Стая превыше всего

      Армия подошла к Риверрану со стороны Шепчущего леса, и вид грозно марширующих шеренг, ощетинившихся целым лесом длинных пик и алебард, заставлял трепетать неподготовленный к этому зрелищу гарнизон замка, состоящий, по большому счету, из остатков преданных Фреям солдат и их крайне немногочисленных союзников. Численности гарнизона было слишком мало для того, что выдержать по настоящему серьезный штурм, но на стороне солдат были высокие и крепкие стены Риверрана, а также тот факт, что замок был окружен водой со всех сторон, а все мосты, соединяющие крепость с обеими сторонами реки, были подняты так, что добраться до них с берега не было ни единой возможности. В распоряжении северян попросту не было такого количества плотов и лодок, чтобы быстро переправить через реку свои многочисленные отряды, но командиры войска вели себя так, будто не видели перед собой каких-то особых трудностей в преодолении данного рода затруднений. Северяне неспешно расходились по берегу реки, явно задавшись целью разбить здесь постоянный лагерь, что никак не вязалось с теми слухами, что распространялись по Речным землям будто пожар. Говорили, что Джон Старк не имеет привычки тратить время на длительные осады, а предпочитает атаковать с ходу, чтобы у его противников не было время опомниться. Что его воины-дикари столь свирепы, что вражеские укрепления падают к ногам короля Севера, словно перезрелые яблоки. Судя по всему, сегодня Белый Волк вознамерился опровергнуть хотя бы часть тех слухов, что ходили о нём по всему королевству.       Судя по тому, что видели перед собой фреевцы, перед ними предстала вполне себе обычная армия, просто с уж очень большим количеством пехоты, хотя и конницы здесь хватало в достатке. Нигде не было видно тех орд дикарей, о которых говорили все без исключения, а также того великана, о котором не слышал разве что только глухой, но опытные воины, участвовавшие в многих сражениях, прекрасно знали, как любит простой люд все преувеличивать, приписывая врагам самые ужасные вещи. Ну как, скажите, можно было верить россказням о том, что Джон Старк скачет в бой верхом на огромном волке или что ему якобы служит гигантская волчья стая, ведомая огромной волчицей, пожирающая сердца врагов короля Севера? А то, что якобы король Севера превращается в громадного белого волка, от воя которого смельчаки перестают таковыми быть, а у слабых духом людей сердце останавливается в груди, и они падают замертво на землю? Ну какой дурак в это поверит? Наверняка так же дело обстояло и с этим великаном. Скорее всего, в армии северян действительно присутствовал какой-то довольно рослый и сильный рыцарь, покрывший себя славой в бою, но никаким великаном он точно не является, что бы про него не говорили всякие впечатлительные идиоты.       Над войском Белого Волка реяли знамена всех известных благородных домов Севера, Долины и Речных земель, как весьма уважаемых, так и довольно мелких, но были здесь и несколько явно новых знамен, которые раньше никто никогда не видел, например, красное полотнище с серебряной окантовкой, на котором была изображена черная волчья голова, очевидно указывавшая на связь новоявленного лорда с домом Старков. Были здесь и другие штандарты, но куда большее внимание фреевцев привлекала золотая роза на зеленом поле, и не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, кому принадлежит этот хорошо всем известный герб.       — Тиреллы, — прошипел Верджил Риверс, один из многочисленных и не очень законных потомков старого лорда Фрея. — И они тут не одни.       — С чего ты взял? — спросил у бастарда Айк Глоис, его старый друг. Являясь сыном мелкого землевладельца, он не особо разбирался в геральдике благородных домов и мог бы всю жизнь провести на ферме своего отца, если бы один раз случайно не помог Верджилу, а уже тот, в свою очередь, обратил внимание на то, что рано начавший лысеть юнец с длинным острым носом и хитрыми голубыми глазами уж больно ловко управляется с ножом и клещами. Не вдаваясь в подробности, Риверс указал другу на другие знамена, в окружении которых находилась Роза Хайгардена, и кратко объяснил ему, кому они принадлежат: то было наглядное заявление о том, что вместе с армией северян к Риверрану прибыли и рыцари Простора, и пусть их численность была невелика, сам факт их присутствия говорил о многом.       — Седьмое пекло, — сплюнул Глоис, глядя на продолжавшие прибывать вражеские войска. — Дело дрянь.       — И это, все что ты можешь сейчас сказать? — удивился Верджил. — Дружище, мы с тобой оказались в чертовски глубокой заднице, и на данный момент я не вижу из нее выхода.       — Тогда какого хера мы не отступили к Харренхоллу?! — взъярился Айк. — Там мы могли удерживать позиции до бесконечности с расчетом на поддержку Ланнистеров или твоих многочисленных родственников!       — Во-первых, до Харренхолла еще нужно добраться, что отнюдь не так просто, как может показаться, — принялся терпеливо объяснять Риверс, — ведь между ним и Риверраном владения других лордов, которое вполне могут и не дать нам пройти. Во-вторых, я сильно сомневаюсь в том, что мои уцелевшие родичи сильно горят желанием встречаться со Старком, особенно после того, как он захватил Близнецы. Нет уж, они забились в самые глубокие норы и носа оттуда не покажут лишний раз. И в-третьих, Ланнистерам сейчас нет до нас никакого дела, ведь у них своих забот хватает. Так что помощи нам ждать не откуда, мы сами по себе.       — И что нам теперь делать?!       — Для начала, прекрати орать, — велел ему Верджил. — Своими криками ты ситуацию не улучшаешь, а лишь привлекаешь к нам совершенно ненужное внимание.       — Я просто хочу выбраться отсюда до того, как этот проклятый Старк поведет свои войска на штурм, — буркнул Глоис, вынужденно понизив голос. Эммон Фрей в свое отсутствие поручил управление Риверраном Верджилу, а сам отправился в Близнецы, откуда уже не вернулся. После этого вся власть в замке и его окрестностях оказалась в руках Риверса, и пусть он был всего лишь бастардом, люди его слушались. Айк же, по сути, был никем, и его отрыто ненавидели и презирали все домочадцы и солдаты Фреев, и если бы не дружба с Верджилом, которая прямо сейчас подверглась самой серьёзной проверке, с Глоиса уже бы давно содрали шкуру.       — Боишься, что после всех твоих проделок тебя на ремни порежут? — усмехнулся бастард, понимая, о чем на самом деле думает этот пройдоха. Глоис немедленно помрачнел, словно грозовая туча, так как в попытках найти сокровища Риверрана, в наличии которых он нисколько не сомневался, Айк подверг пыткам очень многих обитателей замка, из-за чего его возненавидели даже больше, чем фреевского бастарда, который фактически только и занимался тем, что в отсутствии законных родственников командовал гарнизоном. Очень многие нашли свою смерть в тюремных камерах Риверрана, перед этим приняв страшные муки от рук ошалевшего от жадности и собственной безнаказанности Глоиса. Их изуродованные тела в дальнейшем находили жители тех деревень, что жили ниже по течению.       — Можно подумать, с тобой они будут церемониться, когда узнают, кто ты такой, — Айк теперь только и мог, что бездумно и злобно огрызаться на своих друзей и союзников, чем уже заработал несколько угрожающих взглядов от солдат, патрулирующих стены. Они искренне не понимали, почему Риверс до сих пор терпит рядом с собой этого злобного выродка, в то время как у них самих так и чесались руки сбросить его с крепостной стены. — Ты случаем не забыл, что Старки сделали с твоим родом?       — Я прекрасно обо всем помню, — резко ответил Верджил, и судя по тону, которым заговорил бастард, его терпение в отношении друга также начало стремительно иссякать, но тот не обратил на это никакого внимания, поглощенный зрелищем того, как над головами северян, под приветственный рев солдат, высоко взмыло знамя Старков. Судя по всему, король Севера лично пожаловал к Риверрану, дабы узреть его падение. Увидев это, Риверс хотел еще кое-что сказать Глоису, но все слова немедленно застряли у него в глотке, когда он увидел, что рядом со знаменем короля Севера теперь полощется на ветру красно-бело-синий штандарт, на котором была изображена прыгающая серебряная форель Талли.       