Формула идеального снимка

— В смысле ты просто сбежал? — Минхёк упирает руки в бока и со всем доступным осуждением смотрит на друга. В самом-то деле, всё этому хомяку сделали, организовали, осталось только подойти и взять! Но нет, он и тут умудрился провалиться. — Хён, хватит. — Чжухон подвигает парня чуть в сторону и присаживается рядом с Кихёном, вручая ему в руки чашку с чаем. Кихён на самом деле едва ли не на грани истерики — вдобавок, его ещё и колотит, как лихорадочного. Розововолосый завалился в квартиру блондина минут пятнадцать назад с абсолютно круглыми непонятно от какого шока глазами, трясущимися руками и пока сказал только то, что говорил с Чангюном и сбежал от него. — Эй, давай по порядку. — Чжухон щёлкает пальцами перед лицом Кихёна, заставляя обратить на себя внимание, и окидывает его внимательным взглядом. Он хорошо знает Чангюна и его для некоторых отталкивающую манеру общения, но честно даже не может предположить, почему Кихён после встречи с ним вернулся в таком состоянии. — Ну не изнасиловать же он тебя пытался! Глаза Кихёна округляются уже кажется до абсолютно сферического состояния, а сам он вдруг вцепляется в чашку так, будто она удерживает его от падения. — Ладно, я понял, плохая шутка, забудь! — брюнет машет руками и виновато улыбается. — Хён, он не такой, правда. Минхёк шумно вздыхает и присаживается на стул напротив, подпирая голову рукой. Он всё ещё недоволен. Во-первых, потому, что Кихён ввалился к нему посреди ночи и чуть не вынес дверь, а оба разбуженных Ли в тот момент даже подумали, что в дом ломятся какие-то гангстеры. А во-вторых, он не знает Чангюна, но знает Кихёна: и почти уверен, что тот просто спасовал в последний момент и потратил очередной шанс впустую. Спустя минут десять болтовни Чжухона и две чашки чая Кихён всё же успокаивается и снова выглядит адекватным. Рассказывает с самого начала о том, как не мог найти рыжего среди других посетителей, как тот нашёл его сам и устроил допрос с пристрастием (в прямом значении этого слова), как Кихён уловил момент и ушёл от ответа в буквальном смысле, поймал какую-то попутку и вот теперь в квартире Минхёка. — Чёрт, неужели он действительно начал подозревать что-то? — Чжухон с обречённым вздохом валится на спину рядом со старшим и думает о том, что теперь вероятнее всего допрос с пристрастием ожидает его. — Почему этот ребёнок такой сообразительный, господи, как же с ним сложно. — Отставить панику! — Минхёк встаёт со стула и забирает у розововолосого чашку. — Расслабься и делай вид, что ты не при делах, Хони. А ты тряпка, Кихён! Минхёк поджимает губы и укоризнённо качает указательным пальцем, ворча о том, что все его уроки по импровизации прошли абсолютно мимо Кихёна. Кихён же выглядит каким-то рассеянным и даже не спорит, глядя в пол. На самом деле, он не особо и слушает друга, думая о том, что просто до трясучки хочет увидеть Чангюна ещё раз. — И вот что ты собираешься делать? До парня не сразу доходит, что блондин обращается именно к нему. А когда доходит, Кихён поднимает глаза и медлит, раздумывая, как лучше будет сказать о том, что он уже сейчас готов побежать обратно. — Может вообще перестанешь ходить за ним как хвост, раз такой нерешительный, а? Минхёк уже не выглядит недовольным, хотя образ держать ещё пытается — что сделать, если Кихён вот именно такой, какой есть? Только закрыть глаза на эту его тягу к бегству от проблем и продолжать помогать. — Нет. — теперь недовольным выглядит уже Кихён и сжимает губы в тонкую полосочку, но именно этого Минхёк и ждал: чем больше задевать Кихёна, тем быстрее его вредный дух противоречия возмутится и заставит делать всё наперекор словам. — Я продолжу. И вот пойду прямо завтра! То есть, сегодня! Утром! — И даже страшный охранник тебя не пугает? — усмехается блондин, а внутри чувствует себя невероятно гордой оммой: вот это уже похоже на истинного Кихёна. — Нет. Специально для него у меня есть свой план. Они бурно обсуждают идею Кихёна, оспаривая способы её реализации, и Минхёк уже начисто забывает о том, что полчаса назад дулся на друга из-за прерванной ночи и облома утренних планов на Чжухона. Они успевают выпить по две чашки кофе и минимум четыре раза уйти от изначальной темы разговора, прежде чем обнаруживают, что уже с полчаса клевавший носом Чжухон мирно посапывает прямо в положении сидя. — Батарейки сели. — вздыхает блондин, пытаясь оттащить парня хотя бы до комнаты, но в итоге на полпути сдаётся и просит Кихёна помочь. Общими усилиями Ли-младший оказывается