Глава 3. "Ибо в мире столько горя, что другой дороги нет"
30 марта 2018 г., 20:54
— Ты ведь знаешь, что изготовление порталов запрещено Министерством?
— Если есть другие идеи насчёт того, как нам переправиться через океан, не изволишь ли поделиться? — Изольда начинала привыкать к неожиданным появлениям Гриндевальда и его насмешливым репликам.
Девушка вот уже третий час пыталась раскроить пространство по формуле, что находилась в строгой секретности у Отдела магического транспорта, когда в дверях появился Геллерт. Он опирался на косяк и ехидно улыбался, зная, что за каких-то пару дней успел стать головной болью хозяйки.
— Прямо перед тобой стоит величайший маг, дорогая.
— Меня всегда восхищала твоя способность поддерживать самооценку на неприлично высоком уровне.
Волшебница наконец-то встала с колен и утёрла запачканной в каком-то зелье ладонью нос, отчего тот приобрел темно-пурпурный оттенок. Геллерт усмехнулся, протянул девушке платок и кивнул головой в сторону сада.
— Не думаю, что ты сумела бы трансгрессировать на другой остров.
— Не упустишь возможность похвастаться своим мастерством, чтобы я в полной мере осознала, чего лишилась? — выйдя на улицу, поинтересовалась Поттер.
— Насколько мне известно, из нас двоих только я способен перенести нас в Ирландию.
— Но ты не знаешь, куда именно.
— Затем мне и нужна ты, — он подошел ближе, положил одну руку на талию Изольды и притянул ее ближе к себе. — Просто сосредоточься на нужном месте.
Сосредоточиться было невообразимо трудно. Девушка ощущала прикосновение мага, его близость к ней, и этого было достаточно, чтобы растерять мысли, как бисер. Она пыталась остановить бешеный стук сердца и больше всего на свете боялась, что ее смущение будет замечено.
***
Геллерт пропустил Изольду вперед и сам шагнул в свою комнату. Едва слышно щелкнул дверной замок, раздражая тишину ветхого замка. — К чему же была такая срочность? — девушка, осматриваясь, присела на край небольшой и массивной кровати. Она не была здесь давно, и теперь все в комнате казалось ей запретным и неприкосновенным, словно в храме. То же окно с видом на хрустальную альпийскую природу, и горячий камин, и большое кресло, на котором когда-то дремал ее младший брат — во всем находились символы и метафоры. Замазанные снегом горы — его горы, строгий каминный огонь — его огонь, Книги, которые он читает — его книги. Наконец, Поттер оторвалась от размышлений и перевела взгляд на волшебника: его взгляд бегал по комнате, руки то и дело сцеплялись за спиной — он словно не мог придумать, с него начать. Из писем девушка знала о серьёзных проблемах мага в Дурмстранге. Она ночи напролет придумывала для него планы про проникновению в закрытую часть библиотеки, предлоги подольше задержаться в кабинете зельеварения и миллионы объяснений всяким «чудесам», случившимся по его вине. Но несмотря на все трудности и риски, его жизнь казалась ей чем-то захватывающим, вечным приключением, неопределенный исход которого добавляет смысла существованию. Изольда и сама начала подолгу засиживаться за книгами, на которые еще год назад даже не взглянула бы. Вместе с жаждой бóльших знаний ее настигали подозрительные взгляды учителей и однокурсников, от которых волшебнице становилось не по себе. «Они боятся. Всегда боялись таких, как мы, тех, кто знает больше них», — писал ей Гриндевальд. Отчего-то легче от этих слов не становилось, но поддержка Геллерта внушала спокойствие и надежду — то, чего не хватало им обоим. Они просили друг друга не волноваться из-за чьего-то непонимания, «ведь нет таких бед, которые не могут не исчезнуть после получения письма от того, кого любишь больше всего на свете…» Девушке вновь пришлось сосредотачиваться на ситуации, нехотя забывая про милые строки из писем, от которых в животе роились бабочки. — Только обещай не смеяться, — все еще стоя около двери, начал Гриндевальд. Девушка удивленно подняла брови. Настроившись на серьезный разговор, она несколько опешила от задора в голосе юноши. — Ты же наверняка слышала о Дарах Смерти? — Сказка Барда Бидля? — Не просто сказка, — доставая из кармана пиджака сложенные