Стая превыше всего

      — Расскажи мне все, — Дейенерис крепко сжимала в своих хрупких, узких ладонях грубые, покрытые мозолями широкие ладони Мормонта, что смотрел на свою королеву все с той же теплотой, которую Таргариен помнила еще по тем временам, когда Дрого был еще жив, а его наводящий ужас на всех врагов кхаласар не раскололся на более мелкие отряды. Лишь в момент этой столь неожиданной встречи Дейенерис поняла, насколько сильно она соскучилась по своему рыцарю, что готов был шагнуть вслед за ней даже в самое жаркое пламя, и сколь слепа она была, когда отослала Джораха, едва лишь узнав о том, что некогда он работал на лорда Вариса. Увы, но тогда она руководилась исключительно собственными эмоциями, и слишком сильно в ней тогда взыграла обида. Тогда она поступила глупо, и в последствии Таргариен не раз сожалела о своем скоропалительном решении. В любом случае, сейчас Мормонт был здесь, рядом с ней, и кому бы раньше не принадлежала его верность, но с того дня, как Дейенерис сама возглавила свой крошечный кхаласар, верность Джораха принадлежала исключительно ей одной, и вряд ли на обоих континентах нашёлся бы тот человек, что смог бы переманить рыцаря на свою сторону.       Увы, но чтобы познать истину, человеку зачастую приходится пройти путем неверия лишь затем, чтобы окончательно уверовать в верность поистине преданных людей. Джорах Мормонт определенно принадлежал к той категории людей, чья верность для Таргариен более не подлежала никаким сомнениям, кто бы что ей по этому поводу не говорил. В этот момент у Дейенерис мелькнула мысль о том, что если лорд Тирион по возвращении опять попытается убедить королеву в том, чтобы снова отослать Мормонта по дальше от двора, его мнение останется неуслышанным. Внезапно Таргариен подумала о том, что благодаря усилиям Беса она вообще чуть было не осталась без преданных ей друзей, ведь именно карлик в свое время сперва убедил ее изгнать Мормонта, а затем и вовсе оставить Нахариса в Миэрине, хотя бывший наёмник, как и Джорах, готов был ради нее сражаться даже против самого Неведомого, возникни у Дейенерис подобного рода необходимость. Тогда Ланнистер привел вполне убедительные аргументы и весьма успешно сумел убедить королеву послушаться его советов, но сейчас Таргариен впервые задумалась над тем, чем на самом деле руководствовался Бес: искренним желанием помочь ей или же он хотел удалить от королевы всех тех, кто мог оказывать на неё влияние вопреки мнению лорда Вариса и самого Ланнистера?       Дейенерис встряхнула головой, отгоняя назойливые мысли. Плевать ей сейчас на Грейджоев, на Вариса или же на Тириона Ланнистера, чем бы последний не занимался в данную минуту. Джорах Мормонт всегда был рядом, готовый как помочь советом, так и подставить дружеское плечо в трудный миг или же без колебаний встать на пути врагов, что смели угрожать молодой королеве. Он, как и Миссандея с Серым Червем, делом доказал ей свою преданность, ничего не требуя взамен, в то время как остальные ее союзники преследовали исключительно свои собственные корыстные цели. Истинную преданность Грейджоев, Ланнистера и Паука еще только предстоит проверить на деле, и еще не известно, на чьей стороне они окажутся в конце этой войны. Такого же мнения, как выяснилось, придерживался и Серый Червь.       — Я рад, что старый рыцарь всё-таки вернулся, — хриплым голосом произнёс пришедший в себя евнух, стоило ему лишь только узнать о возвращении Мормонта. — Пусть даже его спутники, кем бы они ни были, искалечили ваших воинов, моя королева, я все равно доверяю ему куда больше, чем этому странному карлику и уж тем более больше, чем всем этим проклятым железнорожденным. Пират всегда остаётся пиратом, им веры нет.       — А что ты скажешь мне про лорда Вариса? — спросила его тогда Дейенерис, мысленно отчитывая себя за то, что докучает ему вопросыми, что должна была задать ему в Эссосе. Выглядел Серый Червь откровенно плохо, но тем не менее он старался не подавать виду. Получалось откровенно слабо, актер из евнуха был никакой, а потому королева хотела как можно быстрее оставить его в покое.       — Этому проклятому евнуху, — полные презрения слова Безупречнего прозвучали несколько странно в контексте того, что его самого оскапили много лет назад, — я вообще не верю. И если бы вы, моя королева, задались этим вопросом раньше, еще в Миэрине, я бы незамедлительно вам ответил: "Гоните его раздетым в пустыню."       Дейенерис вспоминала этот разговор, глядя в ясные глаза Мормонта, которые разве что не лучились от радости встречи и возможности вновь оказаться рядом со своей королевой, чувства по отношению к которой он уже давно не скрывал. В нем что-то определённо изменилось, но что именно, Дейенерис пока что не могла понять. Сир Джорах выглядел куда сильнее и здоровее, чем при их последнем разговоре, и было очевидно, что каким-то образом Мормонту удалось побороть страшную болезнь, что снедала его как изнутри, так и снаружи, ибо в противном случае он бы попросту не позволил Дейенерис к нему прикоснуться.       — Это было чертовски странное и удивительное путешествие, Ваша Милость, — ответил ей рыцарь. — Сложно даже поверить в то, что мне довелось увидеть, и я ничуть не буду оскорблен, если вы не захотите мне верить на слово. Будь на моем месте кто-то другой, я бы и сам назвал этого человека лжецом.       — Мне больше не кому верить, кроме, как тебе, дорогой мой друг, — заверила его Дейенерис. — Не утаивай от меня ничего, говори все, как есть.       — Я боюсь, — признался Мормонт, — что мои слова могут показаться вам гнетущими и даже опасными, ибо в этом мире обнаружились силы, что могут уничтожить вас, даже не взирая на ваших драконов. И они явились сюда с вполне конкретной целью, и горе тем, кто вздумает им мешать. Собственно, в данный миг я в какой-то мере являюсь их гласом, ибо они сами не спешат являться остальным. Им вполне хватает демонстрации их собственной силы, которую, Ваша Милость, вы сами могли лицезреть, и уж можете мне поверить, это далеко не предел. Их могущество находится далеко за пределами нашего с вами понимания, но, насколько я понял, это лишь жалкий осколок той силы, что им отпущена, и если вы, Ваша Милость, не хотите, чтобы она обрушилась прямо вам на голову, я настоятельно рекомендую вам прислушаться к тому, что я сейчас скажу. В противном случае последствия для нас всех могут быть фатальны, так как у нас попросту недостаточно сил, чтобы хоть в чем-нибудь им воспрепятствовать. Наше поражение будет неизбежно.       Слова Мормонта были откровенно пугающими, и Дейенерис поверила ему сразу же, ибо было очевидно, что Джорах говорит вполне искренне. Таргариен не знала, что именно довелось узреть рыцарю во время своих странствий, но увиденное явно произвело на него неизгладимое впечатление. Собственно, понять тот факт, что прямо сейчас они попали в поле зрения некой могущественной и до поры сокрытой от посторонних глаз силы, было довольно просто, достаточно было лишь вспомнить, с какой лёгкостью незваные гости расправились с Безупречными, а также тот факт, что одного из драконов, Визериона, обнаружили на самой южной оконечности острова, лежащим без чувств, в то время как его разгневанные братья кружились над ним, бессильно ревя от бешенства. Что могло повергнуть взрослого дракона таким образом, чтобы при этом не причинить ему особого вреда, никто, естественно, не знал. Подле Визериона было обнаружено воткнутое в промерзшую землю знамя, по какой-то причине чрезвычайно похожее на герб Ланнистеров: вставший на дыбы золотой лев на красном поле.       Несколько позже лорд Варис, самым тщательным образом осмотревший находку, заявил, что знамя все же имеет отличия, хотя факт сходства гербов Ланнистеров и неизвестных гостей, обладавших столь невероятными возможностями, вызвал у евнуха вполне очевидное и ничем не скрываемое беспокойство: Паук столкнулся с чем-то неведомым, с чем-то за гранью его понимания и чему он не мог дать внятного объяснения, как бы ему того ни хотелось. И подобное незнание, а потому и невозможность повлиять на дальнейшие события, чей финал также был неизвестен, не на шутку пугали лорда Вариса.       — Они что-то сотворили со мной, Ваша Милость, — привлекая внимание королевы, произнес Мормонт и принялся засучивать рукав своего комзола, демонстрируя Дейенерис правую руку. На ней не осталось и следа от ужасной хвори, но если сперва Таргариен решила, что рыцарь просто хочет указать ей на то, что сумел исцелиться, то затем она поняла, на что именно смотрит. Под темной от загара кожей бугрились невероятно крепкие мышцы, и когда Дейенерис коснулась их своими тонкими пальцами, то сразу же поняла, что они крепки, словно сталь. Она глянула в глаза Мормонта, и в этот миг она наконец-то осознала, что изменилось в Мормонте: рыцарь стал выглядеть моложе! Кожа на лице разгладилась и больше не висела небольшими складками на шее воина, морщины также исчезли. По сути, прежними остались только волосы Джораха, в которых по-прежнему была сильно заметна седина, но если не обращать на них внимания, то можно было предположить, что в данный момент рыцарь, чей возраст приближался к пятидесяти годам, теперь выглядел не намного старше того же Нахариса.       Заметив изумление на лице Дейенерис и словно бы прочитав ее мысли, Мормонт кивнул и продолжил говорить:       — Я не знаю, как они это сделали, но сейчас я ощущаю себя лет на тридцать моложе. Мои мышцы сильны, как никогда прежде, и пусть я раньше никогда бы не назвал себя слабаком, но сейчас понимаю, что стал куда сильнее, чем когда мне было двадцать лет. У меня обострилась реакция, я стал быстрее двигаться и соображать, стал меньше нуждаться в еде и в отдыхе, мне достаточно три-четыре часа для того, чтобы полностью выспаться.       — Они колдуны? — спросила Дейенерис, немедленно вспоминая синегубых чернокнижников из Кварта.       — Колдуны? — Мормонт лишь покачал головой. — Нет, Ваша Милость, и на месте любого колдуна я бы держался от них как можно дальше. Они не вдавались в подробности, практически ничего о себе не рассказывали, лишь кратко упомянули о том, любви к колдунам не питают и вообще считают их угрозой людям. Но сейчас речь не об этом, они ясно дали мне понять, что могут и не такое сотворить с человеком, если посчитают это нужным. Как бы там ни было, рыцарь, с которым я разговаривал перед тем, как меня отправили сюда, сказал, что они именуются Золотыми Львами. Насколько я могу понять из его слов, это что-то навроде рыцарского братства.       Дейенерис вспоминала, как описывали своих противников те Безупречные, что участвовали в драке на вершине башни: крайне рослые воины, закованные с головы до пят в тяжёлые темно-красные доспехи, подобные которым раньше никому из евнухов видеть не доводилось. Они двигались быстрее молнии, словно бы не замечая вес собственной брони, и пусть их было всего несколько человек, это ни разу не помешало им разделаться с отрядом Безупречных, включая самого Серого Червя, всего за несколько ничтожных мгновений. Лишь чудом никто из евнухов не погиб, но часть из них получила довольно серьёзные травмы, что надолго приковали воинов к койкам.       — Откуда они взялись, — спросила Дейенерис, — ведь раньше о них никто никогда не слышал?       Джорах молча ткнул пальцем вверх, указывая на потолок, и сперва Таргариен не поняла, что он имеет ввиду, но затем она вспомнила ту жутко воющую красную ладью с каким-то подобием крыльев, и в тот же миг к ней пришло осознание: воины в красной броне спустились на Драконий Камень с небес.       — Там, в вышине, недоступной человеческому взору, — произнес Мормонт, — парит гигантский замок из железа. Туда они меня приволокли и оттуда же они следят за всем, что происходит в Вестеросе. Ваша Милость, мы у них как на ладони, притом я снова буду иметь смелость утверждать, что нам попросту нечего им противопоставить, что бы мы о себе ни думали, ибо после всего мною увиденного я могу смело заявить, что им не страшно даже драконье пламя.       Дейенерис откинулась на спинку своего кресла и сложила руки на груди, размышляя над словами рыцаря. Не такой она представляла себе встречу со старым другом. Вместо радости она принесла ей лишь новые тревоги, отмахнуться от которых, как уверял ее Мормонт, попросту невозможно.       — По большому счёту, Золотым Львам мы совершенно не интересны, Ваша Милость, — продолжал говорить Джорах, сожалея о том, что его слова лишь все больше огорчают королеву. — Ваши права на Железный Трон их также мало заботят, им абсолютно все равно, кто будет править Вестеросом, так что мешать вам они не станут, но их крайне интересует некто Леман Расс, в данный момент являющийся союзником Старков, он сражается на стороне короля Севера. Собственно, они здесь только ради него.       Старки. Снова Старки. По какой-то странной причуде или же капризу богов почти все планы Дейенерис неизменно упирались в правителей Севера, и даже таинственные рыцари, спустившиеся в Вестерос с небес, проявляли интерес к Старкам. Быть может, ей стоит самой отправиться навстречу с королем Севера и попытаться понять, что в нем такого особенного? По крайней мере, потом никто из союзников не сможет упрекнуть ее в том, что она оставила проблему с северянами без внимания и не попыталась решить с ними дело миром. Собственно, с учетом того, что вестей от Миссандеи пока что не было от слова совсем, Дейенерис стоило бы самой уже озаботиться этим вопросом, но не может же она в конце концов разорваться на части?! С одной стороны ей постоянно напоминают про Старков, а с другой — возможно, прямо сейчас решается вопрос с Королевской Гаванью, ведь Таргариен вовсе не отказывалась от своих планов взять город без кровопролития.       Теперь же, словно этого ей было мало, на королеву навалились новые проблемы.       — И чего же тогда они хотят от меня? — поинтересовалась Дейенерис.       — Чтобы вы не начинали военные действия против северян, ведь тогда Леман Расс неизбежно примет в них участие, а Золотым Львам это нисколько не интересно.       И вот опять! Остался в этом мире хоть кто-то, кто не станет отговаривать ее начинать войну против северян?!       — Вы все издеваетесь надо мной, что ли? — раздражённо процедила королева сквозь зубы, ничуть не скрывая обуревающих ее эмоций.       — Простите, Ваша Милость? — Мормонт в недоумении нахмурился. Действительно, откуда ему знать о том, какие разговоры велись в стенах этого замка?       — Если эти Золотые Львы столь могущественны, как ты говоришь, — взяв себя в руки, заявила Дейенерис, будто до этого ничего не говорила, — то что им мешает просто забрать этого Расса силой?       — В том-то и дело, Ваша Милость, — ответил Мормонт. — Они опять же не стали вдаваться в подробности, но я полагаю, что кем бы Леман Расс не был на самом деле, но он еще могущественнее их самих, и увести его куда-то против его же воли попросту невозможно. Если я прав своих выводах, то выходит, что если он выступит против вас, то вы проиграете.

