Глава 21
7 мая 2025 г., 06:26
Едва заметная, почти что неощутимая дрожь, казалось бы исходившая из самого центра планеты, начала волнами расходиться по континентам и островам, по горам и равнинам, по полям и лесам, проникая в самые потаённые уголки этого мира, о которых люди уже давно и думать забыли, если вообще когда-либо знали об их существовании. Никто в городах и в сёлах не обращал ни малейшего внимания на то, что мир вокруг них начал неумолимо и безвозвратно меняться, и лишь звери, наиболее чувствительные к разного рода колебаниям, начали проявлять беспокойство и пытаться привлечь внимание людей, но те, слишком поглощённые собственными хлопотами и проблемами, не обращали никакого внимания на посылаемые им сигналы и знаки. В морских глубинах часть обитателей вод уходила на глубину, словно надеясь найти там укрытие, другие же поспешили приблизиться к побережью, как будто бы жители суши могли хоть как-то их защитить от надвигающихся невзгод. Бесчисленные, огромные стаи птиц взмыли вверх и принялись подолгу кружиться в небесах, боясь спуститься на землю, как если бы там их поджидал невидимый, но крайне прожорливый и опасный хищник.
Увы, но люди ничего из этого не замечали, а тех, кто все же обращал внимание на странное поведение животных и пытался привлечь к нему внимание остальных, попросту игнорировали. Многие из числа тех, кто жил в Вестеросе, все еще не могли оторвать свой взор от небес, где на недосягаемой высоте парила внушающая благоговейный ужас и трепет громада «Покорителя», один только вид которого заставлял сердца замирать в груди или же, напротив, биться чаще, а потому людям было попросту до не того, что в данный миг происходило вокруг них. Несчастным обитателям этого мира еще только предстояло познать весь ужас грядущего, ощутить в полной мере всю суть того кошмара, что должен был обрушиться на них в самом ближайшем будущем.
Они ещё не знали, что Мировой Дух, долгие века спавший в самом центре этого мира и пробуждавшийся лишь в очень редкие мгновения, да и то ненадолго, из-за внезапного вторжения гостей извне наконец-то смог полностью сбросить с себя оковы сна, в который его погрузили многие тысячелетия назад.
Сущность, сформированная из бесчисленного количества душ умерших, которые все продолжали и продолжали прибывать, уже никогда не смогла бы вспомнить, благодаря кому она вообще сформировалась в этом мире и с какой изначальной целью. Не помнил Мировой Дух и тех, кто смог некогда обуздать его казавшуюся неукротимой ярость, навязать ему свою волю и погрузить в чрезвычайно длительный сон, что должен был прерваться лишь в назначенный неведомо кем час. Сперва ему сложно было понять, наступил ли этот самый долгожданный миг или же до него были еще эоны времени, но появление названных гостей, явившихся из холодной бездны космоса, явно не вписывалось в изначальные планы, а потому ждать дальше уже не было никакого смысла. Осознав это, Мировой Дух окончательно обрел ясность мысли, после чего взглянул на мир через бесчисленное количество менгиров, обелисков и каменных кругов, разбросанных по всей планете, и теперь намеревался исполнить то, ради чего его когда-то создали, и уже было совершенно не важно, насколько происходящее вообще вписывается в чью-то там замыслы. Подобного рода нюансы Духа это уже нисколько не волновало. Для него было главным то, что он наконец-то бодрствует, а остальное на самом деле не так уж и важно. Мировому Духу предстояло проделать много работы, и единственное, что сейчас ему требовалось, так это немного времени для подготовки, всё-таки, он явно проснулся раньше положенного срока, когда еще не все фигуры встали на уготованные им места. Лишь по этой причине обитатели планеты, чье название было давным давно утеряно в веках и стёрто из самой памяти людей, ещё не догадывались, что именно их ожидает.
Леман Расс, в силу обостренных чувств будучи одним из немногих, кто обратил внимание на странную дрожь у себя под ногами, довольно быстро прекратившуюся, молниеносным взглядом окинул местность, но не обнаружил ничего подозрительного, а потому вновь принялся пристально разглядывать стоявшего перед ним Первого капитана Золотых Львов. Тот, с свою очередь, наконец-то соизволил снять шлем с головы и явить миру свой отмеченный многочисленными шрамами лик. Его голова по бокам была обрита почти что наголо, а длинные, темные с проседью волосы были стянуты в тугой пучок на затылке, открывая взору примарха широкое лицо с выступающим вперёд подбородком, обрамленным аккуратной бородкой. Глубоко посаженные глаза Золотого Льва были насыщенного синего цвета, столь знакомого Рассу, и в них явственно читались несгибаемая воля и невероятное упрямство в вопросе достижения тех или иных поставленных перед Космодесантником целей. Что бы не случилось, какие бы трудности не вставали перед Первым капитаном на пути к намеченному им результату, он и не подумает остановиться, пока его цель не будет достигнута. Не было никаких сомнений в том, что он продолжит идти вперед, сокрушая все преграды и уничтожая всех, кто посмеет ему мешать, и горе тому несчастному, кто будет иметь глупость помешать Золотому Льву. Подобная дерзость отнюдь не останется без внимания и без неизбежных последствий. Сам Расс нисколько не сомневался в том, что в случае необходимости Первый капитан будет противостоять даже примарху, если тому вздумается выступить против замыслов Золотых Львов. Тот факт, что в таком случае участь самого капитана будет крайне незавидной, явно волновал его в последнюю очередь.
