Глава 18
24 апреля 2024 г., 04:24
Погода сегодня, несмотря на надвигающуюся на южные земли зиму, была на удивление ясная, в синем небе, на котором не было ни единого облачка, приятно светило солнце, но холодный ветер, задувающий с севера, все равно не стихал, а потому над объединенном войском Старков и Талли развевались знамена домов Севера и Речных земель, тем самым давая понять жителям Каменной септы, что времена их вольницы подошли к концу. Шеренги воинов демонстративно прошлись по окружающим город полям, присыпанных снегом, после чего замерли на безопасном удалении от стен, чтобы какой-нибудь особо нервный защитник, не совладав с нахлынувшими чувствами, не выпустил в них стрелу, тем самым давая знак остальным начать битву, которую большинство оказавшихся под стенами города лордов хотели избежать. Король Севера и его союзник, Эдмур Талли, желали по возможности решить вопрос миром, хоть и не исключали возможности спустить на город своих солдат. Воинам тоже хотелось передохнуть, расслабиться и хоть ненадолго отвлечься от битв, что со всей неизбежностью дожидались их в будущем. В нынешние непростые дни, когда никто не знал, что принесет им завтрашний день, многие власть имущие не желали прислушиваться к голосу разума и полагали, что все вопросы можно решить исключительно с помощью силы, при этом отказываясь в своей слепоте понимать, что рано или поздно у них на пути может встать тот, кто сам в состоянии сокрушить их. По мнению большинства рыцарей и воинов, Серсея Ланнистер, засевшая в столице, как раз-таки относилась к числу тех, кто уже давно утратил чувство реальности и перестал здраво рассуждать, а значит битва с ней была столь же неизбежна, как и приход зимы.
— Кто управляет городом в данное время? — потрепав коня по холке, спросил Джон, разглядывая стены Каменной Септы, по которым, словно муравьи, туда-сюда сновали защитники города. Даже отсюда была видно, как слуги подносят все новые пучки стрел, а в нескольких больших чанах, почерневших от копоти, нагревают смолу и прочие «угощения» для окружившего Каменную Септу войска. Горожане всерьез готовились к предстоящей битве и делали все от себя зависящее, чтобы в случае штурма захватчикам мало не показалось. За последние месяцы они явно вложили немало сил в оборону, как смогли укрепили стены, построили несколько новых башен из толстых бревен, ныне обитых железом и толстыми шкурами, чтобы их было сложнее поджечь. Особенно сильно выделялись на фоне потемневших от времени стен новые городские ворота, установленные взамен старых, уничтоженных то ли солдатами Ланнистеров, то ли северянами во время кампании Робба.
— По идее, законным правителем данных земель является один из сыновей покойного сира Уилберта, но все они ушли с Роббом, так что на деле, насколько мне известно, здесь всем заправляет какой-то безумец, — ответил Эдмур Талли, также неотрывно смотрящий на город. — Не знаю, как его зовут на самом деле, но до меня доходили слухи о том, что он то ли симпатизирует Братству без Знамен, то ли и вовсе состоит в их рядах.
— Второе, — внезапно подала голос Арья, привлекая к себе внимание окружающих. Как и большинство лордов, окруживших короля Севера и правителя Риверрана, она не торопилась слезать с гнедой лошади, которая постоянно натягивала поводья и рыхлила копытами землю. — Мне довелось здесь побывать после побега из Харренхолла, когда нас схватили люди Дондарриона. Городом управляет Безумный Охотник, и ничего здесь не происходит без его ведома, уж можете в этом не сомневаться.
— Что ты можешь о нем рассказать? — Джон повернулся к Арье, по прежнему недовольный тем фактом, что девушка категорически отказалась покидать войско. Ей, разумеется, ничего здесь не угрожало, не нашлось бы того дурака, что осмелился бы навредить сестре короля, но Белого Волка куда сильнее беспокоили мысли о предстоящих сражениях. Северяне Арью и пальцем не тронут, но того же самого определенно нельзя было сказать о врагах Старков, ведь те могли как убить девушку, так и попытаться взять ее в заложники, в надежде получить за нее богатый выкуп, или же с целью использовать ее для шантажа на переговорах. Ее даже могли бы отправить в Королевскую Гавань, в кровавые когти Серсеи Ланнистер, а уж та своего шанса отомстить Старкам точно не упустит. Увы, но Арья продолжала упорствовать и на все эти доводы лишь рассмеялась, постоянно поглаживая рукоять Иглы, а при упоминании Безумной Королевы и вовсе заявила, что сама мечтает как можно быстрее до неё добраться. Опасный огонек в ее глазах не сулил Серсее ничего хорошего.
— Он жесток и опасен, — ответила на вопрос Джона девушка, — но убивает лишь тех, кто жестоко обращается с местным населением, за что последние его и уважают. По крайней мере, так было раньше, я не знаю, как обстоят дела сейчас.
— Быть может, нам удастся с ним договориться, если дать ему гарантии того, что наши намерения мирные, — предложил сир Давос, — как никак, мы лишь помогаем лорду Талли навести порядок в его владениях.
— Когда северяне наводили порядок в этих краях в последний раз, — с усмешкой парировала Арья, — они на славу здесь «повеселились». Я сама видела пленных северян в вороньих клетках, куда их посадил Охотник за грабежи и насилие над местными. Вряд ли он возьмет и вдруг нам поверит, положившись на одно лишь наше честное слово.
— Я предложу ему выбор, — уверенно заявил Талли. — Либо он признает меня своим лордом, и тогда я позволю ему и дальше править городом, раз уж от Уилбертов нет ни слуху, ни духу, либо его повесят на крепостных стенах. Если горожане действительно думают, что им позволят оставаться независимыми и за просто так отринуть свои вассальные клятвы, то их ждет жестокое разочарование, — в голосе лорда Риверрана послышались полные решимости стальные нотки. Отступать он не собирался.
— Город нужен нам целым и, желательно, чтобы его население было лояльным по отношению к нам, — напомнил ему Джон. — Нам ни к чему очаг сопротивления в тылу, особенно с учетом того, что в данной местности по прежнему действует Братство без Знамен.
