Глава 22
11 августа 2025 г., 06:25
Дрогон, расположившись на одной из башен Драконьего Камня, чувствовал кипящую, подобно лаве, и опаляющую даже его огненную душу ярость и, глядя сверху вниз на суетящихся во дворе замка и его окрестностях двуногих существ, испытывал нестерпимое желание обрушиться на этих жалких созданий подобного истинному воплощению смерти. Его нестерпимо жаркое пламя могло бы в мгновение ока обратить их в обугленные головешки, чтобы в последствии их прах просто развеялся на ветру, оставив после себя лишь черные пятна сажи или даже того меньше. Разум дракона стали один за другим посещать красочные видения грандиозных разрушений, грохот горящих замков, чьи крыши и башни нестерпимо ярко полыхали в ночи или же освещали своим светом темную гладь воды, после чего обрушивались под собственным весом, погребая под завалами тех, кто пытался укрыться под защитой крепостных стен. Грохоту разрушаемых крепостей вторили громкие вопли ничтожных людишек, что никак не могли спастись от всепожирающего драконьего пламени, равно пожирающего всех без разбора: людей и животных, мужчин и женщин, стариков и детей. Дрогон без особого труда смог бы сравнять Драконий Камень, в котором он был вынужден пребывать против собственного желания, с землей, уничтожить всех его обитателей, после чего навсегда превратить весь этот остров в обугленное, безжизненное и проклятое всеми место. Ничто не смогло бы удержать его от того, чтобы предварительно сжечь корабли в порту, тем самым отрезая своим жертвам последние пути отступлению.
Это видение было необычайно прекрасным и вызывающим ничем не сдерживаемый восторг, но всем своим существом дракон ощущал, что оно не было его собственным. Эти образы не родились в его собственной душе, а словно бы пришли к нему откуда-то извне, внушаемые еле различимым шепотом, расслышать который было чрезвычайно сложно.
Дрогон издал рокочущий, полный чистой злобы рык, после чего тряхнул огромной башкой, отгоняя навязчивое видение разбегающихся от него в панике людей, среди которых можно было безошибочно опознать светловолосую фигурку Матери. Ее обычно радостное лицо на этот раз было искажено в страшной гримасе ужаса и неверия, она пыталась прикрыться руками от вездесущего огня, от которого более никак не смогла бы защититься. Дрогон мог бы в мгновение ока пожрать ее сладкую плоть, дабы затем обратить эту назойливую, возомнившую о себе невесть что тварь в то, чем она в действительности всегда и являлась — в смердящую и ничего не стоящую кучу дерьма.
Дракон издал куда более громкий и яростный рев, пытаясь отогнать от себя назойливое видение, всем своим существом яростно протестуя против того, чтобы немедленно воплотить в жизнь этот жуткий образ. Он совершенно не понимал, откуда берутся столь странные видения в его сознании и что именно послужило тому причиной, но он совершенно точно не хотел убивать Мать или каким-то иным способом причинить ей вред. Ни за что! Напротив, Дрогон без каких-либо колебаний убил бы каждого, кто посмел бы ей навредить, разорвал бы эту тварь в мелкие клочья, но никак не позволил бы, чтобы с головы Матери упал даже волос! Против убийства прочих двуногих дракон в принципе не имел ничего против, они не волновали его даже в самой малейшей степени, но все же он привык убивать их лишь по приказу Матери или же в том случае необходимости, когда ей грозила опасность от кого-то из этих червей. Но чтобы самому причинить ей малейший вред?! Убить?! Одна только мысль о чем-то подобном приводила Дрогона в неистовое бешенство, и в этот момент все видения, что продолжали осаждать разум дракона, вгрызаясь в него подобно стае голодных падальщиков, попросту сгорели без остатка в пламени его всепожирающего гнева. Шепот затих, полностью заглушенный яростным ревом взбешенного дракона.
Издав еще один утробный рык, Дрогон огляделся по сторонам и прислушался к звукам, что прямо сейчас доносились до его слуха с другого конца острова. Судя по полному ярости реву, его братья в данный момент испытывали сходные с ним чувства, вот только... Дракон весь подобрался, стоило ему лишь прислушаться к звукам, что разносились по всему острову, пугая людей в замке. Что-то в звуках драконьих голосов очень сильно не понравилось Дрогону и, взмахнув огромными крыльями, он спрыгнул с башни и тут же взмыл в воздух, направляясь к своим братьям. Довольно скоро он заметил, что к нему на встречу столь же быстро приближаются и увеличиваются в размерах две точки, в которых дракон незамедлительно опознал Визериона и Рейгаля. Ему было достаточно лишь один раз бросить на них взгляд, чтобы понять простую истину: в обоих братьях что-то неуловимо и безвозвратно изменилось, они словно бы утратили часть самих себя, даже сам их запах, что доносил до него ветер, как-то странно изменился. Едва лишь осознав это, Дрогон незамедлительно изготовился к схватке не на жизнь, а насмерть, из которой он попросту не мог не выйти победителем, ибо не имел на это права.
На кону стояла жизнь Матери.