***

      По всем палубам «Пробужденной» разносился вой сирен, возвещающий экипаж боевой баржи о высшей форме готовности, и по широким коридорам корабля взад-вперёд носились солдаты и матросы, занимающие свои места согласно штатному расписанию, ибо никто не мог предугадать, что будет дальше. «Пробужденная», величественная и грозная, неспешно отдалялась от планеты, а следом за ней, находясь на приличном удалении от баржи, относительно неспешно к точке сбора направлялась «Темная Звезда», чей капитан также получил соответствующие приказы, и не было никаких сомнений в том, что прямо сейчас на борту крейсера царило такое же оживление, что и на «Пробужденной». То и дело вспыхивали сигнальные огни, истребители покинули свои ангары, выстраиваясь в некое подобие почётного эскорта, хотя особой надобности в подобного рода жестах на самом деле не было. То просто была обычная дань уважения.       По палубам баржи пробежала почти неощутимая дрожь, как если сам корабль трепетал от мысли о предстоящей встрече, и в данный момент Блэкторн почти что явственно ощущал нетерпение архимагоса, чье тело было заключено в недра баржи и подсоединено к ее системам чёртову уйму лет назад. Собственно, магистр Владык Огня и сам уже почти что физически ощущал то благоговение, что неизменно охватывало его всякий раз, когда он оказывался на борту «Покорителя».       Замерев на просторном командном мостике, Блэкторн мог лишь затаив дыхание наблюдать через широкие иллюминаторы за тем, как к безымянной планете, не указанной ни на одной известной Империуму звёздной карте, в окружении кораблей сопровождения приближается настоящий космический левиафан, ощетинившийся орудиями бронированный монстр, способный в одиночку уничтожать вражеские флотилии, что «Покоритель» неоднократно демонстрировал всем своим противникам, превращая вражеские корабли и комические форты в груды полыхающих обломков. Массивный корпус линкора был украшен символами, обозначающими его многочисленные победы, первые из числа которых имели место быть ещё во времена Великого Крестового Похода. Грозные орудия всех размеров и типов, количество которых не поддавалось подсчету, могли уничтожить любого противника, что имел бы глупость вступить в схватку с «Покорителем». То была зримая демонстрация мощи Золотых Львов, их главный символ, ибо именно там, в Зале Мечей, что укрывался в недрах линкора класса «Глориана», бились душа и сердце всего Второго Легиона, и гордые сыны Шепарда могли пожертвовать чем угодно, любым кораблём из числа своего флота, но только не «Покорителем», некогда являвшимся флагманом самого примарха.       Там, в недрах линкора, в полной неприкосновенности и сохранности по прежнему оставались покои, некогда принадлежавшие примарху Шепарду, и Блэкторн доподлинно знал, что за все минувшие столетия не нашлось никого из числа лидеров Легиона, кто осмелился бы их занять, и по-прежнему возле дверей, ведущих вглубь просторных покоев, как и тысячи лет назад, несли свою службу Грозовые Львы, некогда личная гвардия Шепарда, как если бы повелитель Второго Легиона мог в любой момент нарушить свое затянувшееся уединение и вновь повести Космодесантников в бой. Нет, не нашлось того смельчака, что осмелился бы посягнуть на то, что некогда принадлежало примарху Золотых Львов, и даже Вольфганг Бахра, нынешний Первый капитан Легиона, несмотря на все свои заслуги, не решился совершить что-то подобное. Его бы попросту никто не понял ни среди Вестников Рока, Космодесантников Первой Великой роты, ни среди магистров остальных орденов, о чем Бахре было доподлинно известно. Собственно, Блэкторн и сам бы выступил решительно против подобных посягательств, имей они место быть, но Первый капитан еще не сошел с ума, как могли бы подумать некоторые особо недалёкие личности, ничего не понимающие в тех или иных поступках Бахры.       Пока Блэкторн предавался размышлениям, в лучах местного светила стали заметны огромный массивный нос «Покорителя», на котором красовалась львиная голова, а также сильно выдающийся вперёд таран. Можно было разглядеть башни лэнс-излучателей линкора, его макро-батареи, а также прочие орудия, не раз показавшие свою устрашающую эффективность в пылу битвы. Солнечные лучи отражались от золотых куполов обсерваторий и шпилей авгуров. Часть корпуса отливала насыщенным красным цветом, из-за чего создавалось стойкое ощущение того, что огромный хищный зверь с золотистой шкурой буквально искупался во вражеской крови и теперь приближается к очередной своей жертве, что могла лишь бессильно следить за приближением своего убийцы.       — Наконец-то, — еле слышно произнёс Блэкторн, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что совсем скоро его призовут на флагман, где ему придётся отчитываться перед Первым капитаном за орбитальную бомбардировку, которой магистр Владык Огня подверг этот мир. От пристального взора Бахра никак не могли укрыться пожары, что все еще бушевали на одном из континентов, совсем скоро он узнает и о прочих разрушениях, избежать которых с учётом масштабов проведённой бомбардировки было попросту невозможно. Само собой, он вовсе не придёт в восторг от этого вида, но Первый капитан все же прибыл сюда вовсе не затем, чтобы разбираться с проблемами местного населения, ибо с учётом масштабов проблем, что обрушились на всю Галактику, то, что происходило в этом отсталом мире, можно было смело считать лишь жалкой вознёй в песочнице. К тому же, бомбардировка была проведена вовсе не из-за пустой прихоти магистра Блэкторна, а во имя уничтожения очагов Хаоса, что начал пускать в этом мире свои корни, пусть и в весьма незначительном масштабе. В любом случае, оставлять их без внимания было довольно глупо, заветы примарха, ставшие частью его наследия Легиону, гласали, что все проявления Губительных Сил следовало уничтожать в зародыше.       На какой-то миг взор Блэкторна оторвался от вида грозного «Покорителя», и он устремил свои мысли к примарху Космических Волков, который в данную минуту занимался черти чем. Если верить донесениям разведчиков, а сомневаться в них пока что не приходилось, Леман Расс с головой окунулся в водоворот войны, что охватила один из континентов, выбрав одну из сторон, за лидерами которой Владыкам Огня также пришлось установить постоянное наблюдение. Судя по последним сведениям, прямо сейчас примарх Космических Волков занимался захватом одного из местных замков, правда, как подозревал Блэкторн, сделал он это вовсе не из-за стратегической необходимости, как могло бы показаться на первый взгляд, а преследуя какие-то свои личные цели. Что уж Леману Рассу там понадобилось, магистр Владык Огня не знал, но он очень надеялся на то, что Первому капитану всё-таки удастся быстро убедить Волчьего Короля покинуть данную планету, ибо Галактика не могла больше ждать. Данные разведки, поступающие с самых разных уголков Империума Человечества, четко демонстрировали, что Робаут Жиллиман, несмотря на все свои таланты и возможности, никак не сможет справиться со всеми свалившимися на него трудностями в одиночку, Владыке Ультрамара срочно требовалась вся возможная помощь. Империуму Человечества требовались примархи, пусть даже одним из них и являлся Леман Расс, цепной пёс Императора.       Блэкторн тяжело вздохнул. Пусть он сам и не видел, как пылала Алессия, но память о том чёрном дне пеплом билась в сердце каждого Космодесантника Второго Легиона, и вытравить эту боль было практически невозможно. До самого скончания времён Золотые Львы будут помнить, кто именно и по чьему приказу сжег их миры, разрушил прекрасные города Алессии, сравнял с землёй Университет. Будут помнить и никогда не простят, но действительность была такова, что именно им, скрывающимся от Империума изгоям, было суждено сперва напасть на след Лемана Расса, а затем и вовсе найти его в этом захолустье. Теперь же им необходимо было вернуть его на Фенрис. Осталось дело за "малым": убедить примарха Космических Волков забыть о том, что происходило в этом, признаться честно, странном мире и отправиться вместе с Золотыми Львами домой, в Империум, где он сейчас был столь сильно нужен. Оставалось только надеяться на то, что у Бахры найдутся действительно неоспоримые аргументы, иначе у них не останется иного выбора, кроме как попытаться уволочь Волчьего Короля силой, что было чревато крайне серьёзными и неизбежными неприятностями в будущем.       — Господин, — к магистру обратился офицер связи, — мы получили сообщение с «Покорителя». Первый капитан Бахра приказывает вам немедленно явиться на борт флагмана и отчитаться перед ним обо всем, что произошло в этом мире с момента нашего прибытия.       Блэкторн снова вздохнул. Ну, началось.       — Готовьте штурмкатер, — немедленно приказал магистр. — Не будем заставлять Первого капитана ждать.       — Удачи, магистр, — раздался из динамиков искаженный модуляторами женский голос. — Передайте Первому капитану мои приветствие и поклон, а также скажите ему о том, что я очень жду от него хороших вестей.       — Разумеется, архимагос, — кивнул Блэкторн, зная, что Фреззия может видеть его через пикт-камеры. — Не сомневаюсь, Первый капитан Бахра будет только рад услышать слова от вас.       Фреззия уже давно стала одним из символов Легиона, ибо она была одной из немногих живых, насколько это вообще можно было про нее сказать, свидетелей, которым довелось узреть взлёт и падение Золотых Львов. Она была той, кто воочую видел примарха Шепарда, говорила с ним, а также с другими его братьями. Архимагос являлась очевидцем множества событий, пока ее путь не закончился в недрах «Пробужденной». Об этом знали все Космодесантники Второго Легиона, и тот факт, что боевая баржа являлась флагманом ордена Владык Огня, уже давно стал предметом нескрываемой зависти остальных орденов. Еще бы, только у Владык Огня была возможность поговорить с живой легендой и тем самым ощутить дыхание минувших веков, когда идея Императора о будущем Человечества ещё не была искажена до какой-то гротескной пародии на саму себя, а повелитель Второго Легиона еще был свободен.       Как же давно это было...       Блэкторн встряхнулся и направился к лифту, что должен был доставить его в ангар, где техники уже начали готовить личный штурмкатер магистра к вылету. Настало время закончить начатое и наконец-то перевернуть эту страницу в долгой истории Золотых Львов, первые строки которой были написаны ещё на Терре. Магистр Владык Огня нисколько не сомневался в том, что все события, начало которым было положено задолго до его рождения, теперь движутся к своему логическому завершению, и совсем скоро Второй Легион открыто объявит Человечеству о своём возвращении.       И примарх Шепард наконец-то вернётся к своим сыновьям.

***

      — Ну что, все взяли то, что хотели? — поинтересовался Расс, обращаясь к своим подопечным.       Ответом примарху был нестройный гул голосов, в рамках которого одичалые пытались сообщить Рассу о том, что они взяли все, что только посчитали своим по праву победителей, и теперь готовы выдвигаться туда, куда только Волчий Король посчитает нужным, но при это не нужно было обладать какой-то особой проницательностью, чтобы заметить, на что обращены взоры воинов: примарх сжимал в руке массивный контейнер из тусклого металла, а на его лице при этом застыла самая довольная ухмылка, которую только можно было представить. Даже самый узколобый человек бы понял, что Расс добрался до столь желанной ему цели, и все остальное, включая сам Харренхолл, уже не представляло для него особого интереса. Для него это было просто приятное дополнение к уже полученному трофею, а все остальное неважно.       — Вы, — Расс обратился к людям, наводнившим внутренний двор замка, смотревшим на него из окон и с балконов. — Запомните раз и навсегда, что отныне вы все являетесь вассалами Винтерфелла, и каждого, кто посмеет оспорить это утверждение, будет ждать страшная и лютая смерть. Забудьте про милосердие, ибо не будет пощады тем, кто посмеет хоть как-то воспрепятствовать этому утверждению, ибо отныне и до скончания веков здесь будут править Старки. Да будет так, во имя Терры!       Обитатели Харренхолла, в силу банального незнания языка, на котором говорил Расс, мало что поняли из того, что было им сказано, но слова примарха обладали какой-то поистине гипнотической силой, каждый звук которой впечатывался в их сознание и душу, оставляя там поистине неизгладимый след, что должен был отражаться в их потомках даже спустя века. Смельчаки, что в тот миг осмелились обратить свой взор на возвышающегося над ними примарха, в ту же секунду испытали невообразимую смесь благоговения и ужаса перед этой величественной фигурой, от которого буквально веяло чем-то одновременно первобытным и в то же время мудрым, как если бы пред ними предстал безымянный бог, чье имя было давно забыто в водовороте минувших тысячелетий.       И этот эффект тысячекратно усилился, когда на миг несчастным людям показалось, что за спиной Лемана Расса стоит еще более величественная фигура, еще более могущественная, а сам примарх является лишь малой частью этой необоримой силы.       