Боги тоже люди

Его окружал все тот же знакомый туман, но сегодня влажные объятия не казались зловещими, раздававшиеся из белесой пелены звуки не пугали. Яннис подумал и сошел с золотой тропы в сторону. Теряться следовало качественно, так, чтобы все Боги разом найти не смогли. Его вела какая-то детская нелепая обида, хотелось, чтобы все было как можно хуже, чтобы они потом расстраивались и укоряли себя за то, что непременно случится. Сквозь туман проступила какая-то огромная фигура. Мальчишка надрывно вздохнул и, хотя укол страха стрельнул в сердце, продолжил идти вперед, не сворачивая, пока не замер в шаге от очередного порождения болезненного рассудка. Перед ним, покачиваясь на шести ногах-тумбах, стояла покрытая синими волосами гусеница. Огромные фасеточные глаза, величиной с голову взрослого человека, веером располагались над широкой пастью с мелкими игольчатыми зубами. Яннис, словно завороженный, разглядывал собственное отражение в поделенных на кусочки глазах. Казалось, что в ответ на него смотрят десятки яннисов. Он протянул руку и дотронулся до мягкой, волнистой голубой шерсти. На ощупь она была удивительная – шелковистая и теплая, а покрывавшие ее сотни маленьких капель росы выглядели красочными драгоценными камнями. - Красивая! – восхищенно выдохнул мальчишка. – Это хорошо, что красивая. Не так противно, что именно ты меня съешь. Он протянул руку вплотную к опасным зубам и зажмурился. Сердце отсчитало уже с десяток ударов, а ничего не происходило. Тогда Яннис решился и приоткрыл один глаз. Огромная гусеница с удовольствием принюхивалась к его руке. - Что? Невкусно? – огорчился он. – А дерево ело и ему нравилось! - Дерево неразумное, - прошелестел в голове бесполый голос. - Эй! Это ты сказало? – удивился мальчишка. - Подумало, - согласилось чудовище. - Есть-то будешь? - Нет. - Почему? – обиделся мальчишка. - Ты такой же. Тебя не есть, тебя жалеть нужно. Яннис тяжко вздохнул и спросил: - Заметно? Теплая волна сочувствия погладила его сознание. - Давай, с другими познакомлю? – предложило голубое чудо. Яннис согласно кивнул. Гусеница ему нравилась, так отчего бы не узнать, кто еще живет в тумане. Он послушно залез ей на спину и крепко ухватился за приятную длинную шерсть. Ехать на ней верхом было быстро и удобно, и он сам не заметил, как почти что заснул. … - И тогда я испугалась и свалила все на Сета, - Кошка покаянно вздохнула и опустила голову. Нун молчал. То, что он узнал, совершенно меняло дело. Получалось, что виновницей всему переполоху следует считать глупую Бастет. Хотя, конечно, не следует забывать о первопричине, которой стало появление в Божественных чертогах человеческого ребенка. - Что же, я выслушал, понял и принял решение, - провозгласил Отец Богов. – Сет невинен. Мне жаль, что ты вынес мучительное наказание. Но сделанного не воротишь. Думаю, утешением тебе должно стать торжество справедливости. Повелитель Пустыни криво усмехнулся, но счел за лучшее промолчать. Что толку возмущаться, если ничего нельзя изменить? - А вот как же мне наказать тебя, неразумная дочь? - Отпустите меня на землю? – умилительно сложила ладошки домиком Кошка. - Это еще зачем? – нахмурился Нун. - Я Ментупотепа люблю, - вздохнула Богиня. – Он такой… такой… Ах! - Фараона? – поперхнулся воздухом Анубис, прекрасно знавший, что правитель людей тяжко болен, и дни его сочтены. - Нет, принца. Он прекрасен лицом! «Прыщавый юнец», - припомнил знакомую внешность Нун. - Его мышцы сильны и рельеф их гармоничен! «Да он тощ и вял, как подсохшая вареная морковка!» - изумился мысленно Сет. - Его глаза отражают мудрость предков, а речь подобна меду! «Этот взор если что и отражает, то только злобу и похоть, а голос гнусит, потому что нос был погнут при рождении неумелой повитухой», - фыркнул Анубис. - Ээээ… Бастет, а ты точно сейчас о принце говоришь? – с недоверием уточнил Нун. Кошка поспешно кивнула, глядя на Отца Богов абсолютно влюбленными глазами. - Но ты должна понимать, что