***
Непрерывные людские крики и порождаемый ими шум, что непрерывным потоком доносился до слуха королевы, не могли не выводить ее из себя, но сколько бы Серсея не пыталась от них отстраниться или же просто не слушать эти проклятые вопли, заткнуть горожан этого окончательно ставшего ненавистным ей города или же хотя бы обитателей Красного замка было попросту невозможно. Нельзя было повелеть им всем заткнуться или же приказать гвардейцам зашить крикунам их поганые рты, так как никто не стал бы выполнять подобный приказ, а потому Серсее оставалось только терпеть. Убрав с глаз отросшую чёлку, королева в раздражении швырнула пустой бокал в открытое окно, надеясь на то, что он попадёт хоть в кого-нибудь из замковой челяди, но звон стекла о камни сразу же возвестил Серсее о том, что её чаяниям в очередной раз не суждено было сбыться. Ну что же, к подобным исходам ей уже давно следовало бы привыкнуть. Все, абсолютно все шло не так, как задумывалось, и Серсея уже не знала, кого винить во всех бедах, что продолжали валиться ей на голову одна за другой, а все ее планы рушились еще на этапе планирования. Ни один из них не сработал. По неведомой королеве причине Яра Грейджой и ее прихвости сбежали из столицы, даже не успев толком сойти на причал, и тем самым на корню разрушили планы Серсеи заключить союз с самозваным королем Железных островов. При других обстоятельствах королева никогда не стала бы заключать договор с чертовым Эуроном Грейджоем, но с учётом размеров армады, что привела с собой из-за Узкого моря Дейенерис Таргариен, ей был просто жизненно необходим крайне многочисленный флот железнорожденных, ибо ни у кого более в Вестеросе не было столь большого количества кораблей. Ну что же, стоило только Серсее узнать о том, что посольские корабли Грейджоев спешно покидают город, как и с этими мечтами ей пришлось сразу же распрощаться. Северяне продолжали свое крайне успешно наступление в Речных землях и, судя по их действиям, явно вознамерились вместе с Тиреллами вторгнуться в Королевские земли, определённо лелея свои собственные планы касательно того, как они поступят с единственной законной королевой Вестероса. Под их натиском пала уже большая часть замков и городков в Речных землях, а отряды их авангарда даже были замечены на самой границе с владениями самих Ланнистеров, но так из Западных земель уже давно не было донесений, оставалось непонятным, вторглись ли северяне дальше. Помимо того оставалось неясным, по прежнему ли Старки и Тиреллы действуют сами по себе, преследуя исключительно собственные интересы, или же они уже вступили в переговоры с проклятой Таргариен и теперь исполняют ее волю? Эта чертова дотракийская шлюха, провались она в седьмое пекло, по совершенно неведомой причине продолжала бездействовать и на первый взгляд просто сидела на Драконьем Камне, толком ничего не предпринимая, и эта подозрительная тишина уже порядком нервировала Серсею. Что на самом деле затеяла эта безумная дрянь? Чего она ждет? Ожидает новостей от своих шпионов? Заключает союзы с восставшими против Ланнистеров лордами? Трахается с верными ей кочевниками, их конями или же со своими драконами? Поди знай, что творится в голове у последней представительницы этого безумного рода, от Таргариенов всегда можно смело ожидать самого безумного поступка, которым остальным никогда даже не пришёл бы в голову. Проблема усугублялась еще и тем, что с недавних пор сама Серсея, к своему крайнему негодованию, лишилась источников достоверных новостей о том, что происходит в Семи Королевствах и непосредственно в станах своих многочисленных врагов. Все, что сейчас до нее доходило, — это какие-то безумные слухи и сплетни, веры которым не было от слова совсем. Квиберн, этот трусливый червь, которому самое место копаться в той выгребной яме, из которой он когда-то по недоразумению выбрался, попросту исчез, не оставив после себя даже самой ничтожной зацепки или хотя бы намёка на след. Этот лживый мерзавец просто покинул пределы Красного замка и растворился где-то на улицах города, как если бы его никогда и не существовало вовсе. Никто из числа гвардейцев или золотых плащей не мог сказать королеве наверняка, куда он подевался, да никто и не горел желанием узнать правду, ибо Квиберна ненавидели абсолютно все обитатели Красного замка, а так же за его пределами, о чем Серсее опять же было хорошо известно. Ну что же, теперь ей оставалось только догадываться о том, в какую именно нору спрятался этот ничтожный трус, и надеяться на то, что там же он и подохнет, дрожа от страха перед беспощадным возмездием. Ранее, когда Квиберн только появился в столице вместе с вернувшимся из плена Джейме, Серсее казалось, что этот тихий на вид, но крайне умный и дальновидный старик, которого она впоследствии возвысила за преданную службу, фактически сделала вторым человеком во всем Вестеросе, действительно предан Ланнистерам и лично ей самой, но жизнь, как это часто бывает, сорвала все маски и всё расставила по своим местам, явив Серсее гнилое нутро очередного предателя. Квиберн, успешно притворяющийся другом, оказался все лишь еще одним проходимцем из числа многих, которые воспользовались доверием Ланнистеров лишь затем, чтобы потом предать его. Неужели в этом мире вовсе не осталось тех, кому можно по-настоящему довериться? Неужели отныне она может полагаться исключительно лишь на саму себя, фактически оставшись