При упоминании последних все присутствующие, включая сира Давос и Тормунда, одновременно заскрежетали зубами, причем рыжебородый одичалый крепко стиснул рукоять своего топора, сейчас воткнутого в землю. Каждый раз, когда кто-нибудь в его присутствии по неосторожности вспоминал о Братстве без Знамен, Тормунд впадал в состояние, близкое к бешенству, самую малость недотягивая до того, чтобы стать настоящим берсерком Первых людей, чьи великие и, в тоже время, страшные подвиги остались лишь на страницах старинных книг да в сказаниях менестрелей. За последние дни Братство без Знамен неоднократно совершало нападения на армию северян, чаще всего в те моменты, когда войско было на марше, или же тогда, когда солдаты окапывались перед ночным отдыхом, что попросту выводило последних из себя, ведь из-за этого им зачастую приходилось ложиться спать, не снимая амуниции. Приходилось постоянно посылать разъезды не только вперед, но и держать кого-то позади, прикрывать тыл войску и защищать небольшой обоз. Разведчики сновали туда-сюда и, благодаря их усилиям, некоторых нападавших удалось поймать и повесить в качестве назидания остальным, но от этого члены Братства не только не угомонились, но вместо этого лишь увеличили число нападений и рейдов в тыл северянам, в связи с чем Джону пришлось оставить часть войск позади в местных гарнизонах, что никак не улучшало настроения ни королю Севера, ни его окружению. В особенности же бесился именно Тормунд, ведь по какой-то ведомой одним лишь членам Братства причине, они выбрали своей основной мишенью именно Волчью Гвардию и прочих одичалых, хотя большая часть Гвардии удалилась вместе с Леманом Рассом в неизвестном направлении. Люди Дондарриона, если у них возникала такая возможность, делали все от себя зависящее для того, чтобы убить одного из одичалых, что ходили теперь под волчьим знаменем, как если бы те стали для Братства воплощением всего самого плохого в этом мире. С чем это было связано, никто не знал, но Тормунда и не волновали мотивы этих южных трусов, которые только и могли, что бить исподтишка. Все, чего ему теперь хотелось, так это раскроить череп проклятого Берика своим топором.
— Сир Давос, вы согласны отправиться к стенам в качестве парламентера? — Джон повернулся к беспалому рыцарю.
— Да, Ваша Милость, — Луковый рыцарь с готовностью выступил вперед, вскинув голову. Судя по его бравому виду, он готов был отправиться даже к дракону в пасть, если такова будет воля короля Севера. — Что мне надлежит сделать?
— Передать им наши условия, разумеется, — ответил Эдмур Талли. — Жители Каменной Септы должны сложить оружие, открыть ворота и пустить нас в город. Если они признают меня своим лордом и подтвердят вассальные клятвы, то никто их и пальцем не тронет, порукой тому будет мое слово, как верховного правителя Речных земель. Каждого, кто посмеет творить здесь разбой, я лично прикажу четвертовать. Если же они откажутся выполнить мои условия, то мы возьмем город штурмом, после чего вся тяжесть последствий ляжет исключительно на их собственные плечи.
— Как король Севера, а также друг и союзник лорда Талли, — продолжил Джон, когда Эдмур замолчал, — я поддерживаю его решение и даю слово, что все сказанное будет исполнено при моей полной поддержке. Помимо того, мы не станем наказывать тех, кто некогда состоял в Братстве без Знамен, но покинул их ряды. Преследовать их никто не будет, но неизбежно последует суровая кара, если обнаружится, что они продолжают поддерживать Братство или же вовсе участвуют в нападениях на мои войска — эти люди будут считаться обыкновенными разбойниками со всеми вытекающими из этого последствиями. Так что пусть подумают, как следует.
— Согласен, — кивнул Талли, вновь обратив все свое внимание на город.
Быстро решили, кто именно будет сопровождать сира Давоса к стенам, к нему присоединились несколько рыцарей из числа вассалов Талли, как символ того, что в эти края возвращается власть лордов Риверрана, и один северянин, олицетворяющий собой присутствие короля Севера. Подняв над собой знамена Старков и Талли, группа всадников направилась к городским воротам, пока за ними пристально наблюдали воины с обеих сторон. Если хоть одна стрела упадет на голову парламентеров, объединенное войско возьмет город штурмом, и никакие стрелы с кипящей смолой его не остановят, после чего начнется резня. Это понимали северяне, понимали и рыцари из Речных земель, и уж совершенно точно должны были понимать местные жители. Силы были слишком неравны, и лишь желание Джона Старка решить дело быстро и без лишнего кровопролития вынуждало северян до поры удерживать мечи в ножнах.
—Как думаешь, получится? — поинтересовался Тормунд, глядя вслед сиру Давосу. Эдмур недовольно поморщился, наплевательское отношение одичалого ко всем титулам и происхождению окружающих его людей откровенно раздражало лорда Риверрана, но сам Джон не обращал на поведение своего друга никакого внимания.
— Сир Давос является одним из самых честных и красноречивых людей, что я только встречал, — отвечал Белый Волк. — Вряд ли среди нас найдется еще кто-нибудь, кто сможет убедить горожан в нашей правоте. Если у него ничего не выйдет, то остальным нечего даже и пытаться.
Всадники приблизились к самым стенам, стрелы в них никто не пускал, но и ворота перед гостями также открывать не спешили. Отсюда невозможно было понять, что именно там происходит, но вот на стенах началось какой-то шевеление, там появился какой-то человек, и именно он, судя по всему, вел переговоры с сиром Давосом.
— Похоже, Охотник объявился, — заметил Эдмур, — хотя я все равно не знаю, как он выглядит.
— Да и не видно отсюда ни черта, — кивнул Тормунд. — С таким же успехом это может быть и местный пекарь, мы все равно не узнаем!
Время медленно тянулось, а переговоры все продолжались, и Джону все отчетливей становилось ясно, что избежать штурма у него не получится. Судя по всему, горожане слишком привыкли жить свободно и теперь ничуть не желали вновь чувствовать над собой власть местных лордов. А может, всему виной был Безумный Охотник, единолично решивший, что более никому служить не будет. Возможно, его не устраивали требования Старков и Талли касательно Братства без Знамен, сторонником которых он являлся. Как бы там ни было, имей Охотник или горожане на самом деле желание признать законные права лорда Талли, то давно бы уже открыли ворота, но надежда на то, что подобное все же случится, становилась все меньше и меньше. Судя по всему, остальные также это понимали, так как лорды и рыцари принялись проверять свои доспехи и оружие, а по шеренгам воинов-копейщиков словно бы прошла рябь, там также готовились к схватке. Лес длинных копий заколыхался, словно деревья на ветру, лучники втыкали стрелы в землю и глядели на шесты с развивающимися на них лентами, чтобы сделать поправку на ветер, щитоносцы, что будут их прикрывать, также проверяли свою амуницию. Все эти манипуляции вряд ли остались незамеченным для жителей Каменной Септы, иллюзий по поводу предстоящего сражения уже практически ни у кого не осталось.
