Боги тоже люди

Проснулась Бастет в самом плохом расположении духа. Да, стыдно признаться – устала от постельных утех, словно и не Кошка вовсе, знаменитая на весь Пантеон своей любвеобильностью. Отчего-то болела голова. Она фыркнула печально и решила, что виной всему легкое чувство голода. Неторопливо и вальяжно направилась Богиня в трапезную. Кто-то из Небожителей хвалился, что в этом году финики уродились просто отменными. Ее даже угостили этими сладкими плодами, которые люди считали весьма питательными. - Ну, вот и проверим! – мурлыкнула красавица и, взяв с собой вазочку с финиками, отправилась на террасу дома. Ей всегда нравилось сидеть там, среди клубящихся белых облаков, думать о том, что ты властелин всего мира, который с радостью меняется от любого твоего желания… Эх, это были приятные во всех отношениях мечты. В действительности все, что имела Кошка, приходилось просто выгрызать у других небожителей, используя то, чем щедро наделил ее Нун – красоту, изворотливый ум и стервозный характер. Богиня на ощупь выловила из вазы первый финик и, закинув его в рот, от души грызанула. - Оууу! – взвыла она тут же, хватаясь за прикушенный язык и выплевывая на ладонь отломившийся кусочек белоснежного зуба вместе с каким-то неправильным – слишком твердым фиником. - Какой кошмар! – пожаловалась Кошка облакам. – Никому верить нельзя – гадость подсунули! Она поворошила оставшиеся в вазе финики и с удивлением обнаружила там одни только косточки. - Это просто заговор какой-то! Наверное, эти клуши, чьи мужья пополнили мою коллекцию, хотели лишить меня белоснежной улыбки! - Дурная голова несет дурные мысли! – произнес рядом чей-то незнакомый голос. Бастет взвизгнула от неожиданности и подпрыгнула на месте, сердце ее часто колотилось в груди, волосы растрепались, а зрачки изумрудных глаз сузились в вертикальную щель. Осмотревшись, обнаружила рядом с собой маленькую темную фигурку Анубиса, которая была столь искусно выполнена, что очень походила на настоящего Бога. - Это ты, пакость такая, меня напугал? – угрожающе зашипела Кошка. - Бранные слова – признак грязного языка! – снова изрекла мудрая фигурка, смешно открывая и закрывая маленькую пасть. - Раздавлю! – пообещала Бастет. - Угрозы – удел слабых! Фигурка, в которую попала кинутая Богиней молния, звонко шмякнулась в дальний угол террасы, а Кошка раздраженно удалилась в комнаты для омовений. Раз уж финики ей не достались, то, возможно, прохлада воды поможет справиться с тяжелой головой? Богиня скинула одежды и неторопливо погрузила совершенное тело в прозрачные воды бассейна. Окунаться с головой не хотелось, но вот увлажнить голову было нужно. Она протянула руку к стоявшему рядом красивому золотому ковшу. Он был весьма тяжел и увесист, но тонкое запястье и изящные пальчики были наделены Божественной силой, и женщина не заметила этого, зато восхитилась умелой и тонкой работой мастера, изобразившего вдоль всего ковша маленькие барельефы. Богиня присмотрелась повнимательнее и вскрикнула от гнева: все фигурки изображали ее с любовниками, коих было немало, в совершенно немыслимых и неприличных позах. - Да что же это за наваждение такое! – с истерическими нотами в голосе воскликнула Небожительница. - Что на уме, то и наяву! – раздался рядом уже знакомый голос с очередным ехидным замечанием. - Хватит меня учить! Ты – никто, тупая безделушка! А я – Великая Богиня! - Чье величие заметно лишь ей одной! - Молчать! – перешла на некрасивый и недостойный Великой визг Бастет. - Так, как молчала ты, когда наказание нес невинный? – уточнила мерзкая фигурка. - Никто не невинен! Все в чем-то запачканы! – рот Кошки кривился в жалкой усмешке. - Не суди по себе о других! Бастет выругалась и изо всей силы ударила кулачком по воде, поднимая тучу брызг. - Напьюсь и не буду тебя слышать! – злобно сообщила она фигурке и, как была, обнаженная, направилась к винной комнате, где хранились ее самые вкусные припасы, принесенные из странствий по земле. Наполнив ароматным красным вином великолепный кубок, Богиня глубоко вздохнула и сделала первый глоток, намереваясь смаковать приятную терпкость, но вместо чудного продукта из лучшего урожая во рту оказалась сущая кислятина. Красавица выплюнула содержимое прямо на пол и тут же с подозрением принюхалась к кубку – дивный аромат отменного вина и такая мерзость? Она вылила это вино и открыла следующий запечатанный кувшин. На этот раз Кошка была мудрее и только окунула в жидкость кончик языка, тут же перекривилась от жуткой горечи. Следующие пять кувшинов порадовали богиню дивным спектром вкусовых ощущений, ни один из которых не отличался приятностью. - Что – все испортилось? – с обидой и недоверием воскликнула она. - Что посеешь, то и пожнешь, что принесла другим, то и испробовала! - Ох, как же я тебя ненавижу! - Ненависть – признак… - Да когда же ты, наконец, заткнешься?! - Как только тайное станет явным! – торжественно провозгласил миниатюрный Анубис. - Это что – все тайное?! – ужаснулась Кошка, представив