наконец уложенным на кровать Минхёка, а тот всё бубнит вполголоса, что у Хони своеобразные периоды активности: моменты гиперэнергии могут очень резко сменяться полными спадами любой деятельности и наоборот, но обычно он по крайней мере не засыпает где попало. И хотя Минхёк ворчит — в его голосе сквозит искреннее тепло — на самом деле, ему очень нравится заботиться о младшеньком. Это выражается и во взгляде, и Кихён с трудом удерживает себя от того, чтобы не потянуться к камере: хоть Кихён и живёт по принципу всех папарацций «наглость — второе счастье», но в такие личные моменты не хочет вторгаться без разрешения друга. Минхёк легко касается губами щеки Чжухона и гладит его по волосам, накрывая парня одеялом. А Кихён чувствует себя внезапно таким лишним в этой интимной обстановке, и потому незаметно выходит из комнаты, стараясь не нарушить эту установившуюся хрупкую тишину. Уже сидя в собственной квартире, Кихён листает те несколько фотографий, которые сделал за вечер, и всё думает о том, как странно эта судьба связывает между собой людей. Чжухон и Минхёк. Кажется, они действительно хорошо подходят друг другу и во многом похожи — и им повезло внезапной случайностью работы, благодаря которой они теперь вместе. А тот бармен, Чон Хосок. Такой милый и улыбчивый парень, почему он игнорирует этого Юнги? Наверняка ведь знает о его чувствах, но зачем заставляет его страдать и таскаться за собой, как верного пса? Кихён не знает о них обоих совсем ничего, но почему-то уверен, что в их совместной истории всё совсем не просто. Кихён думает о собственной жизни, сидя в обнимку с неизвестно какой по счёту за эту ночь чашкой кофе, и уже начинает подозревать, что либо когда-то сурово проебался перед своей судьбой, либо просто не создан для нормальных отношений, раз до сих пор не встретил такого человека, от которого не захотелось бы сбежать через месяц. Хотя вот от Минхёка, в целом, сбегать не хотелось никогда, и может стоило-таки сблизить отношения ещё..? А видит бог, предпосылки были и даже не один раз — Кихён вдруг вспоминает тот день, ещё на старой квартире, когда они едва не переспали по пьяни, — и с уверенностью задвигает эту мысль куда подальше: ну уж нет, он слишком хорошо знает этого Ли, чтобы думать о нём в романтическом ключе. — И вообще, он кошек любит, с такими людьми лучше не мутить совсем. — розововолосый смотрит на блестящие как четыре лунных блюдца глаза котов в тёмном углу и негромко фыркает. Он и Чангюн. Достаточно и общей информации, полученной от Чжухона и из того короткого разговора между ними, чтобы понять, что они очень разные сами по себе и живут в фактически разных мирах. Они буквально даже не должны были встретиться, если б не очередная случайность. Да и сейчас, есть ли хоть какие-то шансы на нормальное общение, если Чангюн однозначно мысленно навешал на Кихёна шпионских ярлыков. Хотя Кихёну вдруг кажется странным то, что именно с лучшим другом Чангюна умудрился завести отношения Минхёк, это как-то так.. ещё одна случайность или знак судьбы? Парень одёргивает себя и понимает, что явно пора лечь в кровать и хорошенько выспаться, раз уже начал думать о каких-то знаках судьбы и подобной наивной ерунде. Хотя, раскладывая вещи по местам и переодеваясь, он снова возвращается к своим мыслям, только теперь занимается банальным самоедством: откуда вообще в голове взялось это всё, какая такая связь? Сам неоднократно говорил, что Чангюн не объект симпатий. И вообще, это всё влияние Минхёка с Чжухоном, заключает Кихён и отворачивается к стене с непоколебимой уверенностью не думать об этом хотя бы до утра, а лучше вообще не думать, и наконец отключается. И проснувшись утром, действительно думает только о том, что уже семь тридцать, здравствуйте! А Минхёк наверняка опять проспал, раз до сих пор не зашёл. Только на этот раз они опаздывать будут на пару с Чжухоном, и Кихён идёт в соседнюю квартиру наводить порядки. Опаздывать они действительно будут, но не по той причине, которую Кихён определил изначально. Розововолосый застаёт парней на кухне: полураздетый Минхёк сидит прямо на столе, а между его разведённых колен устроился Чжухон; младший прижимает блондина к себе и целует так, что поначалу никто из них вообще на вошедшего внимания не обращает. — Кухонный стол для того придуман, чтоб на нём есть, а не ебаться! — повышает голос Кихён, чем заставляет парней отпрянуть друг от друга и наконец заметить его присутствие. — Чёрт, он что, всегда вот так внезапно приходит? — Чжухон чуть кривится, и