вчетверо записки, Геллерт подошел к кровати и присел рядом с Изольдой. — Камень и Мантия наверняка осели у каких-то родов и передаются из поколения в поколение. А вот следы Палочки частенько всплывают. Вот, — записками оказались вырезки из газет различных годов издания. — Сейчас, правда, о ней ничего не слышно, но это дело времени. Такое могущество редко удается скрывать. — И ты думаешь, что, если собрать все три Дара вместе, можно действительно стать повелителем Смерти? — Если не все три, то хотя бы Палочку и Камень… — маг перешел на шепот. — С армией инферналов весь мир будет у моих ног… Голос Гриндевальда был до жути мечтательным, а когда он перевел взгляд на девушку, безумные искорки в его разноцветных глазах засияли еще ярче и заманчивее. Изольда обожала эти искры, они как будто принадлежали ей и были интимнее улыбок и слез. — У мира случится сердечный приступ, — улыбнулась она, сдерживая смех. — Не будь к нему так суров. — Не пережив потрясения не переродишься. Скажи, тебе никогда не хотелось показать соседским магглам красоту волшебной силы? По-моему, это не справедливо, что только мы одни можем пользоваться ее привилегиями. — Но ведь магия даётся от природы… — Все так. Но мы можем быть полезны. Не запираться на замок, а колдовать в открытую, чтобы для них волшебство было так же естественно, как и для нас. Мне иногда кажется, что они куда несчастнее нас, потому что не знают о нем. — Ведьм сжигании на кострах, Геллерт. — А Мерлин был советником короля. Его чтили как мудреца и великого мага. — Это риск. Не только для тебя или кого-то ещё, но для всего сообщества. — Разве не стоит этот риск многих лет подполья и страха перед неизвестностью? Перед магглами? Неужели нельзя попробовать установить другие правила? Как можно было в одиночку перевернуть жизнь, что складывалась веками? Изольда не отвечала и переживала странные и страшные мысли. Дары Смерти — если они и правда существовали — такую возможность давали, и та увлеченность, с которой о них рассказывал Геллерт… — Ты ведь понимаешь, что это… очень опасный путь. — Я надеялся пройти его вместе с тобой, — юноша взял обескровленную руку волшебницы в свои ладони. Его спокойный тон вытащил девушку из глубоких и тягучих мыслей. — Я чувствую, что нужна тебе, потому что знаю, насколько далеко ты готов зайти. Кто-то же должен присматривать за тобой, так? Я даже боюсь представить, что будет, если я оставлю тебя… — Не оставляй. Откуда-то взялся противный трагизм и горечь, словно они объявили войну и начали собираться на фронт. Задумчивый поцелуй запечатал унию — и они очнулись. Вспомнили, что скучали и мечтали друг о друге по ночам. Геллерт неуклюже прижал к себе хрупкую талию, Изольда обняла его, навеки преданная восторженным поцелуям. Через пару сотен вечностей они медленно отпустили друг друга, но, все еще захваченные моментом, соприкоснулись лбами, ощущая тяжелое дыхание, одно на двоих. — Я знал, что ты не струсишь. — Я не могу струсить с тех пор, как влюбилась в тебя, Геллерт.***
Когда летевшее мимо полотно пространства сменилось на твердую землю под ногами, волшебница поморщилась от досады, ведь до деревни было около трех миль ходьбы. — Что-то я не вижу здесь ничего, кроме деревьев, кочек и мха. — Ты же взял неделю отпуска, не так ли? Решил отдохнуть от стычек с хранителями магического правопорядка? Дыши свежим лесным воздухом, наслаждайся ирландскими пейзажами и не жалуйся. — Ты в свое время перечитала путеводителей, дорогая? — А чем, ты думаешь, еще занимаются в Географической академии при Министерстве магии? — находясь в приподнятом настроении, Изольда прятала смущение за шутками. — Затащила меня в какую-то глушь, а теперь еще и дразнишь! — Геллерт усмехался, но уже без злобы и недовольства. — Может, я собиралась скормить тебя местным фейри и получить орден Мерлина, — Поттер наконец-то повернулась к шагавшему за ней мужчине и искренней улыбкой ответила на его укол. — У нашей Изольды хорошее настроение. Что-то здесь нечисто. Она не ответила. Мысли отрастили прозрачные крылышки и летали сами по себе, не беспокоя хозяйку. Заученные в детстве строки