Стая превыше всего

      Стул немедленно отлетел в сторону, а бумаги слетели со стола, словно бы подхваченные ветром, когда Джон вскочил со своего места и обернулся, глядя на сестру, облаченную в одежды служанки. Она лихорадочно запихивала что-то под замызганный фартук, но Старк не придал этому никакого значения, пораженно вглядываясь в лицо Арьи. Разумеется, она повзрослела, изменилась, стала выше, детские черты исчезли, уступая место женственности, но сильнее всего изменились её глаза — из них напрочь исчезли детская наивность, непосредственность и невинность. Джон понятия не имел, как Арья прожила все эти годы и чем все это время занималась, но видел, что в ее жизни более чем хватало пролитой крови, как чужой, так и её собственной.       Сорвавшись с места, Старк кинулся к сестре, а она, в свою очередь, также не осталась равнодушной и бросилась в объятья брата, при этом ее глаза предательски заблестели. Арья повисла на шее Джона, не способная вымолвить ни слова, она лишь могла вдыхать почти забытый запах, присущий брату, и которым из всей ее семьи мог похвастаться разве что отец. Сильные руки тут же оторвали Арью от пола, и впервые за долгие годы она вновь почувствовала себя той маленькой девочкой, что тайком от матери изучала оружейную Винтерфелла и училась стрелять из лука, пока ее никто не видел, и это ощущение было настолько волшебным, что она заплакала, чувствуя, как Джон успокаивающе гладит ее по волосам.       Прижимая к себе сестру, Старк не мог не отметить, что ее тело стало более жилистым и гибким, как если бы все эти годы Арья тренировалась под чьим-то пристальным надзором, и эти усилия вовсе не прошли даром. Особенно если вспомнить, с какой стремительностью и ловкостью она кинулась к нему навстречу, словно бы атаковала. Будь на ее месте кто-то другой, инстинкты Джона восприняли бы происходящее не иначе, как нападение, да и тот факт, что двигалась Арья почти что бесшумно, не мог не порождать новые вопросы о то, где ей довелось побывать и через что пройти. Но все потом, сейчас Джон просто радовался тому, что его маленькая сестричка просто осталась жива и смогла наконец-то вернуться. Наконец-то он поставил Арью на пол, немного отступил назад и вновь вгляделся в ее лицо. Сестра улыбалась, той самой детской улыбкой, которую Джон вспоминал в особо тоскливые ночи, когда мучился бесконечными вопросами о судьбе своих братьев и сестер.              — Я так скучала, — тихо, почти что шепотом, сказала Арья, ее голос предательски дрожал.       — Я тоже, — так же тихо ответили ей. — Что с тобой случилось? Тебе ведь искали по всему Вестеросу!       — Я бежала, — не разжимая век ответила Арья. — Очень и очень быстро, пока мой путь сперва не увел меня в Браавос, а затем вновь привел сюда. Это было непростое путешествие, но оно уже завершилось.       — Что ты делала в Браавосе?! — воскликнул Джон, ему сложно было представить, каким именно образом его маленькая сестра смогла не только перебраться на другой берег Узкого моря, но и выжить в совершенно чуждом ей городе.       — Это долгая и запутанная история, — произнесла девушка, в свою очередь слегка отступив и разглядывая брата, отмечая взглядом шрамы на его суровом лице. От прежнего неуверенного в себе мальчишки, который полностью осознавал свое положение, а потому все никак не мог найти себе места в Винтерфелле, не осталось и следа. Теперь его место занимал умудренный горьким опытом вождь, что вел за собой войска в самое горнило войны. — Лучше расскажи, кто этот гигант, которого все называют основателем рода Старков? Неужели это действительно правда? И если это так, то откуда он вдруг взялся?       — Это долгая и запутанная история, — ответил Джон словами самой Арьи, на что та звонко рассмеялась:       — Ну, до утра времени много, — со смехом сказала она.       Трещали дрова в камине, за окном лил холодный дождь, а Призрак, положив голову на вытянутые лапы, весь остаток ночи безмолвно наблюдал за двумя молодыми людьми, тихо рассказывающими друг другу свои полные лишения и невзгод истории. Лютоволк смотрел на них и думал о том, какими же глупыми все-таки являются эти двуногие. Один прямо у себя под носом не может разглядеть члена собственной стаи. Другой, вместо того, чтобы сразу воссоединиться с семьей, вздумалось играть с братом в прятки, словно она маленькое неразумное дитя. Зевнув, Призрак закрыл глаза и погрузился в сон, в котором по лесам бегала богатая добыча, на которую интересно было охотиться, и где-то на самых задворках своего сознания он чувствовал постоянное присутствие сестры, что вела свою охоту во главе огромной волчьей стаи. Она была жива и вела ту свободную жизнь, которую полагалось вести любому настоящему волку.       Леман Расс с интересом посмотрел на горевший свет в покоях Старков, после чего усмехнулся и отправился в винный погреб Воронодрева. Ему было интересно, каким окажется результат, если смешать несколько сортов вина, а затем добавить туда сок одних очень интересных ягод, которые он собрал еще на Перешейке. Примарх не оставлял попыток создать хотя бы подобие фенрисийского мьода.

