Я больше тебя не жду

Наутро Минако поехала к Харуке, она когда-то была подругой семьи Коу, но Айно больше не общалась с ней после отъезда в Европу. По правде говоря, она вообще отрезала себя от прошлых знакомых, сначала окунувшись во влюбленность, потом — испытав стыд. Сейчас девушка только могла надеяться, что Хару не выставит ее, едва увидев на своем пороге. То, что они с Мичиру все еще живут в квартирке у парка, сомнений не было. В какой бы тесноте они не существовали и как бы не увещевала девушку Мичи, Харука бы никогда не согласилась проститься с любимой «двушкой». Минако заказала такси и уже через полчаса стояла у маленькой старой пятиэтажки, потрепанной временем. Ей овладела робость, которая, впрочем, не отпускала девушку с момента, когда она заказывала билет на самолет до Токио. Но сейчас ее руки и ноги словно сковало, однако Мина все-таки нажала заветный звоночек. Раздался знакомый до боли звук, и на пороге показалась Харука. В первое мгновение ее лицо просто недоуменно вытянулось, будто она глядела на пришельца, и Айно невольно замялась и потрепала ремешок наплечной сумки: — Здравствуй, Хару. Пустишь? — Минако слабо улыбнулась, призывая все силы держать ее вертикально. — Проходи, — несколько глухо ответила Харука и отошла в сторону, взлохмачивая короткие светлые волосы. Минако прошла внутрь и стянула туфли, заляпанные дождливой жижей. Она повесила жакет на крючок и оставила сумку на комоде, Хару провела ее в кухню. Мина села на стул и неловко глянула куда-то на синие занавески, наверняка купленные Мичиру; Харука бы никогда не позволила себе повесить шторы с рюшками. — Чаю будешь? — не дожидаясь ответа, Хару нажала на кнопочку, и чайник слабо загудел. — Ты откуда? — Из Праги, — повела плечом Мина и снова попыталась улыбнуться, но вышло ненатурально. — И надолго? — все так же хмуро спросила Хару, глядя на подругу исподлобья. — Надеюсь, что навсегда, — вздохнула Мина. — Я приехала к семье… Наступила неловкая пауза: Харука все так же не отрывала от Минако проницательного взгляда, а девушка стойко сносила ее тяжелое молчание, прерываемое лишь гудением электрического чайника. — Вот как, — все же хмыкнула Хару и криво, чуть ли не издевательски усмехнулась. — Ятен прислал тебе открытку с приглашением? Жестокие слова больно кольнули девушку, но она прекрасно понимала, что достойна их. Харука была здесь, она видела, как страдал Ятен, как пытался выжить, оставшись в одиночестве. А Минако жила в своем неведении, наплевав на все и на всех. Разве она недостойна этого презрения? Да она мечтала о нем, потому что не знала, как искупить свою вину, как еще добиться прощения! — Нет, — мотнула девушка головой, уронив взгляд на столешницу, покрытую белоснежной скатертью. — Он знает, что я в Токио, но я еще не связывалась с ним. Чайник щелкнул, и Мина даже вздрогнула; Харука тут же налила в две чашки кипяток и достала пакетики и сахарницу. — И зачем тебе это? — грубоватый голос Харуки резанул по ушам. — Ты как-то жила без них год. И вдруг вспомнила о любимом муже? О сыне? — она сорвалась почти на крик. — Не надо мне говорить, как ты жалеешь обо всем, я не поверю. И Ятен не поверит. Ты зря тратишь время. Они уже давно живут без тебя и, слава Богу, не стоят на месте. Горло Минако перехватило железным обручем, к глазам подступили слезы. Ей казалось, что она давно все выплакала, но это было ошибкой. Слова Харуки вскрыли ее незаживающие раны, и они снова закровоточили, раздирая грудь на ошметки. — А разве я надеюсь, что еще нужна им? — слабо спросила Минако, поднимая болезненные глаза на подругу. — Я сама дошла до того, что те, кого я люблю, счастливы без меня. И я не жду, что меня будут встречать с распростертыми объятьями. Я просто хочу видеть сына, хоть иногда, хоть издали. Мне больше ничего не надо! Но лицо Харуки ни капли не смягчилось, она с каким-то остервенением вцепилась в чашку, однако не отпила. — Ты зря прилетела, повторяю. Ятен не позволит тебе приблизиться к мальчику, ни за что. Понимаешь? Всю душу ты Ятену вымотала! Оставила его и малыша, сама