я не позволю тебе раскрыть свою божественную сущность. Ты спустишься на землю, как простая смертная и не сможешь пользоваться божественной силой. - Я согласна! – нетерпеливо воскликнула Кошка. Анубис неодобрительно покачал головой, но, взглянув на все еще не оправившегося от пустынного заключения Сета, промолчал. Что ж, Бастет ждет ужасное наказание – что может быть хуже разочарования в любимом? - Подумай как следует, - предупредил Нун. – Ведь это будет не менее чем на время от разлива до разлива Нила. Но Богиня не желала думать и слышать ничьих увещеваний - она стремилась к Ментупотепу, как летит к огню вечерняя бабочка. Нун взмахнул руками, искры шаровых молний окружили тонкое тело женщины, вихри пространства сомкнулись, унося вдаль мучительный крик изменения. - Сколь неразумное решение, - покачал головой Мудрейший. – Все, что мне известно о принце настолько дурно, что можно только посочувствовать такому выбору. Никогда не замечал в нашей Кошке столь сильной и необъяснимой привязанности. Ладно, погибнуть – не погибнет, а в остальном, может, ей и на пользу пойдет. Как, вы все еще здесь? - удивился он, посмотрев на Сета и Анубиса. - Моя сила? – напомнил Красноволосый. - А разве она не вернулась к тебе? – удивился Нун. - Нет. - Странно… Должна была, как только упали оковы. - Но как же я буду без нее? – гневно воскликнул Повелитель Пустыни. Нун только руками развел. - Может, вернется еще. Жди. Разозленный воин резко повернулся к трону спиной и почти выбежал из Чертогов. Грудь его распирало от злости и унижения. Теперь любой из Богов сможет всласть поиздеваться над обессиленным Небожителем. Не мечом же от них отмахиваться? Но тут на его плечо легла теплая темная рука Анубиса. - Не о том думаешь, брат. И точно! Сета словно ледяной водой окатило – Яннис! - Да куда же он мог снова деться?! – воскликнул он, оглядываясь на Собакоголового. - А где ты нашел его в прошлый раз? - Думаешь, что он настолько глуп, чтобы снова отправиться в столь опасное место, как Яма? Анубис нахмурился. - Чтобы понять это, нам следует попытаться думать так же, как и он. Мне показалось, что мальчик был очень расстроен. - Еще бы! Наверняка решил, что я предал его, что он – только игрушка, которой воспользуются и выкинут, лишь только надоест! - А это не так? – осторожно уточнил Анубис. - Знаешь, если бы я не узнал тебя так хорошо за последние дни, то решил бы, что ты хочешь меня оскорбить! Нет, это не так! Он действительно дорог мне. - Настолько, что ты рискнешь сунуться в Яму, не имея божественной силы – с одним только мечом? – удивился Покровитель Некрополей. - У меня нет иного выбора, - решительно ответил воин. – Боюсь, что не прощу себе, если с ним что-нибудь случится. - Позволишь ли ты и мне принять участие в поиске? - Зачем? – подозрительно прищурился Сет. - Ведь, если ищут двое, то шансы найти выше, - мягко объяснил Анубис. – Да и если ты найдешь его первым, а мальчик подвергнется столь большой опасности, что справиться мечом будет невозможно? Разве не пригодится тогда божественная сила? Сет скрипнул зубами и кивнул, соглашаясь, признавая правоту Анубиса. Они встали рядом на золотой песок тропы и одновременно мысленно произнесли – Яма. Довольно было сделать только один шаг, и местность вокруг изменилась до неузнаваемости. - Ты направо, я налево, - напряженно вглядываясь в молочную кисею, предложил Сет. - Хорошо, - согласился Анубис, тут же исчезая в тумане. Сет покрепче зажал в руке короткий собственноручно скованный меч, в который было вплетено несчетное множество заклинаний, сделавших простое с виду оружие смертельным практически для любого вида нечисти. Сейчас все пакости Ямы были опасны для него не меньше, чем для самого Янниса, с той только разницей, что Бог был отличным воином, а, значит, имел неплохие шансы остаться в живых и вытащить из переделки Янниса, если, конечно, неразумный мальчишка вновь отправился сюда. Справа мелькнула чья-то тень. Сет настороженно прислушался, но