судя по недвусмысленно натянутой в районе паха ткани шорт, останавливаться сейчас явно не планировал. Минхёк мямлит что-то невразумительное — сам сейчас с трудом справляется с возбуждением и уже готов продолжать и в присутствии Кихёна, но тот кидает в него его же футболкой: — Прикройся, а. И да, считай, что я и тут живу. — сообщает брюнету, ненавязчиво пихая его в сторону и заставляя отстраниться. — Вы конечно прекрасное время нашли, ничего не скажешь. Брысь собираться! Минхёк обещает другу жестокую месть при случае, а Чжухон выдвигает предложение, что Кихён потому такой злой, что ему самому внимания и любви не хватает. «Недотрах», как говорят в народе — и уже собирается предложить ему номерок одного борделя, но получает удар в колено и тактично затыкается, а уже подобравший свою одежду Минхёк просто тянет его в комнату, решив всё же послушаться друга. Ну или же вернувшийся к нему здравый смысл. И хотя розововолосый уверен, что они наверняка порывались вернуться к прерванному в комнате — через десять минут голубки уже совершенно спокойно сидят по разные стороны стола и в ускоренном режиме поглощают кофе. Кихён привычно наводит порядок, но, честно говоря, ему немного стыдно, что он обламывает друга уже второй раз фактически за один день. Но Кихён был бы не Кихён, если бы одновременно с этим не позлорадствовал: и как говорится, сделал гадость — сердцу радость, но они сами виноваты: нечего непристойности на кухне разводить, да ещё и с утра перед работой, да ещё и если времени в обрез. Наконец Кихён выставляет всё ещё недовольных парней за порог с пожеланием быстрой дороги, и почти сразу возвращается к себе. Кормит неизменно ходящих парой котов, с энтузиазмом намывает в кухне пол и готовится реализовывать свой многоуровневый план по смене концепта и расширенной маскировке. Кажется, это первый за долгое время день, когда Кихён уходит из дома без камеры, с одной лишь сумкой. Но всё только потому, что сейчас он не хочет отвлекаться на снимки, чтобы успеть вернуться домой в определённое время, и направляется прямиком в торговый комплекс ближе к центру. Первым делом идёт по магазинам одежды и выбирает себе чёрные брюки взамен любимых джинс. Хотя они не менее рваные, и фактически ничего не меняется, кроме повышения степени обтянутости бёдер и цвета. Но в отделе верхней одежды парень решается на серьёзный шаг: покупает серую куртку на замену своему пальто кофейного оттенка. К счастью или нет, но прямо напротив выхода из этого магазина располагается магазин фототехники, и Кихён действительно долго гипнотизирует выставленные на витрине длиннофокусные объективы и едва не позволяет себе спустить все оставшиеся деньги на один из них, но вовремя одёргивает себя и заставляет уйти, мысленно обещая вернуться за понравившимся после следующей зарплаты. Последний пункт назначения в этом месте — салон, и из него Кихён выходит уже жгучим брюнетом. Новый цвет волос очень нравится парню, но до того непривычен, что Ки то и дело пугается собственного отражения в стёклах высоких дверей. В продуктовых рядах всё же не может удержаться и берёт острую курочку себе на вечер и большую упаковку зефирок для Минхёка — в качестве извинений за ночное и утреннее происшествия. Долго смотрит на развесную рыбу и всё же решает взять парочку — ещё и для ждущих дома шерстяных клубков, хотя и ворчит мысленно, что и так тратит на них слишком много, и вообще, пора бы их выселить, больно накладные жильцы. Но уже дома смотрит на довольные усатые морды и чувствует себя заботливой мамой, гладя «своих оболтусов» и думая, что может и ничего, можно и ещё с ними пожить немного. Всё же настаёт и время камеры — она и два объектива уже лежат на столе, а сам Кихён долго копается в ящике комода. Но наконец находит там круглые очки и примеряет у зеркала. Кихён не надевал их ещё, кажется, с четвёртого курса, но они сидят так по-забытому хорошо, что парень остаётся абсолютно довольным обновлённым внешним видом и готов к решительному броску. Почти точно к запланированному времени Кихён уже у I.M.Company и во всеоружии готовится ловить кадры с Чангюном, но теперь не идёт к привычным деревьям, где возятся стайки воробьёв, а располагается на лавочке неподалёку от парковки. Если бы Кихён знал о распоряжении, которое отдал охране насчёт него Чангюн — он бы не был так уверен в себе и предпочёл бы не появляться на территории компании ближайшие недели две. Но сейчас он даже не задумывается, что и Чангюн мог спланировать свой ход конём, и только краем глаза следит