— Как тебя зовут? — потребовал ответа примарх. Хоть он и не видел, что сейчас происходит у него за спиной, но все равно чувствовал, что одичалые, а также многочисленные обитатели замка пристально следят за встречей двух воинов, вроде бы внешне различных, но в тоже время столь похожих духовно. Всем своим существом они ощущали, что чужак, внезапно явившийся в Харренхолл, является частью той же необоримой силы, что стояла за самим Рассом, и что им категорически не стоит вмешиваться в разговор сильных мира сего, от итогов которого вполне может зависеть их же собственная дальнейшая судьба.
— Хочешь знать мое имя, Волчий Король? — у Первого капитана был довольно необычный гортанный акцент, которого, насколько помнил примарх, раньше у Золотых Львов не было. Его губы слегка искривились в подобии усмешки, обнажая крепкие белые зубы. — Ну что же, будь по вашему. Меня зовут Вольфганг Бахра, и как вы наверняка уже поняли, в отсутствие нашего повелителя я являюсь командующим Вторым Легионом.
— Знакомая фамилия, — Леман довольно быстро вспомнил ту особу из Алессианского Королевства, которую Шепард неожиданно для остальных братьев взял себе в жены и усыновил ее единственного наследника. Как ни странно, но оказалось, что потомки этой женщины все ещё были живы, несмотря даже на все те невзгоды, что наверняка обрушились на Второй Легион. Не могли не обрушиться, если только они заранее не припрятали несколько скрытых ото всех, включая самого Императора, козырей в рукавах.
— Охотно в это верю, — ответил Бахра, — но я прибыл сюда вовсе не за тем, чтобы предаваться с вами воспоминаниям о далеком прошлом. Я здесь по другой причине.
— Да, я слышал, — усмехнулся Расс, ленивой на первой взгляд походкой направляясь к Космодесантнику, но тот сразу же насторожился, и его правая рука на миг метнулась к длинной рукояти силовой булавы, покоящейся на его бедре. Судя по всему Золотой Лев готов был сражаться, но сколь бы не был силен Бахра по сравнению с обычными смертными, он все равно прекрасно отдавал себе отчёт в том, что примарху он все же не соперник. Так что если Волчьему Королю по той или иной причине вздумается здесь и сейчас завершить то, что он некогда начал еще на Алессии, Первого капитана сможет спасти разве что только экстренная телепортация на борт «Покорителя». Благо, маяк, встроенный в доспехи, был включён, и по первому же сигналу операторы, пристально следящие за ходом переговоров, сразу же вернут командующего Легионом обратно, по крайней мере, Бахре очень хотелось в это верить.
— Ты сказал, что хочешь вернуть меня домой, но какой вам от этого прок? — подойдя вплотную и нависнув над Первым капитаном, Леман Расс сложил руки на груди и взглянул своему оппоненту в глаза. — Позволь угадаю, в обмен на это ты захочешь узнать, что случилось с твоим примархом и где он сейчас находится, не так ли?
— Нет, — коротко ответил Бахра, чем сильно изумил Расса. Он ожидал чего угодно, но не столь короткого и лаконичного ответа. — Нам уже доподлинно известно, где в данный момент пребывает наш отец, и мы непременно освободим его, так или иначе.
— Знаете? — несмотря на крайнюю степень удивления, Волчий Король хорошо держал лицо и никак не показал Бахре своего изумления. — Откуда, позволь же поинтересоваться?
— У нас хватает способов узнать то, что нам нужно, хоть процесс может растянуться даже на столетия, — туманно ответил ему Первый капитан. — Помимо того, вы все равно не поверите, даже если я расскажу вам правду о наших источниках информации. Будет куда как лучше, если вы сами потом все увидите собственными глазами, но всему свое время.
Пока Бахра говорил, Леман Расс поймал себя на довольно занятной мысли, которая порождала массу вопросов: Золотой Лев вел себя в присутствии примарха так, будто уже успел привыкнуть к подобного рода общению, хотя Леман Расс прекрасно помнил, что в присутствии любого из сыновей Императора, как правило, даже могучие и опытные ветераны из Легионов Астартес чувствовали себя очень неуверенно, если только не проводили в обществе с ними очень много времени. Но откуда Космодесантник из Второго Легиона мог набраться подобного опыта, если их собственный примарх уже черт знает сколько времени провел в заточении? Они успели вступить в контакт с кем-то из сохранивших верность Императору братьев самого Расса? Но если так, то каким образом? Почему тогда они до сих пор не освободили Шепарда? Каждый последующий вопрос порождал новые, а ответов пока что не было от слова совсем.
