Формула идеального снимка

Кихён почти удивлённо смотрит в лицо Чангюна и пытается разглядеть скрытый где-то подвох, но рыжий выглядит серьёзным. — Правда согласен? — осторожно переспрашивает Кихён, даже несколько расставаясь с образом самой оскорблённой здесь персоны и не веря, что его проблема могла разрешиться так просто. — Я так сильно похож на шутника? — губы младшего подрагивают в едва уловимой улыбке: все эмоции на лице брюнета отображаются как на экране проектора, и от того наблюдать за этим парнем вдвойне забавно. — Вот так запросто соглашаешься на сомнительные занятия с первым встречным? — Кихён хмыкает и не может найти место своему взгляду, переводя его то на глаза Чангюна, то на небо за окном. — Я тебя в последнее время встречаю чаще, чем большинство знакомых, о чём ты? — А если я просто слежу за тобой для кого-то, а? — Кихён чуть морщит нос, от того очень походя на недовольную лисицу, и пародирует интонации голоса Чангюна тогда в клубе. Чангюну на самом деле природная подозрительность по-прежнему нашёптывает что-то подобное, но Чангюн смотрит на очаровательную ухмылочку брюнета и думает о том, что этот парень слишком искренний в эмоциях, чтобы врать убедительно — а значит, рыжий всегда успеет заметить неладное. — Ты хочешь убедить меня не принимать твоё предложение? — Чангюн приподнимает бровь и протягивает старшему его камеру. Кихён отрицательно мотает головой и едва ли не выхватывает фотоаппарат из рук рыжего, прижимая к себе и бормоча на сбивчивом китайском, что просто ненавидит, когда другие люди лапают его «детку» своими ручонками. Потом достаёт из кармана куртки визитку и кладёт на стол перед Чангюном: — Ты же у нас суперзанятая шишка, не так ли? А у меня расписание свободное, так что позвони, когда найдётся время, и обсудим график. — Я напишу вечером. — Чангюн разглядывает карточку и проходится взглядом по строчкам над номером телефона. — Ю Кихён, значит? Я могу звать тебя по имени? Брюнет как будто пропускает это мимо ушей и, бросив короткое «тогда до вечера», круто разворачивается и покидает кабинет с высоко поднятой головой: раз тащили его сюда силой, уйти надо с видом победителя. Хотя уже в конце пустующего коридора парень понимает, что толком и не помнит дороги к выходу, но просить помощи конечно же не собирается и блуждает по зданию в гордом одиночестве потерянного. Но судьба всё же снисходит до помощи и наконец приводит Кихёна к знакомым стеклянным дверям. Игнорируя удивлённые взгляды сотрудников всех форматов, Кихён наконец оказывается снаружи. На улице стало ощутимо холоднее: порывы ветра обдают колючим воздухом чаще, засыпая мелкие снежинки за шиворот и заставляя зябко ёжиться, но липкий холод всё равно умудряется пробираться под куртку. Брюнет ослепительно улыбается и активно машет уже знакомому охраннику обеими руками, двигаясь к выходу, но так и хлещущее отовсюду самодовольство маскировать даже не пытается. Остаток дня Кихён проводит на очередном заказе, а телефон почти не выпускает из рук начиная примерно с обеда: он просто не уверен, с какого момента для Чангюна начинается «вечер» и совсем не хочет пропустить момент, когда тот соизволит выйти на связь. Уже дома рассказывает вернувшемуся с работы Минхёку обо всём произошедшем и в очередной раз выслушивает длинное наставление о том, как себя стоит и не стоит вести, чтобы произвести на этого парня максимально выгодное впечатление. — Тебе ещё раз напомнить, что я не в постель к нему пытаюсь попасть, а фотографировать хочу? — Кихён хмурит тонкие брови и кидает в друга пустую коробочку из-под печенья. Минхёк же ловко уворачивается, не расставаясь при этом со своей незаконченной упаковкой зефирок: — А вдруг надумаешь? И в жизни надо быть готовым ко всему! Хотя за окном уже темнеет — рыжий так и не дал о себе знать, и Кихён уже начинает задумываться, не передумал ли он вообще; но когда слышит показавшийся слишком уж громким в тишине уже опустевшей квартиры звук уведомления о новом сообщении — едва не подпрыгивает на месте от неожиданности и бежит за брошенным в комнате телефоном.

