Глава 9
2 августа 2022 г., 13:13
Теон стоял на балконе одной из многочисленных башен Драконьего Камня и наблюдал за Дейенерис Таргариен, неспешно прогуливающейся по крепостной стене в окружении пары Безупречных и нескольких дотракийцев, что следовали по пятам за своей кхалиси. Несмотря на довольно поздний час, королеве определенно не спалось, но при этом она явно не была расположена в данный момент хоть с кем-то разговаривать, так как рядом с ней не было ни лорда Тириона, ни Серого Червя, ни даже Миссандеи, которая являлась не только советницей Бурерожденной, но была чуть ли ни единственным человеком, кого Таргариен могла назвать своим настоящим другом. По крайней мере, больше никого, кого в окружении королевы Дейенерис можно было бы таковым считать, Грейджой не знал.
Друзья… Когда-то у него самого были друзья, даже если он сам таковыми их не считал, но они были, а Теон сам сделал всего, чтобы их потерять. Быть может, одна только Санса, если бы вдруг захотела, памятуя о том ужасе, что им обоим довелось испытать, оказавшись в руках Рамси и после совместного побега, могла назвать его своим другом. Если, конечно, она вообще помнила о нем. Как бы там ни было, Санса сейчас далеко на Севере, судя по всему, находится сейчас в Винтерфелле под надежной защитой Сноу, хоть Грейджой какое-то время и опасался, что она погибла. Могло ли такое случиться? Вполне, но при этом Теон не сомневался ни на мгновенье в том, что если Санса и приняла бы смерть, то уж точно не от руки Джона. Не тот характер был у бастарда, чтобы убить пусть и сводную, но сестру, если только он очень сильно не изменился за прошедшие годы. Но вот в чем у Грейджоя точно не было никаких сомнений, так это в том, что ему самому лучше никогда не попадаться на глаза Джону, если, конечно, он не захочет вдруг покончить жизнь самоубийством.
По счастью, когда армада королевы Дейенерис добралась до Драконьего Камня, лорд Варис узнал, что Старки победили в борьбе за власть над Севером, и Санса жива. В тот день с души Грейджоя свалился огромный камень, но, к сожалению, остались другие.
Теон вздохнул, обратив свой взор на ночное небо, усыпанное звездами. Все те люди, которых он знал, изменились, и зачастую не в самую лучшую сторону, но это смотря с какой стороны посмотреть. Изменились Старки, изменились и Грейджои, и даже островитянам, в случае, если Дейенерис Таргариен выполнит свои обещания, предстоит изменить весь свой привычный уклад жизни. Изменения, так или иначе, коснулись или еще только коснутся всех без исключения, ибо нынешнему поколению "посчастливилось" жить в эпоху перемен.
Где-то вдалеке послышался жуткий рев, услышав который в первый раз еще в Миэрине, Грейджой, к собственному стыду, чуть было не наложил в штаны, и удержало его от этого позора лишь присутствие сестры, которая, правда, сама выглядела не лучшим образом. Яра явно тогда струхнула, уж больно бледным было ее лицо, и тогда брат с сестрой впервые задумались над тем, правильную ли сторону выбрали в этом конфликте и не впустую ли был проделан весь этот длинный путь от Железных островов до залива Работорговцев? В тот момент они могли лишь только предполагать, чем для них обернётся союз с Дейенерис Таргариен.
Рев повторился, только на этот раз гораздо тише. Ясно, драконы вновь отправились на охоту, а значит совсем скоро кто-то превратится сперва в горящие головешки, а потом станет или чьим-то очень поздним ужином, или же чертовски ранним завтраком.
— Я смотрю, сегодня в этом замке многие страдают от бессонницы, — раздался пьяный голос за спиной, и обернувшийся Грейджой увидел перед собой лорда Тириона, с кубком вина в одной руке и с кувшином — в другой. Судя по его крайне неуверенной походке и заплетающемуся языку, десница королевы уже успел изрядно напиться, но вместо того, чтобы направиться в свои покои и завалиться спать, ему приспичило погулять по замку. — Варис, как обычно, вынюхивает чужие тайны, королева бродит по стенам, а вы стоите тут, в полном одиночестве. Никого не пропустил?
— Вообще-то, пропустили, — произнес Теон. — Вы забыли рассказать, почему сами не спите?
— Точно, — ухмыльнулся Ланнистер и сделал большой глоток из кубка. — С той поры, как я сбежал от моей любезной сестрицы и переметнулся на сторону ее врагов, сон плохо ко мне идет, если только ему не помочь.
— Напившись до беспамятства? — предположил Грейджой.
— В том числе, — сделав очередной глоток, ответил Бес. — Собственно, а почему бы и нет? Этот мир слишком страшен, чтобы смотреть на него трезвым, да и вино, признаться честно, картину не особо сильно улучшает, но хотя бы удается заглушить всякие глупые мысли, что постоянно лезут в голову.
— И как, надолго помогает?
— Нет, не особо, — ответил Бес и, подумав, со вздохом добавил. — Вообще не помогает, если честно. Но я не оставляю попыток!