— Ну, что скажешь? — Тормунд схватил свой топор и водрузил его на плечо. — Нам не пора начинать?
— Нет, рано ещё, — ответил Джон, проверяя, насколько легко Длинный Коготь выходит из ножен. — Сперва дождемся возвращения сира Давоса.
— Нахрена? — удивился одичалый. — Даже твой волк понимает, что все эти разговоры лишь пустая трата времени.
— Это банальная вежливость и соблюдение прописанных много веков назад договоренностей, — принялся пояснять другу Джон. — Нападение во время переговоров, неважно, с чей стороны оно произошло, — это страшное неуважение, даже оскорбление для всех порядочных людей, если только слово «честь» не является для них пустым звуком. После такого тебе уже никто и никогда не доверится, не сядет с тобой за один стол и не протянет руку, если только перед тобой не окажется самый последний негодяй. Соверши мы подобное, и нас тут же поставят в один ряд с теми же Фреями, которые устроили резню на свадьбе, или же с Ланнистерами, от которых в принципе можно ожидать любой подлости. Нам такое «счастье» совершено не нужно, уж можешь мне поверить, от нас собственные союзники вполне могут отвернуться. Так что ждем.
Тормунд лишь тяжело вздохнул, но мысленно вынужден был согласиться с Джоном, подобный поступок не оценил бы никто, включая одичалых, которые на протяжении всей своей истории плевать хотели на глупые правила не менее глупых южан. Почесав бородатый подбородок, он вновь посмотрел на группу всадников, стоявшую под стенами. Как ни странно, сир Давос отнюдь не спешил обратно с печальными новостями, что дадут старт началу битвы, напротив, переговоры все еще продолжались. Тормунд перевел взгляд на Джона, тот, сложив руки на груди, так же следил за происходящим, и на его лице отразилось нескрываемое удивление, примерно также выглядел и Эдмур Талли, слезший с лошади, от нетерпения или же волнения он даже начал притоптывать ногой. Арья, также спрыгнувшая на землю, присела рядом с Призраком, и огромный волк немедленно положил свою голову ей на плечо. Все остальные переминались с ноги на ногу, явно не зная, что им делать дальше. Приказов не поступало, король ждал результатов переговоров.
— Принесите уже кто-нибудь стулья, — велел Эдмур, которому надоело стоять без дела, а лезть снова в седло ему совершенно не хотелось.
Приказы передались по цепочке, слуги, спохватившись, тут же принялись суетиться, приволокли стулья и небольшой столик, на которым разложили простые закуски, кувшин с вином и кубки, что были незамедлительно наполнены. Талли, усевшись на стул, тут же схватил один из кубков, но Джон не обратил на всю эту суету никакого внимания, так как его внимание внезапно привлекло нечто новое. Задрав голову вверх, он следил за чем-то в небесах, что не осталось незамеченным для остальных. Проследив за взглядом короля, многие увидели то, что привлекло его внимание — в небесах, на невероятной высоте, стремительно неслось нечто, оставляющее за собой белый след, словно бы рассекающий голубой небосвод пополам. Нечто подобное северянам уже довелось видеть в небе над Воронодревом, но тогда никто из них так и не смог понять, что именно оставило столь необычный след.
— Твою мать… — еле слышно прошептал Тормунд. — Это что еще за херня?
Его вопрос подхватили остальные, войско зашумело, напрочь забыв о Каменной Септе, что явно не укрылось от горожан. Те, заметив странное волнение в рядах войска неприятеля, также заметили таинственный объект в небесах и теперь сами терялись в догадках о природе его происхождения. Джон пристально смотрел вверх, когда самым краем глаза заметил, что к ним спешно возвращается сир Давос со своей свитой. Также от него не укрылось, что городские ворота начали неспешно открываться.
— Пришлось постараться, Ваша Милость, — доложил рыцарь, остановив своего скакуна, — но они все-таки согласились. Правда, этот Охотник поставил свое условие, он не хочет, чтобы в городе поставили править какого-то чужеземного лорда, местные вряд ли его примут. Да и насчет Братства у него есть замечания, говорит, на нас напали не они, что Дондаррион подобных приказов не отдавал.
— Мы потом разберемся с этим, — оторвавшись от созерцания небес, ответил Талли. — Как я и сказал, этот Охотник может и дальше править городом, как мой вассал. Они принесут клятвы?
— Да, — кивнул сир Давос и лишь сейчас обратил внимание на то, что остальным, по большому счету, уже нет никакого дела ни до города, ни до итогов переговоров. — А что происходит?
Вместо слов Джон лишь протянул руку, указав ему на точку, что быстро мчалась с запада на юго-восток, в сторону Королевской Гавани, как показалось молодому королю. Сир Давос открыл было рот, но вдруг его глаза расширились от ужаса, слова застряли в горле, отказавшись ему служить. Громкие возгласы прокатились по шеренгам, какой-то шум послышался даже из-за крепостных стен, когда таинственный объект, привлекший к себе всеобщее внимание, вдруг начал пусть и не сильно, но увеличиваться в размерах. Теперь даже можно было различить его очертания, увидеть нечто, весьма похожее на крылья, а потому, когда до слуха людей донесся ужасающий вой, который издавало эта неведомое чудовище, кто-то тут же начал кричать о драконах, ибо этот страшный звук действительно чем-то напоминал драконий рев, по крайней мере, в представлении людей, которые никогда драконов в глаза не видели и их рева не слышали.
— Что это?! — воскликнул Тормунд, крепко сжимая топор. — Какого черта тут творится?!
— Я не знаю, — прошептал Джон, вспоминая все, что некогда рассказывал ему Леман Расс, и пусть он мало чего понял из сказанного, а некоторым вещам попросту не поверил, но теперь ему было кристально ясно: вокруг его мира, его дома, концентрировались могущественные силы, не только не доступные обычному пониманию, но способные, возникни у них такая блажь, уничтожить все, что было ему дорого. И было совершенно неясно, что является наибольшей угрозой: Короли Ночи, желающий уничтожить всех живых, или же неведомые силы, от которых в принципе не понятно, чего можно ожидать?