— В данный миг Империум Человечества стоит на грани уничтожения, — заявил Бахра, глядя Волчьему Королю прямо в глаза. — Со всех сторон его окружают враги, многочисленные и беспощадные. Часть наших противников явилась из-за пределов нашей Галактики, другие же восстали из небытия прошлого, но от этого они отнюдь не стали слабее. Есть те, кто лишь недавно громогласно заявил о себе. Их цели вполне очевидны и не подлежат иным толкованиям: старые и новые враги, внешние и внутренние, — все они пытаются либо покорить, либо уничтожить Человечество, и среди самих людей хватает слабых духом и не блещущих умом предателей, что готовы помогать им, невзирая на последствия. И все же, главную угрозу сейчас для нас представляют даже не ксеносы, но трижды проклятые Губительные Силы, ныне возглавляемые Абаддоном Разорителем, бывшим Первым капитаном Шестнадцатого Легиона. После смерти Хоруса он принял мантию Воителя Хаоса, и теперь ему подчиненны колоссальные силы предателей и их демонических союзников, и даже ваши, Леман Расс, падшие братья прислушиваются к Разорителю и заключают с ним союзы, как будто бы с равным.
Услышав ненавистные имена тех, кто некогда залил Галактику кровью и чуть было не уничтожил все, что строил Император Человечества, Волчий Король ощутил всепожирающий гнев, что начал стремительно заполнять его изнутри. Упоминание же о братьях-примархах, предавших все, во что они когда-то верили, и вовсе распалило ярость Лемана Расса до немыслимых масштабов, и от вида полыхающих глаз примарха Бахра невольно сделал шаг назад, но все же продолжил свою речь, демонстрируя полагающуюся его статусу выдержку:
— В данный момент Империум балансирует на самом краю бездны, и от окончательного падения в небытие его удерживают лишь нечеловеческие усилия Робаута Жиллимана, примарха Ультрамаринов, что был провозглашен лордом-командующим Империума. Именно благодаря его решительным действиям и принятым решениям все окончательно не рухнуло в бездну, только он не позволяет Человечеству и всем остальным обитателям Галактики превратиться в безвольных марионеток Темных Богов.
Когда прозвучало имя Жиллимана, Расс ощутил, как гнев в нем пусть и немного, но все же становится тише, и он даже ощутил проблеск радости от того, что остальные его братья не опустили руки и не сдались. Но почему активно действует один только Робаут? Где, черт возьми, остальные примархи? Волчий Король хорошо помнил, что Коракс бесследно исчез вскоре после того, как Жиллиман настоял на разделении Легионов Астартес на ордена. Выходит, что он так и не вернулся назад? Или же вернулся, но с ним случилось что-то еще? А Лев Эль'Джонсон? Его исчезновение и гибель Калибана породили огромную массу вопросов в высших кругах Империума, включая братьев-примархов, и Темные Ангелы дали тогда довольно сбивчивые ответы, но, увы, разбираться еще и с этим было попросту некогда. Многочисленные угрозы Империуму требовали самого пристального внимания, и примархам пришлось отложить проблему исчезновения Льва до лучших времен. Судя по всему, повелитель Темных Ангелов так и не был обнаружен даже спустя века. Но куда, черт возьми, подевались Джагатай Хан и Вулкан? Что с Рогалом Дорном? Что вообще произошло в Империуме после того, как сам Леман Расс отправился в свое крайне длительное путешествие, закончившееся на этой безымянной планете?!
— Робаут Жиллиман буквально восстал из мертвых, проведя в стазисе почти что десять тысяч лет, и сейчас он один, — продолжал говорить Бахра, и Волчий Король ощутил, что буквально теряет дар речи. Тем не менее, он пересилил себя и спросил:
— Что значит "восстал из мертвых"? — в данную секунду примарха буквально распирало от переполняющих его эмоций, но он не мог не сконцентрироваться на мыслях о Жиллимане.
— Ваш брат был смертельно ранен Фулгримом, и чтобы спасти его от гибели, Ультрамарины поместили своего отца в стазис. Фулгрим, а точнее тот, кто выдавал себя за вашего брата, был очень собой доволен.
— Что за бред ты несешь?! — ярость Расса вспыхнула с новой силой, и, едва лишь услышав его полный гнева голос, люди принялись разбегаться и прятаться кто куда, надеясь спастись от опаляющей ненависти примарха. — Фулгрим предал нас всех, он предал Ферруса и убил его! А теперь ты мне заявляешь, что он, ко всему прочему, считай, что убил Жиллимана, но как бы и не виноват, я правильно тебя сейчас понял?!
— Я понимаю вас, но это отнюдь не тот разговор, который следует вести здесь и сейчас, — ответил ему Первый капитан, разжимая пальцы и убирая ладонь с рукояти булавы. — Я могу лишь сказать, что в течении очень длительного периода времени Империум и все Человечество были лишены своих главных защитников в лице примархов, а потому неожиданное возвращение Жиллимана как никогда стало своевременным, но ему чрезвычайно нужна помощь братьев. На данный момент, не считая повелителя Ультрамара, вы — единственный из последних лояльных примархов, чье местонахождение нам удалось достоверно обнаружить, и ваша помощь Жиллиману крайне необходима, что бы мы не думали по этому поводу, — в последних словах Бахры отчетливо слышалась горечь сожаления. Судя по всему, даже после своего фактического бегства из Империума, Золотые Львы продолжали оберегать Человечество и считали, что ему нужны и другие защитники, но они явно не могли смириться с тем, что для достижения этой цели им придется помогать столь ненавистному ими же Волчьему Королю, верному цепному псу Императора Человечества. Горечь поражения на Алессии не угасла в Золотых Львах даже спустя тысячелетия.