— Удачи вам с этим, — сказал Теон и вновь посмотрел на крепостные стены. Королевы там уже не было, либо она наконец-то отправилась спать, либо ушла слишком далеко.
— А вам чего не спится? — в свою очередь поинтересовался Тирион, вновь наполняя кубок вином. — Ваша сестра уже давно отправилась в свои покои, и вроде бы не одна, насколько я могу судить.
— Сложно спать, когда чаще всего видишь кошмары, — ответил Грейджой. — О том, что ты совершил, и о том, какова была кара за содеянное. До сих пор не могу сказать, что из этого оказалось страшнее.
Ланнистер не стал на это отвечать, за что Теон уже был ему благодарен, ведь последнее, что ему хотелось услышать, так это очередную порцию рассуждений о том, какой сволочью он оказался, или, того хуже, слова жалости, от которых ему всякий раз становилось тошно и возникало желание либо утопиться, либо броситься на собственный меч. Он искренне полагал, что не заслуживает жалости, и никто не мог убедить его в обратном. Единственное, о чем Грейджой мечтал, так это о прощении, а даровать такое не могли ни Таргариены, ни Ланнистеры и никто либо другой. Только у Старков было такое право, но захотят ли они прощать того, кто их однажды уже предал, Теону было не ведомо.
— Я так и не понял, почему вы наотрез отказались ехать в Винтерфелл в качестве посла? — несмотря на пьяный вид, взгляд у десницы был довольно твердым и проницательным. — Королеве Дейенерис это очень сильно не понравилось. Она, как и все правители, не любит, когда ей перечат.
— Вряд ли королеве Дейенерис понравится, если ее посла убьют сразу же, как только он сойдёт на берег, — тихим голосом сказал Теон, — и не важно, под каким знаменем я туда прибуду. Северяне ненавидят меня лютой ненавистью, а Джон и вовсе сдерет с меня шкуру, причем так, что даже Болтоны, если они все еще живы, будут ему аплодировать. Может, Санса и выступит за то, чтобы сохранить мою никчемную жизнь, но я боюсь, что она просто не успеет открыть рот. Как думаете, насколько сильно оскорбится королева Дейенерис, если все это произойдет в тот самый момент, когда я въеду в Винтерфелл под ее гербом?
— Это уже мне решать, — послышался звонкий голос королевы, и мужчины подскочили от неожиданности, лорд Тирион даже облил свой камзол вином. Дейенерис Бурерожденная, за которой по пятам следовали дотракийцы, появилась на балконе совершенно внезапно, и в ночи ее белоснежные волосы словно бы светились. — Вы присягнули мне на верность, Теон Грейджой, и я жду от вас соответствующего поведения. Несмотря на все то, что вы сами себе навыдумывали, вас, как моего посла, никто бы и пальцем не тронул.
— Послы, как правильно заметила королева, считаются неприкосновенными, — произнес Ланнистер.
— Я стану исключением из этого правила, — усмехнулся Теон, — но даже если бы боги решили смилостивиться надо мной, эти переговоры бы закончились, не успев начаться. Тот факт, что в качестве посла приехал бы я, Старки наверняка восприняли бы как намеренное оскорбление. Если вам хочется в этом убедиться, Ваша Милость, можете просто приказать мне отправиться в Винтерфелл и вы сами все увидите. Я отправлюсь куда угодно, даже вплавь, если потребуется, — с поклоном ответил Грейджой, — но если вы, Ваша Милость, прикажете мне отправится в Винтерфелл, то могу вас заверить, что это будет последнее путешествие в моей жизни или же оно просто закончится ничем. Я в этом не сомневаюсь.
— Естественно, я никуда вас уже не отправлю, для этого слишком поздно, — сказала Таргариен, — но в следующий раз я буду ждать от вас большего рвения, особенно в таких делах. Из всех моих союзников вы единственный провели больше всего времени со Старками, и именно вам было бы проще всего найти с ними общий язык.
— Мне скорее кажется, что я бы его там лишился, Ваша Милость, — ответил Теон, — но вам видней.
— Могу я узнать, что привело вас на крепостные стены в столь поздний час, Ваша Милость? — спросил Бес, уже с трудом управляя заплетающимся языком. — Мы с молодым Грейджоем уже разобрались, почему не спится нам, но что беспокоит вас?
Дейенерис, поджав губы, недовольно посмотрела на Ланнистера, и тот, будто нашкодивший ребенок, попытался спрятать уже наполовину опустошенный кувшин за спиной, но лишь еще больше испачкался. Королева покачала головой, но никак не стала комментировать поведение и состояние лорда десницы. Пройдя мимо Теона и Беса, она облокотилась на каменный парапет, а оставшиеся позади мужчины с недоумением переглянулись. Вновь послышался драконий рев, услышав которой Дейенерис улыбнулась.
— Сны, лорд Тирион, — наконец-то ответила Мать Драконов. — Меня беспокоят сны.
— Каким же образом они вас беспокоят? Это ведь только сны, даже если они и плохие.
Королева не стала отвечать, да и как объяснить пьяному Ланнистеру, что ей и раньше доводилось видеть странные сны, необъяснимые на первые взгляд, но оставляющие след как в душе Дейенерис, так и в ее жизни? Как рассказать, что она видела людей и события, которые нельзя было нормально истолковать?
