Я больше тебя не жду

Гостиницу пришлось покинуть, иначе через несколько дней Минако пришлось бы питаться воздухом. Девушка сняла дешевую комнатушку на окраине города и приобрела карточку на метро, оставив себе немного средств на пищу, остальные деньги потратила на пару дорогих игрушек для Викки. Номер Ятена, который девушке дала Харука, все еще покоился в кошельке Мины. Она несколько раз набирала заветные цифры, но все же сбрасывала трубку, не найдя в себе сил сказать хоть что-то. Она даже не могла представить, как откроет рот и заговорит… Все слова неожиданно казались сущим бредом, не способным выразить то раскаяние и боль, что девушка чувствовала. Да и попросту Минако боялась, что Ятен не станет ее слушать и повесит трубку. Пообещав взять себя в руки до воскресения, Мина занялась насущными проблемами. Из-за отсутствия образования ее нигде не хотели брать, по крайней мере, там, где ей хотелось бы работать. Так что планки пришлось занизить до продавца в местном фастфуде. В Европе она тоже отнюдь не блистала на подиумах, а перебивалась случайным заработком. Наконец, настало воскресенье. Девушка поднялась в шесть утра и уже не могла лечь, изводя себя мыслями о встрече. Из рук валилась буквально каждая вещь; когда Мина гладила брючный костюм, то умудрилась пару раз обжечься. Все, казалось, старалось вывести ее из равновесия и заставить бросить задуманное, но Айно все-таки спустилась в метро, мысленно прокладывая маршрут до своего бывшего дома. Он был тем же. Кажется, время совсем не изменило их маленький домик в частном квартале, только вот кустики у входа, раньше аккуратно постриженные, неухоженно топорщились в разные стороны. Она несмело подошла к двери и остановилась, комкая ручки пакета, в котором была новенькая железная дорога и плюшевый медведь. С трудом восстановив дыхание, девушка несмело нажала на дверной звонок. Открыли не сразу, через минуту Мина услышала знакомые шаги, которые колкой болью и сладостью разлились по груди. Мгновение — и перед девушкой стоял Ятен в домашней растянутой футболке и джинсах. Он резко замер, словно кто-то нажал на «паузу», лицо его вытянулось от изумления. Минако смотрела на него во все глаза, не имея возможности даже пошевелиться. — Папа, кто там? — раздался тонкий детский голос из глубины комнат, и Коу как будто ожил. Теперь выражение его лица стало резким и озлобленным, удивление пропало. — Малыш, я сейчас, — с трудом контролируя голос, крикнул Ятен, повернув голову чуть в сторону, но, не отрывая колючего взгляда от застывшей Мины. Девушка не успела сообразить, как вдруг ее резко оттолкнули от порога, а дверь захлопнулась, отрезая ее от ребенка. Коу, сведя белесые брови на переносице, смотрел на нее, как на ничтожество. — Что тебе тут надо? — гневно прошипел он, буквально трясясь от ярости. — Я… я… — беспомощно прошептала Мина, едва стоя на ногах, и зачем-то протянула бывшему мужу пакет с игрушками. Даже не взглянув на него, Коу вырвал пакет из ее рук и что есть силы швырнул его об асфальт; послышался хруст ломающейся пластмассы, а в стороны полетели брызги лужи, но он совсем не обратил на это внимания. — Убирайся… — сдавленно проговорил он. — И никогда здесь больше не появляйся, ясно? — он повернулся и уже хотел уже скрыться за дверью, как вдруг Мина, даже не отдавая себе отчета, схватила его за руку: — Подожди! По лицу мужчины пробежало изумление, даже перебивающее ненависть, и он отдернул от нее свою ладонь, словно боясь замараться. — Умоляю, Ятен, позволь мне увидеться с сыном! — ее голос, униженный и ломкий, резанул по ушам, но Коу даже не дрогнул. Вместо этого он медленно повернулся к трясущейся Айно и бездушно произнес: — Катись туда, откуда пришла, Айно. Ты не нужна нам, слышишь? Ты не нужна Викки. Руки Минако безвольно опустились по швам, лицо замерло в мученической гримасе. Коу громко захлопнул за собой дверь, но девушка даже не вздрогнула. Ее остекленелый взгляд остановился на том месте, где только что был Ятен. Слезы вновь покатились по щекам, но она даже не чувствовала их. Холодный ветер хлестал ей в спину, но девушка не ощущала озноба. Она опустилась на колени прямо на асфальтированную дорожку, чувствуя лишь боль и тошнотворную слабость. Что-то колко резануло ладонь. Это была маленькая деталька разбитой железной дороги, валяющейся в луже. Даже не соображая, что делает, Айно вытащила из пакета плюшевого медвежонка, все так же улыбающегося запачканной мордочкой, и прижала его к себе. Снова пошел дождь, но ей было все равно. Совсем все равно… *** Викки рисовал что-то цветными мелками и весело щебетал о чем-то своем, но Коу не слышал ни слова. Момент, когда он увидел на пороге Айно, чуть не остановил его сердце. Кажется, он совсем лишился рассудка и как бы издалека слышал свой ледяной, уничтожающий голос, который, сложись все по-другому, просто ужаснул бы его. Но ему нравилось видеть отчаяние и боль на ее лице, нравилось, что она бледна, а ее волосы уже не отливают золотом, как это было раньше. Ему нравилось ее унижение, что-то темное в нем и замученное требовало ее страданий и удовлетворенно рычало, получая свое. За все те бессонные ночи, за все его мысли про то, как она развлекается с каким-то кретином… За то, как он в красках представлял ее, распростертую на кровати под каким-то мужиком. За то, что Викки рос без материнской ласки. За то, что жизни больше нет… Нет, ему не жаль ее, и никогда не станет жаль. Он должен выжить ее из своей жизни и ни за что не давать видеться с сыном. Ей не место рядом с ними. Она должна уйти. Навсегда.