Неизвестный номер: Привет, китаец

Кихён чуть морщится на обращение и ещё минут пять гуляет по комнате, перекладывая фотоснимки с места на место: не хватало ещё, чтобы Чангюн почувствовал, что Кихён ждал его сообщения как уведомления о зачислении зарплаты на карточку. Брюнет так и укладывается на кровать вместе с телефоном. Из источников света остаётся лишь экран мобильника, половинка луны в снежинках за стеклом и мерцающие бледным глаза котов в неизменном углу, но парню достаточно и этого, чтобы выпасть из реальности. Они договариваются встретиться уже завтра — благо выходной, и Чангюн вдруг оказывается не занят, а Кихён же решает перенести назначенную встречу с заказчиком на другой день. Кихён не замечает, в какой момент разговор уходит от изначальной темы уже совсем далеко — лишь поднимает как-то глаза на часы и вдруг обнаруживает, что уже почти три ночи, а диалог с Чангюном накрутил уже с десяток или два страниц. Чангюн отвечает в основном односложно и малоэмоционально — в отличие от большого любителя эмоджи Кихёна — но сам задаёт вопросы с заметным энтузиазмом, и Кихён честно всё ещё не верит, что всё разрулилось так просто — знай он это заранее, давно бы уже рискнул собрать яйца в кулак и подойти к Чангюну. Они не касаются каких-либо личных тем и своих лучших друзей — обсуждают какие-то бытовые вопросы, потом увлечения: так брюнет узнаёт о тяге Чангюна к иностранным языкам и, в первую очередь, к английскому. Но Чангюн бывает во многих городах и странах из-за командировок от компании, в том числе не раз — в Китае, — Кихён думает, что теперь уж точно придётся контролировать привычку выражать мысли вслух, и даже если они на китайском. Засыпает Кихён лишь когда часовая стрелка показывает почти четыре: рыжий не отвечает уже минут пятнадцать, что странно при предыдущем темпе диалога, и Кихён решает, что парень просто заснул. Что и подтверждается пришедшим уже поздним утром сообщением с объяснением того, что такие ночные заседания сильно выбиваются из обычного режима Чангюна, а вырубание посреди разговора — как прямое следствие этого вопиющего несоблюдения режима. Кихён решает не отвечать ничего и просто молча допивает свой кофе, готовясь морально и собираясь с мыслями: неполноценный сон плюс нервозность перед скорой встречей, и вот в голове нет толком ничего, кроме неясного волнения. Брюнет долго стоит перед зеркалом и убеждает своё отражение в том, что он мужик! Невозмутимый и независимый! Но всё равно чувствует себя школьницей перед первым свиданием и лишь с досадой плещет холодной водой в лицо. Чтобы занять себя чем-нибудь в оставшееся время, Кихён принимается в очередной раз сортировать сделанные фотки: откладывает самые некачественные в отдельную коробку и прячет под кровать. Потому что и выкинуть жалко — там же Чангюн! И убрать с глаз долой хочется всю некондицию, ведь теперь появилась возможность сделать нормальные снимки. Долго возится у зеркала, пытаясь уложить растрепавшиеся непослушные волосы и придать лицу более живой оттенок — хоть Кихён и отрицает всячески, что не добивается от Чангюна никаких симпатий, но выглядеть как минимум хорошо хочется по умолчанию. Только из-за этого Кихён прокопался и вышел из дома с приличным опозданием — и поэтому сейчас стремительно несётся от автобусной остановки к назначенному месту. Прошло всего пятнадцать лишних минут, а Чангюн уже на месте, и судя по почти пустому стаканчику кофе в руках — довольно давно. Кихён откидывает сбившуюся чёлку назад, делает несколько глубоких вдохов и идёт к парню максимально размеренной походкой — пусть даже не думает, что Кихён из-за него торопился. — А я думал, только девушки так опаздывают. — на лице Чангюна снова всё та же мягко-неуловимая улыбка, и Кихён внутренне уже едва не тает, но лишь фыркает и вслух произносит: — Если бы ты позвал меня на свидание, я бы опоздал ещё сильнее. — Это намёк? — Чангюн усмехается и выбрасывает стаканчик, окидывая парня заинтересованным взглядом. — Ещё чего. Чангюн невозмутимо пожимает плечами и предлагает Кихёну самому выбирать направление движения и место, куда пойти, сдаваясь в руки переполненного