Blood

— Прошу тебя, Тэхен... — срывается с неким придыханием, и Тэхен уже надеется обрадоваться. — Ещё... Мне нравится это... Внутри определенно что-то важное надламывается, и взгляд Тэхена тут же меняется на ещё более тяжёлый. Но Хосок выдерживает, что удивляет и даёт возможностей больше, чем когда-либо давалось, раскрывает грани новые, до каких раньше — чуть дальше, чем пару десятков световых лет. Но сейчас рукой подать. — Ты хочешь ещё? — ухмылка превращается в зловещий оскал, а Тэхен все больше дьявол, и, если присмотреться, его взгляд также полыхает адским пламенем, вызывая дрожь. Несколько мгновений в комнате слышно лишь биение сердец и чуть прерывистое дыхание, напряжённо замирающее на струнах натянутых нервов. Тэхен ждёт ответа, не сводя глаз с таких очаровательных разводов на груди. Их цвет не жестокости, а нерастраченной нежности, безнадежно падшей любви. Только видит так лишь Тэхен. И Хосок кивает. Кивает, потому что ему буквально жизненно необходимо глушить боль моральную, и иного выбора ему не предоставили. Да и он сам вряд ли хочет его искать. — Закрой глаза и угадай по ощущениям, что это, — Тэхен ухмыляется и выходит на несколько секунд. Хосок улыбается уголками губ, ему нравится игра, которую затеял парень. Он слушается и погружает свой мир во тьму. Ран касается что-то действительно неприятное, и хочется содрать с себя кожу. В следующее мгновение грудь обжигает словно языками чистого пламени. Тэхен вновь ведёт горячим языком по ранам, царапая и обжигая. Следом Чон слышит, как Тэхен глотает и, конечно, чувствует характерный запах. Хосок открывает рот в немом крике, он знает этот аромат наизусть до каждой гребанной ноты. Его гложет где-то внутри, и он сейчас как никогда благодарен, что встретил Тэхена. Но на грудь капает несколько капель чего-то кислого и разъедающего. Язык Тэхена на себе уже слишком привычен, и он не удивляется, лишь тихо скулит, потому как Ким распространяет капли по порезам. — Текила… — выдыхает Хо и выгибается до хруста позвонков, что грустным гулким хором режут тишину. — По всем ее правилам… Тэхен считывает каждый звук, удовлетворяясь, что хрустнули все. Их хруст казался раскатами грома, но Тэхен улыбается: Хосок угадал, и Тэхен хочет дать парню награду. — Будешь? — парень протягивает бутылку с алкоголем, делая пару глотков и морщась. Хосок садится, свешивая ноги вниз. Скрип кушетки отдается противным эхом, вкус алкоголя — жжением в груди, вкус крови и лайма — остаточной горечью на языке. Он смотрит сверху вниз на Хосока, который вливает в себя сорокоградусную крепость безо всяких там цитрусов и соли. Зачем нужны эти прелюдии? Здесь и так все предельно просто и ясно. Грудь с новыми крыльями, что буквально трепещут от каждого движения, смотрится довольно необычно с подсыхающими разводами крови, спермы и крепкого алкоголя. Тэхен наслаждается этим зрелищем. Хосоку уже не больно, просто чуть неприятно. Ощущение, словно поцарапала кошка и царапина чуть саднит. Он любит это ощущение, ведь оно долго напоминает о себе и вскоре начинает нравиться и приносить удовольствие. Хосок морщится и покашливает, отставляя бутылку на пол. Слегка пьянят не только 40 градусов, пощипывание кожи, но и то, что Тэхен рядом, на расстоянии протянутой руки. Парень, которого в его сознательной жизни никогда не касались по-настоящему, который в свои 21 ни разу не целовался по-настоящему, которого ненавидят все, за исключением Хосока, парень, в жизни которого никогда не было тепла. Хосок смотрит слегка затуманенным взглядом в глаза, а Тэхен делает очередную затяжку, заставляя все вокруг себя плыть и воплощаться мелкой рябью. Никакой радуги, как часто рисуют действие наркотиков, лишь плывущая реальность, что под дурью хотя бы не кажется такой отвратной. Он выдыхает сизый дым в лицо обнаженного парня, сидящего на кушетке и чуть не достающего ногами до пола. Хосок вдыхает самый поганый кислород, смешанный с иллюзией, и чувствует, как начинает расслабляться его тело. Тэхен смотрит на порез на шее, что стал сочиться активнее, и не отрывает взгляд, зависает. Кровавая эстетика — любимое зрелище Тэ. — Тэхен... — Хосок зовёт тихо, но звук резко отражается от потолка, и Тэхен вздрагивает, обращая взгляд в глаза.