таки не было ничего раздражающего. Советница королевы ничего не смыслила как в военных делах, так и в политической обстановке Вестероса, а командующий Безупречными просто ждал новых приказов своей королевы. А вот безмолвие остальных уже начинало Дейенерис откровенно раздражать. Теон и Яра Грейджои, возглавлявшие железнорожденных, молча перекидывались взглядами, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Таргариен знала, что брат с сестрой привели с собой довольно малую часть своего народа, в то время как остальное население Железных островов предпочло склониться перед их дядей, Эуроном, который уже объявил награду за головы взбунтовавшихся племянников, а потому Железный флот теперь угрожал флотилии королевы, а это была настоящая опасность, которую ни в коем случае нельзя было оставлять без внимания. Как бы не были хороши дотракийцы в бою, на море толку от них не было никакого. Тирион Ланнистер, которому по роду службы как раз-таки молчать не следовало, тем не менее просто сидел и пил вино, и у Дейенерис даже промелькнула мысль о том, не поспешила ли она с выбором королевского десницы? Если как следует задуматься и все тщательно проанализировать, то можно было довольно быстро прийти к выводу о том, что какими-то особыми достижениями в Эссосе Бес похвастаться совершенно точно не мог. Более того, Дейенерис еще и пришлось самолично разбираться с теми проблемами, причиной которых Ланнистер, пусть и не намеренно, но все же стал. Беда была только в том, что альтернативы ему Таргариен попросту не видела, ведь еще меньше, чем Тириону, она доверяла только Пауку. А еще Дейенерис начинала всерьёз сожалеть о том, что позволила Ланнистеру убедить себя оставить Даарио Нахариса в Миэрине. Также ей очень не доставало Джораха Мормонта, и уже в который раз кхалиси задумалась о том, жив ли еще рыцарь или же ужасная болезнь уже сожрала его полностью? — Я жду ответа, лорд Варис, — королева теперь смотрела только на евнуха, но тот если и беспокоился о своем будущем, то крайне хорошо это скрывал, что было неудивительно для мастера над шептунами, ведь чтобы руководить шпионами, нужно самому быть чертовски хорошим шпионом. — Вы обещали мне союзников в Дорне. В итоге Элария Сэнд и дочери Оберина Мартелла мертвы, а лорды Дорна вовсе не горят желанием видеть меня на Железном Троне. Что они там написали в своем послании? — спросила Дейенерис, обращаясь в Миссандее. — "Время драконов прошло, возвращайтесь туда, где вы провели все эти годы", — тут же процитировала советница. — И это еще самый вежливый из тех ответов, что вы получили из Дорна, кхалиси. — Судя по всему, не спешат принести мне клятвы верности и Тиреллы вместе с их вассалами, — продолжила Таргариен, — хотя меня опять же уверяли в том, что как раз таки лорды Простора по прежнему хранят верность моей семье. — Насколько я могу судить, Ваша Милость, Тиреллов отпугивают другие ваши союзники, — наконец-то соизволил ответить лорд Варис. — У дотракийцев далеко не самая лучшая репутация, о которой прекрасно известно по обе стороны Узкого моря. Немалое количество проблем нам также добавил Эурон Грейджой, который прямо сейчас грабит все западное побережье Вестероса, включая владения Тиреллов. Тот факт, что среди ваших союзников числятся племянники короля Железных островов, определённо вызывает подозрения у тех, кто при других обстоятельствах с готовностью выступил бы на вашей стороне. — Ты на что намекаешь, Паук? — немедленно взъярилась Яра, разве что не рыча на евнуха. — Я не намекаю, а говорю правду, какая она есть, — совершенно спокойно ответил Варис, глядя на лидера пиратов. — Королеве нужны такие союзники, глядя на которых другие лорды захотят к ней присоединиться. Союзники, что вызывают у остальных хоть какое-нибудь доверие и уважение. Вы же для этой роли ни в коей мере не подходите, слишком уж нелицеприятная у островитян репутация, леди Яра. — И