***

      Мир проплывал под их ногами, внешне вполне себе заурядный и ничем не примечательный, но именно здесь обнаружилась та самая находка, на поиски которой была потрачена такая прорва времени.       — Разведгруппа уже вернулась?       — Да, сержант Сеярд подозревает, что примарх сумел обнаружить их присутствие на поверхности планеты.       — Было бы странно, если бы он не смог. Отправьте другую группу, но пусть они держатся от Расса как можно дальше, пока я не решу иначе. Исполняйте.       — Да, магистр.

***

      По обоюдному решению, встречу было решено провести в главном зале Воронодрева, а лорд Блэквуд, узнав о цели визита леди Маргери, без колебаний согласился выступить посредником между Старками и Тиреллами, дабы заранее обговорить все детали до начала встречи, чтобы потом ни у кого не возникало лишних вопросов. Было оговорено максимальное количество присутствующих, а также то, кто именно будет сопровождать Белого Волка и Розу Хайгардена, хотя свита двух правителей должна была просто играть роль поддержки, не вмешиваясь непосредственно в сами переговоры. Когда короли общаются, остальным должно молчать, если только у власть имущих не возникнет необходимости поинтересоваться их мнением.       Маргери Тирелл неподвижно сидела перед зеркалом, пока присланные лордом Блэквудом служанки, под надзором фрейлин, само собой, приводили внешний вид королевы в порядок, дабы та не ударила в грязь лицом. Глядя на свое отражение, Маргери прекрасно отдавала себя отчёт в том, что ее красота является прекрасным и, как правило, безотказным оружием, которое не раз доказывало свою эффективность, но в этот раз у нее не было уверенности в том, что сегодня оно сработает. Тирелл хорошо запомнила каменное лицо Старка, по которому ничего нельзя было прочесть, и его холодные глаза, равнодушные, как сама зима, чей приход всегда предсказывали лорды Винтерфелла. К сожалению, Маргери никак не могла похвастаться богатым опытом в общении с северянами, которое было ограничено исключительно общением с Сансой Старк, а потому понять, является ли поведение Джона Старка типичным для них, или же он все же является исключением из правил, она никак не могла. Опыт общения с Сансой вообще ничего не давал, так как дочь покойного лорда Старка можно было читать, словно открытую книгу, при этом даже не открывая глаз.       — Лорд Блэквуд велел мне сообщить, что Леман Расс… — голос Элинор дрогнул, когда она произнесла имя наводящего страх гиганта. Переведя дух и взяв себя в руки, она всё-таки продолжила говорить. — В общем, мне сказали, что его не будет на переговорах.       — Хвала Семерым, — выдохнула Элла, — у меня и так сердце в пятки уходит, едва я о нем вспомню, а уж если он снова на меня посмотрит… — договаривать она не стала, да оно и не требовалось. И так было ясно, что в таком случае впечатлительная девушка снова грохнется в обморок, и Маргери прекрасно ее понимала.       Даже не видя Лемана Расса, она все равно постоянно чувствовала ту дикую ауру, что его окружала, и создавалось ощущение, что его присутствие ощущается в каждом углу замка, даже в самых глубоких его подвалах. До дрожи в коленках всех пугала та излучаемая Волчьим Королем, как его называл Джон Старк, невероятная звериная жестокость, еще более страшная тем, что она находилась в железных тисках воли, которая не позволяли ей вырваться наружу и утопить весь мир в крови. Страшно было даже вообразить себе последствия того, что будет, если внутренний зверь Расса вырвется наружу, ибо вряд ли в Вестеросе и за его пределами нашлась бы сила, что смогла бы остановить Волчьего Короля. Даже тот факт, что у Дейенерис Таргариен в распоряжении пребывали три взрослых дракона, более не внушал Маргери оптимизма. Драконы, пусть и были чрезвычайно опасны, но все же являлись животными, и история знала примеры того, как этих крылатых исполинов свергали с небес. Леман Расс же больше напоминал дикое божество, воплощение природной стихии, с которой никак невозможно совладать или же договориться, в результате чего остаётся только терпеть ее причуды и молиться о том, что она милостиво обойдёт тебя стороной.       — И откуда он только взялся? — еле слышно произнесла Элла. Этим же вопросом задавались все рыцари Простора и, как подозревала Тирелл, большая часть союзников Джона Старка.       