зазвенели у неё под носом: «О дитя, иди скорей В край озер и камышей За прекрасной феей вслед — Ибо в мире столько горя, что другой дороги нет». — Так-то лучше. Теперь я знаю, что в тебе есть что-то кроме вечного уныния. Изольда лишь вздохнула. Уныние скрывало слишком многое — то, что девушка просто не могла позволить видеть в себе как окружающим, так и самой себе. Лес и правда был завораживающим. Между мшистых камней текли ручьи, срывающиеся на обрывах вниз звенящими водопадами, солнце играло на зеленых листьях причудливых деревьев, стволы которых уходили высоко к светлому небу, а корни сплетались под ногами, так и норовя зацепить ботинки путников. Помимо обычных лесных зверьков здесь то и дело показывались авгуреи, выглядывающие из зарослей терновника, пару раз можно было разглядеть ишак, сливающихся с зеленой травой, а лепреконы наряду с пикси с интересом наблюдали за гостями леса из-под корней, из нор, кустов, с ветвей деревьев. Чем ближе подходили Изольда и Геллерт к поселению друидов, тем живее становился магический мир вокруг них. Наконец вдали показались небольшие домики с конусообразными соломенными крышами, шпили которых возвышались над простой деревянной оградой деревни. Стоило Поттер подойти к воротам — они распахнулись, и ей навстречу выбежала девочка лет тринадцати. Она победно взвизгнула и бросилась гостье на шею. — Изольда! Я так обрадовалась, когда узнала, ты не представляешь… — затараторила она, но вдруг запнулась, заметив Геллерта, который чёрной тенью вздымался позади волшебницы. Шалунья загадочно улыбнулась и шагнула к нему. — Геллерт Гриндевальд, не так ли? Я Брина, — пролепетала она и протянула ему руку, однако тут же опустила, смекнув, что ее так и не пожмут. — К нам не часто заходят гости. — Ты совсем не изменилась, — улыбнулась Изольда, приобнимая ее за плечи и отводя от мага. — А ты, кажется, ещё больше постарела. Через пару лет появятся седые волосы и тебя смогут принять в совет. Старики, кстати, не очень вам рады. Все болтают по темные силы, — Брина покосилась на Геллерта. В деревне девушке приветливо кивали, на Гриндевальда поглядывали с опаской. Он скучающе осматривался и обращал внимание на все, кроме людей. Все здесь было по-старинному тихо и скучно. Маленькая и счастливая жизнь — безумная идиллия, пугающая однообразием и ничтожностью. Мужчина представил, как легко треснет этот снежный шар, если наступить на него ногой. Поттер же шла вперёд как ребёнок, счастливая, влюблённая и безмятежная, чувствуя силу в тишине и зелени. Она полюбила Ирландию много лет назад, когда приехала сюда оплакивать своё маленькое разбитое сердце вместе с рыдающими тучами. Все затихло и замолкло, когда чужаки подошли к центральному шатру. Изольда раздвинула ладонями нити с бусинами-амулетами, словно струю водопада, и оказалась в темном благовонном зале. На расставленных полукругом высоких стульях сидели старейшины — каждый из девяти смотрел на пришельцев холодным уверенным взглядом воина, который не боялся ни смерти, ни жизни. В белых балахонах, безразличные к земному и тленному, они походили на мертвецов. И Поттер их не любила, сторонясь ветхости и мудрости, купленной за горячую кровь. Геллерт, чтобы не слишком задаваться, смотрел на них как на равных. Но обоим здесь было не по себе. — Мы пришли с миром, — сказала волшебница вместо приветствия и поклонилась. Седой старик жестом велел ей подняться. Сбоку раздался молодой голос: — Мы рады тебе, Изольда. Но мы не знаем того, кто пришёл с тобой. — Ему нужна ваша помощь. — Чужакам наша помощь обходится дорого. Ну что же, пусть говорит. — Вы мне не доверяете, стало быть, знаете, кто я такой, — негромко заговорил Геллерт, выходя вперёд. Он чувствовал, как желанны и таинственные его слова, и наслаждался своим очарованием незнакомца. — Я пришёл сюда за знанием, не более. — Что же ты хочешь узнать? — сипло спросил старик, сидящий в центре. — Как можно устроить свидание со Смертью. Молчание заметалось по коже мурашками. Изольда хотела было расхохотаться, но успела испугаться прежде, тем сделать что-то столь легкомысленное. «Только обещай не смеяться». — Неужели