Я больше тебя не жду

Впервые за долгое время Минако ходила по магазинам и выбирала себе платье. Сегодня был ее День рождения. Когда-то Мина обожала этот праздник, долго к нему готовилась, собирала гостей, составляла меню и с нетерпением ждала подарков. Сейчас же ей было не от кого их ждать, даже поздравило ее всего лишь несколько человек, но Айно все равно с каким-то воодушевлением искала наряд. Вечером она поедет к Викки и Ятену, который, наверное, все еще помнит, какой сегодня день. Девушка не ждала от него какого-то внимания, но простое «С Днем рождения!» сделало бы ее счастливой. К сожалению, ее финансы постоянно «пели романсы», поэтому Айно не посмела зайти в какой-то дорогой магазин и купить себе нечто роскошное. Она остановилась на однотонном голубом платье с белым пояском на талии и осталась вполне довольна выбором. Захватив кремовый тортик из кондитерской за углом дома, девушка села в маршрутку и поехала к семье. Ятена еще не было. Нару ходила, задрав курносый нос, но Мина привычно проигнорировала ее. Викки, узнав о празднике любимой мамочки, тут же нарисовал ей открытку — вазу с тюльпанами, старательно разукрашенными карандашами и фломастерами. Внимание со стороны сына было очень важно для Мины, но все-таки она с особым нетерпением ждала прихода Коу. Тот пришел, когда на улице было так темно, как ночью. Он как всегда был усталым (Минако уже и не помнила, когда видела бывшего мужа отдохнувшим и бодрым). Мужчина рассеянно поздоровался с ней, невольно отмечая новое платье, сходил к малышу, поужинал. Все было привычно. Только вот на чай девушка достала уже порезанный торт, в котором не доставало нескольких кусков. — В честь чего? — лениво поинтересовался Коу, отламывая немного от своей порции. — Сегодня у меня День рождения, — со вздохом напомнила ему Мина, потупляя глаза. Она не могла не признать, что то, что Ятен забыл об этой дате, сильно задело ее. Когда-то он не забывал о том, что ее нужно поздравить. Всегда приходил с букетом цветов (обязательно белых), старался как можно больше времени провести с ней, даже если сильно утомился за день. Мина иногда забывала, что теперь уже не как раньше. И в том, что Ятен забыл о Дне рождения, можно винить только себя саму. Коу, даже не удосужившись сказать на это хоть словечко, доел и встал из-за стола. Все это время Мина стояла около холодильника, потупив взор. — Так вот чего ты так вырядилась, — насмешливо протянул он перед тем, как выйти. Минако вскинула на него болезненно блестящие глаза и печально улыбнулась: — За что ты так со мной? Ведь я не делала сейчас ничего, чтобы ты снова злился. — Злился? — мужчина вызывающе рассмеялся, и лицо его заострилось. — Разве я злился? Минако поняла, что бесполезно будет что-то доказывать сейчас, он не услышит. В нем снова поднялась эта непонятная ей буря желчи и ярости, направленная, конечно, против нее, главной виновницы всех его бед. Но неужели это будет вечно? Неужели сердце его до такой степени высохло, что уже не чувствует ничего человеческого?! Минако неосознанно бросилась к нему на шею, почти оглушенная собственным отчаянием: — Ятен, давай простим друг друга, давай дадим шанс! Ведь ты тоже понимаешь, что не все забыто! — За что это тебе меня прощать? — ощетинился блондин, отталкивая от себя девушку. — А ты?.. Разве ты не делал мне больно? Разве не говорил несправедливости? — Айно, не обращая внимания на протесты бывшего мужа, снова обняла его. — Не строй из себя невинную овечку, — почти плюнул он. — Я вел себя ровно так, как ты этого заслужила. — Я никогда не заслуживала звания шлюхи! — выкрикнула девушка. — Да, я ушла от тебя, если тебе угодно, променяла на