Сам Леман Расс быстро обмотал контейнер двумя длинными верёвками, которые нашли для него одичалые, после чего закрепил ценный груз у себя за спиной и направился к выходу из замка, ничуть не беспокоясь о том, что Харренхолл может вновь оказаться в руках его врагов. Нет, отныне и навсегда сердца людей, что обитали в зловещих башнях замка, принадлежат ему, а через него и всем остальным Старкам, чья владения день ото дня становилась только шире. Совсем скоро все эти земли окажутся в подчинении Эдмура Талли, а значит в руках Старков. Королевство, которое они построят, станет куда больше, чем сами Старки привыкли думать, а когда этот юнец Джон перестанет наконец-то валять дурака и заключит брак с Маргери Тирелл, частью его новых владений станет и Простор, а правители Хайгардена и их потомки еще долго будут гадать над тем, в какой именно момент они присягнули на верность королю Севера. Новое государство раскинется на добрую половину континента, и Дейенерис Таргариен, о которой Рассу уже не раз приходилось слышать в последнее время, сильно пожалеет, если хотя бы попытается откусить кусок от столь большого пирога. Пусть довольствуется тем, что осталось.       Губы Расса растянулись в довольной усмешке, но не успел он дойти до главных ворот Харренхолла, как у него за спиной раздались полные тревоги голоса, в которых отчётливо слышались нотки паники и страха. Примарх было решил, что одичалые решили напоследок еще что-нибудь сотворить с местными, но обернувшись обнаружил, что его воины сами тычут пальцами в небо и галдят ничуть не хуже стаи встревоженных тюленей. Быстрым шагом вернувшись на середину внутреннего двора, Волчий Король посмотрел вверх, гадая над тем , что именно могло так напугать привычных к сражениям и смерти одичалых, но даже он опешил, едва лишь завидев в вышине гигантский корабль, что неспешно опускался на низкую орбиту. Его размеры были столь велики, что примарх немедленно смог разглядеть некоторые особенности его конструкции, и первое, что бросилось ему в глаза, была огромная львиная голова на носу корабля, благодаря которой Леман Расс смог без труда опознать этого космического левиафана.       «Покоритель», флагман Второго Легиона Золотых Львов. Ну что же, кто бы ими сейчас не командовал, он очевидно решил, что время пряток подошло к концу.       Не узнать этот линкор мог только тот, кто раньше никогда его не видел, но Леману Рассу не раз доводилось бывать на борту шепардовского флагмана, он хорошо помнил его внутреннее устройство: как торжественное, настраивающее на нужный лад убранство Зала Мечей, где проводились все военные совещания, так и полный немой печали и скорби Зал Павших, где хранились таблички с именами всех погибших членов Двадцать второй экспедиционной флотилии. Волчий Король помнил покои брата, где ему также не раз приходилось бывать, и где они втроем — Шепард, Фулгрим и сам Леман Расс — на пиру, устроенного в честь успешно проведённой совместной кампании, выпили столько мьёда, что перед изумленными людьми предстала самая невероятная картина, которую они только могли себе представить — три пьяных в дым примарха, которым приспичило прогуляться по кораблю, распевая при этом песни, которые постеснялись бы петь в приличном обществе даже самые беспардонные матросы. Шок экипажу корабля и его гостям тогда был обеспечен. Помнится, Шепард еще тогда что-то наговорил Фулгриму касательно его идей, из-за чего горделивый примарх Детей Императора оскорбился до глубины души и долго потом держал обиду на брата.       Как же давно это было...       Тем временем, «Покоритель» опускался все ниже, крики паники лишь нарастали, простой люд как-то сам собой начал подтягиваться на двор, поближе к примарху, как бы ища у него поддержку и защиту от происходящего. У самого Расса не было никаких сомнений в том, что в данный миг данное зрелище наблюдала добрая половина континента, если вообще не все население Вестероса, и можно было только представить, что именно сейчас испытывают ничего не понимающие люди.       В Королевской Гавани крики горожан и стражников привлекли внимание обитателей Красного Замка, и Серсея поспешно выбежала на балкон, застыв в немом изумлении при виде хоть и внушающего страх и трепет, но все же поразительного зрелища. Вид гигантского дворца, парившего в небесах, вызвал среди особо верующих горожан настоящую истерику, и не было ничего удивительного в том, что довольно скоро до слуха королевы стал доноситься многоголосый напев молитв. Люди не знали, что им делать: то ли славить спустившихся к ним богов, то ли молить их о защите от неведомой угрозы.       Тирион Ланнистер, с огромным трудом и риском для жизни проникнувший в столицу, выглянул из окна своего временного убежища, где должна была состояться его встреча с Джейме. Одного взгляда в небо было достаточно для того, чтобы понять довольно простую истину: только что все планы Дейенерис Таргариен и ее союзников пошли по одному месту.       