идеями фотографа. Кихён с готовностью тащит младшего в парк, попутно напоминая ему, что Кихён — не один из его подчинённых, и потому командовать будет сам. И не дожидаясь реакции на это заявление, уже отправляет Чангюна к перилам моста над подмёрзшей речкой. — А вот ты так и не ответил. — вдруг говорит рыжий, послушно вставая в указанном месте и принимая свободную позу. — Что? — Кихён ловит себя на том, что слишком долго разглядывает парня, но искренне радуется, что за камерой этого не видно. — Могу ли я звать тебя по имени, Кихён. — Чангюн смотрит прямо в объектив, а у брюнета ощущение, что тот заглядывает сейчас напрямую в душу. — Зови меня «хён». — суховато отвечает Кихён, снова хмурясь и сосредотачиваясь на композиции снимка. — Так ты ещё и старше меня? — Чангюн поворачивается боком, опираясь на присыпанное снегом дерево перилл, но Кихён успевает заметить промелькнувшую на его губах ухмылку. — А я догадывался. Хён. У Чангюна низкий и вкрадчивый голос — и Кихён мог бы сравнить его с бархатом, — но сейчас что-то внутри него вздрагивает и почти незаметно сжимается от такого обращения. И почему только именно от Чангюна это «хён» звучит так хорошо? Брюнет строго просит парня не болтать во время работы камеры и таскает его по парку туда-сюда, ловя складывающиеся кадры — а ещё ловя поистине эстетический кайф от предстающей перед глазами картинки. А в профиль Чангюн выглядит настолько потрясающе, что Кихёну честно уже хочется швырнуть фотоаппарат в сугроб и просто выть от идеальности этого парня, но он берёт себя в руки и ничем не показывает своего состояния, кроме приглушённых матов на китайском, когда особенно уж сложно терпеть. Чангюн же делает всё то, что просит старший, уже привыкнув к своей позиции модели и незаметно наблюдая за хёном: тот выглядит таким сосредоточенным и серьёзным, что Чангюн действительно чувствует себя младшеньким донсэном. Рыжему нравится, как Кихён хмурит тонкие брови и едва морщится по-лисьи — парень готов наблюдать за этим вечно и вдруг ловит проскользнувшие было в голове шальные мысли, но отгоняет их прежде, чем они успевают сформироваться во что-то осознанное. Кихён на самом деле любит фотографировать — Чангюну очень нравятся моменты, когда люди занимаются действительно любимым делом и отдаются ему с головой: от чуть подрагивающих от усердия рук до горящих вдохновением глаз. Что-то подобное Чангюн замечает и в Чжухоне, когда тот на сцене; в Хосоке, когда тот танцует в полуосвещённом зале; и даже в спящем Хёнвоне. Хотя на самом деле Че обожает играть на фортепиано, но Чангюн просто не уверен, что тот любит больше: спать или ноты. Кихён задумчиво окидывает фигуру парня взглядом, потом подходит вплотную и расстёгивает верхнюю пуговицу на его пальто, расправляя края. На вопросительный взгляд младшего лишь поясняет, что такую шею нельзя прятать в куче одежды, и заставляет присесть у засыпанных снегом веток. На самом деле, Кихён смущается от всего этого и довольно сильно, но держит себя в руках и с почти невозмутимым лицом щёлкает рыжего по носу, прежде чем вернуться на своё место и поднять камеру. Через несколько часов Кихён по-прежнему полон энтузиазма и распирающих изнутри идей, но Чангюн уже успел порядком устать, хотя и старается не показывать этого внешне. Вдобавок его ещё и потянуло в сон — также не выспался этой ночью — и потому Кихён со вздохом прячет фотоаппарат в чехол и идёт с Чангюном за кофе в ближайшую кофейню. Минут через десять они уже сидят на лавочке. Чангюн активно пьёт свой американо и уже не выглядит таким сонным, а старший греет ладони о нагретые бочка стаканчика и рассматривает проходящих мимо людей. Кихён не настолько болтлив, как Минхёк, но затягивающиеся моменты тишины не любит, и потому рассеянно рассказывает что-то связанное с работой — Чангюн же не особо разговорчивый сам по себе, но прекрасный слушатель. И от того оба ощущают некий комфорт, хоть и по-разному и для каждого по-своему: Кихён хоть и болтун, но не навязчивый и в личное лезть не стремится — а Чангюн хоть и молчаливый, но внимательный и отнюдь не такой замкнутый, каким показался Минхёку. В итоге так