Появление родового герба истинных правителей Риверрана не осталось незамеченным для обитателей замка, и вести о возвращении Талли разлетелись по замку чуть ли не быстрее, чем фреевцы успели моргнуть. Солдаты указывали на знамя, обсуждая между собой тот факт, что свергнутый правитель Риверрана, оказывается, успел сбежать от Ланнистеров и объединиться со своими родичами с Севера, и теперь принялись гадать, чем же им грозят новые обстоятельства, ведь не было никаких сомнений в том, что обитатели замка явно предпочтут сторону лорда Эдмура, а не ненавистных Фреев, пусть от тех в замке сейчас остался всего лишь один бастард. Еще когда северяне только приближались к Риверрану, среди его обитателей пошли разговоры самого разного толка, после чего солдатам гарнизона стало ясно, что и без того враждебная атмосфера, повисшая над замком, в какой-то момент стала для них смертельно опасной. Теперь же ситуация стала еще более сложной, ведь вести о возвращении Эдмура Талли наверняка уже разошлись по всем окрестностям, а теперь об этом узнали и Риверране, а потому фреевцам теперь придется постоянно ожидать удара в спину, в чем у них не было никаких сомнений.       Прекрасно понимая, какими проблемами лично для него обернётся победа северян, Айк Глоис всерьез задумался над тем, как ему сбежать из в раз ставшего для него ненавистным замка до того момента, когда Белый Волк возьмет крепостные стены штурмом, а сам Айк попадет в руки обозленных жителей Риверрана. Внезапный сигнал, поданный с южных стен замка, возвестил всем о том, что с той стороны подошла еще одна армия северян, перебравшаяся через Красный Зубец. Таким образом Риверран был взят в клещи, и единственное, что теперь могло его защитить, была река. Глоис стиснул рукоять кинжала, лихорадочно пытаясь найти выход из сложившейся ситуации, особенно в свете того, что со стен было прекрасно видно, что военные инженеры северян уже приступили к сборке осадных машин, а значит совсем скоро на замок обрушится вся ярость короля Севера.       Несколько дней спустя.       Тяжеловооруженный отряд неспешно шел по узкому каменному туннелю, проложенному под руслом реки и с потолка которого постоянно капало, в связи с чем идти пришлось по щиколотку в воде. В данный момент над ее темной поверхностью играли блики факелов и масленых ламп, с помощью которых воины освещали себе путь в кромешной тьме. До того момента, когда Эдмур Талли привел северян в секретный туннель, являвшийся древней тайной правителей Речных земель, здесь стояла глубокая тишина, которую никто не смел нарушить на протяжении последних двух веков. Но вот пришло время сбросить покров тайн, и бережно хранимый правителями Речных земель секрет был наконец-то раскрыт, ведь других способов быстро захватить Риверран почти что не было, за исключением еще одного способа, которым совсем скоро должен будет воспользоваться еще один отряд, возглавляемый лично Леманом Рассом.       При мысли о громадном воине Эдмура сразу же прошиб пот, хотя в туннеле было довольно холодно. Гигант с глазами хищника внушал трепет одним только своим видом, так что не было ничего удивительного в том, что впечатлительная Рослин решила остаться в Пенитри вместе с фрейлинами Маргери Тирелл, хотя сама опальная королева предпочла сопровождать армию северян аж до самого Риверрана. Каким-то образом она смогла пересилить себя и не падать в обморок при одном только появлении Расса, хотя тут свою роль, возможно, играл бастард покойного Эддарда, который чувствовал себя рядом с Леманом вполне комфортно. Джон был чуть ли не единственным человеком во всем своем войске, который не заикался и не потел, просто находясь рядом с Рассом или же с ним разговаривая. Остальные хоть и делали вид, что им все нипочем, все равно не могли скрыть той тревоги, что мелькала в их глазах всякий раз, когда громадный воин оказывался рядом с ними. Даже самые сильные духом, несмотря на свою показную браваду, чувствовали себя крайне неспокойно рядом с Рассом, в чем их никак нельзя было винить, слишком уж колоритной и угрожающей личностью являлся Волчий Король.       