в полном одиночестве? Да, Серсея всегда хотела править самостоятельно, без оглядки на остальных, быть полноправной королевой Вестероса, но она никогда не могла даже помыслить о том, что на пути к заветной цели от нее могут отвернуться все остальные ее родичи и соратники, включая тех, кому она сама всецело доверяла. Присев за столик, на котором красовался очередной кувшин с вином, Серсея опустила голову и устало прикрыла лицо ладонью, на миг испытав нестерпимое желание вновь стать той маленькой девочкой, что никогда не переживала о завтрашнем дне и просто жила мечтой о том, чтобы выйти замуж за принца Рейгара. Чтобы подле нее незыблемой глыбой, подобно самому Утесу Кастерли, стоял отец, живой и всемогущий, способный одним лишь взмахом своей всесильной длани решить все встающие перед Ланнистерами проблемы. Чтобы рядом снова был Джейме, смотрящий на неё не с ненавистью, как сейчас, а с прежней любовью, и готовый убить каждого, кто посмеет причинить ей вред. Все ушло, исчезло, растворилось, как вода в песке. Одержав верх над всеми своими крайне многочисленными противниками и став полноправной властительницей Вестероса, прямо сейчас, в сию минуту Серсея ощущала себя самым одиноким человеком на всем белом свете, и она готова была многое отдать лишь за то, чтобы раз и навсегда избавиться от этого страшного одиночества. Несмотря на все пережитые ею потрясения, несмотря на все удары судьбы, что, как ей всегда казалось, лишь закалили ее характер и решимость, подобно хорошему клинку, к этой ноше королева оказалась совершенно не готова. Нестерпимо захотелось напиться, вновь утопить свои печали в вине, затем ворваться в покои Джейме и впиться долгим поцелуем ему в губы, а дальше будь что будет, но вместо этого Серсея в ярости схватила кувшин и швырнула в его дальний угол своих покоев. Грохот и звон разнеслись по помещению, но никто из слуг даже не подумал вбежать и хотя бы просто поинтересоваться, все ли в порядке с их королевой. Нет, конечно же, ведь им на нее плевать, они будут только плясать и радоваться, если ее вдруг не станет, но Серсея вовсе не собиралась преподносить этим бесхребетным недоноскам столь щедрый подарок. Нет, так просто она не сдастся, не доставит им подобного удовольствия, ни за что! Эти пустоголовые ничтожества до сих пор были не в состоянии осознать в полной мере, кем она является на самом деле! Внезапно очень захотелось плакать, и Серсея лишь огромным усилием воли взяла себя в руки и вновь задумалась над теми невзгодами, что окружили ее со всех сторон. Словно всего ранее перечисленного было мало, хотя казалось бы, что дальше уже некуда, себя явила миру новая напасть: высоко в небе повис гигантский, невообразимых размеров дворец, что был чуть ли не больше всей Королевской Гавани, и Серсея не имела ни малейшего представления о том, как ей реагировать на это загадочное явление. Теорий, что передавались от одного к другому, была масса, одна другой краше, но правда, естественно, никто не знал. С одной стороны, если верить донесениям стражи, многие горожане смогли разглядеть огромную львиную голову, украшающую одну из сторон фасада небесного дворца, и кто-то из жителей Королевской Гавани даже осторожно предположил, что это ни что иное, как знак божественного права Ланнистеров править всем Вестеросом. С другой стороны, в бредни о божественной воле не верила даже сама Серсея, ибо ей уже давно стало ясно: богов попросту нет, а если даже они и существуют, во что верилось с трудом, то им определенно нет до людей ровным счётом никакого дела, а это значит, что они сами не заслуживают хоть какого-либо почитания со стороны смертных. Не за что их почитать. Самой же Серсее в этой ситуации оставалось только гадать над этим невероятным, но крайне зловещим явлением, ибо всем своим существом королева предчувствовала, что этот летающий замок является несомненным знамением новых, куда более страшных бед, что вскоре обрушатся на всех без исключения жителей Вестероса. От дворца буквально исходили волны злой и непреклонной воли, чуждой всему живому, и только последний дурак мог поверить в то, что это страшное явление сулило людям хоть что-то хорошее. Серсея, по своему разумению, вовсе не принадлежала к их числу. — Нам надо поговорить, сестра, — излишне спокойный голос Джейме, совершенно неожиданно раздавшийся у нее за спиной, вырвал Серсею из размышлений и поверг в ступор. Она замерла, скованная странной смесью надежды и страха, при этом боясь даже пошевелиться и посмотреть на брата. Как если бы это был дивный сон, который исчезнет словно дым, стоит лишь ей только обернуться. — О чем? — она старалась унять дрожь в голосе, но вряд ли ее реакция на его присутствие укрылась от Джейме. — О тебе, — показалось Серсее, или же голос брата действительно стал самую малость теплее, чем раньше? — О нас. О будущем. — О будущем? — полушёпотом спросила Серсея, не смея обернуться и молясь всем богам, в которых не верила, о том, чтобы этот сон длился как можно дольше. — Да, дорогая моя сестрица, о будущем, общем для нас всех. Королева замерла, ощущая, что страх и надежда исчезают, словно туман в лучах солнца, и уступают место необузданному гневу, что грозился захлестнуть ее с головой, если только она прямо сейчас не возьмёт себя в руки. Прекрасный дивный сон моментально превратился в её худший ночной кошмар. Этот голос... Его голос... Нет, Джейме не мог поступить с ней столь