куда-то укатила, позарившись на смазливую мордашку. Скажи, — ее голос снова стал мстительным и жестким. — Этот ублюдок того стоил? Стоил того, чтобы бросить Ятена и Викки?! Минако ничего не ответила, только с тихим рыданием опустила голову на руку. Если бы Харука знала, что Минако уже вдоволь себя наказала за этот поступок. Сколько слез пролила, сколько писала умоляющих писем. Но слова девушки все равно были справедливы. — Я прошу тебя, Мина, — прошипела Харука. — Если в тебе осталось хоть что-то человеческое, хоть капля милосердия, оставь их в покое. Не вмешивайся в жизнь мальчика! Ты загубишь его, — вдруг Харука сжала тонкие губы и с внезапной неуверенностью глянула на плачущую Минако. — Ты себе не представляешь, что с ними сделал твой отъезд. Викки плакал, спрашивал тебя. Представляешь? Он закрывал глаза ладошками и звал тебя, а потом отнимал пальчики от лица! Он, наверное, ждал, что ты появишься, что ты играешь с ним! А Ятен?.. Он превратился в живой труп. Я не знаю, как ему хватало сил просто дышать. И вот сейчас он научился идти дальше. А ты снова хочешь все разрушить! — У него есть… другая женщина? — с внезапной догадкой спросила Минако, снова поднимая выцветшие голубые глаза. Харука будто раздумывала, говорить ли правду, но потом ответила: — Нет. Если это потешит твое тщеславие, у Ятена больше не было женщин, он живет один. Но если ты надеешься, что он дожидается тебя… — Я не надеюсь… Я не достойна того. Знаешь, — она горько усмехнулась. — Я бы все на свете отдала, лишь бы он был счастлив. — Он и так счастлив, — отрезала Харука. Снова наступила давящая тишина. Минако неловко поднялась с места: — Прощай, я пойду? Спасибо за чай, — она проскользнула в коридор и натянула туфли. Ей хотелось поскорее покинуть эту квартиру и свернуться где-нибудь в уголке, чтобы никто не видел. Она накинула пиджак и подхватила сумку, как вдруг в коридоре возникла Харука, на этот раз ее лицо было озабоченным. — Минако, — как-то слабо позвала она и положила девушке на плечо теплую ладонь. — Я… Ты… — видимо, от волнения она не находила слов. — Им было очень плохо без тебя. И я не знаю, как они будут жить, когда ты снова куда-нибудь улетишь. — Я больше никуда не улечу, — вздохнула Мина. — Даже если они отвергнут меня. Но для начала… я все-таки поборюсь. Я не могу хотя бы не попытаться. Хару зачем-то кивнула, видимо, выражая, что понимает ее чувства. — Я их очень люблю, жаль, что поняла это слишком поздно. Никого у меня больше нет. Юмото — хороший человек, что бы ты ни думала. Но он — не Ятен, — Минако развернулась и открыла дверь. Она уже почти спустилась на другой лестничный пролет, как вдруг ее нагнала Харука все в тех же домашних розовых тапочках и спортивном костюме: — Подожди! Айно остановилась и с недоумением уставилась на листок, который протянула ей подруга: — Что это? — Это второй номер Ятена, только не говори ему, что это я тебе его дала, хорошо? И еще: с понедельника по субботу он работает допоздна. В воскресенье у него выходной. — Спасибо, — Минако повисла на шее подруги, которая довольно-таки ласково проворчала: — Ну и дура же ты, Айно! *** Среди прочих неприятностей прибавилась еще и бессонница. Ятен почем зря крутился в постели и никак не мог провалиться в сон, а ведь ему целый день стоять на ногах. Он работал в маленькой компьютерной компании, но работы было, хоть отбавляй, поэтому часто приходилось оставаться еще и после рабочего дня, чтобы закончить отчет или подготовить нужные бумаги. Теперь, после письма бывшей женушки, он совсем потерял покой и все представлял: что, если Айно заявится, когда его не будет дома? Это же будет катастрофа, как же он исправит все потом? И если с собой он бы мог совладать, то как отреагирует сын? Наверное, Ятен больше боялся не за собственное благополучие, а за состояние ребенка. Викки уже давно привык, что видит мать со снимка, и то когда Коу даст. А встреча с живой Айно может привести к необратимым последствиям! Мужчина лежал в постели и думал, думал, думал… И голова его разрывалась от боли и страха встретиться… с ней.