— Вам необходимо как можно быстрее вернуться домой, — подвел итог Первый капитан, — и тратить свое драгоценное время на местные разборки будет крайне недальновидным поступком с вашей стороны.
Расс запрокинул голову, раздумывая над словами Бахры и разве что не разрываясь от обуревающих его чувств.
С одной стороны, он действительно хотел как можно быстрее вернуться назад, сперва на Фенрис, к своим сынам, собрать их в единый стальной кулак, чтобы затем отправиться прямиком на Терру. Он желал встретиться с братом и помочь ему всем, чем только сможет, ведь примарх прекрасно отдавал себе отчет в том, что стоявший перед ним Космодесантик не врет и не лукавит, он рассказывает все так, как есть. На Империум обрушились страшные невзгоды, и теперь он нуждался в срочной помощи, само Человечеству взывало к Волчьему Королю. Жиллиман нуждался в его поддержке, особенно в свете того, что остальные братья исчезли, а потому повелителю Ультрамара пришлось в одиночку взвалить на себя этот тяжкий груз ответственности, в котором некому было подставить ему плечо помощи. Вывод был довольно простым: Леману Рассу требовалось немедленно возвращаться, ибо таков был его долг перед Отцом, братом и всем Империумом Человечества.
С другой стороны, не в правилах Волчьего Короля было бросать начатое дело на середине пути. Он верил, что Старкам все еще требуется его помощь, что если он сейчас просто улетит, то фактически бросит их на произвол судьбы, и тогда дальнейшая участь Старков станет крайне не очевидной, особенно когда они столкнутся с Дейенерис Таргариен и ее драконами. У них попросту не окажется в распоряжении нужных средств, чтобы противостоять подобной силе, и тогда Старкам скорее всего придется склониться перед Таргариен. Нельзя было сбрасывать со счетов и Ланнистеров, и пусть Расс полагал, что ничего серьезного эта утратившая чувство реальности семейка противопоставить Старкам уже не сможет, все равно было бы довольно глупо про них забывать. Враг, загнанный в угол, вполне может нанести удар, которого ты меньше всего от него ожидаешь. А ведь помимо живых врагов за Стеной своего часа терпеливо дожидались Белые Ходоки и их мертвая армия, которые тоже явно не просто так начали собираться с силами именно сейчас. Не собираются же они бесконечно торчать за Стеной, надеясь на то, что она попросту растает? Вряд ли, Волчий Король не верил, что все обойдется. К тому же, Расса уже давно не покидало чувство того, что на деле Король Ночи и его свора являются частью какого-то долгоиграющего замысла, и если это так, то пока что было совершенно неясно, какова была конечная цель всей этой крайне странной и запутанной истории. Возможно, что если сейчас примарх просто улетит, то тем самым он лишь обречет всех обитателей этого мира на верную смерть, и пусть по сравнению со всем Империумом это была лишь капля в море, Леман Расс вовсе не был готов просто оставить этих несчастных за спиной, зная, какова будет их дальнейшая участь. Поступить столь низко и подло по отношению к местным он никак не мог и не желал.
— К слову, — вновь подал голос Бахра, отвлекая Расса от его крайне мрачных мыслей, — есть кое-кто, кто очень хотел бы с вами поговорить. Прямо-таки рвется на эту встречу с вами.
— Поговорить со мной? — правая бровь примарха изогнулась. Он с искренним интересом уставился на Золотого Льва. — Кто же это?
— Пару минут, и вы сами все узнаете, — ответил ему Первый капитан и активировал вокс-передатчик. — Давайте, прямо сейчас.
Через пару минут воздух во дворе замка начал стремительно холодеть и гудеть от излучаемой энергии, и в нескольких шагах от собеседников вспыхнул ослепительный белый луч, в свете которого стали заметны несколько фигур в тяжелых, явно терминаторских доспехах, вставших полукругом рядом с кем-то очень высоким и стройным. Когда нестерпимо яркий свет наконец-то рассеялся, Расс смог разглядеть Космодесантников и их доспехи, опять же не сумев опознать модель. Судя по всему, это было что-то совершенно новое, по крайней мере, Волчий Король раньше ничего подобного не видел.
Впрочем, внешний вид Золотых Львов сейчас волновал его меньше всего, и куда больше внимания Лемана Расса привлекала высокая, почти что не уступающая ему ростом женщина в темно-синем платье из хлопка. Ее голова была закрыта платком из плотной ткани, нависающей над лицом подобно капюшону. Из под него на примарха смотрели ярко-голубые глаза, а также виднелось красивое и, как показалось Рассу, печальное лицо, чья кожа оттенком напоминала полированное розовое дерево. Незнакомка была безусловно красива, и этот образ не портил даже длинный, безобразный шрам на ее шее, как если бы кто-то посмел перерезать ей горло, но примарха в ней привлекало нечто совсем иное. Нечто знакомое, как если бы он знал эту женщину когда-то, знал, но по какой-то странной, независящей от него причине забыл о самом факте ее существования.