подло. Не мог привести его сюда! Не мог её предать! Да, его любовь к Серсее ушла, но поступить с ней настолько низко не мог даже он! И тем не менее, спутать этот с детства знакомый голос с кем-то другим было попросту невозможно. Казалось, что сам воздух загустел вокруг нее, столь медленно оборачивалась королева, но когда в поле ее зрения появился он, Серсее показалось, что ее и без того измученное бесконечными предательствами и ложными надеждами сердце прямо сейчас выскочит из груди, а затем упадет наземь и разлетится на тысячи осколков. — Ты! — бешеный рев зародился где-то в самом низу её живота и вырвался из глотки королевы подобно настоящему львиному рыку. — Давно не виделись, сестрица, — ответил Тирион, стараясь держаться уверенно, но стоило ему лишь только увидеть перекошенное от ярости и обиды лицо Серсеи, как он невольно сделал шаг назад, явно намереваясь укрыться за широкой спиной Джейме. — Что этот предатель здесь делает?! — взревела Серсея, не обращаясь ни к кому конкретно. — Стража! — Они не придут, — спокойно ответил Джейме, выступая вперед таким образом, чтобы оказаться аккурат между сестрой и младшим братом. — И почему же, позволь узнать?! — королева неотрывно следила за проклятым карликом, рукой пытаясь нащупать на столе хоть какое-нибудь подобие оружия. О, она бы многое отдала за возможность собственноручно размозжить этому гнусному предателю голову тем же кувшином вина, что сейчас валялся в углу! И где вечно пропадает это страшилище Клиган, когда он так ей нужен?! — Потому что я приказал им не вмешиваться, — последовал ответ. Серсея встряхнула головой, пытаясь усмирить свой гнев и осмыслить слова брата, и с каждым новым мгновением до нее все больше доходил весь ужас сказанного, вся его горькая суть. — Ты? — нескрываемая боль отразилась на ее лице, а слёзы потекли по щекам. — Приказал им? Джейме сделал еще один шаг вперёд, и Серсея, зажав рот ладонью, в страхе отшатнулась назад, врезавшись в стол. В этот миг самые ужасные мысли овладели ею, она уже чуть ли не наяву видела собственную смерть от рук некогда любящего брата. Видя состояние Серсеи и чистый ужас в ее глазах, Цареубийца неспешно развел руки в сторону, как бы демонстрируя, что никоим образом не собирается ей угрожать. — Послушай... — За что ты так со мной?! За что?! Я от кого угодно могла ожидать подобного предательства, но только не от тебя! — Я тебя не предавал, — возразил Джейме, с каждым словом подходя все ближе к сестре, все больше впадающей в истерику. — Ты привел его сюда! — закричала Серсея, указывая на Тириона. — Ты привел ко мне этого убийцу! Он убил Джоффри! — Я не убив... — попытался возразить Бес, но был бесцеремонно прерван: — Заткнись! — зелёные глаза Серсеи сверкали от гнева и полыхали ничуть не хуже дикого огня, и Тирион даже испугался, что может действительно в них сгореть. — Ты убил нашего отца! По твоей вине погибли Мирцелла и Томмен! Ты хотел спасти свою шкуру и сбежать к этой чёртовой драконше?! Так сбежал бы, пожалуйста, плевать на тебя, но ты убил нашего отца! Все, что случилось в последствии, произошло по твоей вине! — Это неправда, — возразил Джейме, подойдя к сестре вплотную, — и ты это знаешь. — Он настоял на том, чтобы отправить Мирцеллу в Дорн, Джейме! — королева вперила взор в брата. — Это он отправил ее к этим сучьим змеям, прямо в их хищные лапы! — Да, Мирцелла осталась бы жива, если бы не действия Тириона, — кивнул Джейме, — но Томмен умер не по его вине, а из-за тебя. Из-за твоей жажды власти. — Я... — Пытаясь всеми возможными способами избавиться от Маргери Тирелл, ты собственноручно вложила власть в руки религиозных фанатиков, — напомнил ей Джейме, — и смерть нашего сына стала конечным результатом именно твоих действий, Серсея. Нравится тебе такая правда или нет, но тебе придётся ее признать. Томмен покончил с собой лишь потому, что был более не в состоянии видеть все то, что ты творишь. Его убила ты. В гневе Серсея попыталась залепить брату пощёчину, но тот легко перехватил ее руку и неспешно отвел в сторону, при этом не выпуская ее кисть из своих цепких пальцев. Даже этого внезапного мига тепла было достаточно, чтобы Серсея посмотрела на Джейме с невыразимой тоской в глазах, в которых отражался весь ее ужас остаться в полном одиночестве, не имея подле себя ни единого близкого человека. Королева судорожно стиснула зубы, пытаясь не разреветься, но губы предательски задрожали, выдавая ее с головой, и она зажмурилась, чувствуя, как слезы текут по ее щекам. Громкий, судорожный вздох вырвался из ее груди, и в этот момент Серсея оказалась в объятиях брата. Будучи уже не в силах сдерживаться, она уткнулась лицом ему в грудь и расплакалась. Она не знала, сколько времени они так простояли, но в чувство ее привели тихие слова Тириона: — Я знаю, что мои слова для тебя все равно, что ветер. Знаю, что уже не смогу исправить содеянное. Знаю, что ты никогда меня не простишь. — Даже не надейся на это, — пробурчала Серсея, не отрывая лица от груди брата. Смотреть на ненавистного карлика у нее не было ни малейшего желания. — Но я вовсе не желаю твоей смерти, что бы ты там себе не думала, — продолжил говорить Тирион. — И я вовсе не хочу видеть, как ты погибаешь в огне или же от чьего-то меча из-за своей гордыни и жажды власти, а так оно и будет, если мы сейчас обо всём не договоримся. — О чем же я должна с тобой говорить? — отстраняясь от Джейме, фыркнула