Боги тоже люди

Сет отбросил в сторону меч и занялся дыхательными упражнениями. Собственное состояние совсем ему не нравилось. Раньше работа с оружием совсем не утомляла его, а теперь расслабился, позорно зарос жирком. Повелитель Пустыни с презрением оглядел собственный торс, бугрящийся мышцами, и скептически оттянул кожу на животе. - Безобразие! У меня – пузо, словно у беременной кошки! Домовый дух, наблюдавший за метаниями хозяина уже не первую неделю, тихо хихикнул – рассмотреть «пузо» и «жирок» с его точки зрения не представлялось возможным. Что-то не то происходило с хозяином. Он достал и до блеска надраил позабытый давно доспех воина, а какой-то ножик укутал таким клубком защитных заклинаний, что бедному духу чуть было не оторвало вместе с любопытным носом и голову. Дух после этого еще долго жалостливо выл, носясь из комнаты в комнату и неприятно воняя паленым. А вредный хозяин только посмеялся над ним и строго напомнил, что завел его не для того, чтобы дух шарил по его вещам, а для того, чтобы отгонял от Дома посторонних. А кого отгонять-то? Богов, которые довольно часто приходили и дефилировали мимо исписанных ругательствами сцен, делая вид, что гуляют. Гуляют! Как же! А пальцами в надписи тогда зачем тыкают? Нет, гонять Богов Дух не нанимался, о чем в первый же день доложил хозяину. Тот только вздохнул и посоветовал более его не тревожить с глупостями, а прогонять того, кого может. Таких за все это время так и не появилось. Дух скучал и хулиганил по мелочам – перекладывал с места на место предметы, а однажды в ту редкую ночь, когда утомившийся метаниями Сет заснул, заплел его прекрасные алые волосы в сотни тонюсеньких косичек. Было очень красиво, и Дух гордился собой. Ровно до того времени, пока хозяин не проснулся. Но, правда, удирать от него по всему Дому тоже было весело – всяко интереснее, чем целыми днями просто слоняться по изученным до мельчайших деталей комнатам. Еще дух умел становиться совсем прозрачным, и тогда можно было невидимой тенью скользить вслед за хозяином и смотреть, чем он занимается. Вот и теперь он тихонько подглядывал, потому что в этот день Сет снова занялся со странным зеркалом, которое называлось Око Богов. Око тоже было живым, только очень странным живым. Дух плохо его понимал, и толком пообщаться все никак не получалось. К тому же Око было очень замкнутым и заносчивым, что совсем не располагало к дружбе. Хозяин всякий раз для начала просил его показывать разных Богов. Кого-то Око исправно демонстрировало, а кого-то отказывалось. Как понял Дух, Око считало недопустимым подглядывать за разумными, когда те находились в собственном жилище. Обидно, ведь все самое интересное, как правило, именно там и происходит! Очень часто хозяин просил показать какого-то страшного Бога с головой собаки. И почти всегда потом спрашивал о каком-то Яннисе. Вот только последнего ни хозяину, ни Духу за все это время так и не удалось увидеть. Все это обычно заканчивалось тем, что у хозяина резко портилось настроение, и он снова и снова практиковался с оружием, используя для тренировок создаваемых из песка големов. Но, возможно, сегодня будет что-то интересненькое? Дух привычно поприветствовал Око и завис в уголке, стараясь никому не мешать. - Покажи мне Анубиса! – ожидаемо потребовал хозяин, но Око только пошло мелкой рябью, отказываясь работать. - Тогда человека – Янниса, что у него живет! Снова мгновенная рябь и – ничего. - Да ты издеваешься, должно быть, надо мной! – взревел взбешенный Небожитель. – В гневе он протянул руку в сторону и призвал некий предмет, через мгновение послушно ударившийся в раскрытую ладонь Сета. Дух мерцнул от неожиданности и удивления – это был тот самый кинжал, чуть не стоивший ему головы. Теперь, когда он больше не был укрыт слоями многочисленных заклинаний, туманивших очертания оружия, стало понятно, что клинок весьма непрост. Темная аура, исходящая от страшного острого лезвия пугала. Этим оружием можно было уничтожить все, что имело душу. Пожалуй, даже Богам не поздоровилось бы, вздумай хозяин направить этого убийцу им в сердце. - Немедля покажи мне Янниса! Иначе я отправлю тебя туда, где тебе самое место – в пустыню, в те развалины, где и нашел когда-то. Вот только вернешься ты туда уже по кусочкам! Око было возмущено и одновременно напугано. Дух очень хорошо уловил целый спектр эмоций, исходящих от живого предмета. Да, он и сам