***
Лодка причалила к берегу, уткнувшись носом в мокрый песок, из-за чего Тириону пришлось схватиться за ее край, чтобы не свалиться за борт в воду. Определенно, спонтанно принятое решение проделать остаток пути стоя, перед этим опустошив кувшинчик вина, нельзя было причислить к его лучшим идеям. С другой стороны, если бы не золотое арборское, то у него вряд ли хватило бы смелости для того, чтобы приплыть к Королевской Гавани, возвращаться в которую у него было никакого желания. Впрочем, в данной ситуации мнение карлика никто не спрашивал, королева Дейенерис решила, что раз уж Джейме Ланнистер хочет обсудить условия сдачи столицы именно со своим братом, то так тому и быть. Альтернативным вариантом был только штурм Королевской Гавани, жестокий и кровавый. — Он сказал, что будет разговаривать только с лордом Тирионом и ни с кем более, Ваша Милость, — доложила Яра Грейджой, вернувшись на Драконий Камень куда быстрее, чем все ожидали. — Если, конечно, вы действительно хотите решить этот вопрос без лишнего насилия. — С чего бы вдруг у него возникло такое желание? — спросила королева, поджав губы. Слышать лишний раз о Цареубийце ей совершенно не хотелось, вот только обстоятельства были вовсе не те, чтобы Таргариен могла привередничать. — Не знаю, — пожала плечами Яра. — Все произошло слишком быстро, я, можно сказать, и на пристань то шагнуть не успела, как прибежала какая-то девчонка, и меня попросили, считай приказали, срочно явиться на встречу с Джейме Ланнистером. Там брат нашего лорда-десницы, — легкая усмешка пробежала по ее лицу, когда отвесила поклон Бесу, — предупредил меня, чтобы я и думать забыла о том, чтобы встречаться с Серсеей, если, конечно, моя жизнь мне все ещё дорога. Я не совсем поняла, в чем дело, а сир Джейме не стал вдаваться в подробности, но, судя по всему, ваша сестра, лорд Тирион, окончательно забыла о таких понятиях, как неприкосновенность парламентера, и затеяла какую-то гадость против меня. Как бы там ни было, Цареубийца сказал, что готов сдать город, но лишь при определенных условиях, которые он обсудит только со своим братом при личной встрече. Он и со мной-то разговаривал лишь потому, что другого выбора не было. Я ему не нравлюсь, — последние слова были сказаны с нескрываемым раздражением. Повисла тишина, все обдумывали слова Цареубийцы, и никто не решался заговорить первым, дожидаясь решения Матери Драконов. В конце концов, как предположил тогда Тирион, королеве Дейенерис надоела эта молчанка, на что явственно указывали гнев, полыхающий в ее глазах, и сильно сжатые кулачки. Собственно, для Беса не было тайной то, что постоянная нерешительность советников уже давно раздражала кхалиси, она устала от того, что каждый из них постоянно ждал, когда первый шаг сделает кто-нибудь другой, но по итогу молчали все. Дейенерис посмотрела на сидящих рядом Тириона и Вариса, но первый в этот момент потягивал вино и иногда смотрел на окружающих сквозь бокал, прикидывая, как поступить лучшим образом, а второй смотрел исключительно перед собой, спрятав руки в широких рукавах своих одеяниях. При этом, именно им и следовало первыми взять слово, сказать хоть что-нибудь. Чего ждать от других? Серый Червь ничего не смог бы посоветовать в данных условиях, как и не смогла бы сказать чего-то дельного Миссандея, от который пока что не было ни единой весточки с той самой поры, как она отправилась на встречу со Старками. Интересно, думал тогда Тирион, как она там? Добиралась ли она до Винтерфелла и если так, то добилась ли хоть чего-нибудь в ходе переговорах с северянами? Как бы там ни было, Миссандея все равно ничегошеньки не знала о взаимоотношениях между лордами Вестероса, и уж тем более между Ланнистерами, а потому ее присутствие в любом случае ни на что бы не повлияло. От Грейджоев тоже проку было мало, Джейме ясно дал понять, что разговаривать с ними он не желает и не будет. Пусть Яра и опустила некоторые нюансы беседы, в этом никто из присутствующих не сомневался, Тирион пребывал в абсолютной уверенности том, что Ланнистер определенно продемонстрировал ей свою неприязнь по отношению ко всем железнорожденным вместе взятым, невзирая ни на их происхождение, ни на статус, если не сказать чего-то большего. Оно и не мудрено: Джейме принимал самое активное участие в подавлении восстания Грейджоев и с тех пор терпеть не мог всех уроженцев Железных островов. — Ну так что, я услышу сегодня хоть чьи-нибудь идеи по поводу всего сказанного?! — не выдержала Дейенерис, и от ее тона многим стало не по себе. Вино пошло не в то горло, и Тирион закашлялся, взмахом руки предоставляя слово Варису. — Переговоры с сиром Джейме определенно не будут лишними, Ваша Милость, — своим обманчиво мягким голосом произнес евнух, быстро окинув взглядом всех присутствующих, благо таковых было немного. — Но посылать туда лорда Тириона может быть чревато серьезными неприятностями, ведь его вполне может кто-нибудь опознать. За голову лорда-десницы по прежнему назначена серьёзная награда, и ради таких денег его могут выдать Серсее. Другой человек мог бы замаскироваться, надеть парик, наложить грим, чтобы как-нибудь изменить собственный облик, но рост не подделаешь. Если Серсея прознает о том, что сир Джейме в тайне от нее встречается с неким карликом, а исключать подобного развития событий нельзя ни в коем случае, то прикажет схватить их обоих. Как она поступит с сиром Джейме я не берусь сказать, но судьба лорда Тириона будет очевидна, — Паук обернулся к карлику и произнес почти что извиняющимся тоном. — Это будет ужасная смерть, лорд Тирион, ужасная и отнюдь не быстрая. — Я ничуть в этом не сомневаюсь, — откашлявшись, отвечал ему Бес, скривив лицо в недовольной гримасе. С учетом шрама, зрелище должно было быть крайне неприятным. — Характер Серсеи мне известен отнюдь не по наслышке. И что, лорд Варис, вы хотите отправиться туда сами? — Если это действительно так, — вмешалась в их разговор Яра, — то тогда, лорд Варис, я хочу сразу же предупредить вас от этого шага. Джейме Ланнистер сказал мне буквально следующее: «Передай Пауку, чтобы он не попадался мне на глаза. Я отсеку все его ноги, сколько бы их у него ни было». Любви он к вам определенно не питает. Обычно невозмутимый Варис изменился в лице, на его лбу выступил пот. Судя по всему, он вполне серьезно отнесся к угрозе, переданной через Грейджой. Собственно, игнорировать прямые угрозы Джейме стал бы только законченный идиот, ничего не знающий о