Серсея и наконец-то посмотрела на младшего брата. Тирион сильно изменился с их последней встречи, зачем-то отрастил бороду, из-за который стал выглядеть старше. С явной неохотой высвободившись из объятий Джейме, королева неспешно села за стол, поспешно вытирая лицо от слёз. — Позволь, я попробую угадать. Ты хочешь обсудить детали того, как именно я преклоню колени перед твоей драгоценной Таргариен, верно? — Я хочу поговорить о том, как всем нам выжить в сложившейся ситуации, — с жаром возразил Тирион. — Не спорю, изначально я прибыл сюда за тем, чтобы обсудить с нашим братом условия сдачи города, чтобы избежать ненужного и бессмысленного кровопролития. — Так ты все-таки спелся у меня за спиной с нашими врагами, — с тоской произнесла Серсея, глянув на Джейме и качая головой. — А сам только что сказал, что не предавал. — Ты не оставила мне выбора, — в отличии от сестры и младшего брата, Джейме был самим воплощением спокойствия. — Твое упрямство, вкупе с нежеланием слушать разумные доводы, вполне могло бы погубить весь этот город, а я не для того спас его от Безумного Короля, чтобы теперь он погиб по твоей вине. Серсея посмотрела на брата с нескрываемым недоумением, но тот никак не стал пояснять свои странные слова, лишь смотрел на неё своим непрошибаемым взглядом. Лишь в этот миг королева всерьез задумалась над тем, насколько всё-таки сильно изменился Джейме после своего возвращения из плена, сколь сильно он отличался от себя прежнего. От того безалаберного, вечно улыбающегося мужчины, живущего исключительно сегодняшним днём, уже давно ничего не осталось, он полностью изменился, а она, к своему стыду, заметила это только сейчас. — Как бы там ни было, все это в прошлом, — продолжил Тирион. — Обстоятельства, как вы сами можете видеть, сильно изменились, и лично мне теперь кажется, что по сравнению с грядущим все наши нынешние споры и разногласия не стоят и ломанного гроша. В небе висит гигантский дворец, который непонятно откуда взялся и хрен пойми кому принадлежит. Так или иначе, но лично я думаю, что ждать добра от тех, кто там засел, нам совершенно точно не стоит, но даже если я и ошибаюсь на их счет, в одном у меня нет никаких сомнений: мы стоим на пороге столь великих и ужасных событий, что все предыдущие годы войны и распрей покажутся нам просто детскими невинными играми. — И что же ты предлагаешь? — ядовитым тоном поинтересовалась Серсея, сжимая кулаки под столом. Даже несмотря на заговор с врагами прямо у нее за спиной, она все равно не смогла бы отдать приказ об убийстве Джейме, только не его, но с превеликим удовольствием королева убила бы этого проклятого карлика! Неважно, чем закончится сегодняшний день, этой участи Бесу не избежать! Не сейчас, так в будущем, но он ответит ей за всё, что случилось, и в в особенности за смерть Мирцеллы! — Нам всем нужно встретиться и обсудить наши дальнейшие действия, — ответил Тирион. — И когда я говорю "нам всем", то буквально имею ввиду всех тех, кого мы только сможем пригласить и собрать в одном месте. Ланнистеров, Тиреллов, Старков, Таргариен, Талли, Грейджоев. Всех лордов, у кого сохранилась хотя бы толика власти в Вестеросе. Не берусь гадать, захотят ли прислушаться к нам дорнийцы, но я полагаю, что прямо сейчас они тоже пялятся в небо и пытаются понять, как им быть дальше. — Ты эту глупость прямо сейчас придумал? — ехидно поинтересовалась Серсея. — Эта девчонка Таргариен, которой ты служишь, имеет хотя бы представление о том, что за переговоры ты фактически ведешь от ее имени? Она ведь послала тебя сюда не за этим. — Дейенерис Таргариен не по годам умна, — с какой-то торжественной ноткой в голосе произнес карлик, — она понимает, когда нужно действовать, а когда будет куда как разумнее вступить в переговоры, пусть даже и со своими противниками, которым, хочу заметить, она вовсе не желает смерти. В отличии от некоторых. — То есть, нет, она не в курсе, — довольно заключила Серсея, после чего обратилась к Джейме. — Не знаю, на что ты надеялся, когда привел его сюда, но здесь нам больше не о чем разговаривать. Сесть за один стол со Старками и Тиреллами? После всего, что было? Может, мне с ними еще и целоваться надо? Прошу тебя, уж лучше убей меня здесь и сейчас, но, пожалуйста, не заставляй меня и дальше слушать эту чушь, или я за себя не ручаюсь. — Признаюсь честно, — произнёс Джейме, глянув на карлика — это не совсем то, что я ожидал от тебя услышать, Тирион. Мне казалось, что мы будем обсуждать условия мирной сдачи города. Ну что же, тогда скажу я, — он перевёл взгляд на сестру. — Говори, — к этому моменту Серсея окончательно взяла себя в руки, и на ее лице вновь заиграла хорошо знакомая обоим братьям хитрая улыбка. — Я предлагаю нам с тобой покинуть Королевскую Гавань и вернуться в Западные земли, — не став тратить время в пустую на никому не нужные рассуждения, заявил Джейме, глядя ошарашенной сестре прямо в глаза, округлившиеся от изумления. На миг Серсея показалось, что время остановилось: — Нам? — осторожно спросила она, отказываясь верить своим ушам. Неужели в его сердце еще осталось хоть что-то по отношению к ней? Серсея уже боялась во что-то верить, опасаясь, что ее сердце попросту не выдержит очередного разочарования. — Да, нам, — кивнул ей брат. — Мы с тобой собираем наших людей и убираемся отсюда ко всем чертям. Лично я уже всей душой ненавижу этот город, не иначе как проклятый его