Женщина подошла ближе и замерла рядом с Первым капитаном, но все ее внимание было приковано исключительно к Рассу. Остальных свидетелей этой встречи для нее словно бы и не существовало. Она пристально изучала лицо Волчьего Короля, каждую морщинку и шрам на его лице, изгиб бровей, а также поджатые губы, из-под которых виднелись волчьи клыки.
— Кто ты? — первым прервав затянувшееся молчание, спросил примарх, испытывая странное, ничем необъяснимое чувство родства с таинственной незнакомкой.
— Здравствуй, сын мой, — произнесла женщина, и ее голос показался Рассу исполненным силой, во многом подобной той, что принадлежала Отцу. — Наконец-то я встретилась с тобой.
В этот момент земля под их ногами ощутимо вздрогнула, как горький предвестник страшных перемен.
***
— Что-то определенно идет не так, — обхватив пальцами подбородок, вполголоса заметил флаг-капитан Куно Нёлькейн, внимательно изучая поток данных, что непрерывно поступал с авгуров корабля. Несведущий человек попросту ничего бы не понял, глядя на многочисленные диаграммы и гистограммы, непрерывно обновляющие столбцы цифр, разноцветные шкалы, отображающие электромагнитный и радиоактивный фоны, окружавшие «Покоритель» буквально со всех сторон. Помимо систем самого линкора, на капитанский мостик стекались данные и с остальных кораблей флотилии, благодаря чему у флаг-капитана имелась полная картина всего, что происходило как в непосредственной близости от «Покорителя», так и во всей системе. Здесь же отображались и данные, поступающие от корабельных псайкеров, которым надлежало следить как за возмущениями варпа, так и за тем, что сейчас творилось на планете, вращающейся у них под ногами. — Что конкретно вас беспокоит, сэр? — немедленно поинтересовался Отэо Ригер, постоянно наблюдавший за Нёлькейном. Как никак, волей Вольфганга Бахры именно ему надлежало следить за безопасностью флаг-капитана, и Ригер терпеливо, пусть и не без ворчания, исполнял свой долг последние четыре года. С той самой минуты, как Первый капитан и его свита спустились на поверхность этого безымянного мира, командующий флотилией явно не находил себе места, ежеминутно проверяя и перепроверяя входящие данные, как если бы ожидал внезапного нападения неизвестного противника. Что именно послужило причиной столь беспокойного поведения, Космодесантник мог только догадываться, но он отнюдь не единожды мог стать свидетелем того, что флаг-капитана крайне редко подводило его чутье на неприятности. Будучи обычным человеком и не обладающий реакцией и скоростью принятия решений, свойственной всем Астартес, Нёлькейн, тем не менее, неоднократно демонстрировал всем остальным командирам флота, а так же высшему командному составу Второго Легиона свое феноменальное чутье на поджидающие Золотых Львов проблемы, таким образом не позволяя Алессианскому Флоту попасть в ту или иную ловушку, расставленную для них врагами. Куно Нёлькейн уверенно проводил «Покоритель» и следующие за флагманом корабли к намеченной цели через минные заграждения, скрытые даже от мощных авгуров линкора таинственными технологиями эльдар. В скоплениях астероидов флаг-капитан всегда довольно точно определял, где именно их поджидают орки, а потому наносил удар туда, где зеленокожие ксеносы ожидали его в последнюю очередь. Нёлькейн планомерно уничтожал корабли Империи Тау, которые, руководствуясь собственными тактикой и стратегией, были абсолютно уверенны в том, что глупые люди купились на их приманку и лезут прямо в расставленный для них капкан. Из раза в раз флаг-капитан разбивал вдребезги флотилии предателей, которые, судя по их поведению, вообще не могли понять, кто именно с ними сражается, явно принимая противостоящие им силы за обычные части Навис Империалис. Все они дорого поплатились за то, что имели глупость выступить против Куно Нёлькейна, самого гениального флотоводца на службе Второму Легиону и всего Алессианского Флота за последние несколько сотен лет. Ригер, повсеместно сопровождавший флаг-капитана, как его телохранитель, вновь оглядел своего подопечного с головы до ног и покачал головой. Сложно было поверить, что этот щуплый парень, которому не исполнилось еще и тридцати лет, является настоящим виртуозом космических сражений, во время которых огромные, массивные корабли напоминали танцоров, исполняющих свой завораживающий, смертоносный танец по одному лишь мановению незримой палочки великого дирижёра. В сотый раз Космодесантник отметил копну светлых волос, выглядящих так, словно бы они никогда не знали расчески, и торчащих во все стороны. Взор воина сам собой ловил постоянно бегающий взгляд чрезвычайно блеклых, почти что белых глаз, а также обгрызенные ногти на левой руке. Длинный, светло-голубой камзол с золотыми эполетами и белая рубашка под ним опять были не по уставу распахнуты на груди, манжеты рукавов засалены, а брюки не поглажены. Высокие до колен сапоги выглядели