где же ты собираешься найти подходящих для королевы Дейенерис союзников? — рассмеялась Грейджой, в то время как ее брат продолжал хранить молчание. — Дорн уже для нас потерян, Простор молчит, а Штормовые земли после смерти Баратеонов окончательно погрязли в анархии и разбое, тамошние лорды, кому повезло выжить, борются даже не за власть, а просто за собственное выживание. Когда я и Теон отправились в Эссос, в Речных землях ситуация была ничуть не лучше, хотя там вроде как даже есть законные правители. — Есть какие-нибудь вести с Севера? — неожиданно поинтересовался Теон. — Моя шпионская сеть разорвана, — признался лорд Варис, — многие из моих птичек теперь служат другим хозяевам, так что всех деталей происходящего я не знаю. Я могу лишь повторить то, что нам уже и так известно: Север снова провозгласил свою независимость от Железного Трона, а над Винтерфеллом вновь развеваются знамена Старков. В дополнение к уже сказанному я могу лишь добавить, что королем Севера, вопреки моим ожиданиям, все же был провозглашен бастард лорда Эддарда Старка, Джон Сноу. — Джон Сноу? — с удивлением откликнулся Тирион, чем немедленно привлек к себе внимание королевы. — Каким образом он сел на трон, если принес клятвы верности Ночному Дозору? Я полагал, что он просто помог своей сестре свергнуть Болтонов! — Не могу знать, — ответил Паук, — из Черного Замка я уже очень давно не получал никаких вестей. — Подождите, — вмешалась Дейенерис, обращаясь к Ланнистеру. — Вы что, знаете этого Джона Сноу? — Я познакомился с этим юношей во время визита Роберта Баратеона в Винтерфелл, — сообщил Бес, вновь наполняя бокал вином, — а затем вместе с ним отправился на Стену. Он собирался вступить в Дозор, а я просто хотел посмотреть на одно из чудес света. — И что он за человек? — Честный, открытый, — ответил Тирион, мысленно представив перед собой образ вечно угрюмого бастарда. — Довольно наивный, если честно, но я не берусь судить, остался ли он таким же по прошествии стольких-то лет. То, что королем стал именно Джон, довольно занятно и крайне неожиданно. Почему вы молчали об этом, лорд Варис? — Потому что лишь сегодня наконец-то получил донесение с Севера, — ответил Варис, выкладывая на стол маленький клочок бумаги. Неожиданно Дейенерис пришла на ум мысль, как долго евнух хранит данные сведения при себе и действительно ли он только сегодня обо всем узнал? В этом и заключалась одна из главных проблем в общении с Пауком: было совершенно невозможно понять, что за игру он ведет и какие еще козыри прячет в широких рукавах своих одеяний. — По большому счету, эти новости для нас мало что значат, ведь нет никаких гарантий, что Старки согласятся вновь склониться перед Таргариенами. После всего, через что они прошли, я сильно сомневаюсь в том, что они захотят видеть хоть кого-то над собой. Как минимум, на то письмо, что мы уже отправляли в Винтерфелл, ответа мы так и не получили. — Вот только в том письме мы обращались к Сансе Старк, а вовсе не к Джону Сноу, — заметил Бес. — Они могли бы ответить нам хотя бы чисто из вежливости, лорд Тирион, — парировал Паук, — и не важно, кому было адресовано письмо, что вы подписали. — И все же я считаю, что нам нельзя исключать все возможные варианты, — возразил Ланнистер, после чего обратился к Дейенерис. — Ваша Милость, я считаю, что в Винтерфелл следует отправить ещё одного ворона с письмом. Вполне может быть, что первое так до них и не добралось. Можете мне поверить, уж кто-кто, а Старки должны ненавидеть мою сестру, и более яростных и непримиримых противников Серсея не сыщет во всем Вестеросе. Для нас было бы выгодно заключить союз с северянами, можно даже предложить им более выгодные условия, чтобы они не воспринимали ситуацию слишком уж болезненно и без лишнего урона для своей чести и гордости. Например, большую автономность при формальном подчинении трону? — И почему я должна идти на