Ланнистерах, а лорд Варис к их числу определённо не принадлежал. — Не думаю, что после всего случившегося у Джейме остались по отношению ко мне хоть какие-то братские чувства, — произнес Тирион, обращаясь к королеве. — Но, видимо, он больше не знает, с кем из нас можно разговаривать. Грейджоев, как мы можем видить, он за людей не считает и разговаривать с ними тоже не желает, а лорда Вариса и вовсе грозится убить при первой же возможности. Жаль, Барристана Селми более нет в живых, он бы смог найти общий язык с Джейме. Возможно, что-то подобное удалось бы осуществить сиру Джораху, но его с нами тоже нет, и в итоге остаюсь только я. — Тогда выбора у нас по сути и нет, — уверенно произнесла Дейенерис, вперив свой взор в Беса. — Лорд Тирион, вам предстоит отправиться на встречу с вашим братом и узнать, на каких условиях он готов сдать город. Не давайте ему никаких обещаний, ибо я могу не согласиться с его требованиями. Вы встретитесь с ним, узнаете, чего ваш брат хочет, после чего вернетесь ко мне и изложите его условия, — несложно было заметить, что королева избегает называть Джейме Ланнистера по имени. — Если я сочту, что они приемлемы и осуществимы, то мы их выполним, даю слово. Если же нет, то вашему брату придется их пересмотреть, в противном случае мы будем вынуждены взять Королевскую Гавань штурмом. У меня нет желания лишний раз проливать кровь, но я не отступлюсь, пусть он так и знает. Тирион мрачнел с каждым новым словом, но разве мог он ожидать чего-то иного, когда отправился вместе с королевой, поставившей перед собой вполне конкретную цель: вернуть принадлежавшей ей по праву Железный Трон. Разумеется, нет, сражения были совершенно неизбежны, а также жертвы среди рыцарей, обычных воинов и простого населения Семи Королевств. Конечно же найдутся несогласные с правлением молодой королевы, и приводить их к покорности придется силой оружия, что, опять же, лишь породит очередной круг насилия. Захватчики будут вести себя на завоеванных территориях именно так, как им и полагается, то есть будут гореть деревни и гибнуть люди, а их кровь будет течь, словно река. Колесо, о котором когда-то говорила королева Тириону еще в Миэрине, вновь покатится по земле, сминая всех на своем пути. Можно не беспокоится разве что по поводу Безупречных, они исполнят любой приказ своей королевы, а потому и пальцем не тронут тех, кто этого не заслуживает, но будут ли сдерживать себя дотракийцы? Вряд ли, а у Дейенерис попросту нет способов постоянно держать их в узде, она никак не сможет контролировать воинственных кочевников, следить за тем, что они творят, а те вряд ли видели хоть одну вразумительную причину для того, чтобы отказываться от привычного для себя поведения. Так что избежать лишней крови все равно не получится, и пролиться она может в том числе и в столице, если двум братьям не удастся договориться между собой о ее сдаче. Тирион прекрасно это понимал, а потому переговоры с Джейме становились исключительно важны даже не для Дейенерис и ее союзников, но в первую очередь для самих горожан. Видеть их изрубленные тела на залитых кровью улицах, оглашенных криками ужаса и боли, а так же слушать проклятия и мольбы людей о божьей каре на головы захватчиков, Бес категорически не желал. Значит, ему придется отправиться в Королевскую Гавань и найти способ решить все миром, ведь в противном случае Дейенерис Таргариен двинет свои войска на штурм города. Она и так тянула на удивление долго. Вынырнув из своих воспоминаний и оглядев пустынный берег, Тирион поежился, когда в поле его зрения оказался Красный замок, возвышающийся над городом, словно великан, жестокий и кровавый, готовый сожрать всех своих обитателей. Впрочем, с учетом того, какие слухи в последнее время ходили о Серсее, великан становился великаншей, по поводу здравого рассудка которой возникали серьезные сомнения. Тирион понятия не имел, на что в принципе рассчитывала его сестра, но он знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать простую истину: она не сдастся. Серсея будет цепляться за власть до последнего, отказываясь признаваться самой себе в том, что проиграла эту битву еще до ее начала, а когда осознание наконец-то к ней придет, то она постарается затащить с собой в могилу всех, до кого только сможет дотянуться в своем последнем, отчаянном прыжке, что утянет ее в бездну. Увы, но такова была ее натура, и во всем мире никто, даже Джейме, не мог заставить Серсею свернуть с этого пути. Все ополчились против нее, даже те, кому по идее вообще не должно быть никакого дела до того, что происходит в Вестеросе. Очень неожиданно было услышать доклад о том, что в крепость прибыла красная жрица и настаивает на личной встрече с королевой. Это само по себе было довольно странно, но Бес в тот момент даже предположить не мог, какие вести принесет с собой внезапная гостья и как это скажется на всех их дальнейших планах. Это произошло за день до того, как Тирион отправился в столицу, вечером, когда он сидел за столом и корпел над бумагами. Будучи лордом-десницой королевы Дейенерис Таргариен, Бес пытался посчитать, сколько продовольствия в день съедает армия Матери Драконов, а также раздумывал над тем, где им пополнить запасы, которые стремительно подходили к концу. Войско королевы было огромным, и все постоянно хотели есть, особенно лошади, а те запасы, что они привезли с собой из Миэрина, были отнюдь не бесконечными и солидная их часть была съедена еще во время плавания, но взять больше просто не было возможности, корабли и так были забиты под завязку. Дейенерис полагала, что этот вопрос они смогут решить по прибытию в Вестерос, когда ей на верность присягнут лорды Простора и Дорна, как заверял ее ещё в Миэрине лорд Варис, но по итогу ничего, кроме этих заверений, королева не получила, что не могло ее не раздражать. Слишком многое из того, что ей рассказывали сперва покойный брат, затем сир Джорах Мормонт и Барристан Селми, так и осталось лишь бесплодным сотрясанием воздуха, теперь же к ним прибавились еще и пустые обещания евнуха, за которыми ничего не последовало. Как тут не злиться? Какую-то часть запасов смогли восполнить железнорожденные, но не нужно было быть ясновидцем, чтобы понимать простую истину: продовольствие пираты с Железных островов не покупали, а отобрали у кого-то силой. Понимала ли это королева? Почти наверняка, но Дейенерис безмолвствовала, очевидно начав осознавать, что война мирным путем не ведется, а