так, будто никогда не имели знакомства с щетками и средствами для ухода за обувью. В очередной раз создавалось стойкое ощущение того, что флаг-капитана не обслуживал целый штат слуг, которым по долгу службы надлежало следить за гардеробом и внешним видом командующего флотом. Простыми словами, двадцатишестилетний Нёлькейн куда больше походил на самого обыкновенного растяпу откуда-то с нижних палуб, но никак не на человека, который за довольно короткий срок своей службы нанес поражение всем противникам, с которыми ему только довелось столкнуться в бою. По итогу, можно было только поражаться поразительному чутью Первого капитана на настоящие дарования, ведь именно Бахра совершенно случайно заприметил этого необычайно талантливого юнца из Академии флота. Воистину, какой-нибудь чрезмерно суеверный дурак, верующий во все те бредни, которыми его каждый день пичкают проповедники, узрел бы в этом руку высших сил и заявил бы, что подобное могло свершиться исключительно лишь по милости какой-нибудь божественной сущности. Поймав себя на этой нелепой мысли, Ригер усмехнулся. Такими темпами недолго скатиться до глупых, лишенных всякого смысла религиозных воззрений, в которые Империум Человечества погрузился тысячи лет назад и с той поры пребывал в них поныне. Даже возвращение примарха Робаута Жиллимана никак не изменило положение вещей в Империуме, хотя Золотые Львы, наблюдавшие из происходящим из тени, все-таки надеялись на обратный эффект. Увы, но торжества разума все же не случилось, ибо даже Повелитель Ультрамара не мог в одночасье сломить государственный религиозный аппарат, чьи щупальца проникли во все сферы жизни людей. — Так, что именно вас беспокоит, сэр? — еще раз спросил Отэо, подходя к флаг-капитану поближе. — Вот это, — Нёлькейн указал на один из мониторов, на который выводились данные по планете. Ригер, чисто из уважения к флаг-капитану, быстро окинул взглядом многочисленные диаграммы и схемы, но, как и ожидалось, ничего в них не понял. Увы, но еще на этапе его превращения в Космодесантника мастера-инструкторы довольно быстро обнаружили, что всякого рода науки, связанные с техникой, были совершенно ему чужды. Нет, Ригер прекрасно мог управлять и лэндспидером, и гравициклом, а так же, если возникнет такая необходимость, смог бы вполне успешно пилотировать «Громовую Птицу», но командование откуда-нибудь из штаба более крупными соединениями подобного рода, не говоря уже о флоте, было совершено не его стезёй. Куда милее Отэо было расстреливать противников из своего верного болт-пистолета и разрывать их на части своими силовыми когтями. — Вы же знаете, сэр, что я… — Я помню, что ты ничего в этом не смыслишь и учиться тоже не желаешь, ты говорил мне об этом добрую сотню раз, — прервал его флаг-капитан, но Ригер и не подумал обидеться. — Меня беспокоит то, что конкретно вот в этом, — Нёлькейн ткнул пальцем в одну из диаграмм, своим видом напоминающую горный хребет, — я сам ничерта не понимаю. Вот, что не так. Ригер бросил еще один быстрый взгляд на диаграмму и почувствовал, как все его инстинкты начали разве что не вопить о надвигающейся опасности. Если даже сам Нёлькейн не мог разобраться в том, что он видит, значит действительно что-то определенно идет не так, как изначально предполагалось. И ничего хорошего Золотым Львам эта неизвестность не сулила. — Внимание, — внезапно заявил один офицеров, — фиксируем нарастающую сейсмическую активность континента, на котором в данный момент пребывают примарх и Первый капитан! — Вот об этом я как раз и говорил, — вздохнул Нёлькейн, после чего объявил. — Всем кораблям — боевая готовность. Я уверен, что это только начало. Словно бы в качестве подтверждения его слов последовал новый доклад от офицеров мостика: — Внимание всем: фиксируем быстро приближающийся к нашим позициям объект неизвестного происхождения!***
С той поры, как Джон покинул Стену и увел за собой фактически всех одичалых, Черный замок, который и раньше отнюдь не мог похвастаться большой численностью обитателей, опустел еще больше, ведь дозорных здесь практически не осталось. Внутренний двор, занесенный снегом, который некому было убрать, выглядел заброшенным, и лишь редкие цепочки следов указывали на то, что здесь кто-то все еще ходит. На то, что замок все-таки не стоит совсем уж покинутым, также указывали иногда мелькающие в окнах огни факелов, свечей и масляных ламп, которыми пользовались все реже и реже по довольно простой причине: оного масла и свечей становилось все меньше и меньше, а новых подвозов в замок не было уже очень давно, и ждать чего-то иного было уже попросту глупо. Эдд, в виду отсутствия лорда-командующего вынуждено отвечавший за Ночной Дозор в это крайне непростое время, с присущим ему пессимизмом констатировал, что черные братья, дожившие до сегодняшнего дня, будут последними членами Дозора, ибо тот определенно доживал свои последние дни. Собственно, а