Глава 19
5 июня 2024 г., 05:51
Рев драконов оглашал окрестности острова и разносился далеко над холодной водой, заставляя лошадей хрипеть и биться в стойлах, а людей, занимающихся своими делами, с тревогой смотреть в небеса, но сама Дейенерис, замершая на открытом балконе и погруженная в собственные мысли, не обращала на игры своих огнедышащих детей никого внимания. Не беспокоил ее и снег, мелкой крупой засыпавший как сам замок, так и все то, что к нему примыкало. Недовольные дотракийцы, закутавшись в шкуры и толстые куртки, которые привезли им железнорожденные, громко ругались и посылали самые отборные свои проклятия в адрес потемневшего от туч небес, которые, само собой, отвечали им лишь равнодушным молчанием, да все тем же снегом, который то слабел, то усиливался так, что ничего не было видно на несколько шагов вперед. Дейенерис чувствовала леденящее прикосновение снега всякий раз, когда он падал на ее лицо или обнаженные кисти рук, попадал за шиворот, чувствовала холодный ветер, от которого слезились глаза, но даже не думала войти внутрь и спрятаться за надежными стенами замка, коридоры которого были прогреты ровно настолько, чтобы в нем было комфортно находиться. До слуха королевы постоянно доносились громкие крики слуг, передающие друг другу те или иные распоряжения, ржание лошадей, а так же все те звуки, что неизменно оглашали двор и коридоры любого мало-мальски крупного замка, жизнь здесь кипела и не останавливалась ни на секунду, и все же посреди этой кутерьмы Дейенерис чувствовала себя как никогда одиноко. Рядом с ней не было ни друзей, ни поистине верных соратников, ведь люди, что ее окружали сейчас, поддерживали кхалиси вовсе не потому, что искренне верили в ее дело и считали его правым, а потому что преследовали исключительно свои шкурные интересы. По большому счету, они просто пытались сохранить свои жизни, не более того, и лишь победа Таргариен могла им в этом помочь. В связи с этим, доверять им до конца Дейенерис не могла, как бы ей того не хотелось, и если эти люди получат надёжные заверения в том, что их жизни сохранят, не останется никаких гарантий того, что они сохранят свою верность ей и далее.
Грейджои спасались от собственного дяди, который в свете того, что они увели с собой часть флота железнорожденных и людей, считал их угрозой своей власти над Железными островами, а потому назначил награду за их головы. Лорд Варис и лорд Тирион сбежали от Серсеи Ланнистер, которая в противном случае вывернула бы их обоих наизнанку, а так как в других королевствах Вестероса им определенно бы не обрадовались, они и подались в Миэрин. Серый Червь и Безупречные шли за ней потому, что… Собственно, Дейенерис понятия не имела, почему евнухи вообще за ней шли, так как в Вестеросе у них не было никаких интересов, ведь она обещала им уничтожить рабство в Эссосе, а до того, кто сидит на Железном Троне, Безупречным, скорее всего, не было никакого дела. С дотракийцами все было еще проще — их влекла только жажда наживы, возможность показать свою доблесть в бою, а Дейенерис они слушались только лишь из-за трех драконов, способных сжечь всю орду, в противном случае кто-нибудь из ко уже попытался бы убить молодую кхалиси и самому стать кхалом. Скорее всего, успешно, ведь Безупречные тоже являлись всего лишь людьми, то есть были смертны.
Единственный человек, которого Дейенерис искренне считала своим другом, была Миссандея, но она сейчас далеко, а потому некому было поддержать королеву дружеским советом, не с кем было просто поговорить по душам. Даарио остался в Миэрине, Баристан Селми мертв, а Джорах Мормонт и вовсе исчез без следа — это были те, кого Дейенерис честно считала своими друзьями. Тех же, кто окружал ее сейчас, она не могла так назвать даже со всеми возможными оправданиями. Даже Червя. И, конечно же, Таргариен никак не могла считать своим другом Паука, который молча стоял позади нее, не издавая ни единого звука, чем вызывал у королевы непроизвольную дрожь и холодные мурашки по спине. С того дня, как лорд Тирион отправился в Королевскую Гавань, лысый евнух всегда был рядом, желая помочь королеве дельным советом, но Дейенерис почему-то казалось, что таким нехитрым способом Паук просто расстилает ей ковровую дорожку прямиком в могилу. Ощущения были далеко не самыми приятными, особенно в свете того, что королева могла только догадываться о том, что на самом деле творилось у Паука в голове и какие планы он строит на ее счет. По хорошему, его давно следовало бы удалить от двора куда подальше, но как тогда поступит евнух и какие будут последствия, знали, наверное, только сами боги.
— Вам лучше войти внутрь, Ваша Милость, — внезапно проговорил лорд Варис, его мягкий голос напоминал шорох кинжала, извлеченного из ножен. Дейенерис, конечно же, этого видеть не могла, но один из Безупречных, что сопровождали кхалиси повсюду, слегка шевельнул головой, как если бы вдруг стал воспринимать Паука, как угрозу. — Никто из нас не желает, что бы вы заболели. Вы не знаете здешних зим, вы к ним непривычны так, как мы, а так как все последние годы Ваша Милость провела в довольно жарких краях, здешние холода могут надолго уложить вас в постель, а то и вовсе убить. Мейстера, который мог бы вас излечить, у нас нет. К слову, данную ошибку нужно срочно исправить, так как мейстер нам действительно нужен.
Дейенерис промолчала, никак не реагируя на слова Паука.
— Позволю себе повторить слова лорда-десницы, Ваша Милость, — продолжил Варис, — что вы все-таки Дейенерис Неопалимая, а не Незамерзающая.