ее неизбежными спутниками становятся разбой и насилие, и не важно над кем. По хорошему, она должна была это понять еще тогда, когда Безупречные и присоединившиеся к ней наемники из числа Младших Сыновей захватывали для нее города в заливе Работорговцев. Тирион понятия не имел, кому не посчастливилось оказаться жертвой пиратских набегов, но на ум почти что сразу же приходили Штормовые земли и корабли Дорна. В бывших владениях Баратеонов закон отсутствовал как таковой, там все решалось исключительно силой оружия, а над всеми этими землями царило лишь одно правило: кто сильнее, тот и прав. Железнорожденные могли творить в этих краях все, что им вздумается, ибо в Штормовых землях не осталось даже самого мелкого лорда, что мог бы попытаться дать им отпор или же призвать их к ответу. Дорн же, отвергнув законные притязания Дейенерис Таргариен на Железный Трон, фактически поставил себя вне ее законов, а значит лишался и защиты от пиратских набегов. По крайней мере, именно так рассуждал Тирион, а вот что думала по этому поводу сама Матерь Драконов, не знал никто. Вряд ли она пребывала от этого в хоть каком-то восторге, но опять же — они были на войне, и пусть сама Матерь Драконов пока что не отправила свои войска в бой, кровопролитие уже началось, невзирая на все ее желания и надежды. Так было и так будет, с этим ничего нельзя было поделать, и для королевы будет только лучше, если она осознает эту мысль как можно быстрее. С другой стороны, размышлял Тирион, ведь в том же Миэрине Дейнерис Таргариен пришла к власти не благодаря своим красивым глазам, а исключительно с помощью мечей и копий. Неужели она, рассказывая ему о колесе, что мечтала сломать, действительно полагала, что в Вестеросе будет как-то иначе? Если так, то это была бы самая большая ошибка с ее стороны. Было уже довольно поздно, когда стук в дверь отвлек Беса от этих мыслей, и в его покои вошел молодой слуга, один из тех, кого королева привезла с собой из Миэрина. Данный факт так же выставлял Дейенерис Таргариен в глазах местных лордов и крестьян скорее в обличье чужеземной захватчицы, чем законной королевы Вестероса, желающей вернуть себе то, что принадлежит ей по праву. Увы, среди тех, кто сейчас пребывал на Драконьем Камне, подавляющее большинство являлось уроженцами Эссоса, что не могло не беспокоить Тириона, но приходилось иметь дело с тем, что есть. — Лорд Тирион, — произнес слуга на общем языке с жутким акцентом, проглатывая окончания слов. — Короле’а Дейенерис жела’т немедле’о вас вид’ть. Дейенерис настаивала на том, чтобы ее слуги выучили язык, на котором им всем предстоит говорить в Вестеросе, но дело шло ужасно, и слуги, чаще всего, разговаривали между собой на дикой смеси низкого валирийского и древнегискарского языка. — Что-то случилось? — поинтересовался Тирион, откладывая документы в сторону. Ну что же, у него и так уже порядком разболелась голова, и теперь ему хотелось отвлечься. Встреча с королевой перед сном не будет лишней, но все же было интересно, что побудило Матерь Драконов вызвать лорда-десницу в столь поздний час? — Я не знаю, — ответил слуга. Надолго его не хватило, и он перешел на родной для себя язык. — Мне лишь велено передать, чтобы вы немедленно пришли в тронный зал. — Хорошо, — Тирион слез со стула, после чего подобрал кафтан, который он скинул несколькими часами ранее. Вино немного шумело в голове, но карлик довольно уверенно стоял на ногах. Застегнув кафтан, Бес направился по извилистым лестницам направился в тронный зал, где его уже дожидались королева Дейенерис, Варис и Серый Червь, но помимо них здесь же присутствовала облаченная в красные одеяния женщина с волосами цвета меди и молочно-белой кожей. На шее у нее красовалось рубиновое ожерелье, камень в котором словно бы горел в отсветах зажженных светильников. Интересно, что такого она сказала, чтобы ее приняли в столь поздний час? Как правило, подобного рода аудиенции проводились днем. Впрочем, за последние годы столь многое поменялось в этом мире, что удивляться очередному изменению традиций попросту не было смысла. — Как я вижу, Ваша Милость, у нас гости, — произнес Тирион, занимая свое место рядом с троном. — И, судя по тому, что я вижу, нас вновь решили почтить своим вниманием служители Рглора. — Приветствую вас, лорд Тирион, — у женщины был низкий голос. — Я много раз видела вас в пламени, но впервые в живую. — Лорд Тирион, — вмешалась в разговор Дейенерис, — позвольте представить вам леди Мелисандру, как вы верно заметили, жрицу Рглора. — Так же известную, как бывшая советница Станниса Баратеона, — добавил Варис, — в те дни, когда он пытался узурпировать Железный Трон, — обычно мягкий тон его речи исчез без следа. — Как интересно, — пробормотал Тирион, после чего поинтересовался. — И что же снова привело вас на Драконий Камень, леди Мелисандра? — Мой долг, — спокойно ответила жрица, никак не отреагировав на слова Ланнистера и тон Паука. — Я здесь по воле Владыки Света, и хоть мне ведомо, что присутствующие отнюдь не рады меня видеть, я исполню то, зачем пришла. — И почему же вы пришли? — спросил Бес. — Дабы возвестить вам о том, что в мир явился Азор Ахай, Принц, что был обещан, — торжественно произнесла Мелисандра, — и всем нам, включая королеву Дейенерис, нужно признать это, ибо те, кто отвернется от него, обрекут себя на вечную гибель без надежды на воскрешение. Повисла тишина, которую никто не осмеливался нарушить, и лишь откуда-то с наружи до слуха людей доносился рев драконов, парящих над замком. — Прошу прощения? — в недоумении произнесла Дейенерис, когда до неё дошёл весь смысл сказанного. — Я сейчас не ослышалась? — Вы все верно услышали, — с улыбкой ответила жрица. — Принц, что был обещан, явился в наш мир, дабы спасти нас от участи, что страшнее самой смерти, ибо то, что грядет, заставит страдать даже мертвых. Их души будут обречены на вечные муки без надежды на спасение, если все без исключения не объединятся вокруг Азора Ахайя, ибо только он способен спасти всех нас. Падет он — падем и мы. Вновь повисла тишина, но теперь в ней разливались гнев и угроза, исходящие от сидящей на троне королевы. Слова жрицы совершенно ей не понравились, и немудрено: Дейенерис прибыла в Вестерос, чтобы стать правительницей Семи Королев, а теперь ей говорят, что, это она должна склониться перед кем-то другим! — Я не понимаю, — произнес Тирион, выйдя из ступора. — Кинвара, верховная жрица вашего бога, объявила в Миэрине, что