прежними правителями, и не желаю оставаться здесь дольше необходимого. Пускай Таргариен забирает себе трон и корону, если уж они ей так нужны, а заодно и все прилагающиеся к ним проблемы и долги, что у нас накопились, и дальше сама разбирается с Железным Банком, пиратами, северянами и всеми остальными, кто не пожелает признавать ее власть. Мы же с тобой просто уйдём, оставив все позади. Серсея смотрела на Джейме, затаив дыхание. — Я устал, Серсея, — признался Цареубийца, и на миг королеве показалось, что на одно мгновение он вдруг состарился на пару десятков лет. — Устал от сражений, от этой бессмысленной войны, от дворцовых интриг, которые ненавижу, от всего, что с нами произошло за минувшие годы и продолжает происходить. Посмотри на нас. В этой игре без конца мы уже практически потеряли самих себя. Никто из нас не похож на себя прежнего, от нас ничего не осталось, лишь пустая оболочка. Не знаю, как ты, но лично я так больше не могу. Вся это кровь, боль, все эти смерти... Ради чего все это? Ради мнимой власти, которой мы вот-вот лишимся, потому что ее вырвут из наших мертвых рук, а мы даже не можем этому хоть как-то воспрепятствовать, так как у нас больше не осталось сил? Тогда какой в этом смысл? Какой вообще был смысл во всем том, что мы сотворили? Я уже не хочу разбираться, кто изначально был прав, а кто виноват, ведь этих людей уже даже нет в живых. Дорогих нам людей тоже больше нет, и их никак не вернуть. Остались только мы. Скажи честно, неужели тебе действительно хочется окончить свою жизнь в стенах этого замка, цепляясь за подножье трона, провались он в седьмое пекло? Стены этого замка уже давно пропитались кровью наших предшественников, и я что-то совсем не горю желанием того, чтобы наша кровь тоже стала его частью. — Так ты принял окончательное решение, — Серсея не спрашивала, при этом не обращая никакого внимания на Тириона, который явно порывался что-то сказать, но ему не давали. — И как давно? — Еще когда только увидел дымящиеся руины на месте септы, которую ты сожгла, — ответил Джейме, сложив руки на груди. — Буду с тобой кристально честным, насколько это только возможно: я намереваюсь завтра же покинуть столицу, с тобой или без тебя. Я уведу всех солдат с собой и таким образом, — наконец-то он обратился к Тириону, — твоя королева сможет занять город без боя, без напрасного кровопролития, которого мы оба хотим избежать. А ты, — Джейме вновь повернулся к сестре, — сама решай, что для тебя предпочтительнее: умереть быстро, но королевой здесь, или же прожить долго, но в Западных землях со мной. Не могу обещать, что все будет как раньше, но мы хотя бы сможем попробовать начать все с чистого листа. Серсея смотрела на Джейме и тяжело дышала. Ее сердце билось в груди, подобно молоту. — Выбор за тобой. За окном стремительно темнело, но для Серсеи весь остальной мир больше не представлял интереса, и все ее внимание было сосредоточено на Джейме и его словах.***
Беспокойство в лагере северян, расположившихся рядом с Каменной Септой, нарастало и грозило перерасти в настоящую панику, в чем не было ничего удивительного, и, глядя на взбудораженных воинов, Джон довольно быстро понял, что так просто успокоить их уже не удастся, как и не удастся настроить людей на нужный лад. Воины напрочь утратили всякое желание сражаться с кем бы то ни было, ведь всем их вниманием полностью завладел повисший в небесах замок. Люди лишь бродили по лагерю, указывали пальцами в небеса, бесконечно строили разной степени бредовости теории и спорили до хрипоты. Все мысли о предстоящих битвах на данный момент полностью покинули их помыслы. — Ну, так что теперь мы будем делать? — опершись одной рукой о рукоять топора и удерживая в другой здоровенную кружку эля, поинтересовался Тормунд. — Мои парни только и тратят все своё время на то, что пялятся в небо на эту хреновину, и ни о чем больше не хотят даже слышать. — Как и все остальные, должен заметить, Ваша Милость, — добавил сир Давос, обращаясь к Джону. — Достаточно просто пройтись по лагерю, и можно услышать, что у каждого костра все говорят об одном и том же. Ничего более их не волнует, включая даже, кхм, ваши новые отношения. Произнеся эти слова, Луковый рыцарь искоса глянул на Джона и леди Маргери, которая теперь старалась не отходить от Старка ни на шаг, разве что только когда смеркалось, хотя некоторые лагерные острословы утверждали, что даже ночью королю Севера не может отделаться от леди Тирелл. Собственно, с того момента, как Джон Старк вернулся в лагерь после кратковременной отлучки, все свободное время молодые люди проводили вместе, напрочь игнорируя мнение окружающих, их лукавые ухмылки и скабрёзные шутки, которые люди осмеливались произносить лишь в пол голоса. Кто знает, как поведет себя король Севера после того, как его избранница чуть было не попала в руки разбойников? Сир Давос так и не нашёл в себе смелости поинтересоваться у короля Севера, что же именно произошло во время разбойного нападения на Маргери Тирелл и членов ее свиты, но до Лукового рыцаря все равно дошли разговоры об ужасной бойне, которую учинили над разбойниками. Кто-то с чрезвычайной легкостью перебил нападавших еще до того, как северяне пришли к рыцарям Простора на выручку. Когда рассвело, перед изумленными людьми предстала мрачная картина из жутко изувеченных тел, которых разорвала на части некая неведомая сила, и от этого зрелища пробрало