Я больше тебя не жду

Теперь Минако имела исключительное право видеться с сыном и в будние дни. Приходилось мотаться из одного района в другой, но это не было чем-то тягостным. Девушка с удовольствием покупала кое-какие продукты и ехала к сыну, представляя, как мальчик обрадуется. Каждый раз, расцеловав маму в щеки, мальчик спрашивал: «Ты уже навсегда?», но Минако только жала его ручки, пытаясь улыбаться. Рядом всегда была Нару, которая с пренебрежением смотрела на Минако и неохотно оставляла ее с сыном наедине. Айно пыталась по-доброму разговаривать с ней, но «контакт» никак не налаживался, и вскоре Мина стала просто держать нейтралитет. Не нравилось Нару и то, что Минако стала готовить, стирать, прибираться. Один раз, когда Айно принялась латать носочек Викки, Нару буквально вырвала из ее рук нитки: — Тут и без вас, — она сделала особенное ударение на слово «вас», — есть те, кто способен починить одежду. Наверное, с полминуты Мина просто в недоумение пялилась на нее, пока ее брови не сошлись на переносице: — Я бы попросила не обращаться со мной в таком тоне и не выхватывать у меня ничего из рук, — строго и холодно отчеканила она. Викки смотрел то на одну девушку, то на другую, явно не понимая, что происходит. — У себя дома будете свои законы устанавливать, — огрызнулась Нару. — Вы тут никто, и мы в ваших услугах не нуждаемся. Минако, чувствуя, как внутри все начинает закипать, медленно поднялась с дивана и в упор посмотрела на Нару: — По-моему, я не ваша подчиненная и никаких услуг лично вам не оказываю. Так что держите язык за зубами. А насчет дома… кто вам сказал, что он не мой? — с вызовом спросила девушка. — Тут живет мой сын и мой муж. — Ваш бывший муж, — едко заметила Нару, тряхнув короткими кудрями. — Муж, который вас ненавидит, которого вы бросили на произвол судьбы. — Вы забываетесь, — подняла голос Мина, и ее взгляд упал на Викки (малыш по-прежнему с удивлением смотрел на взрослых); Айно мгновенно смягчилась и ласково произнесла: — Золотко, иди к себе, я тебе прочитаю на ночь сказку. Мальчик, оставив на столе восковые мелки, кивнул и с готовностью побежал в свою комнату искать книгу, а Айно снова повернулась к Нару. Взгляд ее оледенел: — А вы на сегодня свободны. — Не вы меня нанимали, не вам и освобождать, — девушка гордо вздернула нос и удалилась на кухню, лишь мелькнуло в проеме ее розовое платье. Мина, глубоко и устало вздохнув, пошла к сыну. Она читала ему, а Викки никак не хотел засыпать, все время спрашивая ее о чем-то: «Мама, а правда, что у драконов три головы?», «А где живут гуси-лебеди, мамочка?». Кажется, фантазии и любопытству ребенка не было предела. Минако терпеливо отвечала на все, временами приплетая кое-какие подробности собственного сочинения. Вдруг в комнату просунулась голова Ятена: — Малыш, ты не спишь еще? — Коу ласково глянул на Викки и небрежно скользнул взглядом по Мине, но все же кивнул ей, будто приветствуя. Девушка спешилась и вышла, решив оставить отца и сына. Она прошла в кухню и достала разогреваться темпуру, которую приготовила еще днем (и которую так любил когда-то Ятен), и натертый редис. Она старалась делать все быстро и при этом не производить впечатления, что просто подлизывается к бывшему мужу. Остался еще ужин, который сделала Нару, но Мина даже не сняла его с холодильника, как-то ревниво глядя на пузатую кастрюлю с тушеной капустой. Все было готово, осталось только Ятену спуститься, но Мина не решалась зайти в комнату сына, а просто ждала, нетерпеливо глядя в дверной проем. *** Ятен поцеловал сына в лоб: — Ну как прошел день? Чем занимался? — Мы с мамой ходили гулять в парк, когда она вернулась с работы, а потом рисовали восковыми мелками, — поделился Викки. — А потом Нару накричала на маму, и мы пошли читать сказки. — Накричала? — нахмурился Ятен, не понимая, что же могло случиться, ведь Коу предупреждал няню, что Мина будет заходить, когда захочет, и уходить тоже. — Да, — бесхитростно кивнул мальчик. — Мама хотела засыть мне носочек, а Нару заругалась. Нару совсем не любит насу маму, — пожаловался Викки. — Наверное, Нару просто устала, — мужчина попытался улыбнуться, чтобы прогнать тревогу сына. — Конечно, она любит твою маму. Сам Коу уже стал обдумывать, как выспросит у Айно про произошедшее. Не хватало еще, чтобы Викки любовался на их скандалы. — Теперь засыпай, — Ятен потрепал ребенка по белоснежной челке. — Спокойной ночи, — и вышел. В гостиной Минако не было, и Ятен сразу прошел на кухню. Стараясь выглядеть как можно невозмутимее, он прошел к столу, не смотря на Минако в упор. Девушка тут же подскочила на месте и положила перед ним ложку, суетливо вертя головой: — Может, тебе хлеба? — Минако полезла в хлебницу, но достать буханку не успела. — Не надо, — спокойно ответил Коу, нарочито медленно ковыряясь в тарелке, понимая, что ужин готовила именно Минако, не Нару; хоть мужчина уже давно ничего приготовленного бывшей женой не ел, но вкус любимых когда-то блюд узнал безошибочно. И показывать то, что ему нравится ее стряпня, не хотел из какой-то гордости. — Что это за конфликты у вас с Нару? Он внимательно смотрел, как она неловко прикусывает нижнюю губу и мнет в руках край воротничка платья, а потом неуверенно поднимает взгляд: — Мы просто… не сходимся характерами, — нашлась она, но Коу ничуть ей не поверил. Он устало откинулся на спинку стула, покрытого самодельными пестрыми чехлами, и негромко зевнул. Девушка в который раз поймала себя на мысли, что Ятен выглядит ужасно изнуренным, а синяки под его глазами кажутся последствием побоев. — Ты можешь не отвечать, я не хочу в этом разбираться, — небрежно протянул блондин. — Но я предупреждаю: если это продолжится и дальше, ты больше не увидишь сына. И еще, — Коу криво ухмыльнулся, прекрасно осознавая, что, наверное, своими словами сильно ранит Минако, — не вздумай больше издеваться над продуктами, пусть еду готовит Нару. Мина резко опустила взгляд в пол, вспыхивая до самых кончиков ушей: — Я могу достать то, что приготовила она, — тихо и как-то жалко пролепетала Мина, но ее прохладно прервали: — Спасибо, я сыт по горло, — и Минако даже не могла понять, к чему относится последняя реплика. Мужчина упругой походкой вышел из кухни, а Мина чуть ли не с плачем выкинула содержимое его тарелки в мусорное ведро. Туда же последовали и остальная еда, над которой она так трудилась. Девушка завязала пакетик и вышла с ним в коридор, намереваясь выбросить все в ближайшую урну. — Это еще что? — бесцеремонно спросил Коу, указывая на черный пакет. Он впервые вышел к двери, когда Мина собиралась. Она поправила левую туфлю и выпрямилась: — Ужин. Я выкину его, а то занимает посуду, — и, подняв пакет с полу, открыла дверь. — До свидания. Двери захлопнулись. Не зная, почему, Коу совсем не ощущал торжества от ее страдания. На душе было гадко и почему-то обидно. Чертыхнувшись, мужчина пошел к себе.