ты возомнил себя героем, достойным такой чести? — испуганно воскликнул крайний голос, но другой жрец перебил его: — Почему ты решил, что нам это известно? — А разве это не так? Разве не эту тайну вы так трепетно оберегаете, живя вдали от магглов? — От магглов? — вновь возмутился молодой друид. — Редкий маггл додумается встречаться со Богиней! Эта тайна не предназначена для твоих ушей, Геллерт. Тебе здесь нечего делать. — Он ваш гость, Коннор, — пронзительно тихо проговорила Изольда, стоя за Гриндевальдом. — Вы обещали помочь. Я поручилась за вас. — Тебе стоило бы поручиться перед нами за своего приятеля. — Оставьте ее, — отрезал маг и шагнул к старейшинам. — Какой толк от ваших тайн, если они не переживут вас? Если они останутся пыльной бумагой и маггловскими байками? — Никто не пострадает, — ответил ещё один голос. — Откуда вы можете знать? Почему вы все говорите так, словно видите будущее? — раздраженно воскликнул маг. — Это я его вижу. Я провидец! Знаете ли вы, что через шесть лет начнётся война, и погибнут люди? И вы говорите, что никто не пострадает! Все молчали, обожженные его страстью. — Мы не вмешиваемся в дела людей. Волшебники не связываются с магглами. Твой труд напрасен. — Когда-то вы помогали тем, кто приходил к вам умирать или искал спасения, — негромко заметила девушка. — История циклична, ты сам говорил мне это, Фергус… — она подняла голову на седого жреца. — Если кто-то из смертных достоин знать, где найти Морриган, то он стоит перед вами. — Твоё сердце не доведёт тебя до добра, дитя, — слабо выдохнул старец. — Оно доведёт ее куда дальше, — донеслось из прохода. Изольда просияла, но не шелохнулась. Это была полноватая женщина в льняном платье и нефритовой мантии. Из-под капюшона выглядывали пепельно-каштановые локоны, а в зеленоватых глазах еще сияла искра, несмотря на немолодой возраст. — Я была права, Фергус, — она протиснулись между гостями, — их визит сюда желанен. Значит, он должен получить то, что ищет. — Она не отвечала уже много лет, — недоверчивостей заметил кто-то из мужчин. — Можете провести ритуал сами, если отважитесь, — фыркнула жрица. — Сердце остановилось сразу. Значит, она следит за нами пристально. — Хорошо, — Фергус вытянулся и посмотрел на Геллерта пристальным серым взглядом. — Позовите Сколли. Скоро рыжий мальчишка приволок фолиант и, сдув с него пыль в сторону чужаков, положил на колени мастеру. Длинные, сухие пальцы друида шелестели страницами, он щурился и кашлял, словно и сам был давно просроченным антиквариатом. — Подойди. Геллерт встал рядом с ним, и Изольда непроизвольно подалась вперёд. — В месте, где солнце делится силой с людьми, луна должна забрать ее, открывая путь в Царство Смерти. На изображении, яркие краски которого забрало время, маг увидел огромный курган, окруженный каменной стеной и покрытый крышей из зеленой травы. — Ньюгрейндж, — шепнула завороженная Поттер. — Как луна может забрать силу солнца? Старец указал на круг, изображенный рядом с курганом. — Это камень? Ну конечно, лунный камень, — задумчиво пробормотал себе нод нос Гриндевальд. — Что-то еще? Фолиант захлопнулся. — Как солнце делится силой с людьми? — Это старая легенда, Геллерт, — тихо начала девушка, потянув мага за рукав пальто к выходу, — о том, что в день зимнего солнцестояния свет на несколько минут проникает внутрь кургана, и тогда появляется золотой коридор, ведущий в мир богов. — Изольда, — остановил ее старик и вскинул руку, велев остаться. Девушка нехотя застыла и оглянулась на все еще стоявшую у выхода женщину. Та воодушевляюще кивнула и, ловко взяв незнакомца под руку, вышла на улицу. — Он преступник, Изольда. Ему нечего здесь делать. Волшебница поежилась от холодного старческого тона и сомкнула руки. Она ненавидела порицание и нравоучения, ей всегда хватало собственной совести, голосившей куда кроме полумёртвых стариков. — Я виновата перед вами, Фергус. Но он добился бы своего так или иначе. Я хотела того же, что и вы — чтобы обошлось без жертв. Он угрожал… — Дело не в угрозах и чьих-то чужих желаниях. В конечном итоге ты будешь делать то, что тебе действительно