даже много чего повидавших воинов. Как бы там ни было, это зрелище явно произвело впечатление как короля Джона, так и леди Маргери, что-то изменило в их взглядах на действительность, потому что после этого дня они фактически стали неразлучны. Проигнорировав всех без исключения, включая мнение рыцарей Простора, отвечавших за безопасность леди Тирелл перед ее отцом, Старк посадил Маргери на своего коня, сам уселся позади нее и, обняв девушку за талию, в таком виде вернулся в лагерь северян, уже никак не скрывая своих намерений. Жест и действия короля Севера были красноречивы настолько, что дальше было просто некуда, и рыцари, сопровождавшие леди Маргери, теперь могли только гадать над тем, как на все это отреагирует лорд Мейс Тирелл. — Рыцари и их слуги категорически не желают идти дальше на юг до тех пор, пока они не получат ответы на интересующие их вопросы о том, что вообще происходит, — тем временем слово взял лорд Талли. Он расхаживал по шатру и покачивал в ладони серебряный бокал с красным вином, то и дело поднося его губам, но так и не сделав ни единого глотка. — И так уж вышло, что мне совершенно нечего им сказать, так как я сам понимаю не больше остальных. Джон окинул взглядом своих соратников и друзей, отметив, что на него с немым вопросам также смотрят Маргери и Арья. Все присутствующие, включая самого Джона, пребывали в сильнейшем смятении, ибо их собственное видение мира, до поры казавшееся незыблемым, в одночасье перевернули с ног на голову, разрушили чуть ли не до самого основания, и возвращать все в исходное состояние пока что никто не спешил. Фантастическое и в то же время жуткое небесное явление, свидетелями которого они все внезапно стали, не могло не оказать на неподготовленных людей своего опустошительного воздействия, и сам Джон чувствовал, как весь привычный ему мир начинает рушиться, и остановить этот процесс уже не представлялось возможным. Подойдя к выходу из шатра и кинув взгляд на поддернутое облаками небо, он снова принялся разглядывать очертания гигантского дворца, столь огромного, что его тень вполне могла бы накрыть собой любой известный Старку город. В этот момент он нахмурился, вспоминая разговор с Леманом Рассом, что некогда состоялся между ними на одной из башен Воронодрева, аккурат перед приездом Маргери Тирелл и ее свиты. Что тогда говорил Волчий Король? Джон силился вспомнить слова Расса в точности, чтобы ничего впоследствии не перепутать. Он ведь тогда как раз говорил что-то про огромные летающие корабли, размером то ли с замок, то ли с город. Да, точно. "Представь себе корабль из железа, что больше любого известного тебе замка. И этот корабль не плывет по морям, но парит в небесах, и он способен пересечь те огромные расстояния, что отделяют один мир от другого. Вот на одном из таких кораблей я сюда и попал." Выходит... — Вы ведь прилетели сюда за ним, не так ли? — глядя на корабль, еле слышно произнес Джон, и пусть он говорил еле различимым шёпотом, ловящие каждое его слово люди все равно смогли все услышать. — Прилетели за кем? — спросила Маргери, подступая ближе и кладя свою узкую ладонь на грудь Старка. От этого прикосновения Джон немедленно ощутил, как кровь закипает у него в жилах и приливает к лицу. Тормунд, стоявший рядом, довольно громко хрюкнул, пытаясь подавить смешок, но получилось не очень. — И кто? — поспешил добавить сир Давос. Арья сцепила руки за спиной и просто молчала, склонив голову на бок и терпеливо ожидая от Джона ответы. — Я не могу знать наверняка, кто это, — вернувшись в глубь шатра, ответил Старк, прекрасно понимая, что ему вряд ли сейчас кто-нибудь поверит, — но все же я склонен полагать, что они прилетели сюда за Леманом Рассом. Они хотят его забрать. На какой-то миг в шатре повисла тишина, первой нарушить которую решилась Арья: — С чего ты это взял? — В каком это смысле, прилетели и забрать? — обеспокоенный Эдмур Талли так же подошел ближе. Можно было лишь догадываться, что конкретно его так взволновало, но Джон с удивлением понял, что правитель Речных земель сразу же ему поверил. — Потому что он сам рассказал мне о том, что попал в наш мир на таком же вот дворце, при этом называя его кораблем, — ответил Джон, с каждым мгновением все сильнее убеждаясь в собственных догадках. — Расс говорил мне о том, что на таких кораблях его народ может перемещаться от одного мира к другому, и что именно так он здесь и оказался восемь тысяч лет назад. Тогда я ему не сказать, чтобы особо поверил, но теперь же понимаю, что он всегда говорил мне правду. Понимаю, что мы ещё очень многого не знаем о том, что происходит за пределами нашего мира, что мы еще очень многого не видели. Послушай, — он резко повернулся к Маргери, — ты помнишь ту белую полосу в небесах, которую мы увидели после встречи в Воронодреве? — Да, конечно, — кивнула Тирелл, вспоминая тот необычный день. — Расс тогда сказал, что не ошибся в своих подозрениях, и кто-то действительно здесь, помнишь? — Я помню этот момент, как и то, что Волчий Король так и не соизволил хоть что-нибудь нам объяснить, — ответила Маргери. — Именно, — кивнул Джон. — А потом было то зарево где-то на юго-востоке. Расс опять же лишь вскользь упомянул, что у кого-то кончилось терпение или же им просто стало скучно. Он говорил о них так, как будто знает их лично или же довольно близко. Я полагаю, что Леман Расс либо точно знал о том, что должно свершиться, либо