они и сидят до самого вечера, разговаривая ни о чём и время от времени бегая за очередным стаканчиком кофе. Вокруг уже сгустились сумерки, а с затянувшегося низкими тучами сизого неба снова повалил мелкий неторопливый снег — Кихён вдруг думает о том, что однажды вытащит рыжего куда-нибудь ночью и будет фотографировать среди этих причудливых теней, но точно не сейчас. Потому что сейчас оба успели изрядно замёрзнуть, да и заряд батареи камеры подходил к нулю. Чангюн предлагает было парню подкинуть его до дома — а Кихён даже не заметил привычный чёрный «хёндэ», когда шёл к назначенному месту утром, — но брюнет отказывается и, коротко попрощавшись, уходит к ближайшей остановке. Кихён всю дорогу домой рассеянно разглядывает проплывающие за запотевшим стеклом пейзажи и чувствует себя так непривычно странно, что даже не может осознать ни самих ощущений, ни их причины. Едва не проезжает нужную остановку и выпрыгивает из автобуса в последний момент, но это заставляет мозг несколько раскачаться и отвлечься от всех, кажется, перемешавшихся и скатавшихся в один неопределённый ком мыслей. Кихён долго фотографирует играющих в снежки детей во дворе, до тех пор, пока сверкнувший унылым красным огоньком фотоаппарат не отключается, сообщая о полной разрядке. Только собравшись наконец зайти, парень вдруг обнаруживает неприметный грузовик у своего подъезда. Почему-то это настораживает парня, а чем ближе он поднимается к своей квартире, тем больше об этом думает — и останавливается на своём этаже, глядя на распахнутую дверь напротив дверей в их с Минхёком квартир и ещё не занесённые внутрь коробки, оклеенные яркими надписями службы перевозок. Брюнет собирается просто тихонько обойти их и проскользнуть в свою квартиру — слишком уж много событий на этот день и совсем не хочется думать о внезапном пополнении на лестничной площадке — но врезается в неожиданно возникшего из проёма парня и приземляется прямиком на пятую точку, негромко шипя от столкновения с бетонным полом. — Ох, прости, я тебя не заметил. — высокий темноволосый парень помогает ему подняться и виновато улыбается; но встав на ноги рядом с ним, Кихён тут же хочет сесть обратно: незнакомец не только ощутимо выше ростом, но и гораздо шире в плечах, да и в целом по комплекции крупнее. Кихёну очень хочется огрызнуться в ответ, но он спускает пары недовольства, встречаясь взглядом с тёмными глазами напротив: в них ни намёка на издёвку, как это бывало обычно при встрече с высокими парнями. Кихён же просто терпеть не может шутки про свой маленький рост, хоть и старается не давать понять, что его это сильно задевает. — Ты в порядке? — парень окидывает брюнета внимательным взглядом и убирает руку Кихёна от лица, проверяя, не прячет ли он там какие-нибудь травмы после столкновения с его широкой грудью. Кихён только кивает, больше на автомате потирая пострадавший нос, и уже собирается открыть рот для вопроса, но за плечом незнакомца внезапно вырисовывается лицо Минхёка. — Ой, Кихён, а я уж думал, до утра тебя не ждать! — Минхёк хитренько хихикает — просто перед уходом Кихён отправил ему сообщение о том, что идёт на встречу с Чангюном, ничего больше не объясняя, — но тут же замолкает под суровым взглядом друга и переводит тему: — А ты знаешь, это наш новый сосед! Теперь этот хён будет жить рядом с нами, представляешь? Минхёк был бы не Минхёк, если бы пропустил заселение нового жильца на свой этаж и не наладил бы с ним контакт — Кихён почти уверен, что блондин примчался, как только услышал шум за дверью, и, конечно же, кинулся помогать и расспрашивать обо всём подряд. Общительность — одна из главных черт этого парня, и Кихён даже не удивится, если этот новый сосед уже приглашён к каждому из них в гости и даже не один раз. — Сон Хёну. — парень осторожно пожимает руку Кихёна, которую тот выдёргивает слишком уж быстро: просто его ладонь выглядит уж слишком маленькой и хрупкой по сравнению с рукой Сона, и это заставляет чувствовать неловкость. — Хуаньин. А я Ю Кихён. — брюнет смотрит в насыщенно-карие глаза парня и почему-то интуитивно чувствует, что скучно теперь не будет от слова совсем.