Кого позвать? Кому рассказать? Кто растолкует, что именно ей довелось увидеть и чего теперь ожидать?
И как объяснить самой себе, отчего ей стало так страшно?
Дейенерис запомнила все даже в самых мельчайших деталях.
Она стояла совсем одна, на маленьком каменном островке, посреди черной бескрайней пустоты, мрак которой рассеивал лишь свет бесконечно далеких звезд. Было чертовски холодно, словно кто-то разом забрал все тепло мира, и обхватив себя руками Дейнерис стала смотреть по сторонам, и ее взгляду открывались самые диковинные картины.
Вот, в окружении преданных солдат, стоит светловолосый гигант с золотым венком на голове, облаченный в великолепные синие доспехи. Одной рукой он отправлял в бой бесчисленные полки воинов, закованных в сталь, а другой сжимал пылающий меч, которым без устали разил самых омерзительных тварей, каких только видывал свет. От одного лишь касания меча чудовища незамедлительно обращались в прах, но их число было столь велико, что они продолжали наступать нескончаемым потоком, невзирая ни на какие потери.
А вот в пустоте висит исполинских размеров гора, которую венчал поразительного вида замок, и под толщей камня, в самой глубокой пещере на каменном ложе спит воин с длинными волосами и обрамленным бородой лицом. Его руки сложены на груди, дыхание было ровным, но для Дейенерис как-то сразу стало очевидным, что сон воина в темных доспехах длится уже очень и очень долго. Никто не знал, когда именно он проснётся, через тысячу лет или уже в следующее мгновение, но подле него постоянно присутствовали невысокие фигуры, закутанные в зеленые мантии так, что не было видно ни рук, ни даже их лиц.
Переведя взгляд, Дейенерис, увидела в просторном помещении, заставленном мебелью и странными предметами декора, рослого темноволосого мужчину с пронзительными синими глазами. Он сидел за массивным столом, вокруг лежали свитки со сломанными печатями, книги и прочие вещи, понять предназначение которых не представлялось возможным. Мужчина что-то старательно вписывал в очень толстую книгу, и судя по тому, что чистых, не исписанных листов осталось совсем немного, можно было сделать вывод, что этот великий труд совсем скоро будет завершён.
Моргнув, королева узрела воина, чьи длинные светлые волосы больше походили на гриву, а лицо скорее напоминало морду хищника, чему только способствовали глаза, больше походившие на волчьи, и длинные клыки, которые были видны всякий раз, когда мужчина растягивал губы в хищном оскале. Он упрямо куда-то шел, по колено проваливаясь в глубокий снег и не обращая никакого внимания на завывания ледяного ветра, а под прикрытием метели к нему пытались подобраться безликие враги, которых воин разил на месте, даже не сбиваясь с шага и всем своим видом заявляя окружающим, что ничто не в силах его остановить.
Но самым поразительным было зрелище железной ладьи, которую тянул за собой гигант в золотых доспехах, его некогда прекрасное лицо навеки искажено застывшей гримасой боли и гнева, а невероятные крылья, растущие прямо из спины, были опалены и изломаны. Но даже в таком виде он оставался невероятно прекрасным, и явись он к людям во плоти, те пали бы перед ним на колени, не в силах сдержать слезы восхищения. В самой ладье, с обнаженным мечом, подобно грозному и недремлющему стражу, замер еще один воин с обритой налысо головой и суровым взором, на его груди сияло Око, взирающее на окружающий его мир. Воин пристально смотрел по сторонам, выискивая незримых врагов, и его суровый вид словно бы говорил, что мгновенная смерть постигнет того глупца, что посмеет приблизиться к ладье без особого дозволения.
Будучи под надежной защитой, в самом центре ладьи тихо спал младенец, мальчик, при одном только взгляде на которого у Дейенерис перехватывало дыхание, восторг и ужас захлестывали с головой, и хотелось упасть на колени при виде золотой ауры, что окутывала ребенка с головы до ног. Когда же он открыл свои сонные глазки, весь мир потонул в потоках света, осветившего самые темные уголки мироздания, тени растворились в его сиянии, а вся мерзость и скверна сгорели в его ослепительных лучах. Праведников этот свет оберегал и согревал, нечестивцев же обращал в прах.
— Час пробил.
Глубокий голос, исполненный неслыханной силы и власти, заставлял трепетать все существо Дейенерис и осознавать всю свою ничтожность. Не было никаких сомнений в том, что его обладатель был способен обращать горы в пыль и осушать моря одним лишь мановением пальцев, владел всеми тайнами и обладал правом решать, кому жить, а кому умереть. Каждый, кто мнил себя вершителем судеб и грезил стать правителем мира, едва лишь услышав этот голос, немедленно осознал бы, сколь смешными и жалкими смотрятся его амбиции и желания.