— Седьмое пекло, — громко вздохнула кхалиси, после чего развернулась и наконец-то вошла внутрь. Слуги за ее спиной тут же закрыли двери, отрезая Дейенерис от усиливающейся снаружи метели. — Теперь вы довольны?
— Я лишь пекусь о здоровье Вашей Милости, — с поклоном ответил Паук. — Никто из вашего окружения и союзников не будет счастлив, если вы сляжете в постель с жаром, и лишь ваши враги будут плясать от радости, узнав об этом, да строить козни против вас.
Королева лишь наградила евнуха пылающим взглядом, который практически остался незамеченным, после чего взяла у подбежавшей служанки бокал с подогретым вином. Как бы она не старалась казаться невосприимчивой к любым капризам погоды, холод все-таки брал свое, и теперь Дейенерис чувствовала, как ее слегка трясет, еще немного, и ее зубы начнут предательски стучать друг об друга, чего она никак не могла допустить.
— Вы пришли ко мне только за этим, лорд Варис? — спросила королева, покрепче сжав бокал и сделав большой глоток, после чего ощутила, как горячая волна растекается по всему телу. Холод чуть-чуть отступил. — Или же у вас есть для меня какие-то новости?
— Да, есть, Ваша Милость, — ответил Варис, — и, боюсь, что не самые приятные. Касаются же они дотракийцев.
— Дотракийцев? — Дейенерис недоуменно нахмурилась, усаживаясь в глубокое кресло возле камина. — А что с ними не так?
— Среди них нарастают недовольство и нетерпение, — Паук встал напротив королевы и пустился в пояснения, — а Вашей Милости должно быть известно лучше меня, что все свои проблемы дотракийцы привыкли решать ровно одним способом — с помощью насилия.
— Говорите конкретней, лорд Варис, — приказала королева.
— Они начали убивать друг друга, — заявил евнух. — Стычки между дотракийцами участились, каждый день гибнут от десяти до двадцати человек, и число погибших лишь растет. И если раньше драки случались лишь между рядовыми воинами, то теперь конфликты вспыхивают и между ко, и у меня нет никаких сомнений в том, что скоро целые кхасы пойдут друг против друга. Они слишком долго стоят без дела, и если вы срочно не отправите их на какую-нибудь битву, дотракийцы окончательно сцепятся между собой, наплевав на все ваши приказы, и даже угроза в лице драконов их нисколько не остановит.
Дейенерис ошарашенно молчала и смотрела на Паука так, будто у него действительно появились несколько новых пар глаз и ног, а его тело обросло жесткой черной шерстью. Варис продолжал:
— Полагаю, Ваша Милость, вы и сами понимаете, что когда дотракийцы всерьез возьмутся за мечи, то убьют всех, кому просто не посчастливиться оказаться рядом с ними. Уже имели место быть несколько конфликтов кочевников с железнорожденными, которые было решено от вас скрыть, но это никак не способствует решению проблемы. Вам нужно срочно принять меры, пока весь Драконий Камень не оказался залит кровью, а вы не лишились части войска.
Огорошенная этими новостями, королева уставилась в пламя камина и пыталась понять, что ей делать дальше. Вести, что принес ей лорд Варис, стали для Дейенерис полной неожиданностью, а ведь она должна была учесть подобное развитие событий! Даже обязана! Ей ведь были прекрасно известны нравы дотракийцев, она на собственной свадьбе воочию увидела то, на что способны эти люди, знала, что жажда насилия у них в крови, и что утолить ее можно только кровью врагов. И тем не менее, вот итог ее самоуверенности: Дейенерис в своем самомнении настолько уверовала в то, что сможет контролировать дикие позывы кочевников, что это привело лишь к тому, что они начали убивать друг друга. Чудесно, просто чудесно, корила она себя! Словно мало ей других проблем, теперь еще и это навалилось, а винить, кроме самой себя, Дейенерис было некого. Как бы там ни было, королева быстро взяла себя в руки: существовала проблема, которую требовалось срочно решить, а трудностей кхалиси никогда не боялась. За минувшие годы всякого рода невзгоды лишь закалили ее характер, отточили его, как хороший клинок, и горе будет тому, на кого он обрушится.
— Куда, по вашему мнению, было бы лучше всего отправить кхаласар, лорд Варис? — спросила Дейенерис, ее тон изменился, стал более жестким и уверенным.
— У меня есть кое-какие идеи, Ваша Милость, — показалось кхалиси, или же по лицу евнуха действительно скользнула довольная улыбка? — Хочу предложить вам на рассмотрение два варианта. Во-первых, Штормовые земли — это королевство полностью погрязло в беззаконии вскоре после того, как Станнис Баратеон увел оттуда всех, кого только смог, там попросту не осталось никого, кто смог бы навести порядок. Королевство в самом буквальном смысле утопает в разбое, в тамошних землях развелось огромное количество самопровозглашенных лордов, которые тут же передрались между собой, каждый второй из них мечтает стать верховным правителем этих земель. Мои шпионы сообщают о том, что даже было предпринято несколько попыток захватить Штормовой Предел, но они не увенчались успехом, замок слишком хорошо укреплен, захватить его в одиночку не способен ни один из тех самозванцев, что называют себя наследниками Баратеонов.
— А если они объединятся? — спросила Дейенерис.
— Тогда шанс есть, Ваша Милость, но они скорее перережут сами себе глотки, чем протянут друг другу руку помощи. Так что данный исход пусть и возможен, но все же крайне маловероятен.
— Ясно, — кивнула кхалиси. — Что еще?