бы испугался, пригрози хозяин встречей с этим оружием. Око пребывало в смятении, а хозяин между тем приблизил кинжал очень близко к его поверхности. И оно сдалось… Сквозь туманную дымку начали проступать очертания чужой комнаты, которую духу еще ни разу не приходилось наблюдать. Хозяин тоже напряженно подался вперед, словно хотел увидеть все еще ближе и четче… Вот только лучше бы им было ничего не видеть! В центре огромного помещения, в котором почему-то отсутствовал потолок, прямо под мерцающими звездами, освещаемое лишь тусклыми зеленоватым мерцанием странных светящихся шаров, располагалось широкое и низкое золотое ложе. Среди белоснежных, вышитых искусными узорами покрывал, лежали двое. В одном из них Дух без труда узнал уже виденного однажды Анубиса, вторым же был удивительно красивый, совсем еще по-детски тонкий и изящный, юноша с копной густых темных волос. Оба были обнажены, а красивое лицо человека, чуть повернутое в сторону зеркала, поражало своей гармоничностью. Духу показалось, что во всей позе юноши, в выражении его лица временами проскальзывала какая-то обреченность и надломленность. Анубис же легкими прикосновениями умело ласкал обнаженное тело и позволял себе в этом определенную вольность, наводившую на мысли о привычности этого действа для обоих. - Подожди минуту, - низким тихим голосом попросил собакоголовый Бог и, легко встав с ложа, подошел к стоявшему на небольшом столике кувшину. Он сделал из него ровно три глотка, а потом просто выплеснул оставшуюся воду себе в морду. Дух не поверил тому, что увидел – собачья голова, словно поплыла, как воск свечи, меняя очертания, перетекая в новую форму. И вот уже через несколько ударов сердца в Оке отражался уже не человек-пес, а очень даже миловидный мужчина с чуть более хищными, чем это обычно бывает у людей и Богов чертами. Тонкие ноздри узкого носа чуть шевельнулись, мужчина улыбнулся и вновь обернулся к юноше. - Думаю, так нам обоим будет лучше. Сегодня, мой дорогой, я буду обучать тебя искусству поцелуя. Я хочу, чтобы ты почувствовал, как увлекателен бывает танец языка, какой трепет желания может вызывать такая, казалось бы, невинная, ласка… Он вернулся в постель и навис над юношей на вытянутых руках, несколько мгновений просто любовался своим юным партнером, а после мягко и нежно накрыл губами его губы, одной рукой он гладил бедро Янниса, ласкал острые, выступающие над кожей соски. Он долго не разрывал поцелуя, теперь уже его обнаженная кожа касалась кожи юноши, и тот только чуть слышно стонал, впрочем, не делая попыток к сопротивлению… - Проклятье! Я так и знал, что этот мертвяк только затем и притащил к себе человека! В крайнем раздражении Сет взмахнул рукой, приказывая Оку убрать изображение, и почти выбежал из комнаты. Он переходил из одного помещения в другое и нигде словно бы не находил себе покоя. В одном его раздражал цвет, в другом – пошлые статуэтки, в третьей комнате он в порыве гнева разломал ударом кулака красивый резной столик. Испуганный Дух невидимой тенью следовал за хозяином. Таким он его еще никогда не видел. Лицо Небожителя искажали эмоции, сменяющие одна другую: ярость, сожаление, боль, злость, смятение… И ни одна из них не была приятной. Наконец, Сет не выдержал давящих на сердце стен и выбежал за его пределы. Он замер на пороге собственного жилица аккурат под аркой с нелепой и несправедливой надписью: «вход в залы позора». Обычно эта надпись особенно раздражала хозяина, но сейчас он словно бы и вовсе ее не замечал. Он поднял лицо к черному бархату неба, проткнутому насквозь лучами звезд, и тихо спросил у кого-то: - И зачем все это тебе? Сперва - царица, теперь вот он… Если бы речь шла не об одном из самых злых и коварных Богов Пантеона, то Дух решился бы предположить, что речь идет о том странном чувстве, которое люди имеют обыкновение называть «любовью»… В легком вихре, пахнущем цветами лотоса, возникла темная точеная фигурка Богини, чья особая красота соперничала с остротой ее же собственного языка. - Отдыхаешь, друг мой? – мурлыкнула она, бесшумной и легкой поступью приближаясь к Сету. – Говорят, свет звезд не так полезен для красоты кожи, как утренние лучи Ра. - Отцепись, - грубо рыкнул он в ответ, - все, что можно только, ты для меня уже сделала. Пришла посмеяться, так смейся! Бастет с недоумением посмотрела в лицо злого Бога, а тот вдруг отвел глаза, будто скрывал что-то. Бастет