Спасти Богиню

      — Мама, папа! Я так рада! Вы ведь поможете?! Вы исправите тот кошмар, что здесь творится?! — Натсуми уже едва сдерживала слезы, а голос её дрожал.       — Тише-тише. — Крепко обняла дочь Нанами. — Все будет хорошо. Мы сделаем все что в наших силах. Просто расскажи нам что происходит. Почему Такаюки ничего не знает о своем отце? И как связано с Томоэ то, что сегодня двадцать пятое?       Натсуми улыбнулась, размазывая слезы по щекам и усаживаясь между родителями. Огромное количество вопросов, ответы на которые были очевидными (только для Натсуми), рассмешило её и вернуло девушке хорошее настроение. А объятия матери впервые в жизни позволили ей чувствовать себя как дома в том самом месте, где она жила с детства. Наверное когда-то давно она ощущала себя здесь так же уютно. Возможно когда она была ещё совсем маленькой, потому что где-то внутри теплилось чувство ностальгии по этому месту. Именно поэтому она продолжала возвращаться сюда, несмотря на то, что никому здесь не было до него дела. Но сейчас… сейчас… у неё получится вернуть себе потерянные моменты родительской любви и ласки…       — Тогда я пожалуй начну с самого начала. — Натсуми тяжело вздохнула. — Ещё до моего рождения началась яростная охота на ёкаев. Я не знаю в чем была причина. Знаю только, что отец сильно пострадал и был на волосок от смерти. Ты, мам, отправилась к Микагэ-сама, но он сказал что у всего есть цена и отцу придется пожертвовать своей человеческой формой. Вы согласились и теперь он может превращаться в человека только один раз в месяц и только ровно на два дня. По-началу все шло хорошо, но потом мама стала чувствовать себя все хуже и все более одинокой. В конце концов у неё произошло смещение в сознании и она начала постепенно сходить с ума. Периодически она становилась странной и говорила какую-то ерунду, иногда громко кричала, иногда рыдала… В общем, дела были плохи. Ни на меня, ни на моего брата, родившегося на несколько лет позже, сил у вас не хватало. Короче говоря дела были совсем плохи.       — Вот значит как. Томоэ, мы обязаны хотя бы попытаться за эти пару дней дать нашим детям хоть немного родительской любви! — Нанами выглядела так уверенно в себе и своих действиях, что парень только улыбнулся. Он, в принципе был согласен с доводами супруги. К тому же он действительно чувствовал себя виновато, ведь это именно из-за него все это произошло.       — Тогда я заберу Такаюки из школы. — Кивнул молодой человек. — Где он учится?       — Кажется в той же школе, в которой когда-то училась мама. — Нахмурившись, произнесла девушка. Она все ещё не до конца понимая что происходит.       — Натсуми, парк аттракционов, который был в паре кварталов отсюда ещё работает? — Поинтересовалась Нанами. Её дочь неуверенно кивнула. — Отлично! Значит пойдем туда! А пока можно и перекусить. Томоэ, солнышко, приготовишь что-нибудь?       — Конечно. — Кивнул парень. — Итак, что у нас там в холодильнике?

***

      Несмотря на полное отсутствие у Нанами каких-либо кулинарных способностей, готовила семья всем своим составом. Готовка превратилась в веселое занятие. В результате кухню пришлось тщательно оттирать, а одежду отстирывать. Пока Томоэ был занят посудой, а Нанами отстирывала с одежды томатную пасту, муку и яичные желтки, Натсуми расставляла на столе несколько блюд. Наконец аккуратно поставив всю еду на стол, девушка стала собирать остатки еды в контейнер для бенто.       — Брату еду собираешь? — На пару мгновений отвлекшись от мытья пола, поинтересовался ёкай.       — Ага. — Немного смутившись, кивнула девушка. — Мы все равно все не съедим…       — Тебе не нужно оправдываться. — Выплыла из ванной комнаты Нанами. — Я и сама об этом подумала. Все хорошо.       — Сейчас поедим, и я пойду забирать Такаюки. — Потянулся Томоэ и уселся за стол.

***

      Пока они ели, Натсуми подробно рассказывала о своей жизни: о взлетах и падениях, об успехах и неудачах, первой любви и первом предательстве… Нанами и Томоэ понимающе слушали её и оказывали эмоциональную поддержку. Натсуми, никогда не испытывавшая подобного до этого дня, ближе к концу обеда расплакалась. Теперь её обнимал Томоэ, а Нанами мыла посуду.