К назначенному часу Маргери, в сопровождении кузин и тех лордов, чье присутствие было заранее оговорено, направилась в главный зал Воронодрева, где ее уже поджидали северяне во главе с Белым Волком, по левую руку от которого замер уже знакомый Тирелл лютоволк, а по правую — юная девушка, невысокого роста и щуплого на вид телосложения, лицом столь сильно походившая на Старка, словно являлась его сестрой. По крайней мере, она в куда большей степени заслуживала так называться, чем та же Санса, которая совершенно не походила на своего, пусть и сводного, брата.       В свиту Джона Старка входили двое лордов Севера, которых Маргери не знала, лорд Ройс из Рунного Камня, как официальный представитель лорда Роберта Аррена, Верховного лорда Долины, а также сам лорд Блэквуд. Присутствовал здесь и седовласый мужчина, на правой руке которого недоставало пальцев. Вместе с Маргери, помимо фрейлин, пришли также сопровождавшие её в пути лорды Эпплтон, Касвелл и Кордвайнер, хотя сама королева предпочла бы вместо них видеть здесь лорда Тарли, что, к её глубокому сожалению, было невозможно. Рендилл Тарли сейчас занимался тем, что собирал войска Простора для войны с Ланнистерами и железнорожденными.       — Леди Маргери, — Джон Старк встал и отвесил вошедший Тирелл полупоклон, приветствуя ее, как равный равную, что, собственно, было не совсем так.       — Лорд Старк, — Тирелл в свою очередь поприветствовала короля Севера. Перед самым началом встречи было решено, что собеседники оставят официальные титулы в стороне, дабы избежать некоторых противоречий, и ограничатся исключительно обращениями «лорд» и «леди». Естественно, в обычных условиях подобное поведение сочли бы грубейшим нарушением этикета и церемониала, но нынешнее условия назвать обычными никак не получалось, ситуация была такова, что все дружно закрыли глаза на подобного рода нюансы. Тиреллы не желали ссориться с потенциальными союзниками, а Старкам совершенно не нужна была война с Простором, который элементарно был куда богаче и многочисленнее, а значит мог выставить куда большее войско, чем северяне.       — Прежде, чем мы начнем, леди Маргери, — произнес Джон, слегка повернувшись и указывая на стоявшую рядом с ним девушку, — я бы хотел представить вам Арью Старк, дочь лорда Эддарда Старка и мою сестру.       Лорды Простора с недоумением взирали на появившуюся из ниоткуда дочь покойного Хранителя Севера, которая бесследно исчезла сразу после казни своего отца. Маргери же с удовлетворением взирала на Джона Старка и девушку, радуясь тому, что правильно угадала причину их сходства. И снова Тирелл удивилась тому факту, что Санса ничуть не была похожа на своих брата и сестру, как если бы бастардом Эддарда Старка на самом деле являлась она сама, а вовсе не король Севера.       — Я рада нашему знакомству, леди Арья, — произнесла Маргери. — Ваша сестра Санса очень беспокоилась о вас, когда вы исчезли из Королевской Гавани. Полагаю, она была очень рада узнать о том, что вы живы?       — Она ещё не знает о том, что я вернулась, — ответила Старк звонким голосом, и в ее речи слышался легкий акцент, который неожиданно натолкнул Маргери на мысли о Браавосе. — И пожалуйста, не называйте меня леди, я ей никогда не была и уж точно никогда не стану. Если ты не против, братец, то я вас оставлю, мне ещё надо дописать письмо Сансе и Брану.       — Конечно, — впервые в глазах Джона появилась теплота, и для Тирелл сразу же стало ясно, что он очень дорожил своей сестрой и был бесконечно рад её счастливому возвращению.       — Пойдем, Призрак, — позвала Арья лютоволка, после чего белоснежный хищник безмолвно встал и последовал за ней наружу.       Маргери так и подмывало спросить у Белого Волка, когда же именно вернулась его сестра, если Санса до сих пор об этом ничего не знает, но все же решила промолчать, здраво рассудив, что это личное дело самих Старков. У нее же хватало своих проблем, ради решения которых она и проделала столь долгий и опасный путь, ведь шпионы Серсеи наверняка не дремали, а Безумная Королева только и ждёт возможности убить свою соперницу.       — Ну что же, — проводив сестру взглядом, произнес Старк, обращаясь к Маргери, — давайте начнем.       — Я полностью с вами согласна, — ответила Тирелл, усаживаясь в глубокое кресло с высокой спинкой и расправляя складки на платье, а её кузины встали позади нее. Дождавшись, когда она займет свое место, Джон сел в кресло напротив, внимательно разглядывая молодую королеву. Той хотелось бы верить, что он любуется её красотой, но уж больно расчётливым и пытливым был взгляд Белого Волка, и Маргери могла лишь порадоваться тому, что он, пусть и на мгновение, но все же задержал свой взгляд на глубоком вырезе её платья. По крайней мере, король Севера не является евнухом или же мужеложецем, подумала Тирелл, хотя про братьев Ночного Дозора всегда ходили слухи самого разного толка.       В этот момент Маргери внезапно осознала, что никто из Тиреллов, включая ее саму, совершенно не задавался вполне себе очевидным вопросом: а каким образом брат Ночного Дозора смог избавиться от своих клятв, что считались пожизненными, и вообще стать правителем Севера?       — Итак, леди Маргери, что именно заставило вас искать встречи со мной? — Старк не стал ходить вокруг да около, а сразу же взял быка за рога.       — Наши общие интересы, как несложно понять, лорд Джон, — ответила Маргери. — Для вас они могут казаться не очевидными, но они есть, и если Север и Простор объединятся для решения вставших перед нами проблем, то мы сможем преодолеть их с минимальным количеством потерь, а то и вовсе извлечь из этого общую для нас всех выгоду.       — Я сомневаюсь, что ваше воцарение на Железном Троне путем свержения Серсеи Ланнистер принесет Северу особую пользу, — заметил Старк, — особенно в свете того, что мы больше не признаем над собой власть кого бы то ни было.       — Желание моей семьи усесться на Железный Трон не принесло нам ничего, кроме бед и потерь, — ответила Маргери, малость кривя душой. Она и сейчас была не прочь именовать себя королевой Вестероса, только тому препятствовали новые, практически непреодолимые обстоятельства. — Но пока Серсея сидит на троне, покоя ни вам, ни нам не будет, ведь она не успокоится до тех пор, пока не увидит всех Старков и Тиреллов в могиле. Уж поверьте, я в более чем достаточной мере с ней пообщалась, как и Санса, она не даст мне соврать. Так что в наших общих интересах покончить с Серсеей раз и навсегда.       — Вы заключили союз с Ланнистерами, — напомнил ей Старк, — благодаря чему им удалось разбить в бою Станниса Баратеона. А перед этим вы заключили союз с Ренли Баратеоном против тех же Ланнистеров. То, с какой скоростью вы меняете стороны, не может не вызывать у меня и моих союзников вполне оправданного беспокойства.       — А разве у нас был какой-то особый выбор? — в свою очередь спросила Тирелл, отметив про себя, что её собеседник неплохо осведомлен. Ну что же, в этом не было ничего удивительного, Санса просто обязана была рассказать своему брату обо всём, что было ей известно. К тому-же, наверняка некоторой информацией располагали и лорды Долины, если, конечно, они все разом не ослепли и не оглохли. — Вам известна история наших взаимоотношений с лордом Станнисом? Во время восстания Роберта Баратеона мы оказались по разные стороны и являлись врагами, но если остальные семьи отнеслись к происходящему в те крайне смутные дни с должным пониманием, так как сами оказались в довольно непростой ситуации, то лорд Станнис ничего не забыл и не простил. Если бы он сел на Железный Трон, нам бы пришлось тяжко.       — Король Станнис был суров, но справедлив! — не выдержав подобных слов, беспалый мужчина вскочил со своего места, на его лице отразился ничем не скрываемый гнев. — Если бы Тиреллы поступили так, как того велит им закон, и принесли ему клятвы верности, как законному королю Вестероса, вашей семье ничего бы не угрожало!       — Сир Давос! — прервал его Старк, жестом веля ему закрыть рот. — Немедленно сядьте!       — Прошу прощения, Ваша Милость, — извинился мужчина, в котором Маргери признала Лукового Рыцаря, контрабандиста, милостью Станниса ставшего рыцарем. Несмотря на смиренный тон, по глазам было видно, что бывший контрабандист разве что не полыхал от гнева.       — Вы говорите о справедливости, сир Давос, — заметила Тирелл, — но некогда вы спасли Баратеону жизнь, а он, насколько мне известно, отблагодарил вас тем, что отрубил пальцы вашей правой руки. Боюсь себе даже представить, какого рода справедливость в таком случае была бы применена по отношению к моей семье. Как бы там ни было, — Маргери вновь обратилась к Джону, — на тот момент нам было гораздо выгоднее заключить союз с лордом Ренли Баратеоном, и я хочу заметить, что соглашения с ним собирался добиться и ваш брат, Робб Старк, и для проведения переговоров он прислал к Ренли свою мать, леди Кейтилин, а мой покойный муж был очень даже склонен заключить этот союз, хоть мне и неизвестны все его детали. А вот Станнис совершенно точно назвал вашего брата узурпатором и бунтовщиком, и пообещал, что все его враги поплатятся за отказ признать Баратеона своим законным королем собственными жизнями.       