удивленно выгнула дугой изящную тонкую бровь. - Ты ли это, Сет? Что я вижу – грозный убийца имеет сердце? И оно, кажется, болит? - Не твое дело, - уже устало огрызнулся Бог. Но смутить Бастет было не так-то просто. Она уселась прямо на каменные ступени у входа и, несильно ткнув Сета в коленку маленьким кулачком, внезапно предложила: - Хочешь, помогу? Сет тяжело вздохнул и, против обыкновения не огрызаясь, спокойно уселся рядом. - Да чем тут можно помочь? – с горечью спросил он. - О, ты просто не представляешь себе, как легко можно добиться желаемого в том, что касается столь тонкой и эфемерной материи, как чувства, - мечтательно прикрыла глаза Кошка. - Не стоит, он счастлив – и ладно! - О, он?! – восхитилась Бастет. – Ну, наконец-то ты стал более раскованным. Пойми, в этой жизни нет, и не может быть ограничений – мы Боги – запреты писаны не для нас! О ком страдаешь, брат? Сейчас изумрудные глаза Богини были удивительно серьезными, в них и намека не было на насмешку или осуждение. - Если скажу, разнесешь по всему Пантеону, - поморщился Сет. - Обижаешь, дорогой, когда надо, я умею быть молчаливой, словно воды Стикса. От подобного сравнения Сет презрительно скривился. - Тоже мне, великий героизм – затащить в постель мальчишку, которому и деваться-то некуда! - Мурм, мальчишка у нас тут только один затесался, - начала рассуждать будто бы «про себя» Бастет. – Значит, страдаешь ты об этом милашке, как там его? А, Яннис! А ложный герой у нас – Анубис. Хм, насколько мне известно, а у меня, ты знаешь, всегда самые свежие и правдивые новости, Анубис очень заботится о нем. Мальчик, кстати, после свидания с тобой, пытался уйти из жизни! Так вот, Анубис спас его, вылечил, выходил. Так что, вполне возможно, что мальчик с ним не по любви, как ты было решил, а из чувства простой благодарности. - Анубис спас? Это Собакоголовый-то вылечил?! – вскричал пораженный несправедливостью Сет. – Да его и вовсе дома не было! Если бы я не успел… Но тут он осекся, бросив на замершую в предвкушении новой сплетни Бастет. - И шшшто? – заинтересованно прошипела Богиня. – Так это ты у нас неизвестный герой, который утопил кисок Повелителя Мертвяков? А откуда ты знаешь лечебную магию? Ах, впрочем, не отвечай! Ты же воин, потому лечебная магия в своих основах таким, как ты – любителям мечом поразмахивать – просто необходима! - Так ты что – сказала мне неправду? – возмутился подловленный на слове Сет. - Ах, зачем же сразу неправду? – делано смутилась Бастет. – Я только лишь озвучила собственные предположения. Кто же виноват, что они оказались неверными? Сет только руками развел – Кошка в очередной раз вывернула правду наизнанку, да так, что и не подкопаешься. - Так тебе помогать? Или предпочитаешь помучиться? - Я не хочу его заставлять! – твердо произнес Сет. - И не надо! Мы его просто чуть-чуть подтолкнем в нужном нам направлении! - А тебе-то что с того за польза? – с недоверием прищурился Повелитель Пустыни. – Что хочешь? Кошка лукаво улыбнулась, потянулась, полюбовалась на собственные золотые ноготки и, наконец, соизволила ответить: - У меня в этом деле свой интерес! Скажем так – тебе мальчишка, а мне – Анубис. - Тебе? Мертвяк? – не поверил Сет. - Мурм, новые ощущения… Ты же и сам знаешь, что такое божественная скука. К тому же, он такой милашка! - Собачья голова не смущает? – спросил Сет, не торопясь открывать секрет с превращением Собакоголового в человека. - Да что ты! Заводит! - Он убил твою кошку. Поговаривают, что не только убил, но и … Сет сделал многозначительную паузу, а Бастет в ужасе округлила глаза. - Как?! Он изнасиловал мою Бену? - Тьфу! Извращенка! – обиделся Бог, слушая заливистый смех Богини. - Да слышала я эту сказку, что он ее на обед съел! Только это вряд ли! Кошки, понимаешь ли, совершенно невкусные! А убил, так это да! Ну, надо сказать, что и Бена была не права. Я бы тоже за такое по головке не погладила. Представляешь, она тайком нагадила ему в амброзию! А он возьми, да и хлебни, не разобравшись! Сет представил себе эту картину и тоже рассмеялся. - А, знаешь, и помоги, пожалуй. В конце концов, разве я не достоин маленького кусочка счастья? Бастет с удивлением склонила голову набок, размышляя над словами Сета. Вздохнула, пощипала тонкими пальчиками кисточку собственного хвоста и чуть слышно ответила: - А в чем оно – счастье-то? - Быть нужным! – уверенно ответил самый жестокий Бог Пантеона…