Я больше тебя не жду

Два дня Минако просто пролежала пластом, не хотелось даже есть. Ноги не держали, руки тряслись, не было сил даже просто взять телефон и набрать номер Коу, чтобы спросить о Викки. Мир превратился в одну сплошную массу с бессмысленными цветами, звуками, движениями, не значащими против разрывающей грудь боли абсолютно ничего. Минако знала, что стала чужой Ятену, но и предположить не могла, что она настолько противна ему. Даже простое прикосновение вызвало в нем целую бурю неприязни и отвращения, хотя на какую-то сумасшедшую минуту девушке показалось, что в его глазах настоящее тепло и… нежность? Да, забытая, оголенная нежность, выраженная в беспокойном взгляде, в каком-то особенном блеске глаз. Но это было лишь ошибкой, иллюзией, которую Мина очень бы хотела принять за ласку и всплеск былых чувств. А потом его злые слова, наполненные извращенной жестокостью, неправдой. У Айно было только два мужчины, и одним из них был Коу. И несмотря на этот факт, Айно считала его своим единственным, потому что душа принимала только его, жаждала и ждала. Господи, как же было невыносимо слышать от него такие слова!.. Все два дня Мина просто лежала. Лежала до тех пор, пока не выползла в туалет, и ее не вывернуло наизнанку два раза подряд практически голой жидкостью, ведь желудок был пуст. С трудом одевшись и расчесавшись (из-за своего состояния девушка даже не обратила внимания, что стала похожа на обтянутый желтой кожей скелет), Айно вышла в магазин и купила пюре быстрого приготовления, пакет молока, батон и чай. Она шла по промерзлой улице в свою квартирку и думала: «Неужели это все? Неужели я сломалась и отрекусь от своей семьи?» И разум просил отказаться от этих издевательств. Можно просто видеть сына, мальчик принял ее, любит. А Ятен?.. Что ж Ятен? У него осталась только ненависть и обида. Так пусть бы он с ней и жил. А Минако сохранила бы в своем сердце светлые чувства и воспоминания. Но было одно «но». Минако любила Коу. Любила так, что просто не могла смотреть на него и не искать теплоты. Любила так, что готова была прощать любую жестокость. Наверное, это схоже с любовью жертвы похищения к своему похитителю, также парадоксально и также немыслимо. Девушка с острой ясностью понимала, что это — лишь начало всего, что может ей встретиться на пути к сердцу бывшего мужа. Но какой же он бывший? Он всегда был ее. И всегда будет. Уже дома, с трудом запихав в себя нехитрую пищу, Минако решила: она будет бороться. Да, он сломал ее, истоптал, вывалял в грязи своими словами. Но она поднимется, отряхнется и пойдет дальше, она докажет, что так просто не сдастся. Айно приготовила ванну, чисто вымылась, нещадно натирая себя мочалкой, будто избавляясь от всего того, что свалилось на нее в последнее время. Причесалась, остервенело дергая себя за волосы и не жалея роскошного водопада светлых волос. Прибрала квартирку, переоделась в свежее платьице (пусть и довольно дешевое, но чистое и аккуратно зашитое), позвонила на работу, отменяя больничный. Уже вечером девушка была в местном фастфуде и трудилась так, словно и не пролежала в беспамятстве почти двое суток. А на третий день, встав рано поутру, девушка позвонила Коу и как ни в чем не бывало предупредила, что сегодня будет у Викки. Она понимала, что Ятен опешил от такого ее уверенного тона и спокойствия, но и сам Коу был ровен и уже не сыпал злыми словами. А под конец короткого разговора так и совсем удивил девушку. — Могла бы и позвонить, — проворчал он. — А то думай и гадай, жива ли. Заботой это можно было назвать с натяжкой, но Минако расценила это как свою маленькую победу. Если Ятен волнуется, значит, еще не все потеряно, и до него можно достучаться. Поэтому Айно с особым воодушевлением поехала к сыну, который очень обрадовался, увидев мамочку. И этому не могло ничто помешать… *** Ятен не мог не признать — он переживал. Тревога охватила его с той самой минуты, как Айно скрылась за дверью. Опомнившись, он даже выбежал за ней, но девушки уже не было, и мужчина был раздосадован на собственную глупость. Ну куда ее можно было выпустить в таком состоянии? Двое суток от нее не было никаких вестей, и это было по-настоящему страшно. Давление — беспощадная штука, способная скосить человека, и у того даже не будет сил набрать номер скорой. Но у Ятена не было ни номера Мины (тот, по которому она всегда звонила, был недоступен), ни ее адреса, так что он обрадовался, когда девушка сама позвонила ему. Глупо было отмахиваться, но мужчине стало действительно легче дышать от мысли, что с ней все в порядке, но, с другой стороны, его удивил ее вполне бодрый тон. Может, он зря изводил себя? А ей просто хотелось, чтобы бывший муж понервничал? Когда Ятен пришел домой, Минако еще была в квартире. Она уложила Викки спать и спустилась в гостиную, и Коу отметил, что выглядит она, как обычно. Даже, быть может, чуть уверенней, чем обычно. Она уже по негласной привычке подогрела ему ужин и стала собираться домой, обуваясь в старые башмаки и накидывая потрепанное, но чистое пальто. Господи, да она даже что-то насвистывала! В итоге Коу вообще разозлился на себя за глупое волнение. Хотелось даже сказать ей нечто колкое в спину, но он не решился и только ударил кулаком по столу, когда за Айно захлопнулась дверь. *** Минако чувствовала себя вымотанной и бесконечно уставшей за этот день. Кажется, все душевные силы ее ушли на то, чтобы прямо держать спину и сохранять твердость взгляда. А на самом же деле ей так хотелось, чтобы Коу остановил ее и не дал уйти, чтобы он увидел, какая она слабая… И как ей было больно.