за вышедшим из дверей офиса парнем, незаметно фотографируя его под прикрытием сумки, пока тот не скрывается в машине. Кихён успевает заметить метнувшийся в сторону аллейки взгляд Чангюна и понимает, что он его ждал. А ещё понимает, что радикальная смена концепта сделала своё дело и рыжий не обратил на такого Кихёна ровно никакого внимания — видимо, принял за очередного ожидающего посетителя или кого-то из сотрудников. На охрану этот обман зрения работает также эффективно в последующие три дня, и Кихён посещает территорию офиса дважды в день совершенно незамеченным. Но на четвёртый тот самый охранник замечает блеснувший линзой под косым солнечным лучом объектив и узнаёт в непримечательном брюнете того самого «китайца». И в этот раз Кихён чувствует неладное слишком поздно, но выставлять его за ворота совершенно не торопятся — два охранника минимум на полголовы выше Кихёна подходят молча, молча забирают из рук камеру и также молча тащат за собой внутрь офиса. Кихёна на самом деле пугает этот внезапный поворот событий и неизвестность, но парень даже перестаёт упираться и с интересом оглядывается по сторонам: пусть его и волокут куда-то едва ли не силой, но по крайней мере он побывает внутри одной из самых крутых компаний города. Кихён понимает, что к чему, когда его приводят в обставленный в белом цвете кабинет и закрывают дверь, оставив камеру на столе, а самого парня — стоять посреди помещения и судорожно думать о том, что он пойман уже во второй раз. Чангюн долго смотрит на него и всё ещё не говорит ни слова, а Кихёна эта напряжённая тишина успевает порядком подзаебать. — Ну здравствуй, что ли. Нихао! А твои вышибалы — прям сама любезность и гостеприимность. — брюнет решает, что терять ему в этой ситуации уже нечего, и попросту переходит в нападение. — Ну извини. Сам бы ты никогда не соизволил зайти, — чуть усмехается Чангюн, поднимаясь со своего места и обходя стол. Кихён чувствует подкрадывающуюся исподтишка панику, но заставляет себя собраться и делает максимально невозмутимое лицо, даже когда парень останавливается прямо возле него. — А ты всех людей к себе силком затаскиваешь, если они вдруг понадобятся? — Кихён скрещивает руки на груди и пренебрежительно фыркает. — Хреновые методы знакомства, поверь мне. Чангюн отвечает лишь негромким хмыком и вдруг тянет руку к его волосам, но Кихён отклоняется, не позволяя прикоснуться. — Розовый был лучше. — спокойно говорит парень, опуская руку. — Ох простите, забыл предварительно проконсультироваться по этому поводу. А как к вам записаться в следующий раз? За неделю или две? Чангюн лишь пожимает плечами и снова опускается обратно в своё кресло. — Хочу напомнить, не я повсюду бегаю за тобой с камерой. А впечатление, что ты у нас — главный пострадавший. — Не горю желанием отвечать на вопросы, когда со мной говорят в приказном тоне или как с главным подозреваемым в трёх убийствах. Рыжий с честным недоумением поражается наглости этого парня, особенно если учесть, что буквально пару дней назад он чуть ли не дрожал как осиновый лист на ветру, пойманный тогда в клубе. Но лишь невозмутимо подпирает голову рукой. — А ты знаешь, что фотографировать людей без их согласия — запрещено и уголовно наказуемо? — Чангюн рассматривает камеру с почти скучающим видом и откладывает её в сторону. — Разрешите вас фотографировать, сяньшэн? — Кихён сам в шоке со своей внезапно активировавшейся бесстрашности, но сдавать позиции уже поздно. Чангюн вдруг ухмыляется и окидывает парня взглядом с едва заметно промелькнувшим интересом: этот сталкер бесит ровно настолько же, насколько почему-то притягивает, и скорее именно тем, что не пытается оправдываться. — Зачем? — Чангюн смотрит внимательно, и брюнету несколько не по себе под этим пристальным взглядом. Спасибо хоть при нормальном освещении пропал этот эффект бездонности. Кихён собирается было съязвить что-нибудь в ответ, но перед глазами вдруг возникает тот ночной образ недовольного Минхёка, и Кихён решает, что хуже уже точно ничего не будет, да и попытка не пытка — и выкладывает рыжему как есть. Про идеальную модель, замороченные формулы и желание воплотить с помощью него кучу накопившихся идей. Кихён заканчивает свою речь и уже ожидает, что вот сейчас Чангюн покрутит пальцем у виска и попросит забыть дорогу к его офису, а ещё и камерой в след бросится, для убедительности, но вопреки ожиданиям парень откидывается на спинку кресла и абсолютно спокойно говорит: — Ну если это действительно всё, что ты хотел, то я согласен.