По какой причине Джон являлся исключением из всего своего окружения, Талли мог только догадываться. Лично у него все сжималось внутри, стоило ему бросить даже взгляд на гиганта, особенно в те моменты, когда тот обнажал в усмешке свои огромные клыки, что запросто могли повергнуть в шок неподготовленную личность. Бедняжка Рослин и одна из фрейлин леди Маргери, вроде бы Элла, дружно рухнули в обморок, когда рыжебородый Тормунд в их присутствии отпустил какую-то скабрезную шутку, услышав которую Расс громко рассмеялся, демонстрируя окружающим свой жуткий волчий оскал.       Идти пришлось долго, но никто из воинов не смел даже рта раскрыть, словно опасаясь того, что враги каким-то образом обнаружат их присутствие и нападут из темноты, а может они просто боялись нарушить веками царившую здесь тишину, а потому в повисшем безмолвии раздавались только плеск воды да размеренный топот подкованных сапог. Добрая половина воинов была вооружена пиками и алебардами, в то время как вторая половина несла замотанные в промасленные тряпки арбалеты и колчаны со стрелами, при этом каждый из арбалетчиков был вооружен коротким мечом, прекрасно подходящим для схваток в замкнутых помещениях. Каждый из воинов был полон решимости как можно лучше исполнить свой долг, понимая, что в случае успеха их ждет слава и щедрая награда, которую посулили им Белый Волк и лорд Эдмур Талли. По большому счету, многие из этих воинов рассчитывали получить в этих краях в личное пользование земляной надел, благо после всех войн во владениях Талли хватало бесхозной земли, которая только и ждала нового владельца. Да и стать лордом Речных земель тоже вполне можно было, так как много родов погибло в круговороте продолжающей бушевать войны, и теперь их владения остались без хозяев. Если Эдмур Талли планировал как следует закрепиться в своем собственном доме, то ему потребуются люди, на которых он сможет положиться в будущем.       Свет факелов и ламп вырвал из темноты массивную дверь, больше походившую на цельную плиту, на поверхности которой была выгравирована серебряная форель Талли, при этом на ней же полностью отсутствовали дверные рукояти и даже малейший намек на замковый механизм. Вскинув руку, Эдмур велел всем остановиться, после чего подошел к двери и принялся неспешно исследовать пальцами ее поверхность, стараясь найти те скрытые устройства, о которых когда-то рассказал ему покойный Хостер. Эта дверь и сам туннель долгое время являлись строжайшей тайной для всех, и об их существовании одномоментно знали только правящий лорд и его наследник, и пусть Талли был вынужден раскрыть данный секрет королю Севера, он вовсе не собирался открывать воинам Белого Волка способ, как проникнуть за дверь. Самому Эдмуру оставалось только молиться Семерым о том, чтобы запирающий механизм не вышел из строя, хотя он самолично следил за его исправностью, вот только в последний раз Талли смог его проверить за пару дней до того, как отправился в Близнецы, где женился на Рослин.       Наконец-то пальцы сами нашли необходимый ему участок, выглядевший как одна из чешуек рыбы, после чего Эдмур аккуратно на нее надавил и стал терпеливо ждать. Сперва ничего не происходило, но затем раздался тихий рокот, послышался плеск переливаемой воды, и наконец-то дверь стала медленно подниматься, на что солдаты отреагировали тем, чем ощетинились пиками. Хоть секретный проход и должен был стать для фреевцев полной неожиданностью, все равно ни как нельзя было исключать возможности того, что по ту сторону их поджидают враги. По счастью, все было тихо, и Эдмур провел солдат в один из многочисленных подвалов Риверрана неподалеку от помещений, где находились механизмы, с помощью которых осуществлялось управление шлюзами. Здесь же все поросло паутиной, а пыль была толщиной в несколько пальцев, что яснее ясного говорило о том, что сюда давно никто не наведывался.       Талли довольно оскалился. Ему удалось провести отряд в самое сердце замка, откуда он сможет довольно быстро осушить рвы и тем самым открыть путь армии северян, после чего его отряд нанесет удар изнутри, в спину проклятым захватчикам. Солдаты замерли, ожидая дальнейших распоряжений:       — Будем ждать здесь, — приказал Эдмур, мысленно напоминая себе о том, что позже нужно будет закрыть дверь таким образом, чтобы ее секрет так и не покинул стен Риверрана. Несмотря на вновь заключенный союз со Старками, он не собирался так просто разбрасываться семейными тайнами. — Выставить часовых, остальным сидеть тихо и ждать сигнала.       — А мы его отсюда услышим? — так же тихо поинтересовался молодой лорд-северянин, имя которого Талли не запомнил. На Севере образовалось довольно много новых домов, которым еще только предстояло вписать свои имена в книгу великих и малых домов Вестероса, то же самое ожидалось и в Речных землях.       — Когда король Джон Старк пустит в ход осадные машины, их услышит даже самый тугой на ухо дурак, — парировал Эдмур. — Все, замолчите.       Воины принялись неспешно располагаться, изредка переговариваясь и ничуть не беспокоясь о том, что их обнаружат. О существовании этих подвалов, по словам Талли, все уже давным давно забыли, для хранения припасов использовались другие помещения в противоположном крыле замке, а значит встретить здесь солдат Фреев было практически невозможно, и тем сильнее было изумление Эдмура, когда часовой внезапно подал знак о том, что услышал посторонние звуки.       Все замерли, факелы и лампы были немедленно потушены. Стало тихо       Через какое-то время в тишине отчетливо стали слышны звуки чьих-то шаркающих шагов, кто-то брел по подвальным коридорам, возможно, к тем самым помещениям, где размещался механизм управления шлюзами, что, в общем-то было не удивительно, ведь когда замок находился в руках Талли, там всегда находился караул, готовый в любой момент затопить ров и превратить Риверран в неприступную крепость. Можно было предположить, что Фреи также разместили там часовых, но только при условии, что людей у них было в достаточном количестве для постоянной караульной службы.       Часовой пристально смотрел во мрак коридора сквозь небольшую щель приоткрытой двери, но тут же отпрянул, когда она осветилась сполохами огня. По коридору, постоянно оглядываясь по сторонам, крадущейся походкой осторожно шел молодой человек с длинным носом, сжимая в одной руке факел, а в другой — широкий, изогнутый нож. Он ни разу не походил на солдата, но при это явно направлялся к караулке, и его цели немедленно вызвали у Талли определенный интерес.       — Сможешь взять его без лишнего шума? — тихо спросил Эдмур у молодого северянина, чей диковатый вид говорил о том, что он был рожден за Стеной.       — Пф, проще простого, — фыркнул тот в ответ и бесшумно скользнул в коридор, в мгновение ока оказавшись за спиной незваного гостя и ловким движением рук скрутив его так, что тот даже пискнуть не успел. Острие кинжала уперлось тому в яремную впадину, и северянин тихо прошипел. — Издашь хотя бы звук — умрешь.       Быстро втолкнув пленника в помещение к остальным и ловко связав ему руки, северянин поставил его на колени и отступил, передав дальнейшее руководство лорду Эдмуру.       — Кто ты такой и что здесь делаешь? — требовательно спросил Талли, склонившись над пленником.       — Я просто хотел… — начал тот лепетать, с ужасом глядя на воинов, заполонивших подвал.       — Что ты хотел? — допытывался Талли.       — Я хотел… Хотел опустошить ров, чтобы открыть дорогу северянам, — признался пленник. Его взгляд сфокусировался на лорде Эдмуре, после чего он жутко побледнел лицом, будто увидел перед собой призрака. — Простите, господин… Я не знал, что вы… Что вы уже здесь.       — И зачем же ты решил вдруг нам помочь? — не удержался от вопроса кто-то из солдат-северян, разглядывая стоявшего на коленях человека. Судя по его взгляду, он не верил ни единому слову.       — Я хочу, что бы вы победили! — приглушенно воскликнул тот в ответ. — Я на вашей стороне!       — Да неужели?       — Клянусь, это так! — пленник пытался убедить остальных в искренности своих слов. — Нас здесь много таких, мы лишь ждали удобного случая, чтобы нанести удар этим скотам из Близнецов!       — Хорошо говоришь, вот только я больше не верю на слово всем подряд, и в особенности тем, кого впервые вижу, — Талли продолжал внимательно разглядывать лицо пленника. — Я что-то не припомню твою рожу, и сдается мне, что ты нихера не местный. Более того, мне кажется, что вместе с Фреями ты сюда и пришел, а теперь просто ищешь возможность не сдохнуть вместе с ними. Будешь утверждать, что я не прав?       