догадывался о чем-то подобном. В любом случае, те, кто управляет этим кораблём, явно принадлежат к тому же миру, откуда к нам некогда пришёл Волчий Король. И как мне кажется, теперь они хотят забрать его обратно. Повисла ещё одна долгая пауза, которую на этот раз нарушил Тормунд, когда подошел к выходу и высунул голову наружу: — Ну, если ты действительно прав, то у них либо получилось его забрать, — заявил одичалый, — либо они внезапно передумали. — С чего ты взял? — нахмурился Джон. — Этот твой корабль, или чем он там является на самом деле, движется. Едва лишь это услышав, все поспешили выйти наружу и, едва лишь глянув вверх, обнаружили, что Тормунд оказался прав, дворец действительно пришёл в движение. Он начал неспешно перемещаться по небосклону и разворачиваться, вызвав у людей крики изумления, а затем последовала яркая вспышка, после чего корабль стал довольно быстро уменьшаться в размерах, как если бы… — Он улетает, — понял Джон. — Хотелось бы знать, почему? — произнес Талли, встав рядом с ним и вглядываясь в даль. — Они появились из ниоткуда, всех перепугали, а теперь просто уходят? Что изменилось? — Быть может, они действительно забрали Лемана Расса? — предположила Арья, поглаживая рукоять клинка. — А если так, то у них больше нет причин здесь оставаться. — Но... — в замешательстве произнесла Маргери. — Как же мы? — А на нас им просто наплевать, — безжалостно ответила девушка, глянув на Тирелл с некоторой ревностью и превосходством во взгляде. — Нам, как и всегда, придётся полагаться исключительно на самих себя. В этот момент плотная пелена темных, почти что черных облаков, быстро гонимых ветром, стала затягивать небосвод, и солнечный свет померк, погрузив мир в сумерки, как если бы внезапно наступил вечер. В какую бы сторону не посмотрел Джон, он не видел ни единого просвета в тучах, они тянулись до самого горизонта во все стороны, как если бы мир накрыла пелена из темной, плотной ткани, и это зрелище совершенно не понравилось всем присутствующим. Вскоре засверкали первые вспышки молний, которым вторил гром, но дождя за этим так и не последовало, что лишь усиливало всеобщее беспокойство. — Что-то мне вообще не нравится этот вид, — необычайно угрюмым тоном произнес Тормунд, комментируя происходящее. — Да, — кивнула Арья, — и мне почему-то кажется, что дальше будет только хуже.***
— Сэр, связь со всеми наземными группами полностью потеряна, — доложил офицер связи, с беспокойством глядя на флаг-капитана, — в эфире сплошные помехи, как если бы нас намеренно глушили. — Судя по всему, так оно и есть, — произнес Куно Нёлькейн, бросив последний взгляд на черную пелену тяжелых туч, что стремительно закрывала вид на планету от постороннего взора, перед тем, как массивные бронированные щиты не опустились и не закрыли все обзорные окна, что имелись на мостике. Вспышки ярко-желтых молний то и дело освещали клубящиеся облака, и флаг-капитана закралось нехорошее подозрение о том, что даже штурмкатерам, созданным для высадки Астартес практически в любых условиях, сильно не поздоровится, если одна из этих молний сможет их поразить. — Как я понимаю, связь с Первым капитаном так же утрачена? — Так точно, сэр, — последовал ответ. — Все лучше и лучше, — Нёлькейн перевел взгляд на мониторы, на которых отображалось местонахождение таинственного корабля, что быстро приближался к их позициям. Корабли сопровождения «Покорителя», а вместе с ними «Темная Звезда» и «Пробужденная» так же пришли в движение, готовясь к "горячей" встрече незваных гостей, чью принадлежность еще только предстояло определить. — Что теперь мы будем делать? — с нескрываемым беспокойством спросил Ригер. Тот факт, что Первый капитан Легиона оказался заперт на планете, до которой они с таким трудом добрались, не мог не волновать Космодесантника. Было вложено слишком много сил и ресурсов для того, чтобы отследить путь Лемана Расса по Галактике, найти это проклятое место, и то, что в самом конце этого чертовски долгого пути все их усилия могут пойти прахом, буквально выводило Отэо из себя. — Для начала, давайте посмотрим, кого же это принесло по наши задницы, — ответил Куно, после чего приказал своим офицерам. — Вывести изображение противника на мониторы, как только он появится в зоне видимости. — Будет исполнено, сэр! Потянулись томительные минуты ожидания, но вот внешние пикт-камеры ожили, едва лишь только в зоне покрытия их объективов появился противник. Мониторы сперва транслировали довольно размытую картинку, на которой сложно было что-либо нормально разглядеть, но вот изображение стало более сфокусированным, четкость улучшилась, и стало возможным разглядеть быстро приближающийся массивный объект, чья цветовая схема была весьма похожа на цвета Второго Легиона. Нёлькейн подался вперед, когда картинка стала максимально четкой, и он наконец-то смог четко разглядеть корабль, похожий на красно-золотую птицу с широко распахнутыми крыльями. Все присутствующие на мостике люди замерли от изумления, некоторые переглядывались, словно бы ожидая получить подтверждение от других, что им самим ничего не мерещится. — Я как чувствовал, — с нескрываемой злостью в голосе произнес флаг-капитан, и его настроение передалось всем офицерам на мостике, включая и Отэо. — Должен был понять сразу же, с кем мы имеем дело, как только получил отчеты с «Пробужденной»! Дамы и господа, к нам пожаловал линкор сервусов!