другого. Но я никогда не изменяла тебе. — Ты еще скажи, что ты со своим уродом по ночам в монополию играла! — язвительно закричал Ятен. — Нет, не в монополию, — не стала оправдываться Мина; голос ее утих. — Но пока я была твоей женой, он ни разу не касался меня. Даже простым поцелуем. Ты никак не можешь простить мне этот год, — Ятен мрачно смотрел на нее, тяжело дыша. — Но и я его не могу себе простить. Но мы ведь можем… попробовать вновь? Попробовать с того момента, как все остановилось? — Айно провела ладонью по щеке Коу, ощущая чувство дежавю. Мужчина знакомо напрягся, словно перед прыжком; ее пальцы скользнули по груди и пробрались под рубашку, задирая край; сердце сжалось, и под ложечкой сладко и волнительно засосало. Мина спустилась губами к шее, лизнула кадык, дернувшийся от ее прикосновений. Голову застелил хмель, и девушка, неровно вздохнув, потянулась к родным губам, тонко очерченным над островатым подбородком. — Хочешь секса — будешь играть по моим правилам, — вдруг свирепо прорычал Коу и почти грубо сжал ее руки в запястьях. — Ну? — он прямо смотрел в ошалелые глаза Мины, все еще подернутые дымкой. — Или уходи сейчас, или потом не жалуйся. Наверное, секунд десять Коу ждал, что Минако вырвется из его рук и уйдет, но Айно не сделала этого, и мужчина перекинул ее к себе на плечо. Девушка подумала, что он отнесет ее в спальню, однако Ятен закрыл на защелку кухонную дверь, донес ее до стола и поставил на пол. Секунда — и Мина уже была повернута животом на столешницу, а щека ее неприятно ударилась о деревянную поверхность. Запястья свели за спиной в железной хватке, и неожиданно девушке стало по-настоящему страшно. Нет, она знала, что бывший муж не причинит ей боли и не изнасилует. Но какое же это надругательство над тем, что было между ними раньше! — Я в последний раз даю тебе шанс уйти, — прохрипел ей на ухо Коу, но Минако даже не пискнула. Она чувствовала себя жалкой, грязной, мерзкой, ее гордость должна бы завопить, но девушка покорно лежала. Как бы это не было жутко, ей не были неприятны прикосновения Коу. Она сама не уходит, словно ожидая чуда, того, что мужчина одумается, и все произойдет так, как раньше — с искренней нежностью и страстью. Сейчас же в нем слышалась только похоть и, быть может, подломленная гордость. Рука задрала край платья и скользнула по внутренней стороне бедра девушки. «Все», — подумала Мина, крепко зажмуриваясь, даже не понимая, что из глаз ее ручьем бегут слезы. Нет, не боли (она и сама предательски желала этой близости), а чувства опустошенности. Ее разбитая память о самом заветном тихо умирала в его хрипе и ее полувсхлипах-полустонах на одной ноте… Тихо умирала заветная сказка… Как, наверное, умирает детство, уступив место юности… Закончилось. Ятен вышел из кухни, а Мина все так же продолжала «висеть» на столешнице, уже привыкнув к саднящей боли от края стола, упирающегося ей прямо в живот. Разогнуться было трудно, но она встала, одергивая свое нарядное платье, измятое и запачканное. Вот чем не шлюха?.. Умывшись из-под крана, Мина вышла в коридор в полной тишине, машинально натянула пальто, буквально вытолкнула свое ничего не соображающее тело на ледяную улицу и снова тихо заплакала. Она не была изнасилована, но ощущение было такое, словно над ее душой страшно надругались. И вдруг ей в голову пришла мысль, что она умирает. …С неба сыпались первые, робкие снежинки, наряженные в праздничную белизну, и падали прямо на беспощадную грязь… Они мешались с ней и переставали быть белыми… А на скамейке, недалеко от родного дома, сидела девушка и тихо выла, зажав зубами кулак и раскачиваясь из стороны в сторону… День рождения был окончен.