такие уступки, лорд Тирион? — с искренним недоумением поинтересовалась Дейенерис. — Торрхен Старк некогда преклонил колено перед Эйгоном Завоевателем и поклялся ему в верности, и если у Джона Сноу, по вашим словам, всё-таки есть честь, то она велит ему вновь служить нам. — А если он откажется, то что тогда? — в свою очередь поинтересовался Бес. — Вы отправите на Север драконов, чтобы они сожгли Винтерфелл до самого основания? Поправьте меня, если я не прав, но разве не вы говорили мне о том, что не хотите повторять путь вашего отца? Хочу напомнить вам, Ваша Милость, что фактически восстание Роберта Баратеона началось с того, что король Эйрис сжег заживо Рикарда Старка, а его сына Брандона удавил в пыточной машине, а затем, словно этого ему показалось мало, ваш отец потребовал выдать ему молодого Эддарда Старка, и сделал он это явно не для того, чтобы накормить его лимонными пирожными. И это я еще молчу о том, что ваш брат Рейгар похитил Лианну Старк, и именно его поступок послужил причиной началу конфликта между Старками и Таргариенами. Боюсь, что после всего случившегося у Джона Сноу нет ни одной вразумительной причины для того, чтобы служить вам, ведь ваш род причинил его семье не меньше горя, чем мой. Так что если вы действительно хотите решить вопрос Севером мирным путем, Ваша Милость, то вам придется пойти на определенного рода уступки. В противном случае в глазах Старков и их вассалов вы ничем не будете отличаться от моей сестры и от вашего, уж простите за откровенность, безумного отца. Каждое слово Беса казалось жалящим уколом скорпиона, от чего Дейенерис явственно ощутила, как в ее душе поднимается буря гнева и в тоже время сожаления, ведь как бы ей не хотелось возразить на столь обидные слова, Ланнистер по сути был прав. Список обид, которые Старки могли предъявить Таргариенам, был достаточно внушителен, и там действительно не было ни одной вразумительной причины, по которой лютоволк должен вновь склониться перед драконом. — Отправьте письмо в Винтерфелл, — наконец-то решила Дейенерис, — сообщите Старкам, что я хочу встретиться с королем Севера и все обсудить. Постарайтесь избежать прямых угроз, но намекните, что данная встреча в интересах самих Старков. — Будет исполнено, Ваша Милость, — Тирион поклонился, ухмыляясь в бороду и мысленно начав составлять письмо. Мать Драконов же встала, обошла стол и замерла возле того места, где на карте была изображена Королевская Гавань: — Теперь давайте решим, как нам захватить столицу таким образом, чтобы обойтись малой кровью.***
Несмотря на очень поздний час, Джон, сидел в отведенных ему в Воронодреве покоях и изучал донесения разведчиков, разосланных во все края Речных земель, а также доклады от вассальных лордов и письма от Сансы, в которых она сообщала ему о происходящем как на Севере, так и в самом Винтерфелле. В письмах сестры чувствовалось беспокойство о жизни и здоровье Джона, что не могло не вызывать у последнего добрую улыбку. Было видно, что до остальных ей нет никакого дела, отныне Сансу волновала только судьба членов ее семьи, как единственных людей, которым побитая жизнью девушка отныне могла доверять без оглядки. Скрипнула входная дверь, и Призрак тут же вскинулся, но не увидев в вошедшей служанке никакой опасности вновь улегся возле камина, положив голову на лапы. Джон бросил короткий взгляд на девушку, что прибилась к ним еще в Близнецах и молча указал ей, куда поставить поднос с поздним ужином, который грозился плавно перейти в чертовски ранний завтрак, после чего вновь вернулся к изучению писем. Он услышал, как служанка поставила поднос, при этом с удивлением отметив про себя, что практически не слышит ее шагов, столь тихо она ступала. Поняв, что девушка вовсе не спешит уходить, Джон, не отрываясь от доклада из Белой Гавани, спросил: — Ты что-то хотела? И замер, услышав в ответ дрожащий голос Арьи: — Привет, Джон.