хочется. И очень редко это будет мир во всем мире. Сердце сжалось и застыло так, словно хрустальное. За ним мелькнули зелёный луч заклинания, и оно заблестело отколотыми краями. Изольда очнулась, только когда старец безвольно упал на резную спинку стула с затуманенным взглядом. — Геллерт Гриндевальд. Вот уж не думала, что придётся увидеть вас вживую. Они остановились в стороне от поросшей травой тропинки. Маг скрестил руки на груди и вновь скучающе огляделся. На улице совсем никого не было, словно местные почувствовали беду. Что произошло однажды, случится и дважды и зациклится в ужасающую петлю — так неужели его появление всегда будет опустошать деревни и города? Неужели никто не выйдет ему навстречу? Легкомысленный ветер с насмешкой трепал светлые кудри пришельца и утишал бессмысленный лесной гомон. — Всегда считал гадания на внутренностях чушью. — Многие не доверяют и провидцам. Изольда не говорила, что у вас бывают видения. Геллерт подставил лицо небу, где уныло собирались опухшие от воды тучи. Солнце сбросило на землю последние лучи и ушло на покой, золотые отблески на пышных кронах исчезли — их сменила густая и однородная серо-изумрудная пыль. Маг решил, что здесь было красиво. Что он мог бы полюбить это место в другой жизни. — Она не знала. Видения начались недавно. Так я нашёл ее, — он замолк, а потом неожиданно выдавил, как будто что-то в нем оборвалось: — Почему вы не уходите? Вы ведь знаете, что я собираюсь сделать. — Вы разобьете ей сердце. — Разве вы не этого хотите? — Этого не хотите вы, мой дорогой. — У меня нет выхода. Он быстро вскинул палочку и подумал о непростительным вещах — колдунья упала, молча и все ещё не чувствуя страха. Они оба видели смерть естественной и неизбежной, с кем и откуда бы она ни пришла. И все-таки было противно. Гриндевальд не любил пытать или лишать жизни — слишком грязно и пошло, по-звериному. По-маггловски. Едва не задев Изольду, заклинание разрубило сердце дряхлого Фергуса — маг едва вздрогнул, испугавшись, что мог ошибиться. — Что ты делаешь?! — растерянно воскликнула девушка, выбегая ему навстречу. Она приняла защитную позицию и опрометчиво попыталась отбить несколько атак — уже не смертельных — смешная в своей отчаянной смелости. Геллерт подходил все ближе, пока она в конце концов не подскочила к нему и не вцепилась в его руки, пахнущие магией и гарью. Все в совете были мертвы. — Отойди! — рявкнул тот. — Зачем? — беспорядочно шептала девушка, давясь солью промокших глаз. Заклинания затихли, и на землю хлынул холодный дождь. — Они даже не маглы! Они помогли тебе! Как и я… Меня тоже убьешь?! — все еще сжимая его запястья, кричала она, не слыша себя за грохочущим ливнем. — Сотру память, — слабо ответил мужчина и подался назад — ее ладони разомкнулись и спрятали искривлённые губы, задушив тихий крик. — Подлый… Подлый! — Ты вновь подкралась слишком близко ко мне, моей жизни, моим стремлениям… А они такие. Ты не знала, конечно, маленькая наивная девчонка еще не видела ничего ужасного и отвратительного в этой жизни. Так смотри. Смотри! Смерть! Она стала моей спутницей, моей госпожой и моим ужасом. Она повсюду, она ждёт меня! — Безумец. — Я всегда им был. Волшебница закрыла глаза. Ее губы дрожали. Гриндевальд усмехнулся. — Не смей ждать от меня ничего доброго, — холодно прошептала она. — Ты сделала для меня уже достаточно. Теперь забудь обо мне, забудь о том, что здесь было, — Геллерт направил на девушку свою волшебную палочку: — Обливиэйт. Поттер всхлипнула и пропала. Исчезла, испарилась, растворилась в дожде и ветре… Думая, что остался один, маг упёр заклинание в небо, и в ответ на него свалился раскатистый гром. Изольда, скрытая мантией-невидимкой, вздрогнула. Оба тяжело выдохнули и отвернулись друг от друга, пытаясь то ли понять и спастись сочувствием, то ли нащупать в душе затаенную ненависть. Дождь, отравленный темной магией, разъедал солому и камень — уже опустевшие бумажные домики таяли от воды. Жители исчезли вместе с Изольдой, словно у них был запасной безмятежный игрушечный мир. Геллерт трансгрессировал и оставил волшебницу одну среди разоренной деревни.