Мир немедленно пришёл в движение, словно бы откликаясь на этот могучий зов, противостоять которому не было ни единой возможности. Черная тень от крыльев накрыла мир, и посмотрев вверх, Дейенерис увидала парящего в небесах ворона. Со всех сторон подул могучий ветер, и его порывы были подобны стремительным ударам клинка, и на миг королеве показалось, что в яростных завихрениях мелькнул чей-то шрамированный лик, отдаленно похожий на лицо покойного Дрого. За спиной взревело пламя, и обернувшись, Дейенерис увидела, как в пляшущих языках огня медленно формируется объятая пламенем фигура чернокожего великана с красными полыхающими, словно вулкан, глазами.
— Наше время вновь настало.
После этих слов королева проснулась в холодном поту, сердце билось о рёбра, словно птичка в клетке, и осознав, что заснуть снова ей уже не удастся, Дейенерис вышла прогуляться по стенам замка с целью попытаться понять, что именно ей приснилось. Но ответа не было.
***
В Красном замке было поразительно тихо, что для резиденции правителей Вестероса было, мягко говоря, очень и очень странно, так как обычно жизнь здесь кипела и днем, и ночью. Но так было раньше, когда здесь плели свои интриги Баратеоны, Ланнистеры и Тиреллы, а теперь замок будто бы вымер, его коридоры опустели, так как большая часть слуг после уничтожения Великой септы Бейлора разбежалась кто куда, не желая больше находиться рядом с Безумной Королевой, как теперь ее называли, и уж тем более ей служить. Остались либо самые преданные, кого следовало вознаградить, либо недалекие умом, либо те, кому просто некуда больше было податься. Серсея каждый раз задавалась вопросом, к которой из этих трех категорий относит себя Джейме? По крайней мере, тот безродный проходимец, которого все величали сиром Бронном Черноводным, давно сбежал, и несмотря на всю свою злость, королева ничего не могла с этим поделать, не имея возможности даже покарать предателя. Помимо того, что у Серсеи попросту не было свободных людей, никто не знал, куда наемник вообще подался, а потому королева могла лишь мечтать о том, что однажды увидит его голову, насаженной на пику. Зло прошипев несколько заковыристых проклятий в адрес беглеца, которого когда в столицу приволок трижды проклятый Семерыми карлик-предатель, Серсея вновь вернулась мыслями к брату, которого Квиберн после случившегося в септе Бейлора стал обходить по широкой дуге, более-менее чувствуя себя спокойно рядом с Цареубийцей лишь в те моменты, когда рядом находились королева и ее постоянный телохранитель, но Серсея все равно каждый раз видела страх в глазах своего советника, когда в поле его зрения появлялся Джейме. Судя по тому, как тот смотрел на Квиберна, у десницы были вполне очевидные причины для опасений, особенно когда брат королевы, как бы невзначай, клал ладонь на рукоять кинжала, при этом ехидно улыбаясь. Тут надо было сказать, что в такие моменты начинали нервничать вообще все, кто оказывался поблизости, включая саму Серию: Цареубийца выглядел на редкость устрашающим. Беспокойства также добавлял тот факт, что именно в подчинении у Джейме находились все войска, имеющиеся в наличии у королевы, и в бой они пойдут именно за ним, а вовсе не за Серсеей Ланнистер, Первой своего имени. Его любили и уважали, ее — ненавидели и боялись. Если же учесть, сколько врагов успела нажить себе королева, шанс на то, что в отсутствии Джейме войска пойдут за нее сражаться, становился все меньше и меньше, а это значит, что отослать его в Утес Кастерли, как настойчиво предлагал десница, было невозможно. А опасаться Серсее было чего. В Хайгардане засели каким-то чудом выжившие во время взрыва Тиреллы и прямо сейчас собирали войска, хоть им активно мешал Эурон Грейджой, которому внезапно вздумалось разграбить все западное побережье Вестероса, но долго так продолжаться все равно не будет. Рано или поздно, но железнорожденных изгонят из Простора, и тогда Тиреллы обратят куда более пристальный взор на Королевскую Гавань. Значит, нужно действовать на опережение. Серсея мечтала собственноручно пустить кровь борову Мейсу Тиреллу, отрубить голову проклятой старушенции, но более всего ей хотелось удавить эту шлюшку Маргери, но, увы, до нее сейчас никак не добраться. Временами королева очень жалела о том, что не приказала убить эту хитрую гадину гораздо раньше, но она надеялась уничтожить всех своих врагов одним ударом, а вышло так, что Тиреллам удалось таки ускользнуть из расставленной ловушки. То была крайне досадная оплошность, которую теперь уже никак не исправить. В Дорне царила анархия, лорды всех мастей грызутся за власть, но шансов на то, что в итоге в этой сваре победит кто-то лояльный Ланнистерам, попросту нет, какие бы прогнозы не давал Квиберн. Слишком многие там ненавидели все, что так или иначе было связанно с правителями Запада, особенно после смерти Красного Змея от рук Клигана, хотя принц Оберин погиб исключительно по собственной