масштаб постигшего ее горя. Но фигурка хранила гордое молчание. - Да это ж мне пять сезонов каяться, не меньше! Эй ты, поборник справедливости! Я все не вспомню… - жалобно призналась Бастет. - Последняя луна все светом озарить должна! – торжественно сообщил Анубис. - Фуф! Это совсем другое дело! – Я подумаю, кокетливо улыбнулась Кошка, надеясь найти способ избавиться от докучливого воплощения совести. Прошло полдня, но проклятый божок не уничтожался и ни на минуту не умолкал, сыпля высокоморальными сентенциями. Голова у Кошки уже не болела, она просто раскалывалась, белки глаз покраснели, а некогда яркий и здоровый румянец щек сменила землистая бледность. - Да чтоб тебя Анубис в Землях Мертвых к грешникам приставил! – рявкнула Богиня. – Твоя взяла – я иду к Нуну – признаваться! Бастет взвихрила пространство и тяжело ступила на плиты зала Совета, увидела Анубиса в натуральную величину и непроизвольно шарахнулась в сторону, запнулась и чуть было не упала на жесткий и холодный пол, как вдруг чьи-то горячие руки подхватили ее. - Сет?! – удивленно воскликнула она, увидев, кому обязана спасением. - Неожиданно, не так ли? – понятливо ухмыльнулся он. - Ой, я так рада тебя видеть! – щебетнула Кошка, пытаясь быстро понять, что же тут происходит. - А уж как рад лицезреть тебя я, - нехорошо улыбнулся Повелитель Некрополей. – Подскажи-ка мне, дорогая, отчего это я сделался таким влюбленным? - Гормоны? – ляпнула Небожительница подслушанное в каком-то из миров слово. - Или неумелое использование кое-какого артефакта, тебе не принадлежащего? – вкрадчиво напомнил со спины Сет. Бастет уже давно уяснила, что показывать собственную слабость нельзя никому, и потому яростно ощерилась в ответ на обвинения: - Почему же – не принадлежащего? Насколько я помню, свое обещание я выполнила сполна! И результатом ты, дорогуша, остался доволен! Она не желала замечать умоляющего взгляда Сета и продолжала, получая от произносимых слов странное темное удовлетворение – уж раз так плохо ей, так пусть и другие помучаются. - Как звучал уговор? Тебе Яннис, а мне Анубис? И кольцо ты мне сам подарил, потому что заполучил мальчишку в полное владение. Так пользуйся им, а я, как умею, буду пользоваться тем, что принадлежит мне! Сет взглядом отыскал Янниса. Юноша стоял чуть в стороне, почти у самого выхода. Руки его безвольно опустились и подаренные Нуном финики щедро усыпали пол. Его лицо больше напоминало посмертную маску – так оно было бледно, ни единая эмоция не отражалась в изгибе полных чувственных губ, только глаза - словно погасли. Куда делся недавний задор и чудная хитринка, теперь теплые темно-карие очи казались двумя кусочками ледяного хаоса. - Яннис, я не хотел… - потеряно проговорил Сет. – То есть, хотел… но я … Понимаешь… Все красивые, умные и правильные слова куда-то делись из головы воина, и он мямлил и бессвязно что-то лепетал, понимая, что свершилось непоправимое – он, кажется, навсегда потерял столь дорогого ему мальчишку. Тогда он сделал несколько шагов вперед, раскрывая Яннису свои объятия, сделав последнюю попытку хотя бы так объяснить, что он чувствует сейчас, но в ответ услышал спокойное и ровное, безжизненное: - Не подходи ко мне. Сет переглянулся с Анубисом и собакоголовый протянул к Яннису руку. - И ты – не трогай меня. Оставьте меня в покое. Яннис отвернулся, и словно неживой слишком ровной походкой вышел из зала. Повелитель Пустыни умоляюще посмотрел на Нуна. - Нет. Вы оба останетесь здесь. Пусть человек успокоится и сам решит, что ему делать дальше, - жестко приказал отец Богов. – Вы и так натворили дел, за сезон не разгрести. Вернемся к кольцу. Я желаю знать все! - Все? – пискнула Кошка, понимая, что не только досадила Сету и Анубису, но и себе прилично подгадила случайно оброненными словами. … Яннис чувствовал себя опустошенным. Казалось, что из него вынули все чувства и эмоции, что все внутри в один миг просто сгорело, и теперь только серый унылый пепел бродит на пожарище души. Вот теперь он по-настоящему одинок. Его предали все – и тот, которому он служил и почитал Богом на Земле, и тот, кого он уважал и преклонялся за спасение, и тот, кого полюбило глупое сердце. Вера, уважение и любовь были растоптаны, смяты, словно грязный кусок папируса, выкинуты в выгребную яму мерзости и предательства. - Куда же мне идти теперь? Куда от вас всех деться? Яннис понимал, что на земле его быстро отыщут – если не воины Ментупотепа, то уж два Бога – всенепременно. На небе никого он не знал и не мог просить о пристанище и защите. Добрый Лель, пожалуй, мог бы помочь. Да только где он? Далеко, в чуждых землях северного народа. Яннис вдруг вспомнил то странное место, где оказался в свою первую попытку побега. - А что – уж всяко лучше, чем тут оставаться! – решил он и спокойно и уверенно встал на золотой песок дорожки. - Куда-нибудь подальше отсюда, все равно, куда. Тропа казалось, чуть сверкнула в ответ золотом, и юноша, ссутулившись, побрел прочь, скрываясь в туманном облаке…