От этих слов того буквально затрясло, столь сильным был страх перед не озвученной Эдмуром угрозой:       — Клянусь, господин, это не так! Я был в числе тех, кто присоединился к Бриндену Талли, когда замок осадили Фреи! Когда вы приказали гарнизону сдаться, некоторые из нас попросту не знали куда податься, и мы остались здесь, веря, что однажды мы сможем отомстить! Когда армия северян подошла к Риверрану, мы воспрянули духом, решили, что это наш шанс напомнить этим тварям о себе. Мне было поручено опустошить ров!       — Как тебя зовут? — спросил Эдмур. Рассказанное действительно походило на правду, хотя сомнения продолжали глодать Талли.       — Айк Глоис, господин, — последовал ответ.       — Почему осушить ров поручили только тебе?       — Нас слишком мало, чтобы действовать всем вместе, а в замке хватает поганых предателей, которые следят за нами, — ответил Глоис. — Они докладывают Фреям о каждом нашем шаге, и нам приходится быть двойне осторожными, особенно сейчас.       — Допустим, я тебе верю, — подумав, произнес Эдмур. — Повторюсь, допустим. Когда замок будет захвачен, ты представишь мне остальных своих соратников, и если твой рассказ подтвердится, то ты будешь награжден за верность. Но если выяснится, что ты мне нагло лжешь, то я прикажу утопить тебя в ближайшей выгребной яме. Мы поняли друг друга?       — Да, — отчаянно закивал головой Глоис. — Да, господин, я все понял.       — Присмотрите за ним, — велел Талли остальным и отошел в сторону.       Айку развязали руки, подняли его на ноги и отвели подальше от Эдмура, но нож ему, несмотря на его робкие намеки, никто не вернул. Глоис уселся у стены, поджав колени и принялся внимательно разглядывать присутствующих, чувствуя, как от страха у него холодеют ладони. Спустившись в подвалы Риверрана, он даже предположить не мог о том, что столкнется здесь с хорошо вооруженным отрядом, возглавляемый самим Эдмуром Талли. Такого ему даже в самом страшном сне не могло присниться. Единственное, чего Айк никак не мог понять, так это того, чего северяне выжидают, но все его инстинкты кричали о том, что чем бы дело не закончилось, ему от этого совершенно точно легче не будет.

***

      Окрашенные в черный цвет ладьи, когда-то принадлежавшие железнорожденным и чьи мачты в данный момент были убраны, еле слышно скользили по водной глади, а сидевшие на веслах гребцы делали все от себя зависящее, чтобы издавать как можно меньше звуков, но то и дело по чьей-то вине раздавался негромкий всплеск, и все тут же замирали. Казалось, что сейчас со стен на них обрушится ливень из стрел, выжить под которым никому не удастся, но все по прежнему было тихо, все внимание гарнизонных солдат было приковано к лагерям северян, в которых заканчивались последние приготовления, и совсем скоро там должны будут заработать осадные машины. Их залп должен был стать сигналом для двух групп, что нанесут удар изнутри крепости и откроют дорогу остальным войскам. В какой-то мере, повторялась история с захватом Близнецов, с тем лишь отличием, что Риверран был куда более крупной целью, и один отряд имел довольно мало шансов справится со столь сложной задачей, пусть даже их и вел за собой сам Леман Расс.       В отличии от остальных бойцов, примарх не сидел в ладье, а плыл в воде, не обращая никакого внимания ни на тяжесть собственных доспехов, ни на холодную воду, которая человеку, выросшему на Фенрисе, могла показаться очень даже теплой. Расс неспешно направлялся к своей цели, которая представляла собой небольшой пирс в подвальных помещениях замка и о котором мало кто знал, хотя нельзя было утверждать, что там северян никто не встретит. И все же, это было одно из тех уязвимых мест в обороне Риверрана, о котором нынешние защитники замка скорее всего не знали, и не воспользоваться данной уязвимостью было попросту глупо. Естественно, если бы замок по прежнему находился в руках Талли, вход в подвал был бы закрыт, а на пирсе незваных гостей поджидали бы стрелки. Как именно обстояли дела сейчас, еще только предстояло выяснить.       