глупости, Ланнистерам эта смерть, как ни странно, была совершенно не нужна. Единственное, что хоть как-то утешало Серсею, так это ужасная кончина этой твари Эларии Сэнд и Песчаных Змеек, проклятого выводка Оберина Мартелла, но ей так хотелось убить их всех самой, насладиться ужасом в их глазах в тот миг, когда королева обрекла бы этих ничтожеств, убивших ее дочь, на долгую и мучительную смерть. О, за содеянное с Мирцеллой они бы испытали все известные муки! Быть может, ей удастся отыграться на младших дочерях Красного Змея, их, насколько Серсея знала, никто не трогал, ибо они, банально в силу возраста, были совершенно не причастны к убийству принца Дорана. Увы, но и до них сейчас не добраться, так как никто за пределами Дорна не знал, где младшие Песчаные Змейки пребывают в данный момент. На Севере вновь правят Старки, сперва свергнув Болтонов, а затем уничтожив всех тех, кто посмел против них выступить. Кто бы мог ожидать, что эта дуреха Санса, у которой ума было лишь немногим больше, чем у овцы, выживет вопреки всему и вернется обратно в тот хлев, что называла домом? А тот бастард с унылым лицом? Серсея очень смутно помнила того мальчишку, которого Эддард Старк зачем-то держал в замке, рядом с законными детьми, тем самым лишь раздражая жену. Кто мог тогда предположить, что этот бастард вдруг станет королем, что огнем и мечом пройдет по своим владениям, убивая всех несогласных? Чем только думали лорды Севера, когда избрали своим правителем не Брана Старка, который тоже не понятно как умудрился выжить и вернуться в Винтерфелл, а жалкого бастарда? Правда, всех деталей происходящего на Севере Серсея не знала, так как, к ее глубокому неудовлетворению, некоторое время назад все шпионы дружно замолчали. О том, что именно сейчас происходит севернее Перешейка, никто ничего не знал. Но ныне главная угроза исходила вовсе не из восставших королевств, а с Драконьего Камня, где окопалась Дейенерис Таргариен вместе со своим огромным войском и тремя драконами, и никто не мог внятно объяснить, почему она до сих пор не взяла столицу штурмом, хотя была более чем на это способна. Одних только драконов было более чем достаточно для того, чтобы поставить Королевскую Гавань на колени, ведь страх перед драконьим пламенем был чрезвычайно велик, а простой народ в своем скудоумии, как полагала Серсея, наверняка все еще считает Таргариенов своими настоящими правителями. Стоит им только узнать о возвращении дочери Безумного Короля, как они сами откроют перед ней городские ворота. Тем не менее, эта дотракийская шлюха по какой-то причине не торопилась начинать активные действия по возвращению трона, будто выжидала чего-то. Наверняка ей так посоветовали евнух Варис и Тирион. Одна только мысль о проклятом карлике раздула столь яростный пожар в душе Серсеи, что она со злости швырнула бокал с вином в стену, и разлетевшиеся во все стороны осколки чуть было не посекли лицо Квиберна, который лишь в последний миг успел отшатнуться в сторону. Бывший мейстер, принесший очередные донесения от своих шпионов, в нерешительности замер, так как в таком состоянии королева была куда опасней даже своего брата, которого Квиберн боялся до дрожи в коленях, уж больно взгляд Цареубийцы, особенно когда он стоял позади, напоминал кинжал, нацеленный прямо в сердце. И все же вести, полученные от шпионов в Речных землях, были слишком важны, чтобы просто стоять и молчать. Взяв себя в руки, Квиберн произнес: — Ваша Милость, у меня есть новости. — Что там? — раздраженно спросила Серсея, подходя к столику. Наполнив новый бокал вином, она повернулась к деснице. — Надеюсь, это вести о том, что все мои враги наконец-то мертвы? — Боюсь, что нет, — покачал головой Квиберн. — Кто бы сомневался, — фыркнула королева и одним махом опустошила бокал наполовину. Только слепой мог не заметить, что с каждым днем Ланнистер пила все больше и больше, слуги только успевали наполнять кувшины в ее покоях. Собственно, в последнее время увидеть Серсею без бокала в руке можно было лишь тогда, когда она либо спала, либо справляла нужду. — Ладно, выкладывай. — Нам сообщили, что Эдмур Талли вместе с семьей сумел сбежать из Утеса Кастерли. Мы пока не знаем, кто именно ему помогал, но виновных уже ищут. — Не велика потеря, — отмахнулась Серсея. — Хотя нам давно следовало их всех удавить, проку от них все равно никакого. Объяви награду за их головы, живыми они мне все равно не нужны. — Как пожелаете, Ваша Милость — Что-то еще? — Да, пришли донесения из Речных земель, Ваша Милость, — ответил Квиберн, зная, что сейчас последует. — Разные источники сообщают, что там замечена Маргери Тирелл. — Эта дрянь?! — в одно мгновение Серсея превратилась в разгневанную львицу, ее глаза сверкали, а черты лица исказились от ярости. — Что эта шлюха там делает?! — Судя по всему, она желает встретиться с бастардом Старков, Ваша Милость, — Квиберн даже в лице не изменился, реакция королева была для него совершенно