какая уже, к черту, разница, что будет с Дозором дальше, уцелеет он или нет? Уже совсем не важно, смогут ли живые выстоять против орд мертвецов, что собирались за Стеной, или же нет, — сам Ночной Дозор уже считай, что мертв. На самом деле, его сердце перестало биться сразу же после того, как заговорщики вонзили свои кинжалы в Джона и оборвали его жизнь, и пусть жрица в красном смогла-таки воскресить Сноу, вновь вдохнуть жизнь в окоченевший труп Ночного Дозора было уже столь же невозможно, как обратить само время вспять. Это судьбоносное предательство, к которому дозорных подтолкнул Алиссер Торн, стало той последней соломинкой, что окончательно переломило хребет и без того подорванного духом черному братству, разрушило его изнутри, и возврат к былому уже совершенно не представлялся возможным. В нарушении всех клятв Джон Сноу покинул Черный замок, не понеся заслуженного наказания за дезертирство, но никто из дозорных не сказал по этому поводу ни единого слова, так как уже все понимали вполне очевидную вещь: все клятвы, некогда принесенные черными братьями пред ликами богов, оказались отвергнутыми, никому не нужными, а потому более не представляли силу. Эдд прекрасно понимал, что его товарищи из числе тех, что обитали в Черном замке, не ушли куда глаза глядят лишь по той простой причине, что им попросту некуда было податься. Они уже давно забыли о простой мирской жизни и привыкли держать в руках меч или копье, а не мотыгу или же соху. Не забывали черные братья и о том, что там, на юге, продолжается опустошительная война, а это значит, что о мирной жизни не приходится даже надеяться. Да и куда им было идти? Многие из присутствующих отдали Дозору лучшие годы своей жизни, близкие друзья и члены семьи, если они еще были живы, скорее всего уже забыли об их существовании. К тому же, вот так просто отвернуться от того, что давно стало частью самой сути черных братьев, было чрезвычайно сложно, а то и вовсе невозможно. Нет, по мнению Толетта, эти люди покинут Стену лишь тогда, когда их дозор будет окончательно закончен. Эдд не имел ни малейшего представления о том, как сейчас обстояли дела в Сумеречной башне и в Восточном дозоре, так как давно не получал оттуда вестей. Остались ли там еще люди или же замки уже давно стоят покинутыми? Поди знай, ведь некому было ни послать туда ворона, последний издох еще две недели тому назад, ни отправиться в дальний путь на разведку, ведь подобного рода решение будет лишь бесполезной тратой и без того скудных ресурсов Дозора. Да и кто согласится пойти? Дункан Лиддль или же Тоддер? Ага, так они туда уже и бегут, аж пятки сверкают. Оба черных брата побывали вместе с Джоном и Эддом в Суровом Доме, где вдоволь насмотрелись на мертвецов, и одна только мысль о том, чтобы столкнуться с ними снова где бы то ни было, пугала Большого Лиддля и Жабу почище, чем перспектива провалиться прямиком в седьмое пекло. Дареон и Хобб вообще никогда не покидали пределов Черного замка, не считая, конечно, пары редких посещений борделя в Кротовом городке, и посылать их, как и любого другого, в такую даль было бы крайне недальновидным поступком. Нет, после того, как Джон уехал, уведя с собой Вольный народ, обитатели Черного замка могли полагаться только лишь на самих себя. Легкая дрожь еле заметно сотрясла замок, а потому Эдд, продолжавший созерцать внутренний двор, не придал данному происшествию ни малейшего внимания, полностью погрузившись в собственные мысли. Когда-то давно, словно бы в другой жизни, он стоял посреди этого двора вместе с незнакомыми, совершенному чужими ему людьми. Кто-то из них решил вступить в Дозор добровольно, таких было меньше всего, у остальных же попросту не было выбора, ведь за свершенные преступления им грозила позорная смерть от рук палача, и лишь вступление в ряды Ночного Дозора могло спасти их от прогулки до эшафота. Сам Эдд совершенно ничего не ждал от этой службы, но именно здесь он нашел своих первых настоящих друзей, боевых товарищей, плечом к плечу с которыми он прошел кучу невзгод. Они были такими разными и в тоже время чем-то похожими. Вечно хмурый Джон и незадачливый, неуклюжий Сэм, весельчак Пипар и здоровяк Гренн — это было настоящее братство, от которого, увы, ничего не осталось. Из всей их компании в замке остался один только Эдд, ведь Сноу ушел, чтобы по итогу стать королем Севера, Сэм отправился в Старомест, и с той поры от него не было ни слуху, ни духу, а остальных и вовсе уже нет в живых. Вспоминая о погибших друзьях, Эдд судорожно сглотнул, чувствуя себя как ни когда покинутым и одиноким, и горькая слеза, замерзая на морозе, скатилась по его заросшей щеке. От нахлынувших на него воспоминаний Толетт даже ощутил, что его слегка трясет, и он принялся сильнее закутываться в плащ, когда внезапно понял, что трясет не только его самого, но уже вполне ощутимо сотрясается весь замок. Эдд быстро огляделся по