У самых стен ладьи замедлили ход, а засевшие в них бойцы, обратившие свои взоры на вершины караульных башен и стен, боялись даже дышать. Каждый из них был предупрежден о том, что если кто-то своей глупостью выдаст присутствие остальных, то его прирежут еще до того, как на них обрушится ливень из стрел и копий, а также прочих радостей: липких, горящих и крайне неприятных при соприкосновении. Бойцы в достаточной мере прониклись сказанным и теперь сидели тише мыши, так как никому не хотелось принять смерть от рук боевых товарищей или ощутить весь спектр эмоций, когда им на голову выльют чан кипящего дерьма. По счастью, все было тихо, никто не спешил поднимать тревогу, и ладьи стали одна за другой высаживать солдат и быстро уплывать обратно, чтобы никто не заметил прибывший в замок вражеский отряд.       Леман Расс забрался на пирс вместе с остальными, ничуть не обращая внимания на стекающие с доспехов потоки воды, и тут же обнажил меч, прислушиваясь к тому, что происходило поблизости. Повинуясь его жесту, двое воинов подбежали к дверям и заглянули внутрь. Убедившись в том, что там их никто не поджидает, они дали знак остальным, и воины один за другим проникли внутрь замка, готовые убить каждого, кто посмеет им помешать. Леман Расс вошел в замок одним из первых, хотя для этого ему пришлось согнуться чуть ли не напополам, и принюхался: в воздухе витало бесчисленное количество запахов, каждый из которых сообщал примарху все необходимое. Он ориентировался в них с той же легкостью, с которой дикий волк ориентировался с ночном лесу, а потому Расс знал, что уже давно никто сюда не наведывался, и лишь изредка некоторые слуги проходили мимо, либо не зная о существовании пирса, что было маловероятным, либо намеренно обходя его стороной, не желая привлекать к нему излишнего внимания захватчиков Фреев. Последнее было наиболее вероятным, а это значит, что обитатели Риверрана до последнего не теряли надежды на то, что однажды Талли вернутся и наверняка воспользуются уязвимым местом. Возможно, сами жители замка считали свои чаяния пустыми и тщетными, но Расс намерен был продемонстрировать им, что их надежды отнюдь не были бессмысленными и совсем скоро осуществятся.       Подчиняясь его приказам, солдаты заполнили все прилегающие помещения, в которых им предстояло ждать сигнала от Джона Старка. Среди них не было ни одного бойца Волчьей Гвардии, то были обычные воины из армии Белого Волка, но в этот раз именно им выпала честь идти в бой под руководством самого примарха, и этот миг должен был навсегда запечатлеться в их памяти, невзирая на то, что с ними могло произойти в будущем. Каждый из них должен был стать верным воином того воинства, который Расс намеревался создать для битв против мертвецов. Он ничуть не сомневался в том, что Джон Старк был абсолютно прав, когда заявлял всем и каждому, что сражение против Короля Ночи является неизбежным, а значит нужно было подготовить воинов к тому, чтобы они без колебаний шли в бой за своими командирами, пусть даже те пугали их ничуть не меньше, чем сам враг.       — Теперь будем ждать, — велел Леман остальным, и те без лишних вопросов принялись располагаться на занятой территории противника, который даже не подозревал о том, что в самом сердце его позиций окопался враг.       Пока воины занимались своими делами, сам примарх задумался над тем, что произошло в те дни, пока армия северян направлялась к Риверрану. По его настоянию часть войска под командованием лорда Джона Ройса перебралась на другой берег Красного Зубца, чтобы осадить замок с юга, а тем временем оставшийся в тылу отряд занялся тем, что принялся переоснащать захваченные у железнорожденных ладьи, которым уделялось немалое внимание в плане, совместно разработанным Джоном Старком, Эдмуром Талли и самим Леманом Рассом. Эдмур с неохотой поведал остальным о секретном туннеле, что вел в самое сердца замка, и когда примарх заявил, что лично возглавит штурмовой отряд, Талли решительно воспротивился, мотивируя свое решение тем, что Леман Расс никак не сможет пройти по довольно узкому коридору и попросту там застрянет. Примарх не стал спорить, позволив Эдмуру принять личное участие в возвращении своего дома, видя по его глазам, что переживший черт знает что мужчина уже не отступится и будет идти до самого конца.       