— Второй вариант — это Дорн, Ваша Милость, — продолжил Паук. — Тамошние лорды отказались признать вас, как свою законную королеву, отвергли они и притязания Серсеи Ланнистер. Теперь же, после смерти Мартеллов, они с упоением режут друг друга в борьбе за высшую власть. Вам в любом случае придется приводить Дорн к покорности, так что можно начать прямо сейчас. С учетом того, что это королевство граничит с Простором, подобный шаг мог бы наконец-то подтолкнуть Тиреллов к более активным действиям, а то они что-то больно долго тянут с переговорами. В любом случае, два этих региона могут стать для вас решением вопроса с дотракийцами: они захватят для вас любой из этих регионов, при этом утолив свою жажду крови.
— И ее будет очень много, — заметила Дейенерис, прекрасно понимая, что кровожадные кочевники ни за что не будут себя сдерживать: они сожгут все, что может гореть, утащат все, что только смогут унести с собой, и убьют всех, кого только пожелают. Прикажи им кхалиси воздержаться от излишнего насилия, так они просто решат, что она сошла с ума, а в разгар сражений и вовсе обо всем забудут и продолжат заниматься привычным им делом.
— Безусловно, — согласился с ней лорд Варис, прекрасно понимающий, что учинит дотракийская орда в Штормовых землях или же в Дорне. Крови и трупов будет в избытке.
— Я обдумаю этот вопрос в самое ближайшее время, — решила Дейенерис, после чего подозвала к себе одного из слуг, — сообщи Грейджоям о том, что завтра в полдень я желаю их видеть в Палате Расписного стола, там же я желаю видеть Серого Червя, а также старших офицеров Безупречных. Так же пошлите гонцов к дотракийцам, в первую очередь, к моим кровным всадникам — Чхого и Агго, — она назвала имена двух воинов, что не бросили ее после смерти Дрого и проделали вместе с ней весь этот длинный и непростой путь. — Также сообщите о собрании Черго, Тонро и Серо, — последовали имена наиболее уважаемых и влиятельных ко во всей дотракийской орде. При других обстоятельствах они вполне могли бы возглавить собственные кхаласары, если бы однажды в их жизни не ворвалась подобно вихрю Матерь Драконов.
— Будет исполнено, Ваша Милость, — было заметно, что слуга хотел обратиться к Таргариен как-то иначе, но она сама велела им обращаться к ней так, как это было принято в Вестеросе. Отвесив глубокий поклон, он быстро удалился, на ходу подзывая к себе остальных и отдавая им необходимые распоряжения.
Дейенерис вновь принялась смотреть в пламя камина, но тут же выяснилось, что у лорда Вариса темы для разговора отнюдь не закончились:
— Позвольте задать вам один вопрос, Ваша Милость? — тихим голосом спросил евнух.
— Спрашиваете, — кивнула кхалиси.
— Как вы намерены поступить с дотракийцами после окончания войны? — от этого вопроса Дейенерис вздрогнула. Лорд Варис, для которого реакция королевы определённо не прошла незамеченной, продолжил. — Когда лорды Вестероса склонятся перед вами и принесут свои вассальные клятвы, вы, как их сюзерен, должны будете защищать как их жизни, так и их законные права, а это значит, что вы должны будете жестко карать виновных за любое незаконное вторжение на земли ваших вассалов. При этом дотракийцам нужно будет пасти где-то своих лошадей, и им будет абсолютно все равно, на чьих землях это будет происходить — они кочевники, и никакие границы не станут для них препятствием. Неизбежно начнутся жалобы со стороны лордов, на которые вам придется реагировать, в противном случае вас обвинят в нарушении клятв со всеми вытекающими последствиями. Начнется неизбежный круговорот насилия, ведь вам придется либо вырезать недовольных дотракийцев, которые явно не захотят отказываться от привычного уклада жизни — вы же не думаете, что они вдруг захотят стать обычными пахарями или даже лордами? — либо вам, с помощью все тех же дотракийцев, придется вырезать бунтующих лордов, недовольных вашим бездействием. Что вы будете делать?
Дейенерис запрокинула голову, закрыла глаза и издала звук, походивший на смесь стона и рычания. В покоях повисла глубокая тишина, которую никто не смел нарушить, а сам лорд Варис молча стоял и смотрел на молодую королеву. Подобная реакция с ее стороны была для него вполне очевидной и предсказуемой, но этот вопрос необходимо было поднять, о чем ему сказал лорд Тирион в тот же день, когда флот Матери Драконов наконец-то отчалил из Миэрина. В тот день, когда лорд-десница отправился на переговоры с братом в Королевскую Гавань, он вновь заговорил о дотракийцах:
— Вы должны сказать ей об этом, — говорил Ланнистер, шагая по деревянным настилам пристани. — И чем скорее, тем будет лучше для нас всех.
— Я сделаю это, — заверил его тогда Паук. — Королеве нужно отвлечься, а не то мысли о Джоне Старке сожрут ее изнутри.
Джон Старк. Белый Волк. Король Севера.
Сын Рейгара Таргариена от Лианны Старк, если верить красной жрице.
При мысли о захватившем власть над Севером юноше, Варис всякий раз ощущал двойственные чувства, от которых он никак не мог избавиться. Съедали эти мысли и саму королеву, которой вдруг заявили, что у нее есть живой родственник, который вроде бы имеет права на Железный Трон. Собственно, она не стала откладывать эту тему в дальний ящик.
— Такое возможно? — спрашивала Дейенерис Таргариен, как только красная жрица удалилась из тронного зала. Как лорд Варис узнал впоследствии, она довольно быстро покинула сам остров, отправившись куда-то на просторы Штормовых земель.
— Ну… — протянул лорд Тирион, явно не зная, что сказать.
— Безо всяких «ну»! — воскликнула кхалиси. — Это возможно или нет?!
— Да, Ваша Милость, — неожиданно ответил лорд Варис, приковав к себе всеобщее внимание. — Возможно.