Обещанным принцем является присутствующая здесь королева Дейенерис! Вам об этом не сообщили? — Мне это ведомо, — Мелисандра продолжала улыбаться, только теперь ее улыбка была столь же снисходительной, что и тон жрицы. — Верховная жрица Кинвара мудра, но, увы, даже она может ошибаться. Ей неизвестно то, что ведомо мне, она и понятия не имеет о том, что мне довелось увидеть на Севере. О том, что грядет. Верховной жрице, разумеется, известны слова пророчества, но то лишь слова, не способные передать весь тот ужас, что испытала я и славные мужы Ночного Дозора, столкнувшиеся с Великим Иным лицом к лицу. Кинвара не видела, как слова пророчества сбываются у меня на глазах, и ей не дано было узреть Азора Ахайя, по воле Владыки Света вернувшегося из царства мертвых. Я сама стала тому свидетелем, и лишь в тот миг истина открылась мне, лишь тогда Владыка Света озарил меня своей мудростью. Герою не нужны ослепленные собственными заблуждениями глупцы, что будут видеть знаки там, где их нет. Герою не нужны те, кто мнит себя проводником для заблудших душ и будет пытается указывать ему путь, что считается правильным, но на деле ведет в никуда. Нет, он сам пройдет свой путь, падая и вновь поднимаясь, совершая ошибки и учась на них, и когда наконец он явит себя миру, ему будет безразлично то, признают его или нет. Герой может даже не верить в то, кем он является на самом деле, но все равно сделает то, что должен, ибо будет знать, что таков его долг. Слушая эту пылкую и, на первый взгляд, полную противоречий речь жрицы, каждое слово которой было наполненной пылкой верой, Тирион почувствовал себя крайне неуютно. Перед ним стояла настоящая фанатичка, абсолютно уверенная в каждом сказанном ей слове, и во всем мире вряд ли найдётся хоть кто-то, способный переубедить ее в обратном. — Некогда я сама, неверно истолковав знаки, объявила Станниса Баратеона возрожденным Азором Ахайем, — продолжала говорить Мелисандра. — Я ошиблась, и погибло много людей. Верховная жрица Кинвара, не зная всего и опять же неверно истолковав знаки, объявила Обещанным принцем королеву Дейенерис. Она ошиблась, и ценной ее ошибки может стать гибель тысяч и тысяч людей. Этого нельзя допустить, — теперь жрица неотрывно смотрела только на королеву, а других для нее, можно сказать, более не существовало. — Ваша роль в предстоящей битве, ваша значимость… этого нельзя переоценить. Многое будет зависеть от вас, от принятых вами решений. Затеянное вами дело, безусловно, крайне важно и имеет невероятное значение, ибо та, что сейчас занимает Железный Трон, не станет слушать голос разума, она отвергнет все, что ей предложат, и в своей слепой ярости она может даже убить Обещанного принца, чего никак нельзя допустить. Вы должны свергнуть ее, в этом нет и не может быть никаких сомнений, но вы должны уяснить главное: ваша борьба за власть — это лишь промежуточное звено, детская игра, не стоящая ничего по сравнению с той угрозой, что копит силы за Стеной. Пророчество не лжет: он — Лед, а вы — Пламя, и во имя спасения всего сущего Песнь Льда и Пламени должна быть спета, в противном случае нас всех ждет лишь гибель и забвение. — О ком ты говоришь, жрица? — требовательно спросил Варис. — Ты сказала очень много слов, но до сих пор не назвала нам имя того, кто, по твоему мнению, является Обещанным принцем. Вот только можно ли верить твоим словам, ведь ты сама только что призналась, что один раз уже ошиблась. Быть может, ты снова ошибаешься? — В этот раз ошибки быть не может, — спокойно произнесла Мелисандра, — это невозможно. Если бы ты видел то, что довелось увидеть мне, ты бы тоже перестал сомневаться. — Назовите имя, — потребовала Дейенерис, которую эта поздняя встреча явно утомила, если не сказать чего-то большего. Ее брови сдвинулись к переносице, губы сжались в тонкую линию, и смотрела она на жрицу довольно угрожающе. Мелисандра улыбнулась, после чего сказала то, от чего все присутствующие попросту утратили дар речи: — Джон Старк, Ваша Милость. Ваш племянник. … — Лорд Тирион? Лорд Тирион, нам пора! Карлик вынырнул из воспоминаний и вернулся к действительности. Рядом с ними, утопая колёсами в песке, стояла крытая телега, а подле нее беспокойно топтался на месте слуга, посланный в столицу заранее, дабы подготовить встречу. Судя по его виду, в данный момент он очень боялся, что было немудрено: если кто-нибудь сумеет опознать карлика и донесет об этом королеве Серсее, мало не покажется никому, а несчастный слуга отправится в казметы дворца, где искусные палачи вырвут ему ногти, выбьют все зубы и проделают с ним еще много чего другого, на что у них только хватит фантазии. — Нам нужно покинуть пляж как можно быстрее, — слуга подбежал к повозке и отбросил ткань в сторону, после чего помог Тириону влезть внутрь и укрыться в небольшой нише, которую быстро завалил тюками с мерзко воняющей шерстью и чем-то еще. Карлик не знал и не желал знать, что находилось внутри. Воняло страшно, но приходилось терпеть, так как альтернативой для него являлись лишь плен и смерть. Телега тронулась с места, неспешно направляясь в сторону города, оставив Тириона наедине с собственными мыслями. Ему было о чем подумать.***
Королевская повозка, украшенная золотыми розами Хайгардена подвигалась на юг настолько быстро, насколько это только было возможно. Остановки делались только на ночь или по какой-то особенно сильной нужде, и рыцари Простора все сильнее беспокоились о том, что лошади могут не выдержать такой гонки, и если такое случится, то повозку придётся бросить прямо на тракте. Собственно, Маргери Тирелл уже несколько раз порывалась продолжить дальнейший путь верхом на лошадях, но от этой идеи королеву отговорили ее фрейлины и благородные рыцари. — Так нельзя! — заламывая руки, причитала Мегга, а кузины согласно кивали. — Мы же не рыцари, чтобы мчаться верхом во весь опор, сломя голову! В конце концов, у нас даже нет платьев для верховой езды! — Ничего страшного, — уверенно ответила ей Маргери, — поедем в тех, что есть. — И сотрем себе задницы до кровавых мозолей! — услышав это, не выдержала Элинор, наплевав на то, что внезапно стала центром внимания. — Далеко ты планируешь уехать, если даже сесть не сможешь?! Ты сошла с ума?! Повисла гнетущая тишина, а взгляд, которым Тирелл наградила свою кузину, стал крайне угрожающем, и к несчастной Элинор пришло осознание того, что она зашла слишком далеко. Как-никак, ей приходилось разговаривать пусть и с беглой, но