Там же, в палатке, где проходило совещание, присутствовала и Маргери Тирелл со своими вассалами, хотя любой мог бы с уверенностью заявить, что девушке, ничего не смыслящей в ратном деле, попросту нечего было делать на военном совете, но при этом все прекрасно понимали истинную причину ее присутствия. Все, кроме Джона Старка, который искренне не понимал, зачем леди Маргери присоединилась к войску, шедшему на Риверран. Как это часто бывало, человек, которого искренне любили, сам этого не понимал и осознание приходило к нему позже всех остальных. Однажды Джон откроет глаза и поймет, что испытывает по отношению к нему Маргери Тирелл, и Рассу даже стало интересно, как Белый Волк отреагирует на эти откровения. В предвкушении этого зрелища Леман усмехнулся, заранее ожидая чего-то крайне забавного.       Но в данный момент куда сильнее примарха волновали мысли, которые не могли его не беспокоить, а именно присутствие в этом мире разведчиков Второго Легиона.       Он учуял их запах еще во время захвата Близнецов, и примарх был абсолютно уверен в том, что ему не показалось, пусть даже запах исчез довольно быстро и с той поры более нигде не ощущался. Вторым признаком их присутствия был инверсионный след, который на этой отсталой планете мог оставить только штурмкатер, хотя Расс так и не смог понять, улетал ли он с планеты или же, напротив, доставил на ее поверхность новую оперативную группу. Как бы там ни было, сомнений в том, что Второй Легион каким-то образом смог вычислить его местонахождение, не было, как и в том, что так просто они отсюда уже не уберутся. Сыны Шепарда, следуя идеям своего генетического отца, всегда преследовали исключительно собственные цели, и никак нельзя было с уверенностью предсказать, как они поведут себя в нынешней ситуации. Примарха радовало лишь то, что если бы они хотели смерти Расса в отместку за Алессию, то попросту подвергли бы этот мир, или хотя бы ту его часть, где он сейчас находился, орбитальной бомбардировке. Хотя, можно было предположить, что от этого шага Золотых Львов удерживало поразительное жизнелюбие самого Шепарда, который никогда не был сторонником напрасных жертв, в особенности среди гражданского населения покоренных им планет.       Какую цель они преследовали, ведя наблюдение за примархом? Поди знай. В том, что Космодесантники Второго Легиона были где-то рядом, Расс ничуть не сомневался, пусть даже после Близнецов Золотые Львы всегда оставались где-то за пределами его чувств. Нет, они не для того прибыли в этот безымянный мир, чтобы затем просто так убраться восвояси, где бы сейчас не находилась их база, но примарх предположил, что их конечной целью является выяснение местонахождения их повелителя, скрытого ото всех еще самим Императором, и если это так, то можно было лишь представить себе, чем обернется для всего Империума тот миг, когда Шепард вырвется на свободу.

***

      — Когда прибудет «Покоритель»?       — С учетом того, где он находился в последний раз, мы ожидаем его прибытия в лучшем случае через несколько месяцев, но все зависит от течений варпа, господин.       — Хорошо.       — А что делать нам?       — Объявить на «Темной Звезде» и «Пробужденной» боевую тревогу, подготовить орудия к орбитальной бомбардировке.

***

      — Ваша Милость, осадные орудия готовы, — с поклоном доложили Джону инженеры, отвечавшие за сборку балист и катапульт.       — Тогда начинайте, — велел Белый Волк, разглядывая стены Риверрана, после чего обернулся к стоявшему рядом Виману Мандерли и приказал: — Объявите боевую тревогу.       Когда первые каменные снаряды обрушились на стены замка, Расс оскалился в предвкушении схватки и обнажил меч. В глубоких подвалах, до которых докатился рокот ударов, Эдмур Талли поднял своих людей для нового боя. Айк Глоис в этот миг ощутил, как что-то горячее и вонючее льется по его ногам.       Битва за Риверран началась.