сторонам, попросту не зная, куда податься и что делать дальше. В детстве ему доводилось слышать истории о трясущейся земле, а так же о том, что в результате подобных событий иногда разрушались деревни, а то и целые замки, но на его собственной памяти ничего подобного никогда не случалось. Тем временем, тряска продолжала усиливаться, и до слуха Эдда донеслись громкие, полные тревоги и паники крики остальных дозорных, но Толетт в один момент забыл про них всех, как только до его слуха донесся чрезвычайно громкий, зубодробительный скрежет и треск льда. Замерев от ужаса, сковавшего его по рукам и ногам, Эдд мог лишь бессильно наблюдать за тем, как по всей поверхности Стены начала расползаться целая паутина трещин, которые с каждым новым мгновением и очередным подземным толчком становились только больше. Раздался протяжный, душераздирающий звук, больше походивший на чей-то предсмертный стон, и Эдд далеко не сразу понял, что источником этого жуткого стона является сама Стена. Создавалось стойкое ощущение того, что древнее сооружение, простоявшего без малого восемь тысяч лет, чувствовало приближающий миг собственной смерти и теперь давала понять своим последним стражам, что ее время наконец-то истекло. — Да что, твою мать, здесь творится?! — проорал кто-то за спиной, и Толетт наконец-то вышел из ступора. Обернувшись, он обнаружил за спиной остальных дозорных, которые высыпались наружу и теперь выглядели ничуть не лучше перепуганных детей. На их лицах читались недоумение и животный ужас, так как они все, наслушавшись историй о том, что происходит за Стеной, прекрасно осознавали, что случится, если последняя преграда на пути Белых Ходоков в земли живых окончательно рухнет. В этом случае уже ничто не сможет остановить армию мертвецов от того, чтобы убить все живое на своем пути от Стены до самого Дорна. Тем временем, первые крупные куски льда отломились от Стены и завораживающе неспешно полетели вниз, пока не обрушились на поверхность с чудовищным грохотом, подняв в воздух настоящие облака снега. Ледяной треск продолжал усиливаться, а трещины на белоснежной поверхности Стены становились все больше и больше, а потому еще несколько кусков рухнули вниз. — Всем немедленно покинуть замок! — придя в себя, завопил Эдд. — Хватайте все, что сможете, и проваливаете как можно скорее! Дозорные уставились на него так, будто он объявил себя Королем Ночи. Заметив, что никто никуда не спешит, Толетт заорал: — Чего встали, сранные ублюдки?! Шевелитесь, говноеды! Встряхнувшись от резкого окрика, люди пришли в себя и спешно засуетились, готовясь к срочному отъезду: кто-то, похватав дорожные сумки, поспешил обратно в замок, хватая еду и питье, а так же все то, что могло пригодиться им в дороге; кто-то устремился в конюшню и теперь пытался успокоить беснующихся там лошадей, одновременно с этим пытаясь их оседлать и подготовить к дальнему пути. Наскоро похватав свои крайне скудные пожитки, Эдд влетел в конюшню ничуть не хуже настоящего ворона, после чего стал быстро седлать свою бедную, перепуганную лошадь, которая разве что не хрипела от страха. Кое-как ее успокоив, Толетт запрыгнул в седло, после чего выехал во двор и обратился к тем дозорным, которым лошадей не хватило. Земля под их ногами неожиданно перестала раскачиваться, но никто не мог с уверенность сказать, что это надолго. — Направляйтесь в Винтерфелл! — велел Эдд. — Мы поспешим вперед и сообщим Старкам о том, что здесь случилось! — Если только Винтерфелл сам не разрушен! — воскликнул кто-то из толпы. Эдд не был до конца уверен, но ему показалось, что говорившим был Жаба. — Будем молиться богам, что это не так, — ответил Толетт. — Там мы возьмем лошадей и отправимся к вам навстречу, но ни в коем случае не медлите! Вы знаете, кто стоит за Стеной! Разумеется, они знали. — Все, выдвигаемся, — Эдд пришпорил коня и выехал наружу, молясь про себя о том, что бы дороги на юг окончательно не замело снегом. Если они не смогут добраться до Винтерфелла, то все последние дозорные просто умрут от морозов и ветра или же станут поживой для Ходоков и их своры оживших мертвецов. Облаченные в черное всадники устремились в путь, когда дрожь под ногами их скакунов возобновилась, а от Стены отломилось еще несколько крупных кусков. Бросив последний взгляд на Черный замок, Эдд ощутил большой ком, внезапно подступивший к его горлу. В тот день, когда он впервые увидел обветшавшие стены старого замка, Толетт даже предположить не мог, что однажды ему придется в панике отсюда бежать, наблюдая при этом падение Стены. Увы, но судьба распорядилась так, что именно на их поколение дозорных пришлись все эти ужасные, полные предательств и крови события, и именно им суждено было стать теми, на ком Ночной Дозор фактически прекратил свое существование. Пусть Эдд и его товарищи и не умерли на Стене, как полагалось настоящим черным братьям, но их дозор был окончен.