предсказуема. — По крайней мере, наши шпионы сообщают, что ее люди пытались выяснить местоположение короля Севера, чьи войска сейчас маршируют по Речным землям. Мы получили сведения о том, что северяне уже захватили Близнецы, а их следующей целью, судя по всему, является Риверран. — Не смей называть этого бунтовщика и клятвопреступника королем, Квиберн, — зло велела Серсея. — Это всего лишь очередной узурпатор, который ответит за свою дерзость головой. Так или иначе, но он разделит судьбу всех бунтовщиков, включая проклятых Тиреллов! — Действительно? Интересно, как ты планируешь это сделать? Джейме появился в покоях королевы совершенно внезапно, отчего Квиберн стал белым, как свежеокрашенная стена, а сама королева чуть было не поперхнулась вином, пролив несколько капель себе на грудь. При виде брата ее сердце забилось сильнее, но с момента своего возвращения из Речных земель Джейме держал ее на расстоянии и ничего более не желал слушать. Говорил он теперь строго по делу, а любые попытки Серсеи поговорить о их настоящем и будущем немедленно пресекал. Теперь в его глазах когда-то горячо любимая сестра видела только холод, сквозь который временами пробивался гнев, до поры сдерживаемый. От мысли, что однажды он вырвется наружу, становилось страшно. — Знаешь, кого я вижу перед собой, когда ты начинаешь строить очередные планы? — задал неожиданный вопрос Джейме. — Кого? — с недоумением спросила Серсея, в то же время страшась ответа. — Идиотку, — прямо ответил Цареубийца, и сердце королевы сжалось от обиды и боли. — Идиотку, которая окончательно перестала различать желаемое и действительное. Ты бредишь о власти, хотя с трудом контролируешь ситуацию в пределах одного города. Ты сидишь тут, будто обезумевший зверь, загнанный в пещеру, и рычишь на всех и каждого, думая, что способна хоть кого-то испугать. Вот только никто тебя уже давно не боится. Лишь ненавидят. — Ваши речи, сир Джейме… — попытался сказать Квиберн, но Ланнистер немедленно его заткнул: — Закрой. Пасть, — каждое слово Джейме было исполнено смертельной угрозой. — Будешь говорить лишь тогда, когда тебе разрешат, — после это он снова обратил свой взор на сестру. — Вот тебе мой совет на тот случай, если ты все еще хочешь сохранить свою жизнь. Когда сюда придет Дейенерис Таргариен, а она придет, в этом нет сомнений, открой перед ней ворота и сдай власть без каких-либо условий. Тогда ты сохранишь свою жизнь и жизни горожан. — Жизни горожан?! — Серсея вспыхнула, словно сухой хворост. Все мысли о брате тут же вылетели у нее из головы, уступив место слепой ярости. — Какое мне дело до этих ничтожеств, что смеялись и глумились надо мной в тот миг, когда свора безродных тварей заставила меня голой пройтись по улицам города?! Голой, Джейме! В меня бросались грязью, гнилыми овощами и еще черт знает чем, и никто из них, ни одна сволочь не встала на мою защиту! Никто не вышел со словами: "Так нельзя поступать с королевой"! Нет, они развлекались за мой счет, но Ланнистеры всегда платят свои долги! И этот долг я выплачу им сполна, как вернула его тому босоногому проходимцу в рванье! Если мне суждено умереть от руки этой чёртовой шлюхи из Эссоса, да будет так, но будь уверен, Джейме, что я не отправлюсь в могилу в одиночестве! Этому не бывать! — И что же ты намереваешься сделать? — в отличии от сестры, Джейме был совершенно спокоен. — Сожжешь этот город так же, как септу Бейлора? — Да, если придется, — процедила Серсея, не обращая внимания на тревожные знаки, что подавал ей Квиберн, стоявший за спиной Цареубийцы. Десница всем своим нутром чувствовал, что своими словами королева роет сама себе могилу. И с каждым новым словом она становится только глубже. — А ты уверена, что я тебе это позволю? — почти что шепотом спросил Цареубийца, и от этого тихого, почти что ласкового голоса Серсею вдруг прошиб холодный пот. — Ты не убьешь меня, — попыталась она рассмеяться, но прозвучало это крайне жалко и неуверенно, что, конечно же, не осталось незамеченным. Джейме ничего не сказал, лишь улыбнулся и молча вышел вон, оставив растерянную Серсею и перепуганного Квиберна одних, раздумывать над его последними словами. Когда его шаги наконец-то стихли, королева тихо сказала: — Квиберн. — Да, Ваша Милость? — дрожащим голосом откликнулся десница. — Где Клиган?***