Джон быстро глянул на Лукового Рыцаря, и тот нехотя кивнул головой, ведь как бы сам сир Давос не относился к ныне покойному королю Станнису, никак нельзя было отрицать того факта, что своими словами и действиями он куда чаще наживал себе врагов, а не новых друзей, если таковые вообще у него были, уж слишком тяжелый и непреклонный характер был у лорда Драконьего Камня. Баратеон видел врага в каждом, кто отказывался считать его законным королем Вестероса, даже не пытаясь хоть как-то сторговаться, пойти на некоторые уступки и тем самым найти компромисс в сложившейся ситуации. Увы, не таким был Станнис, и его судьба, если посмотреть правде в глаза, была очевидна.       — После внезапного убийства лорда Ренли, его вассалы стали массово переходить на сторону Станниса, — продолжала Маргери, — и над нами нависла угроза смерти. Скажите мне, Джон, какой у нас был выбор? Как мы должны были действовать? Поступить по чести и справедливости, и отдаться на милость Станниса, в надежде, что этот неуступчивый человек проявит к нам свое милосердие? Нет, честь и справедливость убирают в сторону, ведь в игре престолов на кону всегда стоят только власть и выживание. Нам не оставалось ничего иного, кроме как заключить союз с Ланнистерами. Если не верите, то можете расспросить обо всём лорда Бейлиша, он был там в тот день. К слову, судя по его отсутствию, я полагаю, что он остался в Винтерфелле?       — Нет, — ответил Старк, — он отправился вместе с нами в поход, но когда мы ехали через Перешеек, увы, с лордом Бейлишем случилось ужасное несчастье.       — Какое же?       — Вам известно, что у лорда Бейлиша было довольно слабое здоровье? — поинтересовался Джон, на что Маргери кивнула. — Так вот, он и так всю дорогу жаловался на ту еду, что мы ели в походе, но в тот раз лорд Бейлиш то ли что-то не то съел, то ли что-то не то выпил, но у него начались проблемы с кишечником. Если опустить не очень лицеприятные подробности, то скажу кратко: он постоянно был вынужден бегать в кусты, и когда Мизинец отправился туда в очередной раз, то, судя по всему, принял за бревно дремлющего у кромки воды львоящера. В общем, то, что нам удалось найти, можно было уместить в небольшую шкатулку. Ужасная и печальная потеря, — подвел итог Старк, вспоминая, как брыкался и сопротивлялся Бейлиш, когда его волокли к заводи, над темной поверхностью которой зловеще горели огоньки беспощадных глаз.

***

      — Я лорд-протектор Долины! — стоявший на коленях Мизинец умудрялся говорить, пусть и приглушенно, даже несмотря на завязанный рот, столь сильно ему хотелось жить. Джон лишь поморщился от слишком поздно посетившей его мысли, что следовало использовать обычный кляп. — Вы не смеете так со мной поступать! Я ведь привел к вам на помощь рыцарей Долины! Без меня бы вы проиграли!       — Вы привели рыцарей Долины отнюдь не потому, что горели желанием нам помочь, — парировал Старк. — Вы сделали это исключительно лишь потому, что наша победа была выгодной для вас. Хватит уловок, нет больше нужды притворяться нашим другом, мы знаем, что вы им не являетесь.       — Я друг леди Сансы! — Бейлиш попытался было встать, но двое одичалых крепко удерживали его на месте, сжимая за плечи Мизинца и немедленно пресекая все попытки пленника вырваться из их мёртвой хватки. При этом Бейлиш до последнего тщетно продолжал пытаться убедить Джона в том, что тот совершает страшную и непоправимую ошибку, но молодой правитель уже давно для себя все решил. Судьба Бейлиша была предопределена еще в тот день, когда Бран поведал Джону и Сансе, при каких обстоятельствах Эддард Старк оказался в плену у Ланнистеров. — Спросите себя, что она подумает о вашем поступке?! Я являюсь самым преданным ее другом и союзником, и вряд ли она будет рада, узнав о моей смерти! Просто подумайте об этом!       — Я знаю, что скажет мне Санса, узнав о вашей ужасной кончине, лорд Бейлиш, — ответил Джон, склонившись над пленником. — Она скажет, что убить вас следовало еще в той хижине, где вы с ней встречались накануне битвы за Винтерфелл. Санса скажет мне и Брану о том, что человек, предавший нашего отца и приставивший кинжал к его горлу, не достоин и капли доверия с ее стороны. Что человек, отравивший Джона Аррена чужими руками, сам должен испить ту же чашу до самого дна. Санса скажет мне, что Петир Бейлиш, отдавший ее в руки жестокого выродка, каковым являлся Рамси Болтон, сам должен испытать те же муки, через которые прошла она. И в конце она добавит, что хаос может и является лестницей, но ее ступени ведут не только вверх, но и вниз, прямиком в могилу.       С каждым новым словом глаза Бейлиша наполнялись все большим ужасом, его лицо стало белее снега и могло даже показаться, что у него внезапно прибавилось седины в волосах. Видя все это, Джон склонился еще сильнее, приближая свое лицо к лицу Мизинца, и произнес:       — Знаете, почему я считаю, что Санса ответит мне именно так? Впрочем, я по глазам вижу, что вы уже и сами знаете ответ. Да, Бейлиш, после всего, что вы совершили, она желает вашей смерти. И как я могу ей отказать в столь маленькой услуге?       В свете факелов сверкнула сталь, и кинжал по самую рукоять вошел в грудь Мизинца, поразив его прямо в сердце, в связи с чем смерть Бейлиша была мгновенной. Он не мучился от боли, как того бы хотел не только Джон, но и все Старки, и все же перед самой кончиной куда сильнее Мизинца терзал ужас от того, что все его планы в одночасье рухнули, и не было выхода из сложившейся ситуации. Не было возможности обмануть своего противника, втереться ему в доверие, чтобы затем нанести удар в тот миг, когда его меньше всего ждали. Не в этот раз. Старк извлек кинжал из тела, а одичалые тут же отступили в сторону, сморщив носы от тяжелой вони дерьма и мочи из-за опорожнившегося кишечника. Но делать нечего, и брезгливо скривив недовольные рожи, они подхватили труп некогда одного из самых опасных людей в Вестеросе и отволокли его к самой кромке воды, после чего поспешно отступили.       Красные огоньки глаз неспешно двинулись к берегу, и вскоре до слуха людей донеслись утробное рычание и треск разрываемой плоти. Джон бесстрастно смотрел в ночь, когда движение воздуха сообщило ему о приходе Расса:       — Что чувствуешь? — спросил примарх.       — Удовлетворение, — ответил Старк.       — Хорошо, — кивнул Расс. — Так и должно быть.

***

      Маргери смотрела в серые глаза Старка и не видела в них даже намека на сожаление, лишь холодное равнодушие, но при этом на самом дне этих стылых колодцев, королева готова была в этом поклясться, виднелись искры удовлетворения случившемся. Тирелл вдруг с кристальной ясностью осознала, что лорда Бейлиша не просто порвал на части случайно оказавшийся поблизости львоящер, но король Севера принял самое активное участие во внезапной кончине Мизинца, но Маргери могла только догадываться о том, что послужило причиной для столь радикальных действий со стороны Старка. Очень может быть, что львоящеры, во множестве водившиеся на Перешейке, действительно поучаствовали в данном процессе, но исключительно на самом последнем этапе происходящего.       — Досадно, конечно, — как и в глазах Старка, в голосе Маргери не было и намека на подлинное сожаление, так как судьба Мизинца волновала ее в самую последнюю очередь. — Как бы там ни было, покойный лорд Бейлиш не является предметом сегодняшнего обсуждения, я лишь пытаюсь вам объяснить, что действия моей семьи были обусловлены не одной только жаждой власти, как многие полагают, но также желанием выжить, а если бы Ренли Баратеон был жив, то Тиреллы и Старки уже давно были бы союзниками, — признаться честно, Маргери понятия не имела, о чем договорились покойные Ренли и леди Кейтилин, и пришли ли они вообще хоть к какому-то соглашению, но если эти детали были неизвестны ей, то уж Джон Старк не мог их знать и подавно.       — Давайте перестанем ходить вокруг да около, — Джон никогда не считал себя великим мастером переговоров, в немалой степени потому, что его никто и никогда этому не учил, но он был вынужден все познавать самостоятельно. Сейчас же Старк посчитал, что приехавшая Тирелл наверняка считает его полуобразованным варваром-северянином, и его следующий шаг должен был быть ожидаемым. Судя по блеску в глазах Маргери, он не ошибся. — Чего, помимо свержения Серсеи Ланнистер и изгнания железнорожденных с ваших земель, вы от нас хотите?       — Я предлагаю вам заключить союз, чтобы мы вместе смогли вступить в неизбежные и крайне сложные переговоры с Дейенерис Таргариен, которая высадилась на Драконьем Камне, — слова Тирелл вызвали ропот среди свиты Короля Севера, но он сам сидел с каменной физиономией, по которой, увы, ничего нельзя было прочесть. Знал ли он о прибытии Таргариен или же слышит об этом впервые, в данный момент понять было решительно невозможно. — Матерь Драконов, как ее называют, прибыла в Вестерос во главе настоящей армады, в которую входят орда дотракийцев, легион Безупречных, а также флот железнорожденных.       — Она заключила союз с этими выродками? — тут же вскинулся и возмущенно спросил один из лордов Севера, судя по цветам, кто-то из дома Вулфилдов.       — Нас тоже не радует такой исход, — ответила Маргери, — особенно в свете того, что Железный Флот Эурона Грейджоя грабит все западное побережье, включая наши владения, но союз Дейенерис Бурерожденной с островитянами беспокоит нас не так сильно, как вести о том, что в подчинении последней Таргариен находятся три взрослых огнедышащих дракона.       Джон откинулся на спинку кресла, пристально вглядываясь в лицо девушки, и на краткий миг в его глазах разгоралось пламя, совершенно несвойственное Старкам, и в этом огне мог сгореть каждый, кому не посчастливилось бы просто оказаться рядом. На миг Маргери даже отпрянула, поражённая этим зрелищем, но уже через мгновение она взяла себя в руки и вела себя так, будто ничего не произошло. И все же, где-то в самых дальних уголках своей души, Тирелл ощутила страх перед королем Севера, словно перед ней сидел не человек, но страшный хищник, лишь по непонятной прихоти судьбы принявший человеческий облик, что мог исчезнуть в любой момент. Воистину, Санса очень сильно отличалась от своего сводного брата, и было бы куда как лучше, если бы переговоры пришлось проводить именно с ней!       — Как вы сами понимаете, либо мы вступим в переговоры с Дейенерис Таргариен, либо она пойдет на нас войной, — закончила Маргери, — и если у вас есть способ, как отразить атаку хотя бы одного дракона, мы были бы только рады о нем услышать.       На какое-то время в зале повисла тишина. Лорды переглянулись друг с другом, словно бы ведя немой диалог, но встревать в переговоры со своими мыслями никто из них так и не осмелился. Все, что нужно, они скажут после встречи, когда их мнение решат выслушать.       — Мы ничуть не боимся дотракийцев и Безупречных, — наконец-то ответил Джон, — так как скакать на лошадях, да и просто идти маршем, по глубокому снегу крайне сложно даже для хорошо обученных рыцарей, не то что для дикарей, которые и снег то никогда не видели. Началась зима, и угроза со стороны дотракийцев меня мало беспокоит, ведь им попросту не преодолеть Ров Кейлин. Железнорожденных мы также не страшимся, кто бы их не возглавлял. Если же у них все-таки хватит духу высадиться на Севере, то они разделят судьбу тех пиратов, с которыми мы уже разобрались. Но вот драконы… — Старк задумчиво обхватил пальцами бородатый подбородок. — Да, это страшная угроза, отразить которую очень непросто, тут вы совершенно правы.       — Вот именно, — кивнула Маргери, почувствовав нахлынувшее на неё воодушевление. — Буду говорить откровенно: моя семья может лишь надеяться на то, что нам зачтется верность дому Таргариенов во время восстания Баратеона, но понравится ли Бурерожденной тот факт, что затем мы заключили союз с Ланнистерами, а я и вовсе стала женой короля на троне, которая Дейенерис Таргариен считает своим по праву? Мы практически ничего о ней не знаем, за исключением тех слухов, что доходили до нас с Эссоса, и их никак нельзя назвать обнадеживающими.       — И чтобы чувствовать себя более уверено на предстоящих переговорах, вы хотите заключить союз с нами, — подвел итог Старк.       — Да, — кивнула Тирелл.       — Но дом Старков выступил против Безумного Короля, — напомнил ей Джон. — Вы не боитесь, что как раз-таки союз с нами заставит Таргариен окончательно уверовать в то, что ваш род является для нее враждебным?       — Разумеется, мы думали об этом и вполне здраво опасаемся подобного исхода, — ответила Маргери, — но разве у нас есть какой-то иной выбор? Поодиночке нас попросту сожрут, а вместе у нас есть шанс если и не выстоять, то хотя бы решить данную проблему с наиболее выигрышным результатом. По крайней мере, мне бы очень хотелось в это верить.       — Вы боитесь, — Джон вовсе не спрашивал.       — Конечно, ведь не боятся только дураки. Мне один раз уже чуть не довелось погибнуть в огне, причем совсем недавно, а потому я вовсе не горю желанием повторять столь неприятный опыт.       Старк замолчал, его глаза потемнели, тяжкие мысли заполонили его разум. Требовалось принять сложное и важное решение, от итогов которого зависела судьба всего Вестероса. С одной стороны, вновь склоняться перед Таргариенами Джону совершенно не хотелось, несмотря на детали его собственного происхождения. С другой — Старк ни на секунду не забывал об угрозе со стороны Иных, а в войне с ними три огромных дракона могли стать прекрасным подспорьем, если, конечно, Дейенерис Таргариен поверит в рассказы о Короле Ночи и мертвецах за Стеной.       — Как вы понимаете, я не могу принять столь важное решение, предварительно тщательно все не взвесив и не обсудив его со своими вассалами и союзниками, — сказал Джон, на что Маргери согласно кивнула. Она и не рассчитывала на немедленный ответ. Главное, думала она, что Старк уже задумался над предложением, что не могло ее не радовать. — Помимо того, я не могу просто так взять и свернуть все наши нынешние планы, слишком многое стоит сейчас на кону, что бы от всего отказаться в последний момент.       — Я прекрасно все понимаю, — заверила его Тирелл, — я лишь смиренно прошу вас не затягивать с ответом, ведь мы понятия не имеем, какие планы строит Таргариен и ее союзники на наш счёт. Быть может, они прямо сейчас готовятся начать вторжение как в наши земли, так и в ваши владения.       — Сперва мы возьмем Риверран, — ответил Старк, и его спутники согласно закивали. — Полагаю, будет всяко лучше, если на переговорах с Дейенерис Таргариен, если мы на них согласимся и они вообще состоятся, мы будем представлять не два королевства, как вы предлагаете, а четыре.       — Это был бы наилучший вариант для нас всех, — согласилась с ним Маргери, чувствуя облегчение от того, что ее поездка все же не оказалась напрасной. — Хочу также сообщить вам о том, что если вам будет угодно, мой брат готов оказать северянам помощь в захвате Речных земель, если вы взамен поможете ему изгнать железнорожденных из Простора. Нам стало известно, что вам прекрасно удалось осуществить подобное на Севере, — решила она немного польстить самолюбию Белого Волка.       — Я рассмотрю ваше предложение, обговорив все со своими союзниками, — произнес Джон, вставая и тем самым дав понять, что переговоры подошли к концу. — А теперь, если вы не возражаете, я предлагаю нам вместе прогуляться, пока слуги подготовят для нас обед, — закончил он, подав Маргери руку.       — Я вовсе не против вашей компании, — улыбнулась Тирелл, принимая протянутую руку.       Вместе они прошли по коридорам Воронодрева и вышли наружу, вдыхая свежий воздух, где с удивлением обнаружили, что на стенах замка и в его дворе царит небывалое оживление, а солдаты и простой люд смотрят в небеса, на что-то указывая и крайне живо обсуждая. На миг у Маргери сжалось сердце от мысли, что если она посмотрит в ту же сторону, то увидит парящих в небе драконов, но вместо этого она увидела странную белую полосу, прочертившую голубой небосклон и удаляющуюся куда-то на юг.       — Что это? — спросила Маргери, ощутив неясное беспокойство.       — Не знаю, — честно признался Джон, — в первый раз вижу подобное.       — Это знак, — раздался голос позади них, и Тирелл чуть не лишилась чувств от осознания того, что рядом с ней стоит Леман Расс. Паника накатила на нее, подобно огромной морской волне, но внезапно поверх тонких пальцев Маргери легла мозолистая ладонь Старка, словно бы гася все её страхи.       — Знак чего? — спросил Джон, и Маргери рискнула таки глянуть на гиганта, одновременно с этим поражаясь тому, как свободно и уверенно держался Старк рядом с Волчьим Королем. Тот, в свою очередь, глядел на белый след в небесах, растянув губы в невеселой усмешке и обнажив внушительные клыки, при виде которых у Маргери натурально полезли глаза на лоб. Что в этот момент чувствовали остальные, она даже примерно не могла угадать.       — Того, что я не ошибся в своих подозрениях, — ответил примарх. — Они действительно здесь.