с королевой, и подобное поведение было не просто недопустимо, но вполне могло стоить Элинор головы. Подобного рода оскорбления не только не прощались, но всегда крайне сурово карались. Даже если забыть о том, что Маргери по сути лишилась статуса королевы, она все еще оставалась дочерью лорда Хайгардане и верховного правителя всего Простора. Осознав, сколь грубо и недопустимо она себя повела по отношению к родственнице из правящей ветви Тиреллов, Элинор попыталась было извиниться, но слова застряли у нее в горле, столь сильным был страх. Какой бы доброй и миролюбивой не была Маргери, было очевидно, что она не потерпит столь оскорбительного по отношению к себе поведения. — Прошу меня простить, Ваша Милость, — поспешил вмешаться лорд Кордвайнер, — но пусть леди Элинор и высказалась довольно грубо, но все же верно. Извините, но вы не обучены тому, как преодолевать столь большие расстояния верхом, и последствия, увы, для вас не заставят себя долго ждать. Как человек, который полжизни провел в седле, я могу вас заверить, что вы такой гонки совершенно точно не выдержите, а если с вами, упаси Семеро, что-то случится, то ваш отец снимет головы с плеч всем, кого посчитает виновным. — К тому же, — поддержал его лорд Эпплтон, — в здешних краях все еще беспокойно, и если нам придётся принимать бой, то повозка может послужить для нас дополнительным укрытием. Мне доводилось сражаться в подобного рода условиях, и я могу вас заверить в том, что если вдруг в нас полетят стрелы, вы будуте только рады тому, что между ними и вами окажется столь крепкая преграда. — Но если мы бросим повозку, то в случае нападения сможем быстро скрыться, разве нет? — не поворачивая головы просила Маргери, взглядом пригвоздив дернувшуюся было Элинор к земле. Бедняжка побледнела от ужаса и осознания собственной ошибки, а стоявшие за ее спиной кузины лихорадочно пытались сообразить, как отвадить беду, что нависла над головой Элинор, словно меч палача. — При других обстоятельствах я бы с вами согласился, Ваша Милость, — кивнул Эпплтон, — но лошади сильно устали, да и мы сами не железные. Есть шанс того, что кони просто падут, и тогда мы окажемся в куда более худших условиях. Будь здесь только мужчины, я может быть и рискнул бы так поступить, но не в нынешних обстоятельствах. Ваша жизнь куда важнее наших, и если с вашей головы упадет хоть волосок, ваши отец и братья казнят всех здесь присутствующих, и мне почему-то кажется, что Его Милость король Севера Джон Старк так же этому не обрадуется и повесит нас на ближайшем же дереве. Маргери наконец-то перестала прожигать Элинор взглядом и обратила свой взор на остальных. Что послужило тому причиной: упоминание отца и братьев молодой королевы или же имя короля Севера? Добрая половина рыцаря единодушно склонялась ко второму варианту. — Прошу, Ваша Милость, послушайте его, — своим тихим и мягким голосом произнесла Элла, в надежде убедить королеву и отвести беду от Элинор. — Мы понимаем вашу спешку, но так вы ничего не добьетесь, лишь загоните и себя, и остальных. Наконец-то Тирелл сдалась. Их путь продолжился, и сгорающая от нетерпения Маргери вынуждена была смотреть на унылые пейзажи Речных земель, опустошенные войной и надвигающейся зимой. Все больше деревьев стояли голые, и несмолкающий холодный ветер разносил опавшую листву по всей округе, из-за чего раскинувшиеся вокруг поля, по большому счету заброшенные, меняли свой окрас с зеленого на буро-красный, что ещё больше наводило на королеву тоску. Иногда в поле ее зрения въезжал Лютор Тирелл, явно обеспокоенный судьбой впавшей в немилость сестры. С того дня с Элинор Марегри больше не разговаривала и делала вид, что той вообще здесь нет, чего не могли не заметить все остальные. Элла и Мегга так же понимали, что как только они пересекут границу Простора, то Элинор незамедлительно отправится в Хайгарден с самым нелестным о себе письмом, какое королева только сможет составить. Собственно, она уже сейчас с удовольствием отослала бы опальную кузину с глаз долой, но с таким же успехом Маргери могла бы казнить Элинор здесь и сейчас, ведь было очень мало шансов на то, что девушка, даже если к ней приставать несколько рыцарей, сможет добраться до границы королевства живой и невредимой. Пусть северяне и истребители значительную часть банд, что промышляли в Речных землях, слишком много негодяев все еще сновали по здешним дорогам, и небольшой отряд всадников наверняка привлечет к себе их внимание. Рисковать попусту не было никакого смысла. Отряд продолжал продвигаться вперед, когда ушедшие вперед разведчики принесли интересные вести: армия северян без боя заняла Каменную септу, сейчас Джон Старк и Эдмур Талли пребывали именно там. — Мы всего в двух днях пути от города, Ваша Милость, — доложил лорд Касвелл, — но сейчас нам надо быть особенно осторожными. В этих краях орудует какая-то многочисленная шайка то ли разбойников, то ли безземельных рыцарей. Как нам стало известно, они настолько осмелили, что атакуют даже отряды северян, а это значит, что они либо крайне безрассудны, а потому от них можно ожидать чего угодно, либо их отряды хорошо организованны, что тоже весьма сильно меня беспокоит. В любом случае, нам нужно быть настороже. — Что же вы предлагаете? — спросила Маргери. — Я предлагаю немедленно послать небольшой отряд рыцарей прямиком к Старку, Ваша Милость, чтобы он выслал нам на встречу своих людей. Как только мы увеличим свою численность за счёт северян, нам уже никто не сможет угрожать. Королева раздумывала недолго: — Будь по вашему, лорд Касвелл. Лютор! — Да, Ваша Милость?! — кузен немедленно выступил вперёд. Всем своим видом он демонстрировал желание любым способом услужить своей королеве и, как полагала Марегри, таким образом добиться прощения для Элинор. — Ты немедленно отправишься в Каменную септу, сам выбери, кого возьмешь с собой. Я напишу письмо для короля Старка, которое ты вручишь ему лично в руки. Принесите перо, чернила и пергамент. И запомни, Лютор, — голос Маргери понизился почти что до шёпота, но рыцарь слышал каждое ее слово столь же отчётливо, как если бы она кричала. — Ты передашь мое письмо лично в руки короля Севера и никому другому, в противном случае ты пожалеешь о том, что не оказался в септе Бейлора в тот день, когда она сгорела. Маргери много чего хотела сказать Джону Старку при личной встрече, но терпеть уже не было никаких сил, так что начнёт она хотя бы с письма. А дальше будь что будет.