— Завтра на рассвете мы выступаем на Риверран, — негромко сказал Джон, глядя на языки огня, играющие в камине. Молодой король сидел в глубоком кресле, а у его ног разлегся Призрак, чьи красные глаза в отсветах пламени выглядели еще более жутко, чем обычно. — Вы можете остаться здесь или же, если хотите, отправится домой, с моим ответом вашему брату. — На самом деле, я бы хотела присоединиться к вам, а ваше послание в Хайгарден доставят преданные люди, — ответила Маргери, расположившаяся в соседнем кресле. Тирелл закуталась в золотистую шаль, хотя не чувствовала холода. Она просто подчеркивала красоту девушки. — Нет, не подумайте, мне вовсе не хочется увидеть лик войны, как заявляют всякие недалекие личности, у которых в голове пусто, просто так мне будет безопасней. — Безопасней? — удивился Джон. — С армией на марше, которая собирается осаждать хорошо укрепленный замок с неизвестным для себя итогом? У вас очень странные представления о безопасности, леди Маргери. — О, нет нужды скромничать, — усмехнулась Тирелл. — И вы, и я прекрасно знаем, что Риверран быстро падет к вашим ногам, в этом не сомневается никто, включая сопровождающих меня лордов. Ваша армия ломает все стереотипы своим молниеносным продвижением, со времен Эйгона Завоевателя никому не удавалось столь быстро и успешно захватывать новые территории. Полагаю, в немалой степени этому способствует Леман Расс, не так ли? Он будто чародей, превративший вас в неудержимую силу, ведь располагая куда меньшим войском, чем имел в своем распоряжении ваш покойный брат, вы, как многие полагают, добьетесь куда больших успехов. — Не забывайте, что Роббу противостоял Тайвин Ланнистер и его армии наемников, — заметил Старк, — если бы не Хранитель Запада, сейчас бы вы разговаривали с Роббом, а не со мной. — Если бы да кабы, — нараспев ответила Маргери. — Историю нельзя переделать, Джон, события идут своим чередом, ваш брат и лорд Тайвин мертвы, а вы стали королем, а потому разговариваю я с вами. Остальное мало кого заинтересует. Джон молча разглядывал красавицу из Хайгардена, но не стал ничего отвечать. Ему сложно было понять, говорит ли свергнутая королева откровенно или же намеренно пытается ему польстить, чтобы войти в доверие? Увы, в таких делах Джон, в отличии от той же Маргери, был отнюдь не искушен, а потому, чтобы не выглядеть круглым идиотом, решил он решил просто сменить тему: — Так почему вы хотите присоединиться к нам? — Потому что боюсь, — честно сказала Тирелл. — Серсея уже наверняка знает, где я нахожусь, и она не упустит возможности меня убить. Останусь ли я здесь или отправлюсь домой, неважно, Серсея пошлет убийц, но у них не будет шанса, если меня будет окружать целая армия. Мои слова вполне могут показаться вам эгоистичными, но я просто хочу выжить, вот и все. И истина такова, что сейчас самые безопасное место в Вестеросе находится рядом с вами. Да, это может звучать глупо, ведь есть Хайгарден или Винтерфелл, но до них еще надо добраться, а я смогла беспрепятственно встретиться с вами лишь потому, что Серсея, как я думаю, этого не ожидала, но теперь она наверняка получила донесения от своих шпионов. Дорога домой для меня явно не будет устлана лепестками роз. — Вас сопровождают рыцари Простора, ваши вассалы, верные Хайгардену, — заметил Джон, несколько ошарашенный такими откровениями. — Чтобы добраться до вас, убийцам сперва нужно будет миновать их, а вы же сами должны понимать, что послать по-настоящему крупный отряд Серсея не сможет, не перед лицом угрозы вторжения со стороны Дейенерис Таргариен. Вряд ли найдётся тот дурак, что рискнет напасть на столь хорошо вооружённых и опытных рыцарей, что взялись защищать вас ценой собственной жизни. — Я знаю, что мои слова прозвучат неубедительно, — согласилась с ним Маргери, ее речь стала более торопливой, а потому ощущалась куда более искренней, — и мне самой понятно, как нелепо все это звучит, но почему-то я чувствую себя в безопасности здесь, рядом с вами. Раньше я чувствовала такое лишь рядом со своими братьями! Быть может, дело в вас, Джон, а может в Лемане Рассе, потому что я не понимаю, кем надо быть, чтобы попытаться убить хоть кого-нибудь у него под носом. Достаточно один раз на него глянуть, чтобы сердце в пятки упало, а уж если навлечь на себя его гнев… Я боюсь себе даже представить, что произойдет в этом случае. — Спасибо за откровенность, — кивнул Старк, чувствуя растерянность. Не такое он ожидал услышать. — Ну что же, вы можете отправиться с нами, если хотите, но вставать придется рано, мы выступаем с рассветом. Собственно, мы должны были покинуть Воронодрев гораздо раньше, но ваше прибытие изменило наши планы. — Благодарю, — с искренней признательностью кивнула Маргери. На какое-то время повисла тишина, молодые люди думали каждый о своем, пока наконец девушка не спросила: — Санса рассказывала вам о том, что мы планировали выдать ее замуж за моего брата? — Она упомянула об этом вскользь, — ответил Джон, глядя в огонь, — но я не стал вдаваться в подробности. — Сперва она решила, что это будет Лорас, — Тирелл печально улыбнулась, с тоской вспоминая погибшего в огне брата, — вот только его не интересовали женщины, от слова совсем. — Я слышал что-то подобное о вашем брате, — осторожно произнёс Старк, бросив быстрый взгляд на Маргери. — На самом деле мы хотели выдать Сансу замуж за Уилласа, моего старшего брата, но нас опередили Ланнистеры, — продолжала Маргери. — Все произошло так быстро, что мы не успели ничего предпринять, лорд Тайвин каким-то образом пронюхал о наших планах и поставил