Сидевший на коне Джейме Ланнистер молча глядел в небеса, словно ожившее воплощение спокойствия посреди бушующего моря встревоженных жителей Королевской Гавани. Уверенная фигура Цареубийцы, разве что не излучающая какое-то невероятное самообладание, в один миг стала центром внимания, и люди, горожане и гвардейцы, собирались за его спиной, искренне надеясь, что он знает, как поступить, что он не бросит их в беде. Сам Джейме Ланнистер размышлял над тем, стоит ли ему теперь встречаться с братом? Все происходящее Цареубийца воспринимал с глубоко сокрытой от посторонних глаз обречённостью, так как прекрасно отдавал себе отчёт в том, что от него самого более ничего не зависит.       На Драконьем Камне Дейенерис Таргариен смотрела не на парящий дворец, а на Мормонта: на лице рыцаря застыло ни с чем несравнимое выражение, яснее ясного говорившее о том, что он сам пребывает в шоке от происходящего. Лорд Варис буквально посерел от страха, и даже кое-как приковылявший Серый Червь не скрывал своего ужаса, ибо он даже представить себе не мог, как можно сражаться с кем-то, обладающим подобным могуществом. Теон и Яра, в этот момент пребывавшие на палубе своего корабля, взялись за руки, крепко стиснув ладони, в то время, как остальные железнорожденные галдели, словно стая взбесившихся чаек.       Мейстеры Цитадели побросали все свои дела, ими полностью овладели страх и чувство обречённости, ибо стоило им узреть огромную львиную голову на носу «Покорителя», как в их сознании сами собой всплыли слова пророчества, возвещающие конец этого мира.       Перепуганная Маргери Тирелл крепко прижималась к Джону, и, к глубокому сожалению короля Севера, в тот миг он никак не мог развеять ее страхи и переживания, ибо сам осознавал собственное бессилие перед неведомой угрозой, явившейся с небес. Старк мог только надеяться на то, что Леман Расс сможет найти выход из сложившейся ситуации и обернет все в свою пользу.       В Винтерфелле Старки и их домочадцы вышли наружу, и охватившую их тревогу можно было разве что не пощупать руками. Санса чувствовала, как стальной кулак паники стискивает ее горло, и в этот момент она как никогда прежде хотела, чтобы рядом с ней оказались ее отец и братья. Они бы защитили ее, оградили от бед, но сейчас рядом с ней был только Бран. Зимний Волк смотрел на повисшую в вышине громаду и коротко произнёс:       — Началось.       Мировой дух открыл глаза и впервые за долгие тысячелетия по настоящему ясным взором взглянул на этот мир, и увиденное совершенно ему не понравилось. Великий План был нарушен, а значит пришла пора внести необходимые изменения.       Пока весь Вестерос пытался придти в себя от шока, вызванного невероятным зрелищем, Леман Расс ощутил, как изменившийся ветер доносит до него знакомый запах, а затем его чуткие уши уловили звуки тяжелых шагов. Молниеносно развернувшись к главным воротам замка, он принялся терпеливо ждать, и довольно скоро в поле зрения примарха показалась массивная фигура, что направлялась именно к нему. Пришелец был облачен в массивные доспехи Терминатора неизвестной примарху модели, окрашенные в золотой и тёмно-красный цвета, а знаки отличия на его броне возвестили Волчьему Королю о том, что почтить его своим визитом решил не абы кто, а Первый капитан Второго Легиона. Народ тревожно зароптал, стоило им увидеть незваного гостя, одичалые тут же схватились за оружие, но Леман Расс одним взмахом руки велел им не дёргаться. Само собой, примитивное оружие местных никак не могло навредить невероятно прочной силовой броне Космодесантника, но зачем лишний раз его провоцировать? У примарха не было никаких сомнений в том, что Первый капитан явился сюда отнюдь не в одиночестве, наверняка где-то поблизости находится его почётная стража, и можно было только гадать, что сейчас у них на уме. Судя по тому шоу, что сегодня устроили Золотые Львы, они решили больше не цацкаться, а сразу же взять быка за рога.       Первый капитан подошел ближе и остановился всего в нескольких шагах примарх. Не снимая шлема, он произнёс:       — Волчий Король, как видишь, мы всё-таки нашли тебя.       — Вижу, — ответил Леман Расс, глядя на Космодесантника сверху вниз. — Говори, раз уж выследил, зачем пришел?       — Вернуть тебя домой, — последовал короткий ответ.       В этот момент по поверхности земли пробежала еле заметная дрожь, на которую, впрочем, никто не обратил внимания, ибо еще никто не понимал, что это было только начало чего-то куда более ужасного.       Далеко на севере, за Стеной, Король Ночи ощутил, что пора пришла действовать, и повинуясь безмолвному приказу бесчисленная армия нежити пришла в движение.