Blood

Сам Ким не идеален от слова совсем, и именно поэтому в тонких пальцах поджигается сигарета, а запах дыма от нее много более едкий, чем от обычной. Работать в условиях лёгкого дурмана прелестно, если, конечно, тебя не уносит в ебудаи от одного только вида собственной добровольной жертвы. Подтянутый, стройный и до сумасшествия прекрасный Хосок следит за каждым движением заинтересованным взглядом: полувлюбленным, полуненормальным. И сам Тэхен готов сходить с ума множественно, теряя остатки рассудка где-то на снежно-белом полу. Качественная дурь заполняет разум, качественная дурь в виде Хосока — мысли. Неотъемлемой частью любого ранения — секс, каким бы ни был, животным, чересчур грубым или наоборот — приторно сладким, тягучим и ранящим хлеще любого удара ножом. Сигарета остаётся недокуренной, распространяя аромат неформальности, ненормальности, боли. Но запах крови перебьет все. Небольшой тюбик смазки вручается Хосоку, ведь пачкать руки Тэхен не может. Парень под ним смотрит чуть недоуменно, но Тэ кивает и ухмыляется, требуя не медлить. Толчок первый. В руках Тэхена едва различимый нож. Тихий вскрик сменяется стоном, когда груди касается лезвие. Линия первая, тонкая, изящная. Первая капля крови, слишком алая, стекает к ключицам, рисуя свои узоры. Боль приносит больше удовольствия, если в разрезе. Линия ровная, такая, какой должна быть. Толчок второй, и Тэхен углубляет. Этот край должен быть виден лучше остальных. Лезвие идёт под ключицами легко, плавно, натянутая кожа препятствует появлению рваных краев. Такая же линия под второй ключицей. Тэхен знает, что рисует, и рисует мастерски, получше любых мастеров тату. Толчок третий. Тэхен буквально слышит, как капля крови летит вниз, приземляясь. Этот звон, казалось бы оглушающий, слышит лишь он. Первая капля крови на полу срывает дамбу в Тэхене. Алое смотрится на белом как-то очень эстетично, а края будущих крыльев на груди уже словно трепещут. Как и Хосок под ним. Глаза его периодически закатываются, а с губ слетают мягкие стоны, складывающиеся в симфонию сегодняшнего дня. Заметить в них ненависть нереально, ведь Хосок преисполнен трепетным благоговением и удивительным обожанием. Тэхен благодарит бога, что Хосок не дёргается, потому как рисунок получается аккуратный и изящный. Нож сменяется иглой, что царапает, выводит линии ещё тоньше, дивительнее. Хосок не смотрит. Он лишь получает удовольствие, граничащее с безумием. Тэ ведёт иглой слишком резко, глубоко. Парень под ним вскрикивает и кончает, попадая белесыми каплями на едва сделанный порез. Голова запрокинута, тело расслаблено, и сквозь зубы вылетает тихое шипение от ещё одной порции боли, ведь сперма действует подобно соли на порезы. Хосок выгибается, шипит, и Тэхен отходит на полшага. Его новая жертва извивается на кушетке, потому как Ким добивается просьб, брызгая на кровавые крылья на груди спермой. Парень глубоко дышит, сжимая в побелевших пальцах края кушетки, и постанывает, сквозь сжатые зубы. Языком Тэхен смазывает сперму, мешая с кровью, наслаждаясь нежно-розовыми разводами, глядя в затуманенные глаза. Двойной кайф накрывает с головой, и Хосок под ним снова мечется. Тихие хрипы, попытки сказать хоть слово заводят Тэхена ещё больше. — Ну же... Я хочу слышать твои мольбы, давай, проклинай меня, я ведь заслужил! — Ким отстраняется резко, лезвием ножа полоснув по шее, сводя порез в ничто в межключичной впадине. С ножа на пол капает одна... две... три капли крови. Тэхен считает каждую и подносит нож к губам. Юркий язык быстро схватывает остатки алой жидкости, мешая со своей. Металлический солоноватый привкус слегка отрезвляет. Тэхен смотрит в глаза Хосока и наконец видит в них немую мольбу и просьбу. — Прошу тебя, Тэхен...