— Да, но как? — спросил карлик, и королева поддержала его нетерпеливым кивком головы.
— Мы знаем, Ваша Милость, что ваш брат, Рейгар Таргариен, похитил Лианну Старк, — евнух тщательно подбирал слова, обдумывая все, что скажет дальше. — Нам неведомо, чем именно он руководствовался, когда решился на этот опрометчивый шаг, его мотивы навсегда останутся для нас тайной, но можно предположить, что он отнюдь не песни ей пел. Лианна Старк вполне могла от него понести и умереть при родах, и именно рождение ребенка от кронпринца могло бы объяснить, почему девицу Старков охраняли рыцари Королевской гвардии, причем не абы кто, а сиры Герольд Хайтауэр по прозвищу Белый Бык, лорд-командующий Белых плащей в тот момент, и Э́ртур Дейн по прозвищу Меч Зари, близкий друг кронприца. Мы точно знаем, что покойный лорд Старк, убив рыцарей Королевской гвардии, привез из Дорна тело покойной сестры, которое похоронил в крипте Винтерфелла. А еще он привез с собой младенца, которого объявил своим бастардом. С учетом того, что у мальчика были явные наследственные черты Старков, поверить в это было не сложно.
Дейенерис сидела на троне, напряженно сцепив кулаки и неотрывно смотрела на евнуха. Лорд Тирион, сложив руки на груди, также исподлобья глядел на Вариса, явно ожидая продолжения, но Паук молчал. Первой не выдержала королева:
— Если предположить, что вы правы, и лорд Старк действительно выдал за своего бастарда сына моего брата, то зачем ему было скрывать правду? Какая в этом нужда?
— Причин, на самом деле, хватает, Ваша Милость, — ответил Варис. — Возможно, он опасался, что захвативший престол Роберт Баратеон, который приходил в ярость от одного лишь упоминания о вашей семье, попросту убьет младенца, только лишь из-за того, что это сын покойного кронпринца. Это не говоря уже о том, что он мог являться прямой угрозой для Баратеона, трон под которым еще сильно шатался, ведь далеко не все лорды согласились со свержением старой династии и утверждением новой. Ситуация была крайне опасной и непредсказуемой, и сын Рейгара Таргариена вполне мог бы стать тем знаменем, вокруг которого стали бы собираться все несогласные с правлением Баратеонов. Возможно, что лорд Старк не хотел, чтобы ребенка его сестры использовали в политических играх, итогом которых опять же вполне могла стать его смерть. Вариантов, на самом деле, масса.
— Но это лишь при условии, — посмел заметить лорд Тирион, — если это действительно правда.
— Разумеется, — одобрительно кивнул Варис.
— Зачем жрице врать? — тут же спросила Дейенерис.
— Возможно, она действительно в это верит и считает, что все сказанное является правдой, — ответил Паук. — Так же, как до этого она верила, что Станнис Баратеон — это Принц, что был обещан. Так же, как верховная жрица Кинвара была искренне уверена в том, что этим обещанным принцем являетесь вы. Они все фанатики, а что на самом деле творится в голове фанатика вам не скажет никто, особенно когда они начинают «толковать» знаки своих богов, а натолковать они могут все, что им угодно, — скепсиса в голосе евнуха было столько, что его можно было пощупать руками. — Как бы там ни было, я бы не стал слепо доверять словам жрицы, по чьей вине уже погибло огромное количество людей.
— А как же то, что она сказала вам? — Дейнерис пристально смотрела на евнуха, и от нее не могло укрыться его побледневшее лицо. — О том, что вы некогда услышали в пламени? К слову, о чем вообще шла речь?
— Это дела давно минувших лет, Ваша Милость, — несколько сдавленным голосом ответил евнух. — И это отнюдь не первый раз, когда мной пытаются манипулировать подобным образом, напоминают мне о той давней истории. Признаю, в прошлый раз меня смогли сбить с толку, но во второй я так просто верить ни во что не стану, и вам советую поступить так же.
— То есть, вы полагаете, что жрица солгала нам? — пришел к выводу лорд Тирион.
— Да, — Паук кивнул карлику. — Я полагаю, что это была ложь, хотя сама жрица, возможно, искренне убеждена в обратном, этого я не исключаю. Но верить ей все равно не стоит. Таково мое мнение.
Варис говорил, что жрица лжет, но на деле лгал он сам, причем, в первую очередь, самому себе. Женщина в красных одеяниях посеяла смуту в его душе, и вскоре евнух убедился, что эти мысли обуревают не только его самого, но и королеву. Как бы той не хотелось, отделаться от мысли, что у нее есть живой племянник, у Дейенерис Таргариен не хватало на это сил, а потому она еще сильнее ожидала хоть каких-нибудь вестей с Севера, от Миссандеи, но тех все не было и не было. Каждый день Матерь Драконов интересовалась, есть ли вести, но каждый раз лишь слышала в ответ, что ничего нет, и сам Варис ничем не мог королеве помочь: он уже давно не получал никаких новостей с Севера, ему удалось узнать лишь то, что Серсея Ланнистер так же понятия не имеет о том, что происходит в Винтерфелле и какие планы строят Старки. Последним каким-то образом удалось полностью лишить врагов возможности следить за их действиями, все шпионы, не важно, на кого они работали, были вырезаны под корень, но Варис понятия не имел, каким образом Старкам удалось это осуществить.