нас в такие условия, что мы уже ничего не могли сделать. — Ланнистеры узнали об этом от Бейлиша, — пояснил Старк, — мне об этом рассказала Санса. — Мизинец? — задумчиво произнесла Маргери. — Хм, а мы подозревали Паука. Но зачем Бейлишу было так поступать? — Не знаю, все свои тайны он унес с собой в могилу, — пожал плечами Джон. — Судя по всему, у него были свои планы на Сансу, а ваша идея никак в них не вписывалась. Как бы там ни было, мы этого уже никогда не узнаем. — Но при этом Бейлиш же отдал Сансу Болтонам! — воскликнула Тирелл, да так громко, что Призрак поднял голову и внимательно на нее посмотрел. — Неужели в этом состоял его план?! Но тогда какой в этом смысл?! — Не берусь судить, но похоже, что его целью было стравить самые могущественные дома Вестероса друг с другом, и в этом царстве хаоса извлечь для себя наивысшую выгоду. — Безумие какое-то. — Мы с вами живем в безумное время, — Джон вновь пожал плечами и спросил. — А к чему вы вообще завели этот разговор? — Просто вспомнила, что Санса дважды была замужем, — ответила Маргери, — и оба раза против воли. Я была замужем трижды, и меня даже уговаривать не пришлось, но чем в итоге все обернулось? Мы две вдовы, так и не познавшие счастья в браке. Первого моего мужа я совершенно не интересовала, его вообще женщины не волновали. Второго мужа убили прямо во время свадьбы. Третий же оказался безвольной тряпкой, который не успел вылезти из под каблука своей матери, как оказался под грязной босой пятой религиозного фанатика. А Санса? Сперва был Бес, затем Рамси Болтон, о котором ходили самые жуткие слухи. — Это были отнюдь не слухи, — сухим тоном ответил Старк, и от этих слов по спине Маргери пробежали мурашки. — Мне повезло, что Джоффри был убит до того, как мы должны были отправиться в спальню, — призналась Тирелл. — Я помню, как страшилась того момента, что совсем скоро окажусь в безраздельной власти безумного садиста, но мне удалось избежать этой участи. — Вам действительно повезло, в отличии от Сансы. Ее некому было спасти. Девушка не сразу решилась задать вопрос, который давно ее беспокоил: — Это правда, что она скормила Болтона собакам? — Меньшего он не заслуживал, — голос Джона стал холодным, словно лед. — Большего — безусловно, но лишь Санса имела право распоряжаться его судьбой. Что такого нужно было совершить, чтобы навлечь на себя подобную участь? Маргери не хотела даже думать о том, через что именно прошла Санса, если ее решение было столь жестоким и безжалостным, совершенно нетипичным для той наивной девочки, которой она запомнилась Тиреллам по событиям в Королевской Гавани. Она столь сильно изменилась? У Маргери даже возникло одномоментное желание немедленно направиться в Винтерфелл, чтобы лично встретиться с Сансой и посмотреть, какой она стала. — Вы любили кого-нибудь, Джон? — внезапно спросила Тирелл. — Да, — кивнул Старк. — Ее звали Игритт. — Кем она была? — Маргери подалась вперед, пытаясь представить себе ту, кого мог полюбить бастард без каких-либо прав. Наверняка, это была какая-та служанка из Винтерфелла. — Одичалой, — прозвучал неожиданный ответ. — Я встретил ее за Стеной. Внезапно Тирелл вновь вспомнила, что Король Севера был братом Ночного Дозора, в обязанности которых входили, в том числе, и рейды за Стену, где жили дикие племена одичалых, не признающих над собой никаких законов. Маргери решила, что обязательно расспросит Старка о том, как он смог покинуть Черный Замок вопреки клятвам, а также о том, почему одичалые теперь считали его своим вождем. Сейчас ее интересовало кое-что иное. — И как она отреагировала на то, что в нее влюбился брат Ночного Дозора? — Игритт затащила меня в пещеру и разве что не изнасиловала, — с улыбкой ответил Старк, вспоминая былые дни. — Она не любила ждать. — И что с ней стало? — почему-то ответ на этот вопрос казался Маргери очень важным. — Умерла у меня на руках, когда одичалые, под руководством Манса Налетчика, попытались захватить Черный Замок, — просто ответил Джон, его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине глаз мелькнула затаенная боль. Маргери вдруг пожалела о том, что вообще начала этот разговор, теперь она даже не могла понять, с чего вдруг ей захотелось об этом говорить. Какое дело Старку до того, сколько раз она была замужем и кем были ее супруги? Не волновало его и то, что она думала по этому поводу, какие страхи и переживания испытала начиная с того дня, когда вышла замуж за Ренли, и заканчивая пониманием того, что Томмен оказался безвольным дураком, которым вертели все, кому не лень. У Старка хватало своих проблем, в которых не было места тому, через что пришлось пройти Маргери. И с внезапной болью Маргери осознала, что на самом деле завидует королю Севера. Еще до того, как он взобрался на самую вершину власти, Джон любил и был любим, в то время как она была лишена такого счастья. А еще больнее Тирелл было от того, что и на это Старку было наплевать.
