Я больше тебя не жду

Ятену казалось, что он пережил ее уход заново. Когда-то, год назад, Минако точно так же под вечер ушла к другому, сказав лишь «До свидания», правда, в тот раз у нее в руках была сумка с вещами, но сейчас это не играло роли. Как и в тот раз за ней тихо захлопнулась дверь, оставляя болтовню телевизора; как и в тот раз Коу чуть не загнуло от какой-то первобытной боли, исходящей, кажется, из самого нутра, из самой основы души. И сейчас… наверное, у него особая ломка, от которой нет лекарства и даже наркотика. Эта ломка — воспоминания о светлом прошлом, когда-то счастливом и не предвещающем такого исхода. Ятен был влюблен, наверное, впервые в жизни, если не считать девочки из старшей группы детского сада. Всегда гордый и несколько высокомерный парень пал жертвой звонкого смеха и ясных голубых глаз, источающих добро и теплоту. Минако охотно отвечала на его ухаживания, всячески показывая свою симпатию. Большего и не требовалось, чтобы двое свободных молодых людей решили встречаться, вполне было естественно, что девушка скоро забеременела. Было трудно, это Коу помнил четко. Взрослая самостоятельная жизнь оказалась несколько иной, чем он представлял, приходилось крутиться день-деньской: то подработка, то институт. Бывали дни, когда он приходил домой и не мог есть, потому что руки не поднимались, а мозг приходил в отупение, и хотелось только спать. И Мина тоже нуждалась в опеке, ведь беременным всегда что-то нужно, а он почти не умел ей отказывать. Но даже среди этой бесконечной череды усталости проглядывали светлые моменты. Сидя на диване и совершенно не замечая бубнящего телевизора, Ятен погрузился в воспоминания… Тогда он пришел за полночь. Где пропадал — уже не помнит, главное, пришел уставшим, впрочем, как часто приходил. Уселся в коридоре на тумбочку для обуви, и сил нет подняться и хотя бы раздеться. — Ятен? — Минако, протирая сонные глаза (видимо, его дожидалась), включила лампочку. — Ты сегодня так долго… Коу зачем-то кивнул, прикрыв веки, как вдруг почувствовал, что Мина подошла к нему. — Совсем ты себя не жалеешь, — вздохнула девушка, стаскивая его пропыленные ботинки и надевая ему домашние тапки. — Опять, наверное, ужинал кое-как. Минако взяла его пиджак и повесила в шкаф на вешалку, а потом потянула мужа в комнату: — Садись, я сейчас согрею воды. Коу, почти ничего не соображая, упал в кресло и снова забылся в полудреме, он чуть было не заснул, но Мина аккуратно сняла с него тапки, носки и опустила ступни мужа в горячий тазик с отваром расслабляющих трав. Девушка, усевшись прямо на полу (тогда животик у нее был небольшим, так что неудобств это не доставляло), намыла ноги мужа и насухо вытерла их пушистым полотенцем. — Пойдем в спальню, — она потрепала его по плечу, скорее жалея, чем желая разбудить. Ятен машинально поднялся, и тонкая ручка оплела его талию, как бы поддерживая: — Нет, совсем ты себя не жалеешь, родной мой… Кажется, сейчас Коу будто наяву чувствовал свою бесконечную усталость, которая сковывала его тогда, и маленькие пальчики, бережно моющие его ногу… Солнце уже вовсю пробивалось в спальню, но ни Минако, ни Ятен не собирались покидать теплую кровать. Девушка, завернув обнаженное тело сбитой простыней, лежала на животе и качала стройными ножками, скрещенными у тонких лодыжек. Ятен с прямо-таки хищным взглядом следил за ними, беззастенчиво пытаясь хоть чуть стянуть с Мины простыню, но девушка, смеясь, крепко поддерживала ее у шеи. — Ну Минако!.. — шутливо канючил Коу, не бросая попыток избавиться от этой ненужной тряпки. — Вот что ты такая злая? — Я? — притворно удивилась девушка, хлопая светлыми ресницами. — Это почему же? — край простыни как будто нарочно съехал к груди, открывая начало ложбинки. — Как можно быть такой жестокой, — в мгновение ока Минако оказалась прижатой спиной к матрасу мощной грудью Ятена, — и прятать вот это все? — он нарочито медленно провел шершавой ладонью по телу девушки, обнажая ее, и задержался на бедре; в глазах Мины вспыхнуло что-то темное, но притягивающее. — А разве я прячу?.. — прошептала Мина, теряя весь свой озорной настрой девчонки и вмиг становясь соблазнительной женщиной. — Все твое… Коу шумно вздохнул, потому что воспоминание острым желанием прокатилось по телу, мешая сосредоточиться. Когда он в последний раз чувствовал нечто такое же сильное, как сейчас? Не помнит… Потому что не было даже ничего близко стоящего рядом с теми эмоциями и наслаждением, которые он испытывал с Минако. И даже с тем, что овладело им сейчас. Это и злило, давило на гордость, но и отдавалось какой-то сладкой негой где-то на дне сердца. — Ты посмотри, он совсем на меня не похож, — растерянно пожаловалась Минако, глядя на новорожденного сына; они с Ятеном только что приехали из роддома и теперь зачарованно глядели на своего малыша. — Ну так это мальчик, будущий мужчина, — гордо пояснил Коу, трогая крохотный пальчик ножки с малюсеньким ноготочком. — Конечно, он не должен походить на длинноволосую блондинку. — Но все-таки обидно, что от меня Викки совсем ничего не досталось. Коу только пожал плечами. Пошутила с ними матушка-природа. УЗИ показало, что на свет должна появиться девочка, которую тут же нарекли Викторией, но, на самом деле, их мальчик решил позабавиться. Виктория не родилась, зато новым членом семейства Коу стал Виктор, который и перенял ласковое имя «Викки». — Ну вот, теперь тебе до меня и дела нет, — нарочито ворчливо проговорила Минако, обнимая Ятена со спины. — Ты как тот нарцисс, что влюбился в свое отражение. — В такое отражение не грех влюбиться, — Коу повернулся к девушке и нагнулся для поцелуя… — Папа! Ятен изумленно распахнул глаза, вырывая себя из сладких воспоминаний: — Что такое? — невнятно пробормотал он. — Мне снился плохой сон, — пожаловался мальчик. — Посиди со мной. Коу выключил телевизор и поднялся с сыном в его комнату, мальчик бойко запрыгнул в постель и плотно зажмурил глаза, как бы показывая, что собирается уснуть. Ятен просто сидел с ним, держа тонкую ручку в ладонях, пока лицо ребенка не разгладилось и дыхание не выровнялось. Время уже было часа два ночи, и Ятен поругал себя, что завтра еле очнется, чтобы ползти на работу. Уже лежа в кровати, Коу окончательно разозлился за слабость своих воспоминаний. Эта женщина бросила их с сыном, наплевав на все святое, на то, что было между ними, а он еще убивается и не спит ночами!.. Выпив снотворного, мужчина повернулся на левый бок и заснул.