Мысли о Старках были прерваны самым неожиданным образом: когда Варис хотел уже было поинтересоваться у королевы Дейенерис, что же все-таки она думает делать с дотракийцами, которые неизбежно станут проблемой по окончанию войны, как снаружи донесся быстро нарастающий гул, вскоре превратившийся в настоящий рёв, который можно было принять за драконий лишь поначалу, но довольно скоро стало ясно, что это не так — голоса драконов, как правило, то становились громче, то замолкали, а этот звук не смолкал ни на мгновение и становился только громче. В какой-то момент из-за него стены замка словно бы начали дрожать, вибрация ощущалась чуть ли не костями. Еще через несколько мгновений до слуха королевы и евнуха донеслись тревожные крики снаружи, которые с каждым новым мигом так же становилось только громче, Матерь Драконов и ее окружение поспешили выйти на балкон, откуда их взору открылась изумительная и вселяющая в сердца людей ужас картина: на языках пламени с небес спускалось нечто, отдаленно напоминающее окрашенную в красный цвет железную ладью с крыльями. Эта ладья совершила круг над замком, не обращая никакого внимание ни на тучи стрел, выпущенные дотракийцами, и дротиков, которые принялись метать в них Безупречные, ни на кружащихся вокруг драконов. Дрогон несколько раз выдохнул свое жаркое пламя на летающую ладью, но та будто бы ничего не заметила а потом и вовсе исчезла из виду, но шум, издаваемый ею, и не думал стихать, а затем все здание содрогнулось, словно бы от удара, от вершины до самого основания.
Отовсюду доносились крики людей, Безупречные бежали по улочкам замка, а топот их ног оглашал коридоры, следом за ними устремились вперед дотракийцы. Часть воинов, под командованием Серого Червя, стремительно вошла в покои своей королевы, после чего Безупречные окружили Матерь Драконов плотным кольцом, сквозь которое никто не смог бы пройти.
— Что происходит? — Дейенерис тут же потребовал ответа.
— Эта… — Серый Червь запнулся, не зная, как объяснить то, что увидел, — эта штука сейчас на самой вершине Каменного Барабана. Я немедленно отправляюсь туда, дабы все узнать, и я настоятельно рекомендую вам оставаться здесь и никуда не уходить, Ваша Милость. Мы не имеем ни малейшего представления о том, чем это может вам грозить.
С этими словами он тут же удалился, и Дейенерис принялась ходить из стороны в сторону, но довольно скоро ее терпение кончилось:
— Все за мной, — скомандовала она и решительно направилась к выходу. Безупречные и дотракийцы, которые быстро для себя поняли, каким характером обладает их кхалиси, безропотно последовали за ней.
— Ваша Милость, вы не… — Варис не успел договорить, так как Матерь Драконов резко обернулась и вперила в него свой полыхающий взор.
— Я родилась в стенах этого замка, — произнесла королева властным тоном, не терпящим возражений, — и здесь же я получила свое первое прозвище. Я Дейенерис Бурерожденная, и никому не позволено хозяйничать на Драконьем Камне без моего дозволения!
Стремительным шагом королева шла вперед, впереди нее маршировали Безупречные, а позади — дотракийцы, которые довольно скалились в предвкушении хорошей драки, а в том, что она неизбежна, не сомневался никто. Затем к ним присоединились и железнорожденные, ведомые обоими Грейджоями, причем если Яра была вооружена коротким топором, то ее брат сжимал в руках лук, за спиной болтался колчан со стрелами, одна из которых уже была наложена на тетиву. С самых верхних этажей до их слуха постоянно доносились громкие крики, полные гнева и боли, треск дерева и скрежет железа, там явно происходило что-то нехорошее, но внезапно все затихло, крики смолкли, а потом вновь раздался оглушительный рев, что быстро стал удаляться. Все строение содрогнулось, но Дейнерис уже перешла на бег, абсолютно наплевав на то, как это выглядит в глазах окружающих. Довольно скоро она оказалась на широкой площадке Каменного Барабана, успев заметить исчезающие в тучах отсветы пламени, судя по всему, драконьего. По всему пространству площадки лежали тела людей, которых сперва все приняли за покойников, но уже впоследствии стало ясно, что пусть они и были сильно избиты, но все-таки остались живы. Повсюду были разбросаны сломанные луки и копья, разбитые щиты и — Дейнерис сперва даже не поверила своим глазам — разломанные напополам мечи. Серый Червь с залитым кровью лицом лежал у самого парапета, его голова бессильно свесилась на грудь, а в руке покоился обломок копья, но несмотря на ужасные следы побоища, все это вдруг показалось для Дейенерис незаслуживающей внимания ерундой, ведь взор королевы полностью приковала к себе фигура человека в доспехах, скромно стоявшего посреди всего этого безумия
С добродушной, до боли знакомой улыбкой, а так же с глубоким почтением и любовью в глазах, на нее смотрел Джорах Мормонт.
Глаза Дейенерис расширились, рот слегка приоткрылся, и отказываясь верить тому, что видят ее глаза, она неспешно подошло к рыцарю и коснулась ладонью его лица, покрытого недельной щетиной, словно бы желая убедиться в том, что ей это не мерещится. Плоть под ее ладонью была теплой и на ней не было даже намека на страшную болезнь, что заставила Мормонта отправиться в дальний путь.
— Ваша Милость, — знакомый, ставший почти что родным голос заставил ее радостно улыбнуться, — я вернулся, как вы и приказывали.
— Мой верный рыцарь, — с искренней теплотой в голосе произнесла Дейенерис, — я несказанно рада тебя видеть, живым и здоровым.
— Это радость взаимна, моя королева, — ответил Джорах.
— Ты должен рассказать мне, все с тобой произошло, — велела кхалиси, отступив на шаг назад и вновь обратив свой взор на поверженных воинов. — А также о том, что здесь случилось.
— Я расскажу вам самую невероятную историю, какую вы только могли бы услышать, — Мормонт отвесил ей глубокий поклон, — но давайте сперва поможем этим несчастным. Боюсь, что те, кто доставил меня сюда, были не очень деликатны.
***
— Как-то нехорошо получилось, сэр. — Они сами виноваты, нечего было на нас кидаться. Нам было велено доставить этого старика на остров так, чтобы он не пострадал, мы так и сделали. К тому же, мы никого не убили. — Вы лучше меня знаете, что здесь спокойно бы управилась пара щитоносцев. Ладно, что было, то было. Монк и Джаим спрашивают, что им делать дальше? — Пусть пока продолжают наблюдение, скоро мы их сменим. Без лишнего шума. — Нам и в этот раз шуметь было не обязательно. — Верно, но этот рыцарь все равно бы все рассказал, так что скрываться не было никакого смысла. — Как скажете, сэр.***
— Многовато их что-то. Как по мне, так это очень плохая идея. — Ничего, справимся. Сперва накроем их залпами из арбалетов, а потом Харкон предложит им сдаться по хорошему. — Не захотят, тут даже думать нечего. — Если не захотят, то им же хуже! Ты нашего главаря знаешь, с ним не забалуешь! — Там хорошо сбитый отряд, и не абы кого, а хорошо подготовленных рыцарей. И так немало парней полягут, а если они нас заметят и успеют перестроиться, то черта с два у нас что выйдет. — Не ссы, и не с таким справлялись. Главное для нас — это захватить тех девок. Сразу видно, что они из знатных, а судя по розам Хайгардена на повозках, то там возможно действительно путешествует Маргери Тирелл. Сам посуди, если мы сможем ее схватить, то ее боров-папаша заплатит за нее огромный выкуп! Заживем! — Если доживем. Ох, не нравится мне твоя затея. — Да прекрати уж ныть, словно девка, которую девственности лишают! Сам посуди, ну сколько еще мы будем шататься по этим проклятым лесам? Особенно сейчас! На нас и так охотятся люди Лорда-Молнии, а теперь сюда еще и северяне приперлись, режут всех подряд! Нам пора убираться из этих краев, но один хер нужны деньги! Вот мы на этом деле их и заработаем! — Ладно, провались оно все в седьмое пекло… Ну что, когда начинаем? — Вот это уже разговор! Пока что сидим тут, ждем сигнала от остальных. Диалог происходил между двумя заросшими, лохматыми мужчинами, облаченных в видавших виды кольчуги и элементы доспехов, из-под которых выглядывали грязные и засаленные поддоспешники, которые уже давно следовало бы заменить. На их потертых ремнях покоились ножны с мечами, один только вид которых яснее ясного говорил о том, что их сняли уже с покойников, ибо ни один уважающий себя воин ни за что бы их не отдал просто так. В спутанных бородах разбойниках застряли крошки еды, мелкие веточки и засохшие листья, впрочем, они не обращали на эти мелочи никакого внимания. В данный момент разбойники следили за группой всадников, окруживших со всех сторон богато украшенную крытую повозку, которая прямо сейчас стояла посреди дороги. Уже вечерело, и было очевидно, что дальше никто никуда ехать не собирается. Рыцари сидели вокруг нескольких костров, на котором их слуги и оруженосцы готовили мясо на ужин, ещё трое воинов стояли в дозоре, но из-за надвигающейся зимы с каждым новым днем темнело все раньше и раньше, а потому уже довольно скоро разглядеть хоть что-нибудь, даже при наличии факелов, можно будет лишь на несколько шагов вперед, чем разбойники и планировали воспользоваться. Пока им позволял свет, они смогли разглядеть несколько знамен благородных домов, примерно прикинули, сколько у рыцарей есть арбалетов, которые могли стать настоящей проблемой для кого угодно, но, правда, лишь в том случае, если ты видишь, куда и в кого стрелять. Сами же рыцари из-за костров, огонь в которых наверняка будут поддерживать всю ночь, являлись прекрасной мишенью для разбойников, которые постепенно, таясь в кустах и в высокой, пусть и пожухлой траве, медленно брали их в клещи. А еще налетчики смогли разглядеть четырех молодых девушек, все красивые, нарядно одетые, и среди них особенно выделялась особа в прекрасном зеленом платье, расшитом золотыми узорами. Ей постоянно отвешивали поклоны, подносили еду на подносах к столику, за котором она сидела, и вообще было заметно, что среди всего этого сборища именно эта благородная леди являлась наиболее важной особой. — Девок не трогать, всем ясно? — угрожающим тоном велел главарь, окидывая взором добрых два десятка мужиков, облаченных в более-менее нормальные доспехи, в руках они сжимали все, что только смогли добыть в ходе набегов, у одного из них даже был очень хорошего качества полэкс. Именно им предстояло вступить в схватку с рыцарями, если те откажутся сдаться по хорошему. — Они — это то, ради чего мы сегодня рискуем, наш самый ценный приз, а потому я собственноручно отрежу яйца тому сукину сыну, кто их хоть пальцем тронет. До всех дошло, повторять никому не надо? Пальцы ломать той свинье, которая плохо понимает человеческую речь? Ответом ему был нестройный гул голосов, в котором можно было разобраться слова, мол, все всё прекрасно поняли, объяснять ничего больше не надо, головы проламывать нет никакой нужды. Все они не понаслышке знали нрав своего главаря, много раз ходили с ним на дело, а потому прекрасно знали о том, что у него слово с делом никогда на расходились. Харкон, один только внешний вид которого мог заставить обосраться от страха любого крестьянина, обладал таки довольно крутым нравом, благодаря которому он и держал эту свору проходимцем в постоянном повиновении. Ватага, которой командовал Харкон, была одна из самых больших разбойничьих шаек, что орудовали в Речных землях, вместе они не раз нападали на караваны беженцев и даже небольшие отряды рыцарей, разграбили и сожгли множество деревень, которые некому было защитить от распоясавшихся от безнаказанности грабителей. Состоящая из дезертиров армий Ланнистеров и их вассалов, а также прочего сброда, они были довольно грозной силой, которая наводила ужас на всю округу. Невозможно было сосчитать, сколько людей полегло от их рук, сколько женщин они изнасиловали и убили. Сколько домов сгорело со всеми их обитателями, которые от страха даже не помышляли о сопротивлении. И все было хорошо ровно до тех пор, пока Харкон не привел свой отряд в какую-то деревеньку, что находилась под защитой Братства без Знамен, и тогда свой взор на банду обратил Лорд-Молния. После этого на них началась настоящая охота. Жить стало куда как сложнее, люди из Братства нашли и сожгли ко всем чертям два лежбища, в которых шайка обычно переводила дух, а затем к ним в руки попали несколько дуралеев, которым вздумалось отправиться в какой-то городок, промочить горло в таверне и чем-нибудь там поживиться. Участь их была крайне незавидной, ибо за ними явился сам Безумный Охотник. Отряд терял одного человека за другим, но все стало еще хуже, когда в Речные земли пришло войско северян под командованием самого короля Севера, Джона Вешателя, как его прозвали в народе. Его солдаты попросту истребляли всех разбойников, что только попадались у них на пути, и теперь по всему королевству на деревьях и придорожных столбах, в центрах деревень и городов висели трупы тех неудачников, которым не повезло попасть в лапы северян. Вешатель не щадил никого. — Люди на местах, — доложили Харкону, — ждут только команды. — Ждем темноты, — приказал главарь. — Как стемнеет, тогда и ударим. Стемнело довольно быстро, и теперь во мраке еще более отчетливо стали заметны огни костров и сидящие вокруг них люди. Дозорные с факелами продолжали обход вокруг лагеря, но тем, кто подобрался к ним ближе всех, хорошо было видно, что воины выглядят утомленными, а потому рассеянными, очевидно, они проделали немалый путь за сегодняшний день, и теперь им хотелось лишь лечь и как следует отдохнуть перед завтрашним днем. Подобное отношение к делу было разбойникам только на руку. Первые арбалетные стрелы обрушились на лагерь в тот же миг, как только во мраке прозвучал громкий свист, им вторили крики людей, которым не посчастливилось попасть под залп. Кому-то пробило руку или ногу, кому-то повезло гораздо меньше, и теперь они корчились в муках на земли от нестерпимой боли, обжигающей внутренности, словно огнём. Второй залп не имел уже такого результата, рыцари и их оруженосцы быстро показали, что не зря ели свой хлеб, а годы тренировок не прошли для них даром. Они, похватав оружие, быстро поняли что к чему, и теперь укрывались за повозкой, кто-то из них, укрывшись во мраке, даже пытался облачиться в доспехах, в душе проклиная себя за то, что малодушно снял их на ночь, полагая, что в такой близости от Каменной Септы, где сейчас пребывало войско северян, никто не осмелится на них напасть, и вот чем теперь для них обернулось это заблуждение. — Ваша Милость, сидите внутри, — быстро сказал лорд Кордвайнер, слегка приоткрыв дверь повозки. В руках он сжимал шестопер, который еще ни разу его не подвел. — Мы со всем разберемся, главное, не вмешивайтесь, что бы ни происходило. — Я надеюсь на вас, лорд Кордвайнер, — произнесла Маргери, ее голос был удивительно спокоен, но если бы не ночной мрак, рыцарь смог бы разглядеть, как сильно побледнела его королева. — Я вас не подведу, — заверил ее воин и взял в руки щит. Хотелось бы надеть еще и шлем, но рыцарь прекрасно знал, что от арбалетной стрелы он все равно его не защитит. — Эй, вы там! — из темноты послышался чей-то хриплый голос. — Сложите оружие и подойдите к кострам, чтобы мы могли вас видеть! Сдавайтесь, и тогда мы вас пощадим, даю слово! — Чье слово ты даешь, мразь?! — крикнул в ответ лорд Эпплтон. — Слово разбойника и висельника?! Засунь себе его в жопу! — Ты больно смелый, как я погляжу! Ну, так иди сюда и повтори мне их в лицо! — Хер тебе в рыло, тупой ублюдок! — в такие моменты даже самые благородные и вежливые рыцари Простора начинали браниться не хуже любого портового грузчика Королевской Гавани. — Лучше подойди сам сюда, я тебе, паскуда, рожу то разворочу! — Довольно! Сдавайтесь, и мы пощадим и вас, хоть вы этого не заслуживаете, и ваших девок! Мы отнесемся к ним со всем почтением и уважением! — из темноты раздался смех как минимум двух десятков людей. — Что-то их больно много, — негромко заметил лорд Кордвайнер, опустившись на одно колено и прикрывшись щитом. — Плохо дело. — Мы как на ладони, — согласился с ним Эпплтон, — а их нихера не видно. Что делать будем? — Держаться, — коротко ответил Кордвайнер. — Нам просто надо продержаться до рассвета, я уверен, что северяне уже едут к нам навстречу. По хорошему, мы уже завтра должны были с ними встретиться. — Это если они знают, что мы здесь, — присоединился к разговору лорд Лорент Касвелл. Говорил он с трудом, арбалетная стрела пробила ему плечо насквозь, и молодой рыцарь, и без того не отличавшийся крепким здоровьем, теперь быстро терял кровь, а с ней и силы. В свете костра было заметно, насколько сильно он побледнел. — Сира Лютора могли перехватить по пути, и если это так, то письмо леди Маргери попало в руки разбойников. — Плохо, если оно так, но будем надеяться на лучшее, — вздохнул Кордвайнер, оглядывая остальных рыцарей. Кто-то из них лежал на земле и больше не шевелился. — Ну что?! — вновь послышалось из темноты. — Сдаетесь или вам еще кровь пустить?! — Твою мать! — прошипел сквозь зубы Касвелл, морщась от боли. — Если у арбалетчиков достаточно болтов, то нас утыкают стрелами, точно фазанов! — Значит так, мне надоело с вами цацкаться! Считают до трех, а потом мы выпустим вам кишки! Раз… В то же мгновение где-то в отдалении раздался странный хлопок, которому следовал чей-то громкий вопль, но он быстро затих. Повисла тишина. — Седьмое пекло, что это было? — тихо спросил один из рыцарей. — Да черт его знает, — раздалось в ответ. Хлопок повторился снова, ровно с тем же результатом. Затем еще раз. Откуда-то слева из темноты раздались крики разбойников: — Что за херня?! Что происходит?! Кто это?! Вместо ответа справа последовал серия грохочущих звуков, словно начали взрываться горшки с горящим маслом, только громче обычного, они быстро слились с дикими воплями убиваемых людей. В мраке можно было разглядеть всполохи пламени, которые вторили каждому новому взрыву. Огненные вспышки разлетались широкой дугой, кося людей, укрывшихся справа от лагеря, одного за другим, словно спелую пшеницу. Началась дикая суматоха, лошади, напуганные громкими взрывами, ржали, как безумные, и столь сильно рвались убежать, что слугам и оруженосцам пришлось бежать их успокаивать, хотя у них самих поджилки тряслись от страха. Полное непонимание происходящего лишь усиливало общую панику, и даже рыцари Простора, не раз побывавшие в самых кровавых битвах, не могли предугадать, чем все это по итогу закончится. Грохот внезапно стих, стало слышно все, что творится вокруг. Судя по громким воплям, разбойники принялись уносить отсюда ноги, но вдруг до слуха рыцарей донесся звук, который сперва остался для них незамеченным: топот конских копыт, к лагерю определенно мчался большой отряд всадников. Стали заметны огни факелов, что быстро приближались, и довольно скоро до рыцарей вновь донеслись крики людей и звуки боя. Кто бы сюда не явился, они не стали церемониться и быстро взялись за дело. — Будьте наготове, — велел всем Кордвайнер, крепко сжав шестопер. — Мы не знаем, кто это. — Полагаю, что это северяне, — произнес в ответ Эпплтон, — больше некому. — Мы этого не знаем, — Кордвайнер продолжал стоять на своем, — и мы отвечаем за жизнь и сохранность леди Маргери. Если с ней хоть что-нибудь случится, лорд Тирелл с нас шкуру спустит. — Со мной все в порядке, — раздалось за спиной, — можете не волноваться. — Леди Маргери! — совсем обессиливший лорд Касвелл попытался было встать, но оказавшийся подле него оруженосец не позволил ему подняться с земли. Он видел, что молодой рыцарь едва держится и в любой момент может свалиться без сознания. Его голос был слаб, но чувства, которые он вкладывал в свои слова, сильны. — Вы не должны были выходить! — Все в порядке, друг мой, — мягко улыбнулась Маргери, кладя ему руку на грудь. — Не беспокойтесь, я думаю, что уже все закончилось. Помогите ему уже кто-нибудь! Более старый и опытный рыцарь из какого-то мелкого рода склонился над лордом и стал колдовать над его раной. Сама Маргери вглядывалась во мрак, где незримые пока что всадники продолжали убивать разбойников, чьи вопли стихали один за другим. — Так все же, что произошло? — спросила Тирелл, обращаясь к остальным. — Не знаю, Ваша Милость, — ответил Кордвайнер, опуская шестопер себе на плечо. — И боюсь, что не узнаем до самого рассвета. — Они едут, — произнес молодой рыцарь в цветах Окхартов, указывая на всадников. Судя по его решительно настроенному лицу, на котором красовались пышные усы и бакенбарды пшеничного цвета, он готов был сражаться с кем угодно. Рыцарь оказался прав, кем бы не были пришедшие на помощь всадники, они собрались вместе и теперь быстро приближались к лагерю, и Маргери готова была поклясться, что увидела в отсветах факелов пару кроваво-красных глаз. Ее сердце учащенно забилось, а дыханье сперло, когда мелькнула белая шерсть и в центр лагеря ворвался огромный лютоволк, белоснежная морда которого была запачкана свежей кровью. Угрожающий оскал хищного зверя мог вызвать животный ужас у любого неподготовленного к этому зрелищу человека, но Маргери лишь радостно улыбалась, понимая, что Призрак никогда не пришел бы сюда без своего хозяина. Джон влетел в лагерь, словно вихрь, быстро огляделся по сторонам и, как только его взор остановился на Маргери, тут же спрыгнул с лошади. В несколько больших шагов он преодолел разделяющее их расстояние и замер перед Тирелл, после чего качнулся вперед и заключил ее в объятия. Та в ответ лишь уткнулась лицом ему в грудь, опасаясь, что либо сейчас рухнет без сознания, либо ее сердце попросту остановится от избытка нахлынувших чувств. Северяне, следовавшие за своим королем, и рыцари Простора хоть и старались смотреть в другую сторону, но нет-нет, да поглядывали на молодых людей, замерших посреди лагеря. И если лица самой Маргери они не видели, то вот лик Джона, на котором играли отсветы пламени, в этот момент внушал леденящий трепет всем присутствующим. На нем отпечатывалось желание предать самой лютой смерти каждого, у кого только хватит смелости или же глупости поднять на Тирелл руку. Что бы молодой король ранее не думал на ее счет, сегодня он окончательно отбросил все свои сомнения прочь.