сотни тихих звуков раздавались отовсюду, и понять, какой из них представляет опасность, было невозможно. Тогда он решил не отвлекаться на глупости, пока кому-нибудь не взбредет в голову напрямую напасть на него. Шло время, туман становился то гуще, то почти исчезал, открывая странные картины, заставляющие Сета недовольно хмуриться. Но пока никто не решался напасть на вооруженного человека. Время тут текло как-то неправильно. Иногда казалось, что оно несется вскачь, словно напуганная львами антилопа, а иногда тянулось медленно и тяжко. В таких местах даже дыхание было затруднено, словно что-то невидимое сдавливало грудь. Но воин упрямо шел вперед, пока вдруг в его голову не пришла простая и ясная мысль: «А куда я иду? Мне же неизвестно, в какой стороне Яннис». - Нужно звать его! – решил Сет и тут же начал громко выкрикивать мальчишку по имени. Звуки в тумане тоже были неправильными: они дробились на сотни маленьких эх и рассыпались в разные стороны, расползаясь по кругу, словно маленькие змейки из гнезда. Но сколько бы Сет не звал, отклика не было. Только шебуршание тварей вокруг него ненадолго затихло. … В развалинах старого дома поднял обе пары ушей вожак стаи странных псов. Он прислушивался к новым и непривычным звукам, явно издаваемых человеческим горлом. Пес не любил людей. Да и за что ему было их любить, если создатели, так похожие на двуногую ходячую пищу, вволю поиздевались над ним и собратьями, пытаясь создать идеального и бесстрашного охранника. Животное может умереть, отравленное грабителями? Значит, нужно сделать его невосприимчивым к ядам! И бедных псов накачивали малыми дозами, приучая к любому ядовитому воздействию. И какое дело, что многие умерли, а те, что выжили, катались по земле, воя от боли? Пса могут пырнуть ножом и убить? А то и не ножом? Нужно сделать его неубиваемым. Сначала трансформировали шерсть в жесткую чешую, потом укрепили кости, неспособные выдержать получившийся вес, нарастили еще один ряд зубов, сделав их ядовитыми. А потом и вовсе - убили и воскресили вновь. Так ведь гораздо выгоднее – неживой не будет часто есть, может не спать, и убить того, кто уже не жив – бесполезное дело. Боль давно ушла, а ненависть – осталась. Она была настолько сильна, что пес готов был рвать любого, кто хоть немного походил на создателей. Разве что для одного двуногого он с радостью сделал исключение. Как-то давно или недавно – этого он припомнить не мог, ведь время в тумане отсутствовало – мохнатая многоножка притащила на спине странного мальчишку. Он совсем не умел бояться. Это-то и спасло ему жизнь в первые мгновения. Пес щелкнул зубами, желая увидеть страх жертвы, а этот странный человек протянул к нему руку и … погладил. Давно забытое ощущение тепла и ласки заставило застыть на месте и прислушаться к собственным желаниям. Рвать на клочки, глотать еще теплую и трепещущую плоть почему-то не хотелось. А вот желание упасть на спину и подставить под ласку теплых пальцев покрытое тонкой и чувствительной чешуей пузо было столь отчетливым, что вожак позорно заскулил, а потом все же не удержался – и блаженствовал, пока другие обитатели ямы не напомнили о своей очереди на знакомство. Мальчишка остался жить с ними. Он находил время для любого уродливого создания, ни в ком не замечал монстра и легко дарил свою ласку, перевязывал ушибленные лапы, доставал воткнувшиеся в кожу колючки. Его любили. Любили отчаянно и самозабвенно. Так, как умеют ценить заботу и ласку те, кого всю жизнь гнали, убивали и ненавидели. Очень скоро каждый, кто обладал хоть каплей разума, охотно признал Янниса своим Властелином. И вот теперь чужой ненавистный голос выкрикивал знакомое имя. Да кто он такой, этот ходячий кусок мяса?! Да он даже права не имеет произносить священное сочетание звуков, относящееся к Хозяину! Пес яростно и мощно вскочил на короткие толстые лапы и испустил